Рассказы

Андрей Ленский, Виктор Карасев
Рассказы:
Работа по специальности.
Страж.
Андрей Ленский, Виктор Карасев
Работа по специальности
Мигель про себя и вслух костерил погодку всеми известными ругательствами.
Ночь выдалась - гаже некуда. Дождь не то чтобы лил, а так - выжидал
момента, пока Мигель решит, что он наконец кончился, и окатывал его
холодным душем. Порывистый ветер приносил воду то слева, то справа, лысого
беса спрячешься, а в перерывах без дождя осчастливливал путника ворохом
мокрых листьев пополам с какими-то мелкими вредителями в лицо. Просто
праздник. Но это здесь, за городом, а в Альто мерзкая ночка не остановила
бы подвыпивших ребят, решивших "поделить сокровища" кладоискателя. Обычно
выручала пара трюков, убеждающая, что денег нет, да еще слухи о
необычайном воинском искусстве Мигеля. Надо сказать, сильно
преувеличенные. Он, правда, знал, за какой конец держат меч, и мог неплохо
прицелиться из арбалета, но его умения едва ли отличались от таковых у
среднего солдата. А потому доказывать боевые навыки делом он не стремился.
В Альто случилась пакостная история. После того, как он выполнил поручение
дворянского сыночка и отыскал ему папино завещание, оказалось, что любящий
отец отписал сыну только выезд да еще приписал: "С твоими способностями
быстрый конь тебе нужнее богатства". Несостоявшийся наследник был менее
чем доволен и потребовал - именно так! - помочь его подделать. Мигель
пояснил ему, куда тот должен отправиться и как там поступить, а клиент в
отместку решил сделать ему что-нибудь этакое на память.
Мигелю было не впервой сматываться из города в пожарной спешке и на ночь
глядя. Его профессия - кладоискательство - требовала широкой огласки,
иначе никакого настоящего задания вовек не получишь, одни завещания и
потерянные собачки (чего Мигель терпеть не мог, ведь вся наука
кладоискательства зиждется на идее, что клад сам не бегает). И
давным-давно он понял, что все вокруг просто-таки одержимы идеей, будто
преуспевающий кладоискатель должен быть богат, как горный король.
Неплохо было бы, конечно, добраться до Сан-Матео к утру. Говорят, там есть
какая-то работка. Но в такую погоду...
Брызги дождя стали солеными. Никак он уже вышел к морю - и сам не заметил.
М-да. Так недолго и шею свернуть. Мигель отыскал нору под корнями,
аккуратно запрятал туда свой мешок и только после этого влез сам: он-то, в
крайнем случае, простынет, ну так ему не в опере петь, а вот если мешок
промокнет, можно и работы не получить...
Утро наступило, словно лошадь на больную мозоль. Нора оправдала
возложенные надежды, мешок не промок насквозь, но все равно пробуждение
было не из приятных. Впрочем, погодка разгулялась. Перед выползшим из-под
дерева Мигелем Кампо расстилалась морская гладь, ветра и туч как не
бывало. Чайки оглашали пейзаж своими базарными воплями. Мигель выжал плащ,
отряхнулся и побрел дальше.
До Сан-Матео оказалось совсем близко - с полчаса ходу, даже обидно.
Видать, он все ж таки заплутал в роще. Ворота оказались открыты, и
сборщика пошлины в окрестности не обнаружилось, что сулило приятную
экономию последних двух серебряных монет на еду и выпивку.
Мальчишка-посыльный указал дорогу к "Красной черепахе".
Хозяин был уже на посту, хотя посетителей в столь ранний час не
предвиделось. Он явно собирался послать Мигеля ко всем чертям, сочтя за
нищего, но при виде меча на поясе передумал.
- Утро доброе, - приветствовал гостя трактирщик. - Что прикажете?
- Суп найдется? И мясо, а к нему пива.
- Девятнадцать медяков, господин.- Трактирщик выжидающе застыл.
- Вот. - Мигель протянул оставшиеся монеты. - Я - Мигель-Антонио Кампо.
Вестей для меня нет?
- Как же, господин Кампо! - трактирщик засуетился.- Вот... нет, вот! - Он
извлек из недр могучей дубовой стойки письмо.
Мигель, не отвечая, удалился за столик, и, пока трактирщик доставлял еду,
прочитал послание. Оно не отличалось пространностью:
"Привет! Есть работенка. В "Возвращении" на первом этаже живет некий дон
Фернандо, якобы наш земляк. Он из благородных. Спроси его и скажи, что ты
рудокоп, он поймет. Буду свободен - помогу, если надо. Хосе"
Старый приятель не подвел, обрадовался Мигель. Поев, он за еще один
медяк получил право переодеться в боковой комнатке и вышел вполне прилично
одетый, не то офицер стражи вне исполнения, не то торговец дальних
трактов. Специалист должен выглядеть солидно, не как человек, только что
ночевавший в яме под корнями дуба и собравший в свою шевелюру всех клещей
и травяных клопов с десяти миль пути. Мокрый плащ сменился на мягкую
кожаную куртку, капюшон - на шерстяную шляпу, бородка приобрела породистый
вид, только вот штаны пришлось просто почистить и уповать на то, что
трудовая жизнь на них не слишком отразилась.

"Возвращение" удалось найти не без труда: некогда процветавший постоялый
двор сдал в наем под коптильни три четверти своих помещений и теперь
благоухал, словно рыбацкая сеть. Если б не видавшая виды вывеска "Во вращение", в нем никто не заподозрил бы трактира. Впрочем, его - не иначе,
за название - уважали рыбаки и матросы. Что делать лорду в таком месте?
Впрочем, Сан-Матео - не столица, и роскошных гостиниц там нет - хорошо
хоть эта нашлась, но даже в "Красной черепахе"... Ну да ладно, у каждого
свои причуды. Мигель убедился, что внешность его в порядке и
церемониальная кирка на правом боку - своего рода знак профессии - на
месте и вошел.
Хозяин, увидев его, растопырил рот до ушей.
- Мэтр Мигель, это вы! Не узнаете? Да я Джакомо, помните, как мы с корабля
сундук доставали? Шхипером я был, на "Треске"!
- Привет, привет тебе, досточтимый! Теперь на берегу?
- Да, так уж вышло. "Треска"-то на камень села о тот же год. С моей доли я
трактирчик и прикупил. Он тогда выглядел, как будто это его, а не "Треску"
я на камень посадил, и битый, и драный, и скорпионы в стульях живут! -
Джакомо совсем забыл о посетителях, на которых эти откровения производили
изрядное впечатление.- А теперь - посмотрите - конфетка, да и только!
Скорей селедка, подумал Мигель, и к тому же не лучшего посола, но
согласился.
- А Хосе-то помните, капитана? Он теперь важная персона, говорят. Купец
известный. И командует городской стражей.
Мигель едва удержался, чтоб не фыркнуть. Для его приятеля, старого
контрабандиста, командование городской стражей означало немалый успех...
- А вы-то как, мэтр Мигель? Успешно ли дела идут?
- Да ничего, спасибо. Я...
- А Петер со своей доли женился, трое дочек у него. Да вам, наверно,
подать чего? Или...
- Мне, друг, дон Фернандо....
- Так это вас он ждет? А я-то болтаю... Вам сперва подать чего или к нему
проводить?
- Лучше сперва к нему.- Мигель был относительно сыт, и к тому же не знал,
как отнесется работодатель к тому, что его персону выставят в центр
внимания.
Не переставая тараторить, Джакомо повел Мигеля по коридору и постучался в
низкую перекошенную дверь.
- Да? - раздался оттуда раздраженный баритон.
- К вашей милости специалист...
- Прошу.
Джакомо открыл дверь перед Мигелем и закрыл ее за ним. Его башмаки
загремели по полу, удаляясь.
В комнате сидел человек лет тридцати, невысокий, но хорошо сложенный. Он
был одет небогато, но ухоженная черная борода и осанка выдавали знатность
с первого взгляда. Вероятно, недавно вступил в наследование или вернулся
из изгнания, определил опытным взглядом Мигель.
- Мигель-Антонио Кампо. Рудокоп, - спокойно и не теряя солидности,
представился Мигель.
- Можете называть меня дон Фернандо, мэтр,- проговорил обитатель комнаты,
оценивающе глядя на Мигеля. - Я вас ждал. Вы, я слышал, специалист по
добыче кладов?
- Верно. А также...
- Остальное совершенно неважно. Имеется работа по специальности. Вас это
интересует?
- Э.. дон Фернандо, я хотел бы услышать подробности.
- Разумеется. После того, как мы придем к соглашению.
- С вашего позволения, до того. Я не волшебник и не шарлатан. Разная
работа - разные условия.
Дон Фернандо поморщился.
- Мэтр, я знаю о ваших заслугах очень много. Но не следует слишком
запрашивать. В первую очередь я должен поставить условие, что услышанное
вами не должно пойти никуда дальше. Насколько я понимаю, это справедливое
условие.
- Да, сударь.
- Вот видите. А вы упрямились. Итак, к сути дела. Мой отец, дон Базиль,
умер пять лет назад очень далеко отсюда.- Мигель поздравил себя с тем,
что, как всегда, не ошибся.- Выезжать он был вынужден очень срочно.
Большую часть своего состояния он оставил преданному слуге, чрезвычайно
преданному. Я в ту пору воевал на севере. Мне хотелось бы получить
наследство обратно, и я готов выплатить тому, кто мне в этом поможет, одну
десятую часть.
- Минуточку. А в чем трудность? Слуга что, скрылся?
- Отнюдь. Он проживает в пяти милях отсюда. Но он слишком предан отцу и не
верит в то, что он погиб.
- Но ведь у вас есть документы, я полагаю?

- Слуга моего отца не умеет читать.
- Разумеется, но ведь есть чиновники, священники, наконец...
- Плевать он хотел на бумаги. А обращаться к властям я не хочу.
- А почему вы обращаетесь ко мне? А не к наемникам, скажем, которые могли
бы безвредно для него...
- Не могли бы. Он - болотный тролль. - Дон Фернандо оскалился.- Сокровища
он хранит не у себя - где-то поблизости. Где именно - я не знаю. Вредить
ему я не хочу, хотя, если ничего другого не останется... Но это тролль, из
него даже пыткой ничего не вытянешь. Сдается мне, дельце все-таки по вашей
части.
- Пожалуй.- Оба как-то сразу почувствовали себя свободнее. Мигель, не
дожидаясь приглашения, уселся. Удивляться в его ремесле не полагалось, и
потому осталось сделать вид, то отбирать сокровища у троллей - с детства
привычное занятие; но это само по себе давало право на некоторую
неучтивость. - Вы знаете в точности, что хранится у тролля? Какие именно
ценности и в чем он их держит?
- Какие? Восемьсот пятьдесят золотом, в здешних деньгах. Пять жемчужин, из
них две больших. Один сапфир, маленький. Янтарное ожерелье в золоте. Два
колечка, одно - серебряное с агатом, другое - золотое с бронзовой печатью
его дяди. Серебряная цепь. Инкрустированный крест. Коралловые браслеты -
пара. Один, непарный, золотой. Доля добывающему - сто золотых, жемчужина и
все браслеты. Идет?
- Это все?
- Нет. - Собеседник замялся. - Булава моего деда - ее ковали в Горах - и
несколько пластин заморской смолы. Ну, и из них одну-две...
- В чем это лежит?
- У отца было, смешно сказать, в деревянном ящике. Эдаком с гроб размером,
почти пустом. Куда он переложил - не знаю. Меня тогда здесь не было.
- Как зовут тролля, где живет?
- По ихнему - что-то вроде Триздох.
- Трстогг?
- Во-во. Мы его Тристаном называли. На дороге к горам и аббатству есть
старый мост, так вот он взялся за старое и там поселился. Ему и раньше
говорили, что-де в болоте троллю не жизнь. Так его...
- Вас я здесь же найду?
- Зачем?
- Ну, мало ли, уточнить что...
- Здесь. И вот что, мэтр: если уж очень невтерпеж будет одному работать,
будьте любезны ко мне обратиться. Лады?
- Хорошо. Я отправляюсь?
- Всего наилучшего!
Однако, чертовски жаль, что для репутации приличного кладоискателя
прямо-таки необходимо не брать аванса. Он бы ему ой как не помешал. На
самый худой конец можно попробовать продать или заложить часть
инструментов, но где потом такие найдешь? Да и стоят эти сокровища, если
их продавать, куда как меньше, чем при покупке... Мигель присел под
кипарисом отдохнуть и еще раз перебрал в мешке принадлежности своего
ремесла, собранные за годы небесплодных усилий. Три кирки в чехлах, их
рукоятки торчат наружу; только профессионал поймет, зачем нужны именно
такие, сделанные, между прочим, на заказ, и сколько они могут стоить. Одна
- для твердых пород, ее лезвием можно царапать стекло. Другая годится для
того, чтоб ее всегда можно было вовремя остановить: для тренировки Мигель
выкапывал ей ползущего крота прямо из норы, не поцарапав. Третья - по ее
мелодичному звону можно догадываться, что в глубине. Плюс две обычных без
рукояток: их поменять местами с церемониальной. Для собственной
безопасности порошок змеиного корня, сиречь альгуры, тот самый, что
заставляет контуры расплываться: вид жуткий и прегнусный, мало кто решится
побеспокоить. Железоискатель с красно-синей стрелочкой и похожий, но
стоящий бешеные деньги искатель серебра. Мастер Джулиус обещал к Рождеству
сделать такой же на золото, где б еще полтыщи монет на него накопить...
Мазь от нежити. Пока помогала неплохо, руки-ноги и голова целы, только вот
заикаться временами стал. Отмычки да щупы на замки, и железные, и медные,
и из перышка. Гадчайшего вкуса и запаха жидкость, которая, ежели ее
глотнуть, позволит восемь минут не дышать. Образ святого Мигеля в
бронзовой рамочке и Элены де ля Торренте - в золотом медальоне.
Медицинские принадлежности и к ним зеркало: и ловушки, и стражи имеют
варварское обыкновение вцепляться непосредственно в рожу, а человек его
специальности не может себе позволить не внушать доверия своим видом.
Моток веревки, крючья - от скалолазных до рыболовных, кремень с огнивом.
Что из этого может стоить приличных денег, если он не покупает, а продает - одному святому Мигелю известно.
Мост при всем желании не годился в архитектурные памятники. Он немало
просел, и путники на нем рисковали отнюдь не только встречей с троллем.
Впрочем, коль скоро он ведет себя как все тролли - а чем еще можно
прокормить такую тушу? - то и этого хватит: осталось-то четыре медяка...

Мигель выбрал местечко рядом с большим ольшаником, так, чтоб не закрыть
себе путь к отступлению, прислонился к толстому ивовому стволу и начал
насвистывать "Аве, Мария", делая вид, что никуда не спешит и остановился
здесь просто полюбоваться уникальными мокрицами с ноготь величиной на
склизких камнях моста. Фокус не удался: если тролль и сидел под мостом, то
он явно не собирался обнаружить свое присутствие раньше времени. Ну ладно,
кто не рискует - ходит по грибы. Впрочем...
Мигелю никак не хотелось вызывать тролля вернейшим способом - пройдя по
мосту. Весь его жизненный опыт говорил: увернуться - увернешься, но как
минимум прощай последние приличные штаны. Покричать и просто его позвать?
Это почему-то казалось неправильным.
Тогда Мигель поймал муху, соорудил из своих запасов и ивового прута удочку
и забросил ее шагах в сорока от моста вверх по течению, преисполнившись
решимости дождаться тролля. Рыба так и играла, и Мигель не выдержал,
перекинул крючок из гнилой бочажины ближе к стремнине. В детстве он очень
любил рыбную ловлю, а здесь клевало не хуже, чем в родном краю...
- Гей, парень! - раздался голос у него над ухом. - Подь во-он туда.
Заплати что следует и давай с моста...
Мигель машинально присел, откатился, подскочил, впрочем, плотвичку не
упустил. На его месте сидел, скрестив ноги, длинный грязно-зеленый тролль.
Он задумчиво жрал его улов.
- Место ты выбрал хреновое,- констатировал тролль, смачно раздирая карпа
пополам. - Кто ж ловит рядом с такой травой? Знаешь, как ее мой господин
называл? Вонючка. А по-нашему - дохлый хвост. Скажи спасибо, что хоть
что-то поймал, но за проход этого маловато.
- Ты - Трстогг? - выдавил Мигель, оправившись от неожиданности.
- Он самый. - Тролль неожиданно широко усмехнулся, продемонстрировав бурые
клыки в палец длиной.- Ты парень что надо. Даже хозяин забыл, как меня
звать... Кликуху мерзкую придумал... Э-эх.
- Что?
- Что слышал. - Тролль, окончив трапезу, полез в воду, уселся на дно, так
что торчали только голова и плечи, и продолжал.- А ты кто таков?
- Я служу сейчас благородному дону Фернандо,- осторожно начал Мигель. Это
он скрывать не видел смысла.
Тролль сплюнул.
- Этот сопляк меня достал, - фыркнул он.- Наследство ему подавай. Жаль,
когда его сюда носило, я еще не знал, что хозяин жив: свернул бы шею
ублюдку, как козе.
- А хозяин жив?
- Как есть жив. Вчера только его видел. Ему и отдам. Гггнсх! -
по-тролльски Мигель понимал плохо, но последняя сентенция в переводе не
нуждалась.
- А можно мне его увидеть? У меня есть к нему дело.
- Как паука сожрать,- фыркнул тролль.- Жди до ночи. Так и быть, лови пока
с моего моста - половину мне отдашь, а я с тебя ничего не возьму. А то
вчера какой-то умник тыкнул факелом - до сих пор нога болит,
трттоттрснтргт. Сам худющий, поганый, а туда же... - с этими словами
тролль, сочтя разговор исчерпанным, нырнул, и по пути к мосту закачались
камыши.
Мигель воспользовался любезным приглашением и удил, пока не стемнело.
Ловилось и правда лучше. Ни один путник так и не проследовал через мост, и
Мигель преисполнился искренним сочувствием к тяжелой жизни бедняги тролля.
Впрочем, выбрать мост на торной дороге может оказаться себе дороже.
На закате Мигель разобрал свою импровизированную удочку и занялся
подыскиванием себе места для ночевки. Хотелось спрятаться понадежнее, и в
то же время надо было слышать как можно больше. Тем, как это воспримет
тролль, Мигель не обеспокоился: он прекрасно знал, что тот разглядит его в
любом кустарнике и попросту не догадается, что он пытался прятаться. Под
ивой оказалась роскошная дыра вроде вчерашней, и Мигель не преминул ею
воспользоваться.
Небо опять затянули тучи, и тьма была - хоть глаз выколи. В довершение
радости налетело комарье. Мигель не считал себя самой вкусной и здоровой
пищей, но в этом был своего рода плюс: не уснешь невзначай. Комары улетали
и приводили друзей и родственников, их число росло с каждой минутой.
Оголодали, видать, в этой глуши.
Миновала полночь. Мигель почему-то ждал гостя именно к полуночи - самое
кладоискательское время - но его постигло разочарование. Прошел еще час,
затем другой. Поднялся ветер, тучи разбежались и проглянула луна - почти
полная. Сразу стало светло и даже как будто теплее.
И тут-то в комариный концерт врезался новый звук. Мигель привстал. За
мостом появилась... призрачная фигура.
Да, самый настоящий призрак, другими словами - привидение. Не обычный в
деле поиска кладов скелет или другой мертвый страж, а сказочный
бестелесный дух. Мигель замер в страхе и изумлении. Попробовал
перекреститься - дух не исчез с печальным воем. Может, восприимчивость
привидений к крестному знамению оказалась сильно преувеличена, а может,
дальности не хватило.

Он не был красив, о нет. Скорее, наоборот, уродлив: слегка расплывшееся
полупрозрачное лицо, полупрозрачная же борода, в середине черная, по краям
же окрашенная лунным светом в оттенок рыбьего брюха.
- Тристан! - воскликнул дух гортанно-картавым голосом, совершенно
неожиданным для бестелесного существа.
- Я здесь, господин,- прокряхтел тролль.
- Мне настала пора снова уезжать, Тристан. Так что давай то, что я тебе
оставил. Вскоре я вернусь и заберу тебя с собой.
- Не могу, господин.
- Почему?
- Вы же сами сказали - если будешь знать точно...
- Но ведь ты узнал меня?
- Узнал, господин.
- Но?
- Что вы мне передали как знак, господин?
- Какого черта! Я давно забыл этот дурацкий знак. Я, я сам перед тобой!
- Мы, тролли, редко выполняем приказы. Но мы выполняем все как есть,
клянусь змеей нашего шамана. Не могу без знака, господин.
- Проклятие! Верни мне хоть часть!
- Э нет, - Мигель готов был поклясться, что тролль улыбается,- вы, должно
быть, что-то путаете.
- Что, блошиный корень?
- Что-то. Вы - знак, я - все остальное.
- Подумай еще до завтра,- в голосе призрака было отчаяние, - я вернусь. Я
забыл знак, понимаешь? Забыл! Забыл, дурья голова!
- Понимаю, господин. Вы вспомните знак, и все будет как нельзя лучше.
Всего вам.
Призрак взвыл и бросился прочь.
Мигель сел поудобнее и задумался. Чушь какая-то. А главное, он был уверен,
что никогда не встречал почтенного покойника или кто он там теперь при
жизни, и в то же время он был чем-то странно знаком.
Небо за рекой уже розовело. Наверно, это и спугнуло привидение. Спать
хотелось по самое некуда, но нельзя было терять время. Мигель вылез из
своего убежища и направился к мосту.
- Вот и ты! - приветствовал его тролль.- Доволен?
- Трстогг...
- Ы?
- А... почему ты решил, что твой хозяин жив?
- Ты ослеп или как?
- Э... а мне показалось, он... не совсем...
- То есть как? Что я, труп от живого не отличу? - тролль сердито фыркнул и
нырнул.
Мигель пожал плечами и стал всматриваться в дорогу. Следов, как и
положено, нет. Впрочем, это и Мигель умел: достаточно специальной обуви. У
него такая когда-то была, пока... пока такой же вот тролль, только дикий и
нецивилизованный, не поймал его за ноги. Впрочем, зачем призраку
обуваться? И вообще...
Да нет, если тролль говорит... Хотя кто знает, чем пахнут привидения, если
никто их не видел и уж подавно не нюхал? Мигель побрел по дороге дальше, в
сторону аббатства. Вдруг что-то хрустнуло у него под ногой. Орех. И еще
три, мокрых как от росы, рядом. Мигель подобрал их, сам не зная, зачем.
Действительно, влажные. И поцарапанные. Развернулся и побрел снова к
мосту, а затем к своей норе, где свернулся в клубок и уснул, как убитый.
Проснулся он от пинка тролля в бок.
- Ты, который не назвал имени! Что у меня тут - гостиница? Работай, если
уж решил здесь обосноваться.
- Угу.- Мигель твердо решил дождаться тут очередного вечера, а потому без
возражений встал и побрел на мост. Ловля была довольно удачной, но мысли
его сегодня занимала не она. Где же он видел этого духа? Или слышал?
Перед закатом Мигель не стал возвращаться в нору, а вместо этого устроил
себе логово в ивняке совсем рядом с мостом, и не со стороны города, а со
стороны аббатства. Погода была вполне что надо. На фоне розового заката
комары, пища и толкаясь, спешили к Мигелю на ужин. Тролль фыркал, пожирая
рыбу; Мигелю по позднему времени тоже пришлось обойтись сырой рыбой, ибо
костер разводить незадолго до прибытия ночного гостя не хотелось.
В такой идиллии наступила лунная ночь. Мигель снова вынул из кармана орехи
и начал их рассматривать. И что он к ним прицепился? Орехи как орехи!
До полуночи еще была куча времени, когда вдалеке появилась расплывчатая
фигура. Мигель был готов поклясться, что ее окружает комариный рой. Неужто
и привидение кусают эти гады?
Призрак приблизился. Да, комары вокруг ему не почудились. И запах...
альгуры!
- Вашу четырежды налево! - выругался Мигель.- Альдор!!

Призрак замер, огляделся.
- Мигель? Мигель Кампо?
- Я, я.
- Это ж надо, в таком виде напороться на знакомого! - ухмыльнулся Альдор.
Тут из под моста раздался плеск вылезающего тролля. Вид его был ужасен,
зубы оскалены. Они совсем забыли, что от моста их слышно! Черт с ним,
решили оба, не сговариваясь, потом оправдаемся, сейчас главное - скорость!
Через милю они остановились перевести дух. Альдор наконец-то выплюнул
орехи; альгуровое марево от быстрого бега почти развеялось, только местами
оставалось в нем нечто эдакое неземное. Грим без альгуры не обманул бы
даже крота: тонкий прямой нос и узкое лицо, которые, как полагал про себя
Альдор, родом от нечеловеческого предка, были лишь слегка стилизованы под
испанского гранда. Лишь накладная борода была, как всегда, совершенна.
- У-уф, - вздохнул Альдор, отплевавшись от орехов.- Это надо же. Стало
быть, дон Фернандо де Вильямота решил не закладываться на мой успех?
- Впервой слышу, что ты тоже в этом деле. Хотя теперь это очевидно, наш
наниматель ни словечка мне не сказал.
- И спорю, что я знаю, почему. Ты живешь своей доброй славой, я - дурной.
Во-первых, ему и в голову не придет, что мы - добрые приятели, а
во-вторых, тебе он небось наплел про свое законное наследство.
Мигель промолчал.
- Самое смешное, что я не знаю, кому из нас он сбрехал - тебе или мне. Или
обоим. Не все у него с наследством чисто - эт как факт, иначе бы он знал
ключ. А может, он передал ему пару слов, а тот не расслышал?
- Я думаю, это предмет. Или...
- Почему?
- А почему его так позабавила твоя идея отдать тебе часть сокровищ?
- Санта Мария, так ты меня тут уже несколько дней выслеживаешь?
Профессионал, так тебя и так.
- Наука требует четкого следования процедуре в отработанных задачах.
- Умно. А теперь она чего требует?
- Признаться, последний день я потратил на идиотские размышления о твоей
персоне. Ты мне неплохо задурил голову, теперь пора бы заняться делом.
- Ну?
- Сначала: мы в этом деле вместе?
- Ну да. Результаты пополам, и ты отлично знаешь, что при моем участии в
деле их будет значительно больше.
- Знаю.- Мигель поморщился. Хотя все те дела, что были совершены
приятелями вместе, нимало не повредили его доброй славе, но совесть
временами протестовала. Впрочем, человек его занятий через пару-тройку лет
скитаний по таким местам, куда и в крепких фразах не посылают, начинает
ценить хорошую компанию больше любой совести.- Учти, об оплате я уже
договорился.
- Будь спокоен. Это не твои проблемы. А как поживает госпожа Элена?..
Извини. Короче, что делать будем?
- Для начала - осмотрим место прижизненного обитания нашего дона Базиля.
Не поместье на родине, а то, где он жил здесь.
- Тебе виднее.- Альдор недоуменно пожал плечами.- Причем тогда тролль?
- Я ж говорил: не зря его позабавила идея насчет части сокровищ. Помяни
мое слово - они не у него, и достать их можно только все вместе.
- Кто ж знал! Я думал, он его просто в реке утопил, этот клад.
- Кабы так, все было бы очень просто. Пару глотков микстуры святого
Николая.
- И дивный подводный бой,- усмехнулся Альдор.- Занимаю место в первом
ряду. Нет, лучше во втором - ошметки мяса не долетят.
- Во всяком случае, я в это не верю. Все по той же причине. Посему пошли
искать их усадьбу, или что там у них.
- Чего ее искать? Сейчас там живет какой-то синдик, он не то из экономии,
не то из пижонства оставил герб. Это во-он там. - Альдор махнул рукой в
сторону края города.
- Ну так вперед.
Добраться до города удалось только к вечеру: ни одному из них не хотелось
возвращаться через мост, и пришлось выбираться дальними буераками, через
гать на болоте и кучу других радостей жизни типа кладбищ и поваленных
деревьев. Оба были злы как черти. По счастью, Альдор оказался чуть богаче
Мигеля, и ночевать под забором не потребовалось. Кошелек Альдор тут же
выкинул, якобы потому, что тот порвался. У Мигеля было на сей счет свое
мнение, но есть хотелось слишком сильно.
Осмотр усадьбы покойного дона Базиля, ныне принадлежащей почтенному
Серпиону, был отложен на утро - приключений на этот день и так хватило
сверх меры. Кроме того, смущала и щекотливость их положения. Усадьба со
всем, что находилось в ней и при ней, имела хозяина; местные власти также
сочли бы себя вправе наложить лапы на клад. Так что для визита требовался
благопристойный повод и не слишком подозрительный вид. Наконец, приятели
сами не имели понятия, что они хотят обнаружить там. Просто работало
обычное правило - если непонятно, что делать, делай хоть что-то, ходи
кругами - и в конце концов наткнешься на какой-нибудь след, какую-то
зацепку. Тем более что время их поджимало. Торопился по вполне понятным
причинам дон Фернандо, уже неуютно было здесь Альдору,- что не менее
понятно, да и самого Мигеля, при его прекрасной пока что репутации, совсем
не радовала перспектива заниматься рыболовством еще неделю-другую. И не
было денег. Черт побери, не было денег совсем, хоть тресни! А донна Элена
ждет от него помощи. Дети растут... В общем, не торопился никуда только
тролль.

Проникнуть в усадьбу среди бела дня оказалось несложно. Похоже, что и
ночью с этим проблем не должно возникнуть. Все там было какое-то
бестолковое. И слуги, едва знающие друг друга и вряд ли лучше знающие
свое дело; и разбросанные беспорядочно здания - дом, конюшня, сараи...
Летняя печь занимала полдвора, а выросший вокруг бурьян выдавал ее полную
ненужность. На заднем дворе бурьян рос еще гуще. Там благоухала сточная
канава, ведущая к реке; радостно зеленел ряской пруд, в котором явно
стирали белье, и явно там же поили лошадей. Заброшенный колодец с
покосившимся воротом смотрелся, как надгробный памятник самому себе. От
этого колодца через просвет в кустах проглядывался слишком знакомый мост;
и приятелям что-то не захотелось задерживаться в этом месте. Ну и,
конечно, забор не скрывал своего возраста, а к дырам в заборе вели торные
тропы сквозь исполинские лопухи и могучую крапиву.
Вместе с тем усадьба выказывала и потуги на какое-то великолепие. И герб,
некогда поставленный доном Базилем на облупленную стену; и какой-то
заковыристый флюгер на шпиле башенки дома, заметный издалека и отовсюду; и
нечто вроде росписи на вспученной штукатурке... И эти потуги только
подчеркивали общее убожество. Впрочем, кладоискатели не заботились об
эстетической изысканности, они хотели найти нечто иное,- и только теперь
осознали безнадежность своих попыток. Правда, при виде заброшенной печи
Альдор возликовал: "Вот идеальный тайник!" - но обнаружил там только золу,
несколько обожженых гнутых гвоздей и пригоршню чрезвычайно густой сажи.
- Ну и что делать будем? - вопросил Альдор.- В этой усадьбе закоулков
столько, что ее за неделю не обыщешь. Да если бы хоть знать, что мы ищем!
- Я тут еще поброжу,- задумчиво ушел от ответа Мигель.
- Ну, поброди,- проворчал Альдор.- мне теперь отмываться долго придется,
глядишь, и успеешь набродить что-нибудь...
Мигель задумался над некоторой странностью заброшенного колодца. Некая
связь этого сооружения с заброшенным мостом не давала ему покоя. Одно
примерно время постройки, тот же материал и тот же стиль - это еще не
диво; но то, что от колодца виден мост, с единственного места во всей
усадьбе, и, значит, с моста можно видеть колодец, - это почему-то
насторожило Мигеля, а он уже убедился в полезности своих предчувствий.
Проболтавшись по задворкам почти час, Мигель уже не вызывал нездорового
интереса прислуги. И вообще никакого интереса. Так что он набрался
наглости изучать колодец вплотную.
Опустив шест в колодец, Мигель дна не достал, но хотя бы воды коснулся. До
воды меньше сажени. А до дна?
Как всегда, моток веревки был при себе, гирькой послужила подобранная чуть
раньше на счастье подкова. Плюх! Веревка пошла вниз. Сажень, вторая...
почти три. Дно не так уж и далеко. Так что почему бы и не быть здесь
загадочному "знаку"...
Краем глаза Мигель заметил шевеление возле моста. Нечто серо-зеленое
пересекало реку, а Мигель не очень-то верил в случайности, поэтому
поспешил свернуть веревку и свои исследования. Забравшись на чердак
соседнего сарая в готовности дать деру и оттуда, кладоискатель во все
глаза глядел на двор. И не зря - шевельнулись кусты, обрамлявшие сточную
канаву, и во двор выскочил тролль. Сейчас он был страшен - зубы оскалены,
когти на руках растопырены... Даже во главе целого отряда Мигель не хотел
бы столкнуться с таким страшилищем. Кажется, "горячо"?
Трстогг припал к земле около колодца, и Мигель похвалил свою
предусмотрительность. Нюх у тролля не хуже собачьего, но никакая собака не
возьмет след после такой обработки.
Все еще рыча, тролль по самые плечи влез в колодец; гулкое эхо усиливало
его сопение и порыкивание. Однако, ворчание затихло, тролль успокоенно
вылез наружу и скрылся в зарослях. Что бы ни скрывалось на дне этого
колодца, тролль сторожил его очень бдительно. И оно было все еще там. Что
же это за некий "знак"? Наверное, его можно вытащить багром. Повторить
неудачную попытку Альдора, что ли, и под видом покойного дона порыться в
этом иле?
Оставалось еще понять, каким образом тролль чувствовал присутствие
посторонних около колодца. Вернее, в колодце - само по себе хождение
вокруг да около еще не вызывало такой бурной реакции стража. Может быть,
предположение о зрительной связи оказалось столь же неверным, сколь и
полезным? А если от колодца к реке ведет некий ход, и звук плеска воды в
колодце прекрасно слышен под мостом?
Так или иначе, Мигель ощутил азарт от близости добычи. Ключ к кладу, или
что-то не менее важное, покоится на дне древнего колодца; только как это
"нечто" достать? Орудовать багром или "кошкой" на такой глубине неудобно,
и много времени на поиски не даст растревоженный тролль. Надо думать, дон
Базиль (будем считать, что покойный) позаботился, чтобы нелегко было
извлечь этот ключик случайному прохожему. Постой-ка... А если ткнуть в дно
шестом со смоляным наконечником? Ключик-то и прилипнет! Осталось только до
ночи подготовить все необходимое, а там уже подумаем, кому и как
разговаривать с троллем...

Добравшись до колодца, Мигель быстро опустил смоляной наконечник вглубь.
Через поверхность воды наконечник прошел почти беззвучно, и вскоре конец
шеста коснулся дна. Кажется, под слоем ила удалось нащупать что-то
потверже? Именно что кажется... А в сторону если?
Мигелю показалось, что к смоле что-то прилипло; нетерпеливо потянув, он
понял, что весу прибавилось изрядно. Или это смола приклеилась к придонным
камням? Теперь только осторожнее...
Возбуждение охватило кладоискателя. Может быть, заветный "знак" через
минуту окажется в его руках... Или сам он окажется в лапах тролля?
Слух, зрение или некое шестнадцатое чувство встревожили Мигеля, и он
торопливо дернул шест. Внизу чмокнуло, он потерял равновесие. Плюх!
Плям-плям-плям!
Усиленные стенками колодца плеск и журчание показались Мигелю просто
оглушительными. Он торопливо сдернул наконечник, обернул смоляной ком
мешковиной и доверил свою жизнь своим ногам.
Уже перелетев через ограду, он услышал позади жуткий вой взбешенного
тролля. О, как бежал Мигель-Антонио Кампо в этот вечер! Наверное, только
во время заварушки в Миаррене удавалось ему развить такую скорость!
Но, похоже, тролль не рвался преследовать дерзкого возмутителя его
спокойствия. Это можно было толковать по-разному. Но, даже если и не
удалась попытка похищения "знака" - почему-то это не очень огорчало
Мигеля. "Знак" с троллем впридачу огорчил бы его, пожалуй, гораздо больше.
И все же, отдышавшийся Мигель решил свою добычу осмотреть потщательнее; и
был вознагражден за это решение. На поверхности смолы явственно проступал
отпечаток замысловатой формы. Более того, эта форма показалась Мигелю до
странности знакомой. Перед ним был отпечаток своеобразной замочной
скважины; и ключ к ней не раз маячил у него перед глазами.
Провалиться мне на этом же месте, подумал Мигенль, если этот ключ и,
очевидно, он же этот "знак" - не что иное, как заковыристый флюгер со
столь знакомой усадьбы!
Сон не сразу пришел к возбужденному открытием Мигелю. И даже во сне он
продолжал те же мысли, что и наяву.
В очередной раз перед кладоискателем замаячил дьявол-искуситель, заблестел
золотом и драгоценными камнями призрак богатой добычи. Ведь Мигель может
теперь же взять клад себе, один, а хозяину просто признаться в неудаче, и
никто никогда не разоблачит его!
- Нет,- сказал Мигель (хотя, может быть, недостаточно твердо).- я и так
получу свою долю, честно. Не так много, но вполне достаточно.
- Ты так и останешься голодранцем, - усмехнулся дьявол и ушел, гордо
помахивая хвостом.
- Хорошо, флюгер я тебе свинчу, как только стемнеет, - пожал плечами
Альдор.- Ни одна собака не тявкнет, можешь быть спокоен. Даже сам синдик
будет считать, что флюгер унесло ветром или что его никогда не было. А
потом?
- Потом увидишь, что я имею в виду. Но на следющую ночь мы опять навестим
эту усадьбу, вместе, и я залезу в укромный уголок, чтобы поглядеть на
состязания в беге...
Альдор долго решал, шутит так его приятель или слегка повредился в уме.
- А потом ты кинешь в колодец на веревке что-нибудь тяжелое...
Альдор уже не скрывал скептической усмешки.
- Подходить к колодцу с левой ноги или с правой?
- Неважно. А вот убегать - очень-очень быстро. И через четверть мили следы
засыпать.
- От кого? От водяного?
- Именно. От твоего старого знакомого из-под моста.
- Да ты, приятель, окончательно рехнулся. Ну да ладно. Бежать, говоришь.
Куда?
- Не куда, а откуда. И как можно дальше.
- А ты в это время...
- А я в это время. Не бойся, не обману.
- Кто тебе вообще сказал, что я претендую на долю с отыскивания клада?
Настал черед Мигелю вытаращить глаза.
- То есть как?
- А вот так. Ты его достань...
- Погоди. Его надо отдать...
- Надо. И ты его отдашь, я тебя знаю.
- А ты?
- А я, скромен и кроток, буду наблюдать за этим издалека, потупив глаза в
сознании невыполненной работы. И преисполняться добродетелями.
Мигель махнул рукой, признавая дальнейший спор бессмысленным. До вечера
было далеко, и приятели вернулись в трактир, где Мигель остался отдыхать,
а Альдор тут же исчез, как не бывало.
Вернулся Альдор уже после заката. В его мешке, словно дохлая рыба,
покачивался флюгер с усадьбы синдика Серпиона. Трактирщик покосился на
узел с недоверием, но для трупа флюгер был явно маловат, а меньшие
преступления его не интересовали.

Разработанный план пошел, как по маслу. Когда топот тролля стих вдали,
Мигель опустил флюгер на веревке вниз. Подергав некоторое время, он
убедился, что груз сидит прочно и надежно, и принялся за дело. На веревке
начал подыматься солидных размеров и еще более солидного веса бочонок с
причудливой воронкой сверху. Взвалив его на плечи, Мигель заторопился
прочь. По счастью, в самом дворе собаки все еще не смели нос высунуть
наружу, припугнутые запахом тролля; зато в городке погоня Трстогга за
Альдором вызвала немалый переполох. Мигель помолился за успех своего
быстроногого приятеля уже на ходу, поспешно направляясь в более спокойное
место. На ночных улицах человек с бочонком на плечах мог бы привлечь
внимания больше, чем хотелось бы профессионально скромному Мигелю, так что
визит в "Во вращение" был отложен до утра.
Не желая разглашать секрет своего успеха, Мигель отсоединил флюгер и еще
раз, внимательнее, осмотрел крепежное устройство. То ли дон Базиль был
гораздо мудрее, чем его сын, то ли воспользовался умным советом, но
придумано было неплохо. Без "ключа" зацепиться багром или "кошкой" было
почти не за что, а и зацепилось бы - бочонок, перекосившись, сорвался бы
или застрял бы намертво в стволе колодца.
Дон Фернандо, истомившийся в ожидании хоть каких-то результатов, был рад
визиту Мигеля прямо-таки несказанно; вид же увесистого груза потряс
благородного дона до глубины души. Просмоленный бочонок был вскрыт
незамедлительно, и содержимое не разочаровало их. Мигель получил свою
сотню, и украшения, и еще горсть монет от щедрот дона Фернандо, и еще
горсть; но затем наниматель начал уже чувствовать себя полноправным
хозяином всего этого сокровища, и Мигель почел за благо удалиться, прежде
чем осчастливленный наследник начал бы жалеть о своей щедрости.
Теперь у него не оставалось дел в Сан-Матео, и Мигель отправился к западу,
к Эсте-Розарио, где должна была состояться встреча с Альдором. Надо бы
поделиться прибылью с этим неудачником, да еще отправить денег донне
Элене... Н-да, сотня монет - это хорошо, но не так уж и много...
На миг его опять посетило видение давешнего дьявола с высунутым ехидно
языком. Мигель отмахнулся привычно, как от мухи, и углубился в решение
нелегкой задачи - как сотней с чем-то монет решить все его проблемы.
Альдор разбудил его своим излюбленным способом: аккуратно подергав за
кошелек в кармане и про себя удивленно отметил, что кошелек что-то не
увесист.
- А... привет.- Мигель заспанными глазами изучал довольную физиономию
приятеля.- Ну как оно?
- Все отлично. Не пугайся, наш дон Фернандо весьма доволен. Его доля
составила чуть меньше половины. Остальное поровну.
- Но...
- Погоди. Еще раз - все в порядке, все довольны.
- То есть как?
- Я решил, что азартные игры веселят душу. И после твоего ухода еще раз
свистнул тролля тем же манером.
- И?
- И сбегал с ним - то бишь перед ним - до дона Фернандо. Мы пробежали
через дом, не причинив никому вреда. Кроме одного слуги, на которого я ну
совсем нечаянно уронил подсвечник - он оклемается - и еще кошки, которую,
судя по звуку, тролль поймал и сожрал. А может, просто отдавил хвост. Сама
дура, нечего подворачиваться. Собаки и те сообразили - сидели тише воды
ниже травы.
- ЗАЧЕМ?
- Ну как - зачем. Вот смотри, что получается. Верный слуга Триждысдох
забрал клад обратно. Только не весь, потому что Дон Фернандо по моему
мудрому совету отложил кое-что в сторонку; но вряд ли он станет этим
хвастать. Теперь другие наследники будут нанимать кладоискателей, и те, не
справившись с задачей, лишь увеличат твою славу. Гордись заранее и не
сомневайся, потому что вот уж так вот вышло, что мимо забранного троллем
клада сначала пробежал скромный я...
- И что?
- Да ты совсем одурел от своих кладов. Нафиг троллю клад? Ему нужен был я!
Кроме того, я бежал первым; не думаешь же ты, что я оставил на своем пути
что-нибудь ценное?
Мигель поморщился.
- Зря морщишься. Клад уже разделили на две части. Равных, между прочим.
Одна - твоя.
- Я не...
- Я тебя избавил от всех трудностей выбора. Можно подумать, я не знаю, что
ты привык делать с платой за свой труд. Ста золотых должно хватить тебе на
жизнь и новые трудовые подвиги, а твоя половина уже отправлена донне
Элене от твоего имени. Посмотрю я на тебя, как ты будешь протестовать. -
Альдор довольно ухмыльнулся.

Дьявол-искуситель решил тоже не оставаться среди недовольных.
Андрей Ленский, Виктор Карасев
СТРАЖ
- И куда ты теперь собираешься? - поинтересовался Альмор.
Что его всегда раздражало в приятеле - так это способность
глубоко и проникновенно беседовать с самим собой, не произнося
ни слова вслух.
- К морю, - лаконически поведал Мигель.
- А что - там что-то намечается?
- Конечно.
- И что же?
- Почем я знаю? Помнишь погодку неделю назад?
- Ну? Этот ветерок, от которого медный лебедь на
бургомистерском доме решил полететь за стаей?
- Именно.
- Что - именно?! - озлился Альмор. - Какого дьявола? Что я
тебе - ученик чародея? Когда соберусь вкушать мудрость, оповещу
тебя заблаговременно!
- Не кипятись. Понимаешь, здесь холмы.
Мигель сделал паузу.
- НУ?
- Холмы... Ветер с юга. Холмы тоже. На море, стало быть,
шторм. Что-нибудь да утонуло. Ярмарка, опять же, скоро - купцы
собираются. В море работать непросто, зато урожай большой.
- Ты чего - еще и в море клады ищешь? Ну нет, слуга
покорный. Я с тобой до ближайшего города... или до ярмарки.
- Потому что у осьминогов нет карманов? - ехидно
поинтересовался Мигель.
- Потому что не хочу, чтоб мои наследники нанимали тебя,
дурака, искать наследство на дне морском! В мои жизненные планы
это не входит.
Мигель пожал плечами.
- Найдем что-то еще - прекрасно. Не найдем - поищем в море.
Я тоже не томлюсь жаждой морских приключений.
Альмор только возмущенно фыркнул.
Расстались они за полмили до городских ворот. Незачем
привлекать внимание к тому, что они вместе, ни Альмору, ни
Мигелю это не на пользу. Встретиться договорились в "Безумном
дельфине" - там обычно останавливались торговые капитаны, а
кроме того, поверие требовало от всех, застигнутых штормом в
море, пропустить там хоть кружечку. Альмор до сих пор гордился
этим поверьем: за древний стих он получил целых десять дукатов
и трудился над ним три дня.
Вид порта не оставлял сомнений: шторм имел место. Впрочем,
прямо на месте найти работу не удалось, и Мигель, полон надежд,
отправился в таверну.
Альмора там пока не было. Мигель присел за стол, заказал
эля и рыбы. Пошел за дополнительной порцией - и тут заметил на
себе чей-то пристальный взгляд.
Мигель обернулся, стараясь, чтобы этого не заметили.
Ощущения его, как обычно, не обманули - потому он и пошел в
кладоискатели. Его пристально изучали чьи-то черные глаза -
остальное было скрыто купеческим задом, двумя игроками в кости
и декольте официантки.
Глаза были направлены отнюдь не на одухотворенное лицо
Мигеля, а существенно ниже. На пояс. Пояс - с церемониальной
киркой, знаком профессионального кладоискателя.
Не теряя непринужденности, Мигель изящно и с достоинством
поклонился обладателю глаз, так, чтобы кирка показалась ему во
всей красе.
- О господин, - прозвучал глубокий и сочный баритон, - чьи
познания слепят мои слабые глаза, разрешите недостойному
пригласить вас за этот скромный стол.
- Благодарю вас, господин... Я - мэтр Мигель Кампо из
Кастилии, - отрекомендовался Мигель, пересаживаясь и отодвигая
зад, мешающий рассмотреть собеседника.
- Достойный дон Мигель, я - Маруф ибн-Гассан аль-Байан из
Каира, ваш покорный слуга. Я искал встречи с вами по поручению
пресветлого эмира египетского Джаффара ибн-Малика аль-Нисра,
коего катибом я имею честь состоять. Специально для этой
встречи пересек я море и оставил на попечение помощников
государственные дела. Не соблаговолит ли господин Мигель
выслушать просьбу пресветлого эмира?

Мигель огляделся. Покамест все вокруг было спокойно, но
официантка явно слишком задержалась над этим столом, а рядом
моряки доиграли партию в кости и вот-вот тоже могли обратить на
них внимание. Это, похоже, совершенно лишнее.
- Ээ.. достойный господин Маруф, вероятно, будет лучше
сделать это, скажем, в одной из комнат... ммм... сего
трактира?
- Если господин не возражает, к нашим услугам любая из
кают "Властителя". Этот превосходный корабль принадлежит моему
другу, Васифу аль-Атахии, почтенному торговцу благовониями.
Васиф будет счастлив принять нас на борт своего судна и окружит
вас привычным комфортом.
Неужели у него на корабле найдется яма под корнями,
усмехнулся про себя Мигель. Или он имел в виду канатный ящик?
Однако, дело явственно запахло работой!
- С радостью, мой господин, - приятно улыбнулся Мигель.
Только узрев лодку, которая должна была доставить их на
судно, Мигель начал себе представлять, что такое "катиб эмира".
За такую лодку при дворе дожа могли бы посоперничать герцог с
кардиналом. Но первое, что встретило Мигеля на борту, была
крайне самодовольная физиономия Альмора.
Тот стоял на палубе и чистил что-то медное с видом
оруженосца, точащего королевский меч.
- Ваше сиятельство, дон Мигель, - обратился он к нему. -
Все ваши приказания исполнены в точности.
Мигель аккуратно придержал рукой челюсть.
- Проводите благородного гостя в каюту, - приказал Маруф
слугам. - Тысяча извинений, дон Мигель, я должен сообщить
капитану о нашем прибытии, - и с поклоном катиб удалился.
Слуги ревностно исполнили поручение. Каюта превзошла
всяческие ожидания: чеканный золотой кувшин в половину
человеческого роста казался там малозначащей деталью
обстановки. И, конечно, там было предусмотрено место для слуги
гостя...
Мигель с нетерпением ждал, когда же они останутся с
Альмором наедине.
- Ну? И как это прикажете понимать? - вопросил он, на
всякий случай - по-латыни.
- Где благодарности? - Альмор скрестил руки на груди,
покосившись на дверь. - Где цветы и обьятия? Такой оплаты, мой
скромный друг, ты не видел со дня собственного рождения и без
моей помощи и не увидишь, проживи ты хоть до судного дня.
- А что за работа?
- Э нет, не буду портить тебе удовольствие. Расспроси сам.
Тут есть пара затруднений. Ну, то есть для обычного
специалиста. Не для великого дона Мигеля.
- Голову оторву!
- Маленький урок хороших манер, дон Мигель. Слугам отрывать
голову полагается тихо, без криков, дабы не унижать свое
достоинство. Достоинство здесь - первое дело, без него ты
червяк, и ничего более. Как говорит господин Маруф - пыль под
стопами. Под стопами... Сделай из этих слов поэму и посвяти
донне Элене.
Тут послышались шаги, и Альмор замер в почтительной позе,
успев напоследок показать своему новому господину язык.
Маруф ибн-Гассан вернулся в сопровождении невысокого
круглого человечка, одетого в шелк, и представил своего
спутника как Васифа аль-Атахию, капитана и владельца судна.
- Да будет известно вам, о мастер поиска сокрытого и
утраченного, - перешел он сразу к делу, - что господин наш и
повелитель, эмир Джаффар ибн-Малик аль-Ниср, что означает орел,
гроза пиратов и диких черных эфиопов, пребывает в печали, и
даже упоминания о его многославных победах не в силах ее
развеять. Лишь тот, кто отыщет драгоценность, о коей недавно
узнал эмир, развеет его печаль. Щедрость эмира известна даже в
сих краях, и даже Бармекиды не могли бы сравниться с ним. Дошли
до нас, о достославный дон Мигель, чьи глаза подобны соколиным,
а мудрость затмевает многих великих мужей, слухи о вашем
необычайном искусстве, и хотим мы испросить вашего участия в
деле сем.
- Не соизволит ли пресветлый катиб пояснить мне, о какой
драгоценности идет речь, и как получилось, что ее
местонахождение неизвестно?

- Несомненно, мой благородный друг, но лишь после того, как
по вашему слову "Властитель" покинет причал и направится к
александрийскому маяку. Да не сочтет мой господин сие за
неучтивость, но таков, а не иной приказ пресветлого эмира, я же
лишь пыль под его стопами.
Мигель едва удержался, чтобы не фыркнуть, услышав про
стопы. Собственно, какая разница, подумал он, что искать?
Оплата явно будет достойной, и работа вполне в его стиле. Лишь
бы не оказалось там каких-нибудь сторожей... Египет, Египет...
Что там писал Плиний? Катоблепас ужасный... Нет, это, кажется,
в верховьях Нила. А вдруг именно там... Тогда, решил про себя
Мигель, разведывать путь будет мой слуга Альмор. Он меня в это
втравил... От этой мысли сразу стало легко на душе.
- В таком случае, - Мигель принял самый достойный вид,
какой мог, - пусть господин мой отдаст распоряжения рабам
своим, и путь наш в Каир начнется.
- Да будет так.
Капитан удалился, так и не вымолвив ни слова.
- Да будет известно вам, мой господин, - продолжил Маруф, -
что в городе Каире, где здравствует и правит пресветлый эмир,
три года тому назад объявился некий суфий, называвшийся Дауд,
сын Омара. Он совершал хадж, и как оказался в Каире,
направляясь из Басры в Мекку - ведомо лишь суфийской мудрости.
Удивительно же не это, а то, что прибыл он к нам с юга, то есть
от истоков Нила...
Мигель с огромным трудом удержался, чтобы не сплюнуть через
левое плечо. Это надо же!
- ... и был он неизлечимо болен. Лучшие врачи по приказу
эмира осмотрели его, и прописали дюжину дюжин лекарств, но ни
одно не облегчило его страданий. Впрочем, он, будучи дервишем,
казалось, и не испытывал страданий, зато один лишь взгляд на
его язвы заставлял содрогаться правоверных. И мудрец скончался,
но прежде побеседовал с пресветлым эмиром, и в сем кроется
причина его печали. Ибо поведал мудрец о том, что многие
мечтания эмира могли бы исполниться, если бы был в его руках
один ларец, сокрытый в неведомом месте.
- Эмир, - продолжал Маруф, - был весьма удивлен, ибо не
привык слышать от суфиев подобные речи. И у него при дворе есть
учитель, суфий известный и почитаемый, о котором сказал поэт:
Где он проходит, цветы вырастают из камня
Не чересчур высоко, ибо суфиев путь не таков.
- И этот суфий, Малик аль-Каззаз, проведав о сем, удалился
на несколько недель размышлений. По завершении же сих раздумий
вернулся он ко двору эмира и молвил:
"О пресветлый эмир! Стало мне ведомо, что истину рек шейх
Дауд ибн-Омар, и сей ларец существует. Воистину не придется
идти долее месяца, чтобы достичь места сего.
- Реки же, - велел эмир, - как найти ларец?
- Сие сокрыто от меня. Есть лишь два пути узнать это:
во-первых, я могу проделать тот же путь, что мудрый брат мой и
наставник, и истина, вероятно, откроется мне в размышлениях;
далее, возможно пригласить назареянина, того, что сделал поиск
сокрытого искусством своим и путем совершенствования, и он
отыщет то, что угодно эмиру."
Мигель подавил зевок.
- Эмир задумался, - продолжал рассказ катиб, - и сказал:
"Мудрость подсказывает нам, что не должно оставлять без
учителя и наставника эмират, ибо мы смертны, а наследники наши
юны и не готовы самостоятельно управлять. Визирь же, как и
подобает при его должности, жаден сверх меры, и жадность его
надлежит умерить мудростью. Посему повелеваю тебе, катибу моему
Маруфу ибн-Гассану аль-Байану, - и он склонил свой взор ко мне,
- отправиться немедля в земли франков, испанцев и лживых
венецианцев и отыскать мне такого назареянина. Повелеваю
заготовить приказ и взять из казны десять тысяч золотых динаров
на путешествие, ибо отправиться ты должен не далее, как завтра
на рассвете."
- Вот как, господин мой, я оказался в ваших землях, - Маруф
погладил бороду.
- Позволено ли будет узнать мне, мой господин, что же
сказал дервиш? Что за сокровища таятся в ларце и что известно о
его местонахождении?
- Дервиш поведал, что ларец сей красного дерева имеет в
длину два локтя, в ширину полтора и в высоту два и украшен
листьями из чистого золота и письменами. И сокрыт он в пустыне
египетской, сторожит его самый свирепый страж из всех, какие
только есть в Египте, но сам ларец, однако, ему доселе не был
нужен.

- И что же это за страж?
- Неведомо. Иначе уже давно был бы он найден, и мамелюки
пресветлого эмира повергли бы его во прах.
Мигель тяжело вздохнул.
- Что же находится в ларце?
- Да простит мой господин смиренного слугу своего!
Пресветлый эмир, да славится его имя, не открыл мне
этого.
Когда Маруф покинул Мигеля, дабы тот отдохнул и
поразмыслил, Мигель ждал только одного: возможности оторвать
Альмору голову, как тот просил, без шума и криков...
- Вот видишь? - нарушил мрачное молчание Альмор. - Вполне
по специальности...
- Ты рехнулся, - тихо, проникновенно констатировал Мигель.
- Что в ларце - неизвестно, страж...
- Ну, насчет ларца - тебе, может, и неизвестно, а я недаром
тут околачиваюсь с самого утра.
- Но ведь он сам?..
- Он - да. А вот мамелюки, которых приставили ему в
качестве свиты... Они же из личной охраны эмира. И кое-кто из
них дежурил при эмире, когда тот беседовал со старцем.
- И что - они тебе это открыли?
- Еще бы. Им пришлось. Если бы Ахмед - это такой длинный, с
пером на тюрбане - попробовал явиться к хозяину без сабли, он
имел бы отменно дурацкий вид. Он только кажется неприступным, а
на самом деле, видать, и в рабство-то за игорные долги попал.
Если у них такое бывает. И ведь какой народ замечательный -
даже о костях с грузом ни малейшего понятия...
- И что же в ларце?
- Бутылка. Большая и медная. Ну и еще кое-что по мелочи. А
в бутылке, сам понимаешь, не то джинн, не то еще какая нечисть
того же сорта.
- А зачем она эмиру?
- Ну как зачем? Зачем бывают нужны джинны? Ты хоть раз
слышал сказки?
- Слышал. В детстве.
- А мне довелось совсем недавно. Ждать пришлось, пока
нянька заснет - я ведь не убийца - вот и...
- М-да. Ну, а золото, серебро есть там?
- Золото - на ларце. Серебро? Не знаю, но если хочешь -
попробую узнать. Хотя это-то тебе эмир скажет запросто. Но
вообще-то, по-моему, тут главное дело - загадку отгадать. Про
стража.
Время пути Мигель постарался использовать с толком: учил
язык, который, к счастью, уже немножко знал до того,
расспрашивал господина Маруфа о Египте, преданиях, суфиях...
Скоро он уже сочинил касыду о сфинксе и начал прелестную сказку
в суфийском духе о трех нищих, впрочем, охаянную Альмором - его
смешила непрактичность сказки по сравнению с его преданием о
пострадавших в море и безумном дельфине.
По прибытии, после трех дней отдыха от путешествия - эмир
через посредство все того же господина Маруфа заверил Мигеля,
что не таково его гостеприимство, чтобы утруждать своего гостя
делами прежде, чем он расстанется с солью пути - Мигель
наконец-то удостоился деловой аудиенции у работодателя.
Все блистало, как, в общем, и ожидалось. Красное и черное
дерево, золото и серебро, шелк и перья одежд. Мигеля
представили визирям и катибам, придворным поэтам и
военачальникам - и несмотря на все уроки арабского, запомнить
весь сонм имен было выше мигелевых сил.
Мигель рассматривал причудливые украшения, слушал любезные
речи и выжимал ответные комплименты, пока в каком-то особо
заковыристом восхвалении не совершил круг и не запутался
окончательно. После этого он предпочел рискнуть прослыть
невежей и отвечал лишь тем, кто потолще и побогаче. Мысли его
витали где-то далеко - между сфинксами и пирамидами, гуляющей
нежитью, о которой он наслушался накануне на базаре,
плиниевским катоблепасом, легендарной морской черепахой...
Черепаха в море, так что речь, наверное, не о ней? Но почему бы
ларцу не быть в море? Сфинкс устрашающ, но его кому-то уже
удалось победить, а нежить, как говорил тот сказитель, нет...
хотя почему нет, непонятно. Про катоблепаса уже решено было не
думать в принципе. Красное дерево искать без толку, уже ясно:
здесь его как грязи... Нет, стоп, это здесь, а пустыня здесь
такая же, как в Мавритании. Хотя Мигель уже начал сомневаться в
этом, после базара да эмирского дворца... Кажется, здесь даже
собаки, прежде чем задрать лапу, ищут золотой столбик,
предпочитая инкрустированные перламутром.

Как только аудиенция закончилась, Мигель поспешил к себе в
караван-сарай. Он твердо решил выходить на рассвете - к
сфинксу. Надо было перебрать инструменты, как всегда. Альмор
уселся рядом, скрестив ноги, и наблюдал.
Сперва на свет появились кирки, самые разные. Та, которой
выкапывают хрупкие украшения, не повредив, та, которой
определяют, что за камнем, по звону... И еще четыре штуки, одна
- совсем новая, только что купленная. Порошки. Железоискатель,
искатель серебра. Мигель очень надеялся купить здесь искатель
золота - и купил, причем предешево, но какой-то странный:
сквозь землю и камень чувствует на пол-локтя всего, а сквозь
песок - на шесть локтей. Ну да ладно, здесь такой и нужен.
Альмор с интересом рассматривал разложенный арсенал.
- А со сфинксом мы будем воевать вот этой дивной секиркой,
- он выхватил из кучи любимую кирку Мигеля и воинственно
взмахнул ею. - Не умрет от ран - помрет со смеху.
Мигель прорычал что-то нечленораздельное.
Брать проводника - значило уронить достоинство
кладоискателя, так что пришлось обойтись собственными силами,
прикупленной за три динара на базаре картой и
многочисленными советами местных жителей. Правда, им дали с
собой в путь раба, но он был, как назло, не местный, а с юга,
из тех самых краев, что ассоциировались у Мигеля с его
навязчивой мыслью об описанном Плинием монстре. Идти
предполагалось для начала к каменному сфинксу - многие
утверждали, что на самом деле он жив. На карте он был
обозначен, и с преизрядными подробностями, но подробности, увы,
касались только его внешнего вида. Продавший карту старец
утверждал, когда его допросили с пристрастием, что сфинкс
находится примерно там, где на карте середина его спины, и что
его нельзя ни с чем спутать. Пришлось также закупиться лодкой и
припасами; покуда возможно, было решено избегать путешествий на
верблюдах. Альмор заявил, что терпеть корабельную качку на суше
претит его здравому смыслу, и Мигель был согласен с ним.
Плавание к каменному сфинксу прошло почти без приключений.
Если не считать случая, когда Альмор совсем уже было собрался
разжечь костер из крокодила - он так напоминал притопленное
бревно! - да еще оплевания верблюдами, которому неосторожные
путешественники подверглись, чересчур приблизившись к берегу.
Это не увеличило любви двух приятелей к кораблям пустыни.
И вот - высадка. Молчаливый раб-нубиец был оставлен у
лодки на произвол судьбы с приказом ждать Мигеля неделю и, если
тот не вернется, отправляться к эмиру. Припасы вытащены,
церемониальная кирка приторочена к абе - пустынному балахону,
излюбленному местному наряду, вода набрана в бурдюки,
напоминающие огромных отъевшихся жаб, и путь начался.
Очень скоро песок и жаркое солнце заставило пожалеть об
отказе от верблюдов. Еще пара часов - и у какого-то проходимца
был прикуплен осел, на которого тут же погрузили шевелящиеся,
как живые, бурдюки и прочую утварь. Осел, как и полагается
ослу, в меру своих ослиных сил боролся с этим решением, но
человек победил, и увеличившаяся в полтора раза процессия
продолжила свой путь.
- Говорят, в пирамидах скрыты древние клады, - мечтательно
приговаривал Мигель, глядя на серые бока исполинов.
- И древние мумии, - в тон ему вторил Альмор. - Ты любишь
опасности, герой?
- Там главное - лабиринты, поиск клада, - настоящая работа.
Я не занимаюсь этим не из-за мумий, а потому, что мне претит
вскрывать гробницы. Пусть даже несчастных язычников, померших
до Рождества Христова и до появления первого кладоискателя. Не
то...
- А вдруг страж - это Великая Мумия с двенадцатисложным
именем? Как тогда с принципами?
- Я все продумал, - гордо ответил Мигель. - Старец хотел,
чтобы ларец нашли, так? Старец - святой человек, ну, хотя бы
для поклонников Махмуда? Неужто он велит грабить могилу? То-то
же!
- А еще старец сказал, что самому стражу ларец доселе нужен
не был. Значит, с ним можно договориться. Впрочем, тебе твои
кирки тоже не нужны, но поди убеди продать их за хорошие
деньги... Не прельщает слава Великого Суфия, Убедившего Мумию?
С двенадцатисложным именем?

- Нет. Все не так. Чтобы в этом убедиться, придется войти в
пирамиду - даже для спасения души своего прежнего хозяина мумия
едва ли выйдет мне навстречу. Значит, надо идти внутрь. А
такого старец не посоветовал бы. Конец спору.
В таких беседах прошел день. Оба путника так устали, что
свалились, едва успев установить лагерь, о дежурстве и речи не
шло. Однако ближе к полуночи осла ввела в исступление луна, и
его вопли разбудили Мигеля.
Как выяснилось, вовремя. Их компания успела увеличиться на
одну гиену, на которую осел почему-то не прореагировал. Не то
чтобы они рассчитывали на осла как на сторожевое животное, но
все же... Гиена как раз изучала содержимое мешка с едой. Мигель
швырнул в нее арбалетную стрелу, та облаяла его, схватила кусок
копченого мяса и потрусила прочь.
Как ни странно, больше спать не хотелось. Хотелось думать.
И заткнуть глотку ослу. Посредством мешка ему удалось
утихомирить животное, но тут опять вдали замаячила гиена, и,
кажется, даже не одна. Мигель пальнул из арбалета, промазал.
Гиены скрылись. Вероятно, пошли в обход или за подмогой.
Мигель зажег свечу - он взял с собой этого добра на века,
обозлив тем самым Альмора - и углубился в добытый им фолиант по
местной истории. Чтение продвигалось медленно, в свете свечи
арабские знаки, казалось, отплясывали паучий брачный танец. Как
назло, нужного почти не попадалось. Неужто в овеянном легендами
Египте совсем забыли про чудовищ? Сфинкса поминали все больше
как чудесную статую. Нежить упоминалась омерзительно
неконкретно: где-то когда-то караван-баши Омар ибн-Вахид видел
существо, издававшее трупный запах, распугавшее животных...
Видел, само собой, в свете луны... За такое описание на родине
Мигель не дал бы и гроша: может, гуль, а может, просто гиена.
Или нищий. Здесь самые вонючие нищие в мире. Караван такой-то
погиб, выжил лишь командир охраны, который... Видали таких
командиров. Все равно не проверишь, а ясно же - лучше славу
заработать, чем... И вот такой дребедени страниц тридцать. Ну,
конечно, катоблепас, куда же без него. С оговоркой, что
желающему скончаться столь экзотическим способом надо протопать
и проплыть чертову уйму миль и выдержать схватки с бедуинами,
дикими эфиопами и хищными зверями. Какая-то птица из дальних
краев, про нее Мигель вчитываться не стал. Черепаха, якобы
убитая экипажами шести разных кораблей, потом же чудом
оживающая; и почему это никто не подумал, что есть несколько
одинаковых черепах? Диковинки природы: белый питон, слон о трех
бивнях, хомяк-убийца. Ни один явно не тянет на стража. А
остальной текст - победы эмира и его предшественников, рост
государства, новая система налогов... Загадочный Египет. Хотя,
может быть, они про нас сказки рассказывают?
Гиена подкралась совсем близко, незамеченная Мигелем, и
прыгнула. И бросилась бежать с полупустым мешком в зубах.
Сослепу Мигель опять промахнулся, плюнул и занялся перепаковкой
мешков.
Но вот наконец и сфинкс. Кинув тюки на попечение Альмора,
Мигель сразу же занялся делом. Для начала он решил выяснить,
куда смотрят глаза сфинкса. Обычный человек ответил бы
что-нибудь вроде "вдаль", но Мигель недаром долго учил законы
скульптуры. Делом каких-то трех часов было предварительно
наметить радиус поисков.
В самом начале процесса Альмор потерял к нему всякий
интерес. У него было более увлекательное занятие - ловля
ящериц одной рукой, и ему он посвятил все время. Мигель был
этому искренне рад, ибо тем самым ему удалось избежать
комментариев.
С помощью веревки был начерчен сектор, и Мигель начал
размечать его своим новым инструментом. Кстати, выглядел
приобретенный искатель золота презабавно: вылитая удочка,
только на конце веревки не крючок, а колечко. Как утверждал
торговец, называя цену - из мельчайших алмазов и толченой
скорлупы яйца феникса, прокатанное на роге единорога. Впрочем,
если взглянуть на конечную цену, то услуги единорога по нашим
временам очень дешевы, подумал Мигель. А может, имелся в виду
однорогий бык, и всему виной недостаточное знание арабского.
Через полчаса поисков колечко неуверенно качнулось. Потом
еще. Глубина - в человеческий рост, оценил Мигель про себя и
чертыхнулся.

Работать с песком на суше куда как легче, чем под водой, а
Мигелю уже доводилось и такое, но для скорости пришлось
привлечь Альмора. Тот с сожалением отпустил ящерицу, и вот оба
приятеля, словно псы на хозяйской клумбе, начали расшвыривать
песок в разные стороны под суровым и мечтательным взглядом
сфинкса.
Первым урожаем оказалось нечто, в чем даже начинающий
кладоискатель не заподозрил бы золота: кусок кожи, прекрасно
сохранившийся в сухом песке. Мигель внимательно изучил его и
отбросил. Дальнейшие поиски дали кость неизвестного
происхождения и, наконец, золотой полновесный динар.
- Проклятье! - сплюнул потрескавшимися губами Альмор и
выругался. - За такие деньги я не работаю со времен золотого
детства.
- Ты можешь предложить что-то лучшее? - ощерился Мигель. -
Чья была идея? Погоди, еще ничего не потеряно.
- Извини, - примирительно ответил Альмор. - Мне просто не
нравятся вон те стервятники. Они кружат слишком долго...
- Не над нами. Какое тебе дело? Люди смертны. И
верблюды тоже. Займемся своим делом.
К вечеру местность вокруг сфинкса начала напоминать
недокопанную могилу павших воинов врага. Двенадцать ям и
несчетное количество мелких ямок. Мигель и Альмор припомнили
все известные им ругательства. Казалось, все торговцы, бедуины
и праздные путешественники, побывавшие тут, обронили
чего-нибудь на счастье. В поисках ларца приятели разбогатели на
девятнадцать динаров, позолоченное колечко, сапог, от которого
прибор по поиску золота отрекся, но ничего более золотого в его
яме не обнаружил, фальшивую византийскую монету, серьги и в
комплекте с ними кольцо в нос. В общем-то, это было где-то
как-то даже неплохо, но поездки в Египет явно не стоило.
Обозленный, Мигель хлестнул колечком на веревке по
каменному подножию сфинкса. Колечко дернулось из руки.
- О-однако, - вымолвил Мигель. - Не иначе, ларец под ним!
- Так что ж нам - выкапывать его? - резонно заметил
Альмор.
- Можно сообщить эмиру. Он пришлет работников...
- И если они ничего не найдут, твоя голова будет украшать
городские ворота.
Мигель только крякнул.
Полчаса Мигель тщательно обходил сфинксов торс спереди,
раскачивая колечко. Больше оно не качалось. Первый раз мог быть
ошибкой - об этом торговец честно его предупреждал - но в это
как-то не верилось. Альмор тем временем задавал сфинксу
загадки. Не то чтобы рассчитывая на успех - для
времяпрепровождения. Сфинкс не отвечал. Может, не знал ответа,
а может, полагал, что сперва гости должны ответить ему насчет
сокровищ...
Через полчаса уже оба наперебой задавали ему загадки на
различных языках. Сфинкс безмолвствовал. Альмор прочел ему
три великолепные касыды - об одной отозвался с большой
похвалой катиб Маруф, две другие были сочинены специально для
этого случая. Но на челе великана не отразилось следов
восторга. Подлое колечко, опять же, более не качалось.
К полуночи Мигель после долгих расчетов заявил:
- Мы были на неверном пути. Можешь прекратить свои
поэтические упражнения. Клада тут нет и никогда не было. Хочешь
верь, хочешь нет - сфинкс внутри цельный.
- И что теперь?
- Теперь... Теперь к реке. Назад. Потом до ближайшего
города и...
- И?
- И вверх по Нилу, - обреченно промолвил Мигель.
Вернувшись к лодке, неудачливые искатели сокровищ с
изумлением обнаружили, что у нубийца-раба появилась компания.
Рядом с его палаткой стояла чья-то явно чужая телега, рядом
паслась лошадь, а у костра сидели трое.
Двое пришельцев, не побрезговавшие обществом раба за
ужином, были явными европейцами: довольно-таки светлая,
несмотря на густой загар, кожа, бородки на венецианский лад, у
одного на поясе короткий прямой меч, а у другого... Мигель не
поверил своим глазам - кирка, почти такая же, как у него,
только поменьше и без позолоченного набалдашника - стало быть,
пока не магистр, автоматически отметил про себя
кладоискатель.

- Только этого не хватало, - шепнул Альмор, тоже заметивший
кирку. Пришельцы их пока не заметили.
- Неужто эмир решил перепоручить дело другим? - откликнулся
Мигель. - Не мог же этот щенок так нахально нарушить
профессиональную этику! Тихо, сейчас я все выведаю.
Наконец-то заметив хозяев лодки, парень с киркой у пояса
встал и неловко поклонился. Второй остался сидеть - похоже,
спал или был пьян.
- Простите, господа, что помешали, - неуверенно произнес он
по-арабски. - О... господин магистр?
- Мигель Кампо, магистр науки поиска сокрытого, -
отрекомендовался Мигель, поклонившись изящно, как на приеме. -
С кем имею честь?
- Себастьяно ля Фуэнте, а это мой друг... Прошу прощения,
магистр, надеюсь, мы...
- Тысяча болотных дьяволов! - взорвался Альмор. - Неужели
все мои земляки настолько глупы, что, встретившись в этой
чертовой печи, все равно будут полоскать рот языком местных
бесов! Или прикажете мне переводить ваш разговор на нормальный
испанский язык?
Кладоискатели опешивши уставились друг на друга.
Воспоследовало много восклицаний и заверений, масса
воспоминаний о родине, утек в различных направлениях добрый
бурдюк вина, прежде чем Мигель вспомнил о деле.
- Могу ли поинтересоваться, что привело вас сюда, господа?
- спросил Мигель гордым, хотя и чуть запинающимся голосом.
- Работа, - ответил Себастьяно.
- Заказ?
- Своего рода собственное предприятие, - в голосе
Себастьяно появилась заносчивость. - Мы сами по себе, ничего не
нарушили. Если вы по договору, так я ни при чем.
Мигель хотел что-то возразить, но запнулся.
А поутру, когда незваные гости отбыли на запад, Альмор
спросил:
- И что - так вот нынче "все выведывают"? Почему ты даже не
поинтересовался, что за дело у этих щелкоперов?
- Неважно, - ответил рассеянно Мигель. Он печально глядел в
даль, вслед медленно уменьшающейся колымаге.
- То есть как?
- Не жильцы.
- ?
- Если выживут, им очень повезет. Ты видел, как они друг на
друга смотрят? Одному другого споить или ножку подставить -
первое дело. Если из двоих кладоискателей на привале один
трезв, другой вдрызг пьян - плохо дело. Я пытался предупредить
по хорошему, чтоб возвращались в Каир. Думал даже в долю
взять... А потом, над кем вчера стервятники кружились?
Альмор не нашелся, что ответить.
Помимо провизии, в ближайшем поселении пришлось прикупить
ткани и массу всякой всячины. Впереди ждали места дикие,
возможно, джунгли... Потребовались запасные весла, кое-какие
снадобья - в общем, лодка осела чуть не до бортов. С этим
предполагалось грести против течения, а потому скрепя сердце
часть товара вернули.
Путь продолжался. Нил не становился заметно уже или
медленнее, и грести приходилось изо всех сил. Мигель греб
молча, стиснув зубы, и напряженно размышлял. Альмор то
жаловался на укусы мух, то декламировал стихи по-испански и
по-арабски, посвященные битве Мигеля с катоблепасом. В стихах
поминались такие подробности, что могли вызвать краску на лице
генуэзского наемника в припортовом борделе. Мигель сперва
пытался унять Альмора его же словами о непрактичной поэзии, но
потом плюнул и успокоился.
Дни шли за днями. Нил опостылел обоим приятелям по самое не
могу. Оба уже не обращали внимания ни на мух, ни на плывущих за
лодкой крокодилов, и перестали тратить на них стрелы, а если те
приближались чрезмерно близко, били по морде веслом. Один раз,
правда, вышла промашка, и крокодил разжевал весло в щепы, но на
ошибках учатся. С гиенами тоже настолько свыклись, что в
приступах тоски даже начинали подвывать им по ночам. Впрочем,
к еде близко не подпускали. Выяснилось, что костер их не
слишком пугает, так что пришлось сторожить по ночам. Главное -
беречь стрелы, повторял каждый вечер Мигель, поднося к костру
пять-шесть камней или комьев глины поувесистее.

В очередное особенно гнусное утро, после средней вахты -
они дежурили все трое по очереди - Альмор не выдержал.
- И сколько нам еще тащиться по этой паршивой канаве? -
вопросил он, на всякий случай по-испански. - Врут твои
географы, Нил не кончается.
- То есть? Начинаться он обязан! И Плиний...
- В гробу я твоего Плиния видел! Старый брехун и ничего
более!
- Да как ты... - Мигель разразился потоком ругательств:
Плиний был для него одним из непререкаемых авторитетов. А
Альмор уже успел успокоиться:
- А может, это - река Океан? Твои любимые мудрецы говорили,
что он не кончается...
- Не может! - рявкнул все еще злой Мигель. - Древние его
видели!
- Короче говоря, хватит заниматься ерундой. Сколько там тот
дервиш, или как там его, говорил? Месяц пути? А мы сколько
плывем?
- Меньше месяца, - мрачно ответствовал Мигель. Он тоже
начал уже сомневаться, но предпочитал сомнения держать при
себе.
- В эту глушь даже бедуины не забираются. Почему мы должны
быть глупее?
- Потому что им незачем сюда шляться, а нам - есть.
- За твоим любимым катоблепасом? Поцелуй его... нет, лучше
в морду. Так эффективнее. Самый грозный страж? И кто его тут
страшится - крокодилы? Аж икают, бедные, от ужаса.
- Чего ты хочешь? - не выдержал Мигель. - Лес уже
близко...
- Черта с два близко. Кто мне вчера рассказывал про
здешних птиц, что ни одной лесной не обнаружил? Гиена? Не
увиливай, не увиливай. А еды у нас на сколько еще осталось?
- Жри меньше! - распалился Мигель. - Рыбу лови!
- Твоим золотоискателем? Я лучше веслом крокодила забью.
Чем я не тореадор?
Альмор встал в воинственную позу с веслом, покачнулся... и
свалился в зелено-бурую воду.
Делом секунды было приказать рабу оставаться на месте и
грести так, чтобы лодку не сносило, но Мигель не успел кинуться
в воду раньше, чем над волнами появилась голова Альмора. Еще
быстрее Альмор вскочил в лодку и затащил весло, оставив
крокодилов разочарованными.
- Уф... тьфу! - фыркнул Альмор по-собачьи, усаживаясь на
место. - А ты знаешь, тут совсем неглубоко!
- Ну?
- И там лежит какая-то туша!
Прежде чем Мигель успел затребовать объяснений, волны Нила
всколыхнулись. Не сговариваясь, все трое мгновенно развернули
лодку.
Брызги от подымающегося из воды тела прозвенели уже за
кормой их посудинки. ЧТО показалось на поверхности, не знал
никто: все трое хорошо знали, что взгляд в глаза катоблепасу -
верная смерть!
Перевели дух лишь полумилей ниже по течению.
- Ч-что это было? - спросил Альмор.
- Я тоже не смотрел. Может, он, а может, Бегемот или что
похуже.
Минут десять оба помолчали.
- Если он под водой, - осторожно начал Мигель и замолк.
- С-слуга покорный. В мутной воде, с крокодилами...
- Если он под водой, то мы бессильны. Ил, понимаешь...
- Понимаю, - прервал Альмор. - Почему мы не справились,
подумаем на привале. Привал у нас, надеюсь, там же, где вчера?
Мигель не возразил.
Возвращались обратно по течению, но грести было от этого не
легче. Мигель и Альмор изобрели семьсот двадцать три причины,
почему подводная тварь, кем бы она ни была, никак не могла
оказаться стражем сокровищ, но все же на душе было нелегко.
Кроме того, они не были уверены в том, сохранит ли в столице их
молчаливый раб свою молчаливость. Временами оба, как бы
невзначай, заговаривали друг с другом по-арабски, объясняя
наиученейшим образом причины возвращения. Больше всего печалило
то, что в Каире, по наблюдениям Мигеля, мало кто и слышал про
эту тварь. Бегство от мумии или той дурацкой черепахи поняли бы
скорее...

Столица оправдала их наихудшие ожидания. Не успели Мигель и
Альмор привести себя в порядок в караван-сарае, как пожаловала
стража эмира с саблями наголо и препроводила неудачливых
искателей сокровищ во дворец.
По дороге обоим довелось насмотреться на следы гнева эмира.
Как выяснилось, накануне эмирская стража изловила и обезглавила
каких-то не то разбойников, не то мятежников, и красующиеся на
пиках головы заставили и Мигеля, и Альмора потерять голову от
ужаса.
Однако эмир оказался, видимо, сильно занят, и у приятелей
нашлось время собраться с мыслями. Менее бывалым авантюристам,
пожалуй, от этой паузы стало бы только хуже. И Альмору, и
Мигелю уже приходилось смотреть смерти в глаза - только что не
буквально, как с катоблепасом. Альмор занялся своими оковами -
просто так, для времяпрепровождения, и пристально изучил все
окна в помещении, куда их привели. Мигель же, уставившись в
потолок, погрузился в размышления.
Наконец явился катиб эмира - не Маруф, другой, - и их
предоставили пред светлые эмирские очи.
- О пресветлый эмир, средоточие вселенной и солнце
правоверных! - начал катиб. - Вот самозванец, объявивший, что
он в силах справиться с твоим поручением, и его слуга. Как
станет сейчас известно великому эмиру, они бросились вспять,
убоявшись трудностей. Какое решение вынесет великий эмир?
- Разрешите, - голос Мигеля чуть дрожал, но казался
довольно уверенным, - мне, ничтожному пред сиянием владыки,
сказать свое слово?
- Разрешаю, - милостиво промолвил эмир.
- Да будет известно великому эмиру, что в его владениях
царит мир. Давно уже не слышно ничего о живых сфинксах...
Кто-то из придворных мудрецов попытался прервать Мигеля, но
повелительный жест эмира заставил его замолчать.
- А также и нежити, и иных тварях. Но это не означает, о
эмир, что подданные твои забыли страх и трепет. Они трепещут
пред тобою, о эмир! Нет никого в твоих владениях выше
могуществом, и тому свидетелями мы, чужестранцы, побывавшие в
самых далеких закоулках твоего царства. Прикажи, о пресветлый
эмир, поискать ларец в твоей сокровищнице!
Воцарилось долгое молчание. Все взирали на Мигеля со
смешанным чувством: то ли перед ними величайший суфий, то ли
помешанный?
Эмир махнул рукой слугам. Те выбежали. Их не было около
получаса, и за все это время никто не проронил ни слова.
- Пресветлый эмир! - в зал вбежал, спотыкаясь, кто-то из
придворных. - Ларец здесь!
Мигель окинул взглядом зал и с чувством выполненного долга
грохнулся в обморок.

Закладка в соц.сетях