Жанр: Научная фантастика
Амнезия творца
...оворил он, поднимая взгляд. - Тут этого нет...
- Да? - раздраженно произнесла официантка. Она была молода, а потому,
естественно, сразу надула губы.
- Нельзя ли подать "голову Палмера О'Брайена на блюде"?
В зале воцарилась такая тишина, что Хаос услышал, как ерзают на стульях
посетители. Все до одного повернулись и уставились на Фолта. Официантка
качнулась на каблучках и брезгливо поморщилась.
- Да я просто шучу, - хихикнул Фолт. - Мне - то же, что и ему...
Но официантка уже уходила, и Хаос не был уверен, что она расслышала
последние слова Фолта. И она ничего не записала - карандаш так и остался за
ухом.
С саркастической миной на лице Фолт передвинулся в глубину кабинки. Очень
не скоро в зале возобновились спокойные разговоры.
- Бараны гребаные, - сказал Фолт. - Мне и денег предложи, не стану жить в
этой сраной мыльной опере. Понаштамповали себе жестяных телезвезд, тащатся
от них...
Это прозвучало недостаточно тихо. Снова оборвались разговоры, снова все
напрягли слух. И услышали довольно громкое "Бе-е-е".
- Билли, - мягко произнес Хаос, - может, где-нибудь в другом месте
поедим?
- Не пойдет, - отрезал Фолт. - Я жрать хочу.
Они были в центре внимания. Вернулась официантка с подносом, все
посетители, затаив дыхание, смотрели, подойдет ли она к столику чужаков. Она
подошла и положила один-единственный бутерброд с ветчиной - перед Хаосом. Со
всех сторон полетел шепоток.
Хаос попытался замять скандал - передвинул бутерброд на середину стола,
разрезал пополам. Но Фолт отодвинул тарелку.
- Где моя хавка? - громко спросил он. Официантка удалялась, изящно
покачивая бедрами.
- Сука! - выпалил Фолт. Он повернулся к сидящим позади вакавилльцам и
состроил рожу. Упавший духом Хаос откусил краешек треугольной половинки
бутерброда. Аппетита как не бывало.
Фолт снова проблеял, затем демонстративно опростал над столом карман
кожаной куртки. О поверхность стола звякнули шприц для внутривенных инъекций
и закупоренный пузырек. Фолт воткнул иглу в пробку, перетянул в цилиндр
содержимое пузырька и стал закатывать рукав.
Посетитель, сидевший напротив, пошуршал в кармане пиджака, достал книжку
билетов и стал царапать карандашом по бумаге, словно пародировал официантку,
принимающую заказ. И еще человек пять-шесть, точно по команде, открыли точно
такие же книжки и торопливо застрочили авторучками и карандашами. А Фолт
смотрел на них и ухмылялся. Посетитель из-за столика напротив и толстуха,
мать круглолицего мальчика, подскочили одновременно и протянули Фолту
заполненные билеты.
- Я первая, - поспешила заявить толстуха, вклиниваясь перед мужчиной.
- Нет, это я первый их увидел, - сердито возразил мужчина.
- Мы все их увидели, - сказала женщина. - Но это ничего не значит. Мы их
увидели еще в тот момент, когда они входили. - Она протягивала билет Фолту,
а тот, чтобы поднять вену, хлопал себя по предплечью.
- Советую взять, - сказала она. - А то ведь и второй могу выписать, за
сопротивление при вручении...
- Мадам, идите в жопу. - Фолт сделал себе укол.
- Прекратите! - Мужчина слишком далеко зашел, чтобы просто так сдаться. -
Здесь этого делать нельзя!
- Лучше взять билет и уйти, - сказала женщина.
- А я не думаю, что это лучше. - Фолт положил шприц на стол. - Я не
здешний, понятно? А там, где я живу, не принято совать людям билеты.
- Отдайте этому. - Человек, сидевший в кабинке за спиной Фолта, показал
на Хаоса. - Он здесь живет. И это он привез сюда нарушителя. Пусть это
послужит ему уроком.
- Дельный совет, - благодарно произнесла женщина. - Извольте. - Она
протянула билет Хаосу, тот взял и положил в карман. Он хотел уйти, но
отчего-то не мог даже пошевелиться.
В этот момент вернулась официантка, а по пятам за ней шествовал пахнущий
горелым жиром багроволицый повар с сеточкой на шевелюре.
- Убирайся, - сказала она.
- Пошла в жопу, - не остался в долгу Фолт.
- Я позвонила в правительство, - сообщила официантка. - Сюда уже едут. Не
уйдешь по-хорошему - очень пожалеешь. Пшел вон!
- Не уйду, пока не получу свой бутерброд. Или пока не приведете ко мне
самого Палмера О'Брайена.
- Ну, это, пожалуй, можно устроить, - прорычал повар, - но ежели до этого
дойдет, тебе будет не до шуток.
- Вообще-то я хочу, чтобы Палмер О'Раздолбайен принес мне бутерброд и пел
серенады, пока я буду жрать, - издевался Фолт. - Вот это был бы номер!
- Ладно, ты, козел! - Повар оттолкнул официантку, схватил Фолта за ворот,
выдернул из кабинки и швырнул к двери. Хаос поднялся сам и взял
мотоциклетный шлем. Пузырек и шприц остались на столе. Человек, который
выписал билет, официантка и еще несколько посетителей поспешили за ним к
выходу. У крыльца вокруг Фолта и повара уже собралась толпа.
- Плати! - Повар толкнул Фолта в грудь.
Фолт плюнул ему под ноги и вызывающе опустил воротник куртки.
- Я не получил заказ.
В толпе несколько человек схватились за билетные книжки.
- Не возьмет, - предупредил кто-то. Другой показал на Хаоса:
- Вот этот сейчас - с бывшей женой Джеральда Биттера. Если он не возьмет,
можно будет ей послать.
Хаос оттеснил повара и протянул Фолту шлем.
- Пошли, - сказал он.
Фолт снова плюнул, но повар не заметил. Его отвлек кто-то из посетителей
- пытался вручить билет за самовольное оставление рабочего места.
- Думает, его по телевидению показывают, - презрительно говорила какая-то
женщина.
Инцидент деградировал в перепалку между поклонниками Палмера О'Бранена,
высыпавшими из ресторана, и посетителями из торгового центра, которые видели
только, как повар выдворяет Фолта. Толпа возбужденно переваривала новость о
звонке в правительство. "Кто сейчас приедет?" - спрашивали вака-вилльцы друг
друга. Сам президент Кентман, заявил какой-то пустомеля.
Хаос и Фолт проскользнули на стоянку автомобилей.
Как оказалось, Фолт не знал обратной дороги к дому Иди. Просто взял и
приехал, настроясь на сны Хаоса, объяснил он вновь. Пришлось выбираться из
города на трассу и ехать по ней на восток, а после возвращаться назад,
отыскивая нужную развязку. Ориентир - заляпанная розовым машина - бесследно
исчез, вероятно, оставленное без присмотра имущество подлежало конфискации.
Хаосу тотчас вспомнилась Мелинда. Кольнула совесть.
Едва Фолт затормозил перед домом, Хаос насторожился. Что-то не так.
Микроавтобуса Иди не видать, на ее месте - чужая машина. У крыльца томилась
на привязи черно-белая собака, она азартно залаяла, как только Хаос и Фолт
спешились.
- Твою мать, - сказал Хаос.
- Чего?
- День Переезда.
- А, черт! Прости, старик.
Хаос поднялся на крыльцо, позволил собаке обнюхать его руку и постучал в
дверь. Ему отворила чернокожая женщина средних лет.
- Простите, что побеспокоил, - сказал Хаос. - Тут до вас жила семья...
- Да?
- Вы их видели?
- Вообще-то они слегка задержались с отъездом. Чем могу помочь?
- Скажите, с ними была девочка.., гм.., с волосами по всему телу?
- Да. И взрослая дама. - Чернокожая смотрела мимо Хаоса и Фолта, на
мотоцикл. - А кто спрашивает?
- Вы не знаете, куда они отправились? Они ничего не просили передать?
- Нет. Извините. - Она затворила дверь. Пока Хаос спускался с крыльца,
подъехал Кули, затормозил за мотоциклом, вышел из машины и направился к
Фолту. Хаос кинулся наперерез.
- Добрый день, Хаос, - сказал Кули. - Ищете Иди?
- Да как вам сказать...
- Ищете, я знаю. Я ее только что видел. Она очень встревожена, сказала,
что вы уехали с каким-то старым другом. Я сказал, чтобы не беспокоилась,
пообещал вернуться и найти вас. Это и есть ваш старый друг?
- Да. Билли...
- Иан. Рад познакомиться.
- Угу. - Фолт пожал ему руку.
- Вы откуда?
- Сан-Франциско. - Голос Фолта дрогнул.
- В самом деле? Давненько там не бывал. Что же вас к нам привело?
Фолт ткнул большим пальцем в сторону Хаоса. Это должно было выглядеть
небрежно, даже вызывающе, но подвело выражение лица. Казалось, Фолт с
перепугу утратил дар речи.
- Значит, старые друзья? - прокурорским тоном спросил Кули. - Слыхал,
слыхал про скандал у торгового центра...
Фолт отступил на шаг. Он явно боялся. "Может, нутром почуял, что перед
ним - правительственная звезда? - подумал Хаос. - Может, и он, как все
местные, восприимчив к пропаганде?" С другой стороны, это казалось
абсурдным: Кули на вид ничуть не солиднее повара из ресторана "Палмер
О'Брайен", и его не поддерживает толпа горожан.
- Было дело, - ответил Хаос за Фолта.
Засим последовало напряженное молчание, очень скоро нарушенное громким
смехом Кули. Фолт изумленно уставился на него, а затем подобострастно
захихикал. И этим напомнил Хаосу Эджа.
- Было дело! - повторил Кули. - Тебе дали билет? - Он протянул руку.
Хаос достал билет из кармана, Кули внимательно его прочитал.
- Так, так. - Он разорвал листок надвое, затем - на четвертушки и уронил
клочки в дорожную грязь. - На сегодняшний момент Иди и своих повесток
хватает. И вообще, не ее вина. На сей раз. Это ты дал маху, если уж
откровенно. Разве не твое невезение приманило в город этого маленького
засранца?
- Что? - спросил Фолт.
- Что слышал. Ты сунул в банкомат фальшивую карточку. Обворовал здешних
жителей. Нам тут не нужна хитрожопая шпана из Сан-Франциско. Давай сюда
карточку.
Фолт отдал поддельную кредитку, Кули сунул ее в карман.
- Ладно, мотоковбой. Чтобы духу твоего в городе не было. Разрешаю только
подкинуть старого друга к новому дому Иди. Посиди на крыльце, мне Хаос нужен
на пару слов.
Фолт без звука поднялся на крыльцо.
- Знаешь, Хаос, вы с Иди - уникальное сочетание, честное слово. Да будет
тебе известно, невезение экспоненциально. Если не хочешь лишних
неприятностей, усовершенствуй радар, и побыстрее. Научись за версту чуять
такие вот сюрпризы. - Он указал подбородком на Фолта.
- Где Иди?
- Я дам адрес. Но хочу кое-что взамен. Чтобы ты дал слово в понедельник
прийти на тесты.
- Я могу найти дом Джеральда, - показал Хаос в сторону городского центра.
- Дождаться, когда она приедет за мальчиками. Обойдусь и без твоей помощи.
- Ты не понимаешь. Думаешь, я тебя цепляю на крючок. На самом деле я хочу
помочь. Надо пройти тесты, осесть тут, у нас, зарегистрироваться. Мы тебя и
на сменную работу оформим. Наш экипаж приветствует вас, пристегните ремни и
расслабьтесь хоть ненадолго. Тесты просто помогают жить нормальной жизнью.
Неужели ты думаешь, что все мы тут затравленные параноики? Неужели думаешь,
что все мы тут - такие же, как Иди? Не упусти свой шанс, и скоро сам все
увидишь.
- Ты хочешь, чтобы я расстался с Иди.
- Ладно, Хаос. - Кули растянул рот до ушей. - Как знаешь. Вот я здесь,
перед тобой, готов дать ее адрес, пытаюсь убедить насчет тестов, а их надо
пройти обязательно, если хочешь тут остаться с Иди или без Иди, а ты
намекаешь, что лучше проведешь ночь с Джеральдом. Как знаешь.
Хаос промолчал.
- В понедельник ей на работу... Пускай утром заодно подвезет тебя к моему
офису. Гестирование займет часа полтора.
- Хорошо, я подумаю. - Сказав это, Хаос ощутил себя сломленным.
- Вот и прекрасно.
Кули дал ему адрес, и Хаос сразу почувствовал, что его надули - Иди
поселилась в считанных кварталах отсюда. Едва машина Кули скрылась из виду,
Фолт исторг поток бессвязных ругательств. Хаос не стал выяснять, почему он
так долго ждал.
- Мне надо поспать, - рассеянно произнес Фолт, когда они остановились
перед трехэтажным многоквартирным домом. Иди досталась квартира на третьем
этаже. - А то застряну тут...
- Ага, хорошо. - Хаосу хотелось скорее подняться к Иди. Надо было
поразмыслить.
- Так что давай там, улаживай, - продолжал Фолт, - а утром я за тобой
подскочу. Годится?
- Что?
- С утра пораньше, пока город не проснулся. Сбежим от твоих
приятелей-фашистов. Смажем пятки, пока они будут утренний кофе варить.
- Ну, не знаю...
- Ты же в Сан-Франциско хотел, помнишь? Там тебя Кэйл ждет.
- Не знаю. Я вообще не знаю, что делаю. - Хаосу не хотелось расставаться
с Иди. А еще не хотелось проходить тесты на везучесть. Большой беды не
будет, если завтра Фолт вернется, решил он. А сам он не поедет, если не
захочет.
- На, - сказал Фолт. - Он вытащил из рюкзачка черный пластмассовый
параллелепипед. - Кэйл просил передать. Тебе видак понадобится.
- Видак?
- Спроси у Иди. Они тут, наверное, почти в каждом телеке. Она знает.
Хаос взял кассету.
Фолт закурил сигарету и принял горделивую позу - восстановил образ
мятежника, разрушенный Кули. Застегнул ремешок шлема и завел двигатель.
- До завтра, Эверетт.
Эверетт. Хаос мгновенно забыт.
Он унес это имя вместе с кассетой наверх.
Запись воспроизводилась минуты три. Из них две с половиной голова Кэйла -
Кэйла Хочкисса - говорила, едва умещаясь в кадре. А начала она так: "Слышь,
Эверетт, помнишь, когда нам было лет по двенадцать-тринадцать, мы с тобой
поезд разукрасили?"
Хаос вспомнил. Они прошли по шпалам до конца пути, до парка, где ночевали
составы. Там они достали из карманов аэрозольные баллончики с краской и один
поезд разрисовали от колес до крыши, а затем вернулись на ближайшую
остановку - ждать его появления. Но на скамейке под навесом их сморил сон, и
поезда они не увидели. Кэйл был лучшим другом Эверетта. Наверное, вопрос был
рассчитан на включение памяти, и он сработал.
Если и дальше так пойдет, подумал Хаос, я скоро привыкну к имени Эверетт.
- Хочу с тобой увидеться, - продолжал Кэйл. - Рад, что ты возвращаешься.
Сдается мне, ты тут сумеешь помочь в одном деле.
Он замолк на несколько секунд и отвернулся от камеры, и Хаос
почувствовал, что должен как-нибудь отреагировать, отозваться. Отчего-то
лицо и голос на экране казались более реальными, чем все и вся, увиденное за
долгий срок. Лицо и голос позволили ощутить вкус настоящей жизни. Жизни до
перелома.
- Эверетт, ты был прав, - продолжал Кэйл. - Насчет причин ты прав на все
сто. А все прочее - только следствия, надо разобраться с ними, чтобы найти
причины, которые возникли, когда тебе было двенадцать или тринадцать. - Кэйл
помолчал, затем уточнил:
- Причины роковых перемен. Когда ты был мальчишкой, тебе хотелось
переделать все на свете, ты мечтал, чтобы мир взрослел вместе с тобой. И
теперь это стало былью.
Хаосу хотелось верить, что этот темноглазый - его друг. Хотелось верить,
что Кэйл скучает по нему, нуждается в его помощи. Знает его. Хаосу хотелось
известности, такой известности, которая поможет узнать самого себя.
- Когда приедешь, обо всем поговорим, - сказал Кэйл. - Не хочу
перегружать тебе психику. Просто я боялся, что ты маловато помнишь, чтобы
вернуться. Что ты повернешь и снова сгинешь.
Кэйл отвел взгляд от объектива, и экран побелел. И - следующая запись: на
черном фоне женщина в черном костюме, так что хорошо различимы только лицо и
руки, плывущие в дымке пустоты. Она откинула руками волосы с лица, и камера
придвинулась ближе. Женщина была красива.
Гвен. Невыразительное пространство на телеэкране очень напоминало
затемненную ком-дату, где Хаос встречался с Гвен в снах.
- Эверетт. - Она поморгала и опустила взгляд. - Кэйл говорит, ты и правда
здесь. Говорит, узнал об этом в снах. Но я-то больше не сплю. - Она тихо
рассмеялась, взглянув на того, кто стоял за камерой. - Не знаю, что и
сказать. Ладно, Эв, приезжай, навести меня. Хорошо? Хочу с тобой увидеться.
Ну, все, наверное.
Камера еще несколько секунд подержала ее в кадре, затем экран почернел.
Иди научила Хаоса пользоваться видеомагнитофоном, затем села на стул и
молча смотрела запись. Но, когда на экране появилась Гвен, она встала, ушла
в спальню и затворила дверь. А Мелинда сидела на полу и нервно ерзала. Когда
Хаос выключил телевизор, она сделала кислую мину и спросила:
- Где ты это взял?
- Тот парень дал, - рассеянно ответил он. - Я его, похоже, знал когда-то.
- Мотоциклист?
- Да.
- Что делать собираешься?
- Не знаю. - Он встал и постучал в дверь спальни. Не дождавшись ответа,
вошел. Иди сидела на краешке кровати возле кипы белья.
- Тут одежду старую кто-то оставил, - сказала она. - Может, тебе
подойдет? Но тогда твою придется выстирать.
- По-моему, лучше не брать ничего.
- Одежду брать можно. Что на тебе, то твое. Раз оставили - бери.
- Хорошо, - произнес он. - Примерю. Спасибо.
Она порывисто встала.
- Когда переоденешься, отнеси грязное в ванную. Я выстираю и повешу
сушиться.
- Я, наверное, завтра в Сан-Франциско поеду.
- Ну и что?
- Наверное, не успеет высохнуть.
- Пахнет ведь, - сказала она. - Или выстирать, или выбросить. - Она
отвернулась и вышла из комнаты. Хаос - следом, мимо Мелинды, которая снова
включила телевизор.
В кухне Иди занялась осмотром содержимого холодильника и буфетов, но по
ее движениям Хаос заподозрил, что она уже сделала это до его приезда. Оба
молчали. Через несколько минут она достала коробку крекеров и пластиковую
банку орехового масла с наклеенной вручную этикеткой и торопливо намазала
несколько крекеров.
- В чем дело? - спросил Хаос.
- Мне не нравятся твои новые друзья, - жуя, ответила она.
- Это не новые друзья. Это старые друзья.
- Ну так вот, они мне не нравятся, особенно этот, утренний, единственный
настоящий. Мистер Кожанка. Хаос, он же отвратительный! И уже втянул тебя в
неприятности. :
Хаосу не хотелось обсуждать "заслуги" Фолта. Он сомневался, что у Фолта
есть хоть одно достоинство.
- Что значит - единственный настоящий?
- Двое других - только изображения, - сказала она. - Телевизионные
персонажи. Как в твоих снах. Я не верю, что они настоящие. Они - из тебя.
- Что за чушь? Иди, это же пленка.
- Чушь? А что не чушь, можно спросить? Кругом сплошная чушь. Я научилась
не верить тому, что вижу по телевизору. И всем здешним... Каждый называет
себя твоим другом, каждый прикидывается этаким симпатягой... Я думала, ты
умнее.
- Иди, это не телепередача. Это видеопленка. Эти люди на пленке - мои
знакомые.
- А по мне, они самые настоящие телеперсонажи.
- Иди, ты нелогична. И потом, дело-то в другом. Вот почему мне надо
съездить. Йан говорит, я обязан пройти тестирование. Иди, он нас с тобой в
покое не оставит. Из кожи вон вылезет, но разлучит.
У нее распахнулись веки, загорелись надеждой глаза.
- Хаос, это не важно. С Йаном как-нибудь справимся...
- Он из правительства, своя рука - владыка. Просто он сдерживается пока,
думает, ты ему достанешься. Если я не уйду, он тебе жизнь сломает и назовет
это большим везением. Разлучит с детьми.
С минуту она молчала, затем произнесла, не столько к Хаосу обращаясь,
сколько к себе:
- Ты просто хочешь внушить, что уходишь ради моего же блага.
- Нет.
- Да. Говоришь, что иначе мне придется туго. А потом Йан скажет: вот еще
одно доказательство твоего невезения. Если уйдешь, подтвердишь его правоту.
Йан верно говорит, на меня все шишки сыплются.
- Нет. Если я останусь и пройду тесты, нам обоим придется плясать под его
дудку. Я ухожу, потому что не верю в невезение.
- А почему бы не сказать прямо? Уходишь, потому что мечтаешь встретиться
с той женщиной.
Слово "женщина" повисло между ними, зазвенело в тишине. И не нашлось у
Хаоса ответа, способного изгнать его.
- Да ладно, чего уж там, - вздохнула Иди. - Тебе надо разобраться. А то
все голову ломаешь. Я же понимаю. Надо ехать. - Помолчав, она добавила:
- И вообще, не могу я больше жить с твоими снами. Такое чувство, будто с
ней сплю.
- Дело не только в ней, - сказал Хаос. - Главным образом во мне. Кем я
был прежде - вот проблема.
- Ладно. - Она положила в рот крекер. - Больше не хочу об этом говорить.
Он почувствовал себя разбитым. Хоть и настоял на своем.
- А как же Мелинда? - спросила Иди.
- Можно, она у тебя поживет? - Он хотел уехать без Мелинды. Возможно, Иди
сочтет это залогом его возвращения. Впрочем, он вовсе не был в этом уверен.
Она ответила не сразу:
- Хорошо.
Но Мелинда стояла в дверях кухни. Телевизор в гостиной работал вхолостую.
- Ты козел, - сказала она. - Хочешь сбежать к той девке. Он стушевался:
- Я денька на два...
- Что, думаешь, с тобой попрошусь? - Ее глаза наполнились слезами, но
кривая ухмылка не допускала никакого сочувствия. - Подонок. Ничуть не лучше
Келлога, и сны у тебя дурацкие. Ненавижу!
Ту ночь Мелинда и Иди провели в разных спальнях, а Хаос в гостиной сидел
перед телевизором, пока не уснул. Разбудили его пробный лучик солнца и рев
мотоцикла на улице.
Эверетт вспомнил Сан-Франциско. Фолт долго вез его по городу. Сначала -
через Прикрепленный район, затем - в гору, на Нигдешний проезд. В
Прикрепленном районе улицы были многолюдны и живописны, сверкали неоном
вывески, на тротуарах теснились уличные торговцы, на проезжей части - уйма
автомобилей, конных повозок, велосипедов и пешеходов. Владельцы бань стояли
рядом с кабинками и зазывали прохо-жих на четвертьчасовую помывку. В
мексиканских тавернах яблоку было негде упасть: пьяницы, обычные посетители,
дети обычных посетителей, пьяные карманники, малолетние карманники, пьяные
дети... Наркоманы в секоналовом полуулете высовывались из окон над
магазинами и визгливо перекликались через улицу. Внезапно транспортный поток
разделился на две реки, собаки, торговцы и мотоцикл Фолта хлынули на
тротуар, уступая дорогу закопченному гиганту - шаттломобилю, космическому
челноку на двух колесах; антиграв удерживал его длинное туловище в
горизонтальном положении.
Память Эверетта сохранила все в точности - но уже измененным. А может
быть, изменился сам Эверетт. Город всегда лежал в руинах, в нем царил
Развал, о чем, возможно, многие жители даже не подозревали. "Если останусь
здесь, - подумал Эверетт, - то в конце концов, наверное, стану таким же, как
они".
Фолт пытался вернуться на проезжую часть, но изъеденный ржавчиной
робот-телевангелист, шатаясь, заступил мотоциклу путь. Каждое движение
ферропластмассовых конечностей отзывалось скрипом, и когда робот молитвенно
опустился на колени, Эверетт увидел разлохмаченные резиновые подошвы,
свисающие с его пяток. Фолт бибикнул, теле-вангелист поднял голову -
квадратный ящик с компьютерным изображением лица на дисплее - и забубнил
проповедь, таращась на них видеоглазом.
Эверетт вспомнил и эти машины, хотя ни одну из них не видел в столь
плачевном состоянии. Как правило, они не упускали даже пустяковой
возможности разразиться на углу проповедью, дабы обратить прохожих в любую
веру из своего богатого арсенала. Этот же робот призывал поклоняться только
ему самому.
Фолт снова посигналил. Изображение на экране - щекастая физиономия
сельского проповедника средних лет - дрогнуло, на лбу и подбородке пролегли
морщины.
- Заблудшая овца, - сказал робот, - не надобен ли тебе пастырь?
- Прочь с дороги, - рявкнул Фолт. Телевангелист лишь основательнее
расположился на асфальте и обвиняюще наставил палец:
- Или дьяволы уже?..
- О Господи! - Фолт, упираясь пятками в тротуар, покатил мотоцикл назад.
- Дьявол! Скажи имя владыки твоего! - кипятился робот. Из карманов его
ветхой хламиды сыпались на асфальт религиозные брошюры.
Теперь Эверетт вспомнил и Фолта. Вспомнил и свое противоречивое отношение
к нему: симпатию пополам с презрением. Эверетт и Кэйл дружили, а Фолт был в
компании третьим. Ходил за ними, точно собачонка. Последним вникал в любую
хохму. Вот как подвела память... Эверетт покраснел от стыда, вспомнив, как
позволил Фолту без толку таскать его по всему Вакавиллю да еще учинить
скандал в ресторане... Эверетт без труда избежал бы такой неприятности, но
Хаосу недоставало его знаний.
"Дурак ты, Хаос, - подумал Эверетт. - Но все-таки ты привел меня сюда".
Нигдешний проезд окутывал туман. Въезжая в него, Эверетт вдруг вспомнил
зелень. И поспешил забыть. Сплошное зеленое марево в горах не имело никакого
сходства с белым покровом на холмах пообочь проезда. В Сан-Франциско всегда
туман.
Они выехали из города в зону полных разрушений. Лишь изредка из тумана
выглядывала крыша, да иногда он редел настолько, что показывались дома по
сторонам улицы. Но здесь, в отличие от Прикрепленного района, было тихо,
машины стояли либо запаркованные, либо брошенные, на тротуарах - ни души, а
за тротуарами подъездные дорожки и лестницы вели опять же в туман.
Когда Фолт затормозил у ворот Хочкисса, Эверетт обомлел - он сразу узнал
это место. Дом, надменный и неприступный, возвышался над стеной из
кипарисов. Верхний этаж - почти целиком стеклянный, викторианская
архитектура заменена рядом окон в модерновом оранжерейном стиле. Солнца было
не видно, но стекло все равно разбрасывало блики, и у Эверетта заболели
глаза. Сразу за воротами Фолт оставил мотоцикл, и по мощенной булыжниками
подъездной дорожке они с Эвереттом шли молча.
Фолт спустился по бетонной лестнице на цокольный этаж. Эверетт посмотрел
на верхнюю дверь и вспомнил еще кое-что:
- Кэйл тут вместе с отцом живет?
- Увидишь.
Когда-то цокольный этаж служил Эверетту и Кэйлу штаб-квартирой, тут они
хохмили, и Фолт смеялся последним. А теперь этаж больше смахивал на пещеру
троглодита. На полу - вразброс одежда и постельное белье, зато нет ни книг
Кэйла, ни компьютера.
- А где Кэйл? - спросил Эверетт.
- Теперь я тут живу, - сказал Эверетт. - Пива хочешь? Эверетт пожал
плечами.
- Сейчас. - Фолт подошел к огромному обшарпанному холодильнику; на эмали
цвета яичной скорлупы бросались в глаза уродливые пятна от соскобленной
грязи. На дверце
...Закладка в соц.сетях
