Жанр: Научная фантастика
Война вампиров
...сть и торчащие усы делали его похожим на кота с
человеческим лицом. На ходу он время от времени оглядывался назад, словно ждал кого-то. Вскоре я
понял, почему он так себя ведет, К нему, весело подпрыгивая, прибежал удивительный зверь,
представлявший собой помесь моржа и выдры, но с клювом, как у австралийского утконоса. Немного
погодя он, крадучись, отошел и начал озираться по сторонам.
Значит, это был охотник, а диковинное животное заменяло ему собаку.
Вдруг из-за куста спутанных водорослей вынырнула крупная рыба, похожая на ската. Зверь
бросился на нее, но гибкая рыба вырвалась от него и кинулась прочь. Тогда охотник швырнул ей вслед
свою трость Его оружие описало дугу, настигло добычу, нанесло ей смертельный удар и вернулось
прямо в руки хозяина.
Оглушенная рыба лежала на песке. Зверь подбежал к ней, несколько раз хорошенько стукнул
лапами и, схватив клювом, отнес своему господину, положив у его ног, как отлично натасканная
легавая.
Человек положил рыбу в сетку, сплетенную, как мне показалось, из прочных блестящих волокон,
которые выделяет определенная порода моллюсков. Из этих нитей в древности ткали материал,
называемый виссоном. Сеть была перекинута у охотника через плечо.
Я с удивлением наблюдал сцену из подводной жизни, которую мне столь нечаянно удалось
подсмотреть. Несомненно было, что оружие, которым пользовался охотник, - это разновидность
бумеранга австралийских аборигенов, которым они пользуются для тех же целей.
Человек между тем продолжал идти в мою сторону, и я заметил, что в сетке у него лежат
несколько рыб и плоды, по размеру и форме похожие на ананасы. Точно такие же я видел на кусте,
который рос у противоположной стены зала. Ветки у растения были твердые, покрытые фиолетовыми
листьями и шипами, как у кактуса.
Охотник приближался неторопливо, глядя прямо на меня, и на лице его отражалось живейшее
любопытство. Вскоре нас разделяла только хрустальная стена. Мы разглядывали друг друга, и охотник
вдруг чего-то испугался. Во взгляде его мелькнула угроза.
Должно быть, он никогда не сталкивался с подобными мне существами. Все тело его сотрясала
дрожь, а дружелюбных жестов и улыбки, обращенной к нему, человек, казалось, совсем не понимал.
Постояв так немного, он повернулся спиной и ринулся прочь, пока, наконец, не скрылся в густых
зарослях, должно быть, окружавших какую-то подводную деревушку. А я еще долго стоял на прежнем
месте, поглощенный своими мыслями.
Чем больше тайн Марса раскрывалось передо мной, тем сильнее я удивлялся...
Наконец, я решил идти дальше по этой же галерее, в которую свет проникал через круглые
хрустальные окна, за которыми виднелось дно океана.
АРСЕНАЛЫ И КАТАКОМБЫ
Галерея была бесконечно длинной, и вскоре я понял, что она служила переходом из одной башни в
другую, но тщетно я напрягал все свое воображение, чтобы понять, кто и зачем возвел эти гигантские
постройки.
Подводные пейзажи, которые я наблюдал сквозь окна коридора, поражали своим разнообразием.
Там высились целые леса высоких кустарников, усеянных темно-зелеными листьями с золотыми
прожилками, а ветки были эластичными и гибкими. Под ними копошились огромные крабы, круша
своими мощными клешнями устричные раковины и добывая из них моллюсков.
Потом вновь начинались сады, полные цветов неземных оттенков, а над ними, словно рои
бабочек, порхали стайки крохотных пестрых рыбок.
Я видел глубокие гроты, в которых копошились человекоподобные существа.
Я решил, что это, должно быть, какие-то прииски, где ведутся горные работы.
Из другого окна я заметил нечто вроде длинных траншей, перегороженных стеной высотой в рост
человека. В каждой такой ячейке сидел большой моллюск, похожий на омара, но только гораздо
крупнее. Иные достигали в длину около пяти метров, а их громадные клешни были ужасающим
оружием. Внутренние зазубренные края запросто могли перерезать пополам взрослого человека.
Каждое из этих созданий сидело на цепи. Немного погодя я увидел, как к траншее подошел
морской человек, сгибаясь под тяжестью корзины с рыбой. Он останавливался у каждой перегородки и
все твари получили по огромной рыбине.
Я с любопытством наблюдал, как твари протягивали вперед клешни и на лету хватали брошенный
им корм.
Похоже, омаров вначале хорошенько откармливали, а потом самих съедали.
На красивой зеленой лужайке паслись несколько сотен черепах под присмотром пастуха,
вооруженного металлическим бумерангом. Помощниками ему служили две морские выдры с длинными
усами, исполнявшие роль овчарок.
Пастух собирал раковины и складывал их в маленькую корзинку и потому совсем не заметил
меня, хотя я делал ему знаки, стараясь обратить на себя внимание.
Но меня ожидали вещи еще более удивительные.
В одно из окон я увидел настоящую подводную деревню. В ней было около ста домов с покатыми
крышами, живописно разбросанных среди желтых и голубых водорослей.
Зрелище было захватывающее. Домики, построенные из белых или красных кораллов, снаружи
украшали блестящие раковины. Я бы назвал это поселение городом из перламутра и кораллов, над
которым колыхались морские волны.
Ручные тюлени и выдры лениво дремали на порогах домов. Оконные стекла были овальными и
выпуклыми. Полагаю, что для этого использовались отшлифованные до прозрачности панцири черепах.
Растущие там и сям прекрасные коралловые деревья оживляли этот очаровательный уголок. На
определенном расстоянии друг от друга там возвышались колонны, увенчанные большими плоскими
чашами или мисками, предназначение которых было для меня непонятным, но я решил, что они служат
для освещения.
Как неповторимо должна была выглядеть деревенька на дне морском, озаренная мягким светом!
Кроме зверей, дремавших на порогах хижин, я не увидел ни единого живого существа Вероятно,
селяне были заняты охотой или присмотром за стадами.
Однако, как ни удивительны были все эти чудеса, а голод давал о себе знать и притом весьма
ощутимо, а как его утолить, я пока не знал
И почему только я не был создан для жизни под водой' Я бы разбил стекло, отделявшее меня от
этих чудесных деревень, и попросил обитателей хижин из раковин и кораллов приютить и накормить
меня. Уверен, что они бы не отказали в моей просьбе!
Что предпринять теперь?
Я догадывался, что в конце галереи будет вход в следующую башню, такую же пустынную и
молчаливую, как и та, которую я недавно покинул Неужто никто из обитателей этих зачарованных
дворцов так и не покажется мне?
Мне очень хотелось разгадать очередную тайну и раздумья о ней не давали мне покоя, хоть я и
старался забыть об этом. Пока загадка оставалась неразрешимой и сверлила мне мозг.
Я сел, чтобы немного отдохнуть и решить, что делать дальше, как вдруг увидел низкую сводчатую
арку, уходившую вниз. Я уже хотел было спуститься в этот непроглядный мрак, как вдруг из бездны
донесся взрыв такого безумного смеха, что я окаменел от ужаса. Он был точно такой же, как тот,
который я слышал на равнине, когда сражался с летучей травой.
От этого резкого насмешливого хохота, в котором не было ничего человеческого, мне опять стало
страшно; душу мою объял смертельный холод, ноги ;уже подгибались Я понял, что могу оказаться
среди чудовищ, по сравнению с которыми все опасности, какие меня подстерегали на Марсе, покажутся
детской сказкой. Однако я овладел собой и, собравшись с духом, вступил под низкие своды.
Это было все-таки лучше, чем по-прежнему оставаться в неопределенности. Впрочем, мне
казалось маловероятным, чтобы создатели всей этой красоты и гармонии вдруг оказались дикими и
жестокими Я был уверен, что мне удастся найти с ними общий язык.
Они захватили меня в плен, это верно, однако, не причинили никакого вреда. Возможно, я был для
них каким-то неизвестным существом, за которым решили понаблюдать.
Подбодрив себя таким образом, я начал спускаться по коридору, который под уклоном уходил
вниз В галерее было темно и, возможно, я отказался бы от своего намерения, но вдруг почувствовал под
ногами какие-то бугорки величиной с грецкий орех
В тот же миг коридор осветился неярким мягким светом, и я, наконец, смог разглядеть, где
нахожусь
Мгновение я стоял, не шевелясь, почти уверенный, что попал в какое-то зачарованное царство, где
добрая фея зажгла для меня свет, ибо он мне очень понадобился Стены были из такого же стекла, как и
башня, однако на потолке, с которого лилось таинственное сияние, были изображены причудливые
животные и растения Казалось, под сводами собралось бесчисленное множество светляков, вроде тех,
которых мне приходилось видеть в Центральной Америке.
Под тяжестью моего тела кнопки в полу вдавливались, включая свет в подземном ходе.
По мере того, как я продвигался вперед, свет позади меня угасал и зажигался передо мной, так что
меня окружало некое подобие сияющего ореола.
Природу освещения я так и не могу объяснить Это могли быть фосфоресцирующие газы или
особое излучение, свойственное только Марсу. Коридор по-прежнему шел под уклоном, и несколько
раз я оказывался на пересечении нескольких галерей Однако я не рискнул свернуть в сторону. Чтобы не
заплутать в этом лабиринте, нужно было все время идти по прямой.
Неожиданно я очутился в сводчатом зале, где в бесконечность уходили ряды строгих
иератических статуй Одни из них были изваяны из красного порфира, другие отлиты из металла, по
цвету более темного, чем бронза, и покрыты позолотой Изваяния представляли птиц с человеческими
лицами, крылатых крокодилов, драконов, покрытых шипами и существ настолько фантастических, что
я невольно спрашивал себя, существовали ли подобные чудовища еще где-нибудь, кроме воображения
художника?
Среди них были скульптуры эрлооров и роомбоо, выполненные очень правдоподобно.
Статуи поражали своими циклопическими размерами. Они дышали такой седой древностью, что
меня охватывала робость.
Перед ними я чувствовал себя букашкой, а глаза изваяний, сделанные из самоцветов,
неподвижные и холодные, казалось, говорили: "Ты никогда не постигнешь тайну, вечными
хранителями которой стали мы, и она навсегда останется с нами!"
Я по-прежнему продолжал идти вперед, но уже не столь уверенно. Мне казалось, что там, за
пределами светлого круга, диковинные идолы собирались толпой, чтобы закрыть мне дорогу к выходу...
Я кашлянул, и эхо многократно повторило этот звук под высокими сводами соседних пустынных
залов. Мне вдруг показалось, что монстр, дьявольский смех которого я слышал недавно, вот-вот
выглянет из-за какой-нибудь статуи и ринется на меня.
Однако в этом исполинском зале никто не появлялся уже многие сотни лет, потому что пыль
толстым слоем лежала повсюду.
К чувству удивления всеми этими диковинами примешивалась какая-то подавленность, словно на
плечи мне лег груз истории древней марсианской цивилизации, которой я так никогда и не узнаю.
Я уже начинал жалеть, что углубился так далеко, но какая-то неведомая сила толкала меня вперед.
Я бессознательно ускорял шаг и через какое-то время уже мчался бегом, как сумасшедший. Наверное, в
мерцающем облаке света, который включался от моих шагов, со стороны я выглядел как раскаленный
летящий метеор.
Меня охватило какое-то неистовство: вереница сводчатых залов казалась бесконечной. Это был
целый город в глубинах планеты. Думаю, что по площади он не уступал некоторым древним
развалинам Индии или Египта. Наверняка па постройку этого великолепия ушло не одно столетие.
Наконец, я остановился, подумав, что так можно бежать до полного изнеможения. Я до такой
степени устал и был голоден, что мне не хотелось ни продолжать дальнейший путь, ни возвращаться
обратно.
Тут я увидел еще один спуск и решил сойти вниз, на следующий этаж, не откладывая.
В залах, расположенных на самом нижнем уровне, статуй не было. По виду они очень напоминали
склады. В первом помещении я обнаружил множество герметически закрытых, стоящих один на другом
стеклянных кубов. Следующее было заполнено тюками, завернутыми в выделанную рыбью кожу и
перевязанными веревками. Я не удержался и вскрикнул от радости, поскольку был уверен, что
обнаружил запасы еды, сделанные неведомыми морскими обитателями, и несколько воспрянул духом.
С трудом сняв один из прозрачных кубов, я не смог открыть плотно пригнанную крышку, которая
к тому же была замазана чем-то вроде смолы. Тогда я швырнул куб на пол. Из упаковки посыпались
продолговатые зерна, похожие на кукурузу.
Я пожевал их. Зерна оказались мучнистыми, сладковатыми и очень приятными на вкус. Я как
следует наелся этой манны, посланной самим провидением, и понял, что теперь голодная смерть мне не
грозит!
Запасов зерна, которые хранились в этом зале, мне хватило бы на целый год, но ведь кроме этого
помещения были и другие, где тоже лежала какая-то пища.
Хорошенько подкрепившись, я принялся исследовать перевязанные веревками тюки. Там лежала
вяленая рыба. За долгие годы она затвердела настолько, что ее нужно было рубить топором.
Удовлетворив свое любопытство, я направился в соседний зал.
Там лежали целые горы круглых бревен. Вначале я решил, что наткнулся на запасы топлива,
своего рода огромный дровяной сарай, потом, повнимательней приглядевшись к бревнам, понял, что
передо мной исполинская разновидность бамбука, который я принял за стволы деревьев. Изрядно
намучившись, я отковырял с одного конца цилиндра слой горного воска. На ладонь мне
вылилось несколько капель жидкости. Я осторожно понюхал ее. В нос мне ударил приятный
аромат спелых фруктов, где смешались запахи ананаса, лимона, малины и гуавы.
Маловероятно, чтобы жидкость с таким букетом оказалась вредной для живого существа. Иначе
зачем было запасать ее в таких огромных количествах?
Этот аргумент оказался для меня решающим. Я рискнул попробовать свою находку. По вкусу она
походила на итальянские и испанские вина, настоянные на душистых ягодах и лепестках цветов.
Однако я уловил и некий резковатый оттенок, сходный с запахом эфира. При чрезмерном употреблении
напиток мог оказаться опасным.
Я сделал несколько глотков и сразу же почувствовал прилив сил. Усталость и подавленность
улетучились, и теперь я стал видеть все совершенно другими глазами.
Ни один земной напиток не мог произвести столь благотворного действия, тем более, что алкоголь
обычно вызывает излишнее нервное возбуждение. Лицо у меня не горело, мысль работала четко и ясно.
Словом, это совсем не походило на крепкое вино.
Я совершенно успокоился, а голова оставалась такой свежей, что я принялся перебирать в памяти
события последних дней, чтобы лучше их запомнить. Однако атмосфера подземелья начинала тяготить
меня, я заметил, что там очень душно.
Я решил вернуться туда, где лежали припасы, после я пошел в зал со статуями, а затем - в
подводную галерею.
Там было уже темно, а свет, как в предыдущем подземном переходе, не включался.
Теперь у меня появилась новая забота - где и как переночевать.
На галерее было слишком холодно, а в подземелье сыро, поэтому я направился в башню, решив
провести ночь в одной из ниш.
Вскоре я достиг своей цели. Из глубин спящего моря струился мягкий свет, в котором отчетливо
вырисовывалась коралловая деревушка. Водоросли и мягкие лужайки тоже светились голубоватым
сиянием, которое излучали растения и животные. Морское дно казалось озаренным призрачным светом
луны. Там царил первозданный покой: рыбы спали в зарослях водорослей, моллюски - в расщелинах
скал... Вдруг какое-то существо с горящими глазами черным облаком промчалось по окрестностям. Я
так и не успел понять, что это было такое.
Я начал подниматься по винтовой лестнице на верхнюю площадку башни. Можно было
устроиться на ночлег где-нибудь на нижних этажах, но мальчишеское любопытство гнало меня на
самую вершину. Мне хотелось проверить, на месте ли еще веревка, по которой я спустился из своей
темницы. Наконец, я достиг первого яруса ниш, но нужную обнаружить не мог и потому решил
устроиться в первой попавшейся, поскольку все они были одинаковы, и в каждой стояла чаша,
наполненная кровью.
Обосновавшись у своего рода балюстрады между двумя колоннами, я обнаружил там кучу чего-то
мягкого, что вначале принял за шерсть, но это, похоже, оказался асбест.
Устроив себе изголовье повыше, я улегся, но сон не приходил. Впечатлений за день накопилось
столько, что они мешали уснуть. Я стал любоваться Фобосом и Деймосом, струившими свое сияние на
разноцветные колонны. На чистом небе сверкали звезды и, глядя на них, я спрашивал себя, жив ли я или
только душа моя блуждает здесь, тогда как тело лежит в летаргическом сне в одной из келий
индийского монастыря.
Но присмотревшись внимательней, я увидел среди мерцающей россыпи крохотную голубую
точку. Это была Земля. Там осталось все, что было так дорого моему сердцу в этой жизни...
Здесь голос Роберта сорвался от волнения и он умолк. Когда чувства его немного улеглись,
молодой человек заговорил снова:
- Погрузившись в невеселые мысли, я не сразу услышал над собой шелест легких крыльев и не
успел подумать об опасности, как меня схватили скользкие и мягкие щупальца, напоминавшие змей.
Кошмар болотистой равнины снова повторялся. Я опять не мог пошевельнуться...
От ужаса кровь заледенела у меня в жилах. Я не сомневался, что пробил мой последний час. Но
мой противник, которого я не мог разглядеть во мраке, удовлетворился тем, что поднял меня вверх и
швырнул на ступени лестницы, где я долго пролежал почти без чувств. Сердце вырывалось у меня из
груди.
Потом я опять услышал шум крыльев и какое-то хлюпанье. Очевидно, существо утоляло жажду из
чаши с кровью. Потом оно стало укладываться для отдыха на мягкой подстилке.
Я потихоньку пришел в себя и побыстрее спустился на два этажа. Испуганный, едва дыша, я
больше не решался возвращаться в ниши, дабы не встречаться с их обитателями.
Я лег на галерее и опять попытался уснуть, но когда это мне, наконец, удалось, сон мой был
тревожен и я часто просыпался от кошмаров. Я вскакивал раз пятнадцать, обливаясь холодным потом. В
шорохе морских волн мне все мерещился шум крыльев и дикий хохот, которого я никак не мог забыть.
К сожалению, прежде я придавал ему слишком мало значения...
Наконец, начало рассветать. Как только стало достаточно светло, я поднялся на вершину башни, с
мужеством отчаяния решив лицом к лицу встретиться со своим ночным врагом. Я обошел множество
ниш, но все они были пусты, только на мягких подстилках виднелись углубления от тел, а крови во
многих стеклянных чашах почти не осталось. Мало того, что я ничего не понимал, но еще и совершенно
глупо чувствовал себя в роли принца, очутившегося в зачарованном замке, где исполняется каждое
желание, но не видать ни единой живой души.
Почти весь этот день я провел в подводной галерее, любуясь необычными пейзажами.
В стеклянную башню возвращаться я уже не осмеливался. При одном воспоминании о длинных
скользких щупальцах, которые, словно гибкие, сильные змеи, обвились вокруг моего тела в нише, меня
пронимала дрожь. Я помнил и удар о ступеньки... Обошлись со мной весьма бесцеремонно...
Так в постоянных опасениях я прожил целую неделю, но скучать мне не приходилось.
Я решил исследовать весь подземный дворец, и на каждом шагу меня поджидали потрясающие
открытия. Какая-то могучая раса целые века собирала в бесчисленных кладовых свои сокровища. Я
видел арсеналы, где хранилось различное оружие из неведомых мне металлов. Мне очень запомнились
боевые топоры с грозными остриями, сверкавшие, как изумруды. Казалось, что их выковали из зеленого
золота.
Медь, железо и золото попадались изредка, зато редчайший на Земле металл иридий я видел в
изобилии, любуясь его радужными красками.
Из него были сделаны огромные шары, усаженные острыми шипами и состоявшие из двух
половин. Эти полусферы, предназначения которых я не понимал, соединялись между собой особыми
пластинами.
Там лежали зубчатые ножницы самых разных размеров, вплоть до совершенно гигантских, сети из
какой-то бирюзовой проволоки. В каждой их ячейке имелся крючок наподобие рыболовного.
Для чего служили все эти орудия? Для работы, для войны или для пыток? Этой загадки я не мог
разгадать и порой целыми часами раздумывал над тем, какими же были существа, создавшие все это и
сложившие свои сокровища в подземелье, которое равнялось по размерам большому городу.
Однажды я нашел большой серебряный диск с отверстиями сантиметров десять и неосторожно
сунул в одно из них руку. В тот же миг сработала внутренняя пружина и наружу выскочило стальное
острие, которое едва не прошило мне ладонь. С тех пор я стал осмотрителен и старался зря не
рисковать.
Для самообороны я выбрал золотой топорик, который носил у пояса, и длинную, окованную
серебром пику из иридия. Она была увесистой и хорошо отточенной.
Чтобы рассказать, что я видел в подземных складах, мне понадобился бы, наверно, целый день. По
всему было видно, что там уже давно никто не бывает. Возможно, какое-то племя истребили нынешние
обитатели стеклянных башен, которыми были мои невидимые и неведомые тюремщики?
Одной из находок я особенно обрадовался. Целый зал был заполнен сундуками из марсианского
красного кедра, в которых лежали аккуратно свернутые тюки всяческих тканей. Хотя многие из них
были непонятного происхождения, но встречались напоминавшие шелк или мягкую шерсть.
Когда я принялся их разворачивать, многие полотна тут же рассыпались в прах, подобно тканям,
обнаруженным в Геркулануме, Помпее или древних захоронениях.
Однако те, что находились между полотнами из ярких перьев, сохранились очень неплохо, а
потому я решил обновить свое одеяние, которое к тому времени было в самом плачевном виде.
Вначале я подумал, что это хранилище или музей одежды, но скоро понял свою ошибку Все куски
материи имели форму четырехгранника или треугольника, и на каждом были вышиты или нарисованы
какие-нибудь сцены.
Это оказалась библиотека, а вернее архив, который привел бы в восторг многих ученых мужей.
Вероятно, в рисунках была отображена изрядная часть марсианской истории.
Я разворачивал и снова складывал драгоценные полотна. Все они были голубого и темно-зеленого
цвета, а рисунки сделаны ярко-желтой или красной краской.
Это было так называемое рисуночное письмо, близкое египетским и древнекитайским
иероглифам.
Чтобы расшифровать его, мне понадобились бы целые годы, да я и не помышлял о таком
безумстве!
Однако кое-что я все-таки понял и у меня появилась новая пища для размышлений. На одной из
картин был примитивно, но тщательно изображен эрлоор, нападавший на обитателя болот, сородичи
которого еще совсем недавно были моими подданными; на другой самого эрлоора пожирало некое
существо, состоявшее, качалось, из одной только головы и пары крыльев. Такого за все время моей
жизни на Марсе я не встречал ни разу.
На следующем рисунке на крылатого зверя ринулась какая-то исполинская бесформенная масса.
Значит, и тут, как на Земле, одни существа жили за счет гибели других.
В таких размышлениях проходило время, но для меня не предвиделось никаких перемен.
Однажды я долго шел по подводной галерее, пока не наткнулся на другую стеклянную башню. Она
была настолько похожа на предыдущую, что осматривать третью у меня не было ни малейшей охоты.
Повсюду царила все та же мертвая тишина, изредка нарушаемая хлопаньем крыльев и нечеловеческим
смехом, от которого мороз пробегал по коже.
Надежда когда-нибудь вновь увидеть Землю или хотя бы подать о себе весточку становилась все
более призрачной. Я уже свыкался с тем, что умру здесь в полном одиночестве, вдали от тех, кого
любил, и они никогда не узнают, что со мною сталось.
И тут произошло событие, которое стало решающим в моей судьбе. В своих отшельнических
путешествиях я набрел на подземелья, которые счел основанием башен. Стеклянных стен и светящихся
потолков там не было, они тонули в темноте. Залы были выбиты в красноватом мелкозернистом
граните, а массивные металлические двери я с трудом открыл лишь с помощью копья и топорика,
взятых в арсенале.
Любопытство мое вспыхнуло с новой силой, но не бродить же в этих катакомбах на ощупь! Надо
было соорудить лампу, факел или что-то в этом роде. Я скрутил фитиль из хлопчатобумажной ткани и
облепил его озокеритом, соскобленным с бочек.
Теперь главная трудность состояла в том, чтобы зажечь мою неуклюжую свечу. Ничего дельного в
голову не приходило. Я попытался добыть огонь трением двух кусочков дерева, но для этого одна
дощечка должна быть из твердой породы, а другая из мягкой. Таковых у меня под рукой не имелось, и
потому опыт не удавался; окончательно измучившись, я оставил свои попытки.
Я отколол топориком кусок толстого прозрачного стекла и шлифовал его до тех пор, пока не
получилась линза. Тогда я встал к окну и, собрав пучок солнечных лучей, направил его на фитиль
свечки. Какова была моя радость, когда он, наконец, вспыхнул!
Теперь я мог смело спускаться в подвалы и с замиранием сердца думал о том, какие чудеса могут
ожидать меня там.
Представьте себе мое удивление, когда оказалось, что катакомбы заполнены исполинскими
каменными шарами, сложенными в призмы, как в крепостях или войсках артиллерии! Разглядывая их, я
обнаружил, что они покрыты зеленоватыми вкраплениями, как некоторые породы гранита...
В этом месте интерес слушателей достиг апогея. Все молчали, затаив дыхание, только перо в руке
лорда Фраймкока быстро бегало по бумаге, легко шурша.
- Несколькими ударами топорика я расколол одну сферу. Внутри она оказалась белой, прошитой
трубочками из красного стекла, наполненными густой, резко пахнущей жидкостью...
Все каменные шары были одинаковы и походили на тот, из которого вы меня достали.
- Но что же находилось внутри? - не выдержал Ральф.
- Не угадаете! Там сидел скорченный, похожий на мумию эрлоор. Он настолько окостенел, что
вначале я принял его за мертвеца. Передо мной было что-то вроде кладбища этих тварей!
Я подумал, что, должно быть, древние марсианские племена бальзамировали эрлооров, как
египтяне делали мумии ибисов, кошек и крок
...Закладка в соц.сетях
