Жанр: Научная фантастика
Двое
... адрес одного человека. Ми-рос-ла-вы
Шунь.- раздельно произнес.- Да... Шунь... Год рождения?.. Примерно, от
двадцать четвертого до двадцать девятого... Причина?.. Личная...- Все им
интересно ,- пробормотал, опуская трубку, и не успел отойти от столика, как
на принимающем устройстве загорелся зеленый индикатор. Виктор нажал кнопку
Готов, и сразу застрекотало печатающее устройство,- из узкой щели полезла
бумажная лента.
МИРОСЛАВА ШУНЬ,- показался заголовок. А дальше шли в столбик слева -
порядковые номера, а справа - год рождения и адрес. Через минуту Виктор
держал бумажную ленту, на которой значились двадцать две Мирославы Шунь. Он
и не знал, что в городе живет столько женщин с одинаковыми фамилиями и
именами. Двадцать две Мирославы Шунь скрывались от него в каменных недрах
города.
На следующее утро он приступил к поискам. В этот первый день успел обойти
лишь семь квартир, причем в первых трех дома никого не оказалось, в двух
других ему не открыли, хотя дома кто-то был, а две женщины открыли ему. И
Виктор выглядел очень глупо. Что-то мямлил маловразумительное, чего и
вспомнить после не мог. И, расстроенный и уставший, приехал поздно вечером
домой. Только два адреса он смог вычеркнуть из своего списка. В самом дурном
настроении Виктор провел остаток вечера и уснул с чувством смутной тревоги и
неясной опасности.
Он разбил все адреса по районам. Ему придется проходить адреса по второму
кругу. А вероятнее всего - и по третьему. Пока не найдет ее. Он будет
преследовать ее до конца! В таком настроении путешествовал Виктор по разным
уровням мегаполиса, поднимался на скоростных лифтах на стодесятые этажи и
опускался (были и такие любители) глубоко под землю, в холод и
неподвижность, в искусственный мерцающий свет и абсолютную тишину. И к концу
недели прошел первый круг. Женщину он не нашел, но зато вычеркнул восемь
адресов, и еще семь заключил в овал,- где ему не захотели открыть. Теперь
ему следовало повторно пройти по этим семи адресам, а потом он будет думать,
что делать дальше.
Через три дня он вычеркнул еще два адреса, и три заключил в овал. Немного
поразмыслив, Виктор решил сменить тактику.
На следующий вечер он стоял перед дверью где-то в глубине земных недр и,
освещаемый тусклой лампочкой, давил на кнопку звонка.
- Кого вам нужно?- спросил женский голос из-за двери.
- Я хотел бы переговорить с вами. Откройте, пожалуйста,- твердо произнес
он в тусклом свете.
- Что вы хотите?- снова спросили.
- Я должен с вами поговорить,- повышая голос, настаивал Виктор.- Это
совсем недолго. Пожалуйста откройте.
- Я не могу открыть. Что вам нужно?
- Я ничего вам не сделаю. Обещаю! Я только хочу взглянуть на вас.
- Зачем? Уходите отсюда.
Виктор выругался про себя. Ну и народ!
- Тогда так.- Он поджал губы и мрачно посмотрел на дверь.- Я знаю - кто
вы! Я знаю чем вы занимаетесь. Если вы сейчас не откроете, я немедленно иду
в инспекцию нравов! Открывайте. Ну?..
За дверью молчали.
- Хорошо! Я даю вам последний шанс. Вот мой телефон. У вас есть два дня.
Если вы не позвоните, я сообщаю куда нужно, и вам тогда не сдобровать...- И,
произнеся с особым чувством последние слова, он вытащил из кармана карандаш
и написал прямо на двери свой телефон. Потом удалился с видом победителя.
В следующие несколько дней он обошел другие адреса. В двух местах ему
удалось уговорить хозяйку открыть ему, в остальных пришлось повторять свой
монолог с написанием в финале на двери телефона и удалением с гордо поднятой
головой. Причем пару раз ему вообще не ответили, и он беседовал с дверью,
воображая стоящую за ней женщину и мысленно отвечая за нее и выдерживая
соответствующие паузы.
Он управился как раз к пятнице. И вечером, включив записывающее
устройство у телефона, стал прослушивать записи за последние дни... Но, к
огорчению его, и одновременно к облегчению, женщина не позвонила. И
оставалось одно из двух: или она не захотела позвонить, или он ее не нашел.
Шансы за первое были: восемь к двум. И он справедливо решил совершить еще
один, последний обход восьми оставшихся адресов.
Ему просто повезло. Они подходили к дому с разных сторон и не видели друг
друга до последней секунды, пока едва не столкнулись у входа в подъезд, и не
отступили одновременно, пропуская друг друга. И все равно он с трудом узнал
ее. Теперь она была в синем плаще, из под которого выглядывало зеленое
платье. На шее траурная черная косынка с мелкими блестками. Лицо словно
застыло в глубокой задумчивости, словно женщина остановилась на тягостном
размышлении, и все думала, все несла в себе эту тягость. Глаза ее были
подернуты дымкой глубокой печали. В ней не осталось и следа от той, что
стояла в универсаме, от той, что готовила ему помидоры под сметаной и
показывала на них блестящими глазами. Теперь ее глаза не блестели. И только
по тому - как она вздрогнула, остановив на нем взгляд, как сделала руками
движение, словно желая оттолкнуться, как исказились ее губы, словно в
желании сказать ему что-то, быть может, крикнуть, он понял - это она.
От неожиданности Виктор забыл все заготовленные слова. И когда она
сорвалась с места и почти вбежала в подъезд, громыхнув железной дверью,
почувствовал себя полным кретином. Хорош обличитель! Чего тогда стоили все
его угрозы? Ведь он уже был здесь, и женщина ему не открыла, хотя стояла за
дверью и вс„ слышала. Виктор топтался возле подъезда, сиротливо оглядываясь.
Он с удовольствием бы ушел, если бы имелся хоть малейший повод. С другой
стороны, он знал, что если уйдет сейчас, то будет стыдить себя и в конце
концов снова придет к ней. А ее уже здесь не будет. Переедет куда-нибудь,
сменит фамилию, внешность. И останется он с обидой на душе на веки вечные. И
чтобы исключить возможность подобного варианта, Виктор взялся за черную
ручку и решительно дернул на себя.
- Зачем вы пришли?- Женщина стояла, держась за дверь, и все с тем же
печально-задумчивым видом смотрела на него. Руки ее не дрожали, грудь не
ходила ходуном от волнения. И это было непонятно Виктору. Как она могла
чувствовать себя такой спокойной?
- Я хотел бы поговорить с вами. Вы совершили...
- Я не хочу разговаривать.
- Но как же... - произнес он с нажимом.- Я должен поговорить. Должен!
Она неожиданно опустила руку, отступила.
- Что ж, заходите.- Повернулась и пошла в комнату, оставив его у
распахнутой двери. Виктор переступил порог, настороженно огляделся...
Типовая секция. Вот вешалка, лампочка и выключатель под ней, вот полка для
обуви и вот синтетическая дорожка с двумя продольными синими полосами -
вытянулась вдоль коридора и затем сворачивает налево, а там должна быть
большая светлая комната направо и кухня слева. Что ж... Закрыл дверь и сел
на полку для обуви. Снял башмаки и надел тапки. Подумав, снял куртку и
повесил на крючок, рядом с плащом. С независимым видом прошел в комнату и
сел без приглашения на стул. Женщина уже сидела в углу комнаты на деревянной
кровати и листала с серьезным видом цветной журнал. Полные колени ее были
плотно сомкнуты, от одного вида которых у Виктора захолодело в груди. Он
поспешно поднял взгляд и увидел, что она теперь смотрит на него. Едва
заметно усмехнувшись, женщина встала и ушла на кухню. Вынесла два стакана и
бутылку с темной жидкостью. Поставила стаканы на стол и наполнила до
половины.
- Возьмите,- протянула ему стакан. Он взял, подержал в руках со смешанным
чувством. Она уже пила шипучую жидкость, едва касаясь губами стекла. И не то
чтобы пила, а просто наклоняла к себе стакан, и в стакане оставалось все
меньше и меньше.
- Пейте! Что же вы? Боитесь, что отравлю?
Виктор поднес стакан ко рту и начал пить, сразу едва не задохнувшись от
газа.
- Спасибо,- произнес он сдавленно, опуская стакан на стол. Глаза
слезились, внутри все жгло, но он терпел. Эта женщина, сознательно или нет,
учила его терпению.
Она сидела и делала вид, что вс„ нормально, Пришел в гости знакомый,
сидит, бедный, давится ледяным напитком, и вот-вот уйдет, как только
проморгается и отдышится.
- Вот что...- наконец начал он, нахмуриваясь.
- Да-да, говорите. Я слушаю.
Он опустил голову.
- Ведь это вы тогда были у меня? Ведь вы?
- Да. Это была я.
- Но как же?..
- На вас это так сильно подействовало?.. Извините! Я не хотела вас
оскорбить. Я случайно...
- Что, случайно?
- Случайно вас остановила.
- Что значит - случайно остановила? Ведь вы же там стояли... специально
для этого!
Женщина промолчала.
- И, следовательно, это не было случайностью?
- Нет, не было.- Она сказала так тихо, что он едва услышал.
- Так где же правда?
- Зачем вам это?- прошептала.
- Ну как... Я столкнулся с таким необычным явлением... и хочу понять -
что стоит за этим. Ведь согласитесь, что это ненормально. Это
безнравственно, в конце концов!..
Женщина молчала.
- Кем вы работаете?
- Генетиком...
- Генетиком?- Виктор вытаращил глаза. Эта особа закончила гуманитарную
академию!.. Ту самую, куда он недобрал четырнадцать баллов. Он медленно
поднялся.
- Мне пора.
Вышел в прихожую. Надел ботинки. Снял куртку с вешалки. Постоял в
замешательстве. Из комнаты не доносилось ни звука.
- До свидания,- произнес хрипло. Повернул замок и вышел из квартиры.
Эта встреча не принесла Виктору успокоения. И на другой день, кое-как
промаявшись до конца рабочей смены, он опять поехал к женщине.
- Вы странный,- сказала она, открывая ему и отступая в прихожую.
- Почему?
- Другой бы на вашем месте не стал ко мне приходить. А вы приходите уже
во второй раз. И не сказали никому про меня. А другой сказал бы.
- Откуда вы знаете?- Он все еще стоял на лестничной площадке.
- Что знаю?
- Что я не сказал никому.
- Ну... это видно. По вас видно. Вы не такой. Да проходите же!
- Что вы будете пить?- спросила, когда он прошел в комнату и сел у
журнального столика.- Кофе, чай, коньяк?
- Какой коньяк? Вы, разве, пьете коньяк? Его же нет давно.
Несколько секунд она серьезно смотрела на него. Потом рассмеялась.
- Вы забавный. Всему верите. Я пошутила! Так что вы будете пить?
- Мне все равно... Ну, дайте лимонаду.
Женщина ушла на кухню, и Виктор облегченно вздохнул. А через минуту
держал в руке объемистый фужер, наполненный холодным лимонадом, и потихоньку
отхлебывал из него. Женщина сидела в кресле напротив и тоже пила лимонад.
Виктор поглядывал на нее и готовился задать главный вопрос, ради которого
приехал.
- Знаете...- заговорил он.
- Да,- грустно согласилась она.- Вы хотите спросить - зачем я сделала э т
о. Ведь так?..
Виктор кивнул.
- Я не уверена, следует ли об этом говорить... Зачем вы хотите знать?
- Ну как... вы, можно сказать, совершили м-м-м... такой неординарный
поступок, и это некоторым образом, сами понимаете, связано со мной... Я, как
гражданин, имею право, то есть я должен узнать причину столь необычного
поведения. Ведь согласитесь, что ваш поступок...
- Хорошо же!- она порывисто встала.- Я скажу вам. Скажу. И вы тогда
успокоитесь.
Виктор даже испугался немного, таким серьезным и взволнованным стало ее
лицо.
- Я хочу родить ребенка!- произнесла она твердо.
- Как?- переспросил Виктор. Даже слегка привстал.- Что вы хотите сделать?
- Родить ребенка.- Женщина, не мигая, смотрела на Виктора, и то ли от
этого взгляда, то ли от услышанного, он вконец отупел.
- Вы хотите родить ребенка?- переспросил он, холодея.
- Да. Родить и выростить. Сама. Без всяких инкубаторов и суррогатных
матерей.
- Понимаю,- медленно проговорил Виктор, незаметно оглядываясь.
- Что вы понимаете?
Виктор поставил стакан на столик, поднялся. Женщина недвижно сидела перед
ним. Лицо ее было бледно, расширенные глаза странно блестели. Синдром
роженицы! - пронеслось в мозгу. Он читал...
- Понимаю,- повторил, глядя в ее безумные глаза.- Очень понимаю!-
Попятился к выходу.
Женщина внимательно следила за ним. Провожала взглядом, пока он
пробирался к двери, пока, стараясь казаться спокойным, надевал ботинки,
застегивал пуговицы на куртке. И лишь когда взялся за ручку двери, спросила:
- И вас это не взволновало?
Он заставил себя поглядеть ей в глаза. Твердо так, безбоязненно.
- Что именно?
- Что у меня родится ребенок? Ваш ребенок.
Дернул дверь на себя, та подалась.
- Мне пора. До свидания.- Открыл дверь и вышел.
Сумасшедшая! Она вполне могла его отравить... Думал, это озорство, а
оказалось, куда хуже. Родить! Это ж додуматься надо. И ведь, родит! Родит, и
помрет. И ребенок помрет. Загубит невинную душу. Не-ет. Су-мас-шед-ша-я!
Придя домой, Виктор достал с антресолей запыленный учебник физиологии
человека за седьмой класс всеобщей школы. Мусолил пальцы, листая страницы и
разглядывая цветные фотографии: мясистые разрезы, синие, красные и желтые
артерии, какие-то технологические установки из прозрачного стекла, и сосуды,
сосудики, баночки, скляночки... Захлопнул учебник, так что пыль взвилась, и
бросил на пол. Чего читать? И так все ясно. Полвека уже никто не рожает! Все
давно согласились, что это варварство, дикий обычай наших темных предков.
Так нет же, найдется одна, которая поставит под сомнение очевидную истину и
начнет вытворять всякие пакости. Виктор отвернулся к стене, закрыл глаза,
силясь заснуть. Начал считать до тысячи, потом в обратную сторону. А перед
глазами: роботы, женщины, дома, двери, анатомические разрезы, пробирки,
плывущие конвейером в бесконечность; внутри их что-то вязкое и противное...
Целую неделю Виктор заставлял себя не думать об э т о м. Вставал по
утрам, завтракал, ехал на службу, сидел целый день перед пультом и слушал
болтовню напарника. Неуемный восторг последнего все сильнее раздражал его.
Хотелось временами вскочить, трахнуть кулаком по клавишам и заорать во все
горло: Заткнись ты! Понял, гад?.. Но он сдерживал себя. Так нельзя. Напарник
не виноват, что у него плохое настроение. Напарнику легко живется, он ни о
чем не думает, вс„ делает, как надо. Сидит на работе, потом идет домой или
мчится на дискотеку. И уж ни за что не стал бы он переживать из-за
какой-нибудь сумасшедшей. Он сообщил бы куда следует и рассказал бы всем,
как забавный анекдот. Впервые Виктор позавидовал ему: живет человек, горя не
знает. И почему это так получается, что один всегда и всем доволен, а другой
- совсем наоборот?
Однажды он попытался выйти из состояния душевного столбняка. Сходил на
улицу и привел домой Девушку. Привел, значит, и совершил вс„, что следует.
Но совершил до того механически, настолько равнодушно, что сам испугался. И
когда Девушка оделась и ушла, долго стоял посреди квартиры и прислушивался к
чему-то. Вдруг сорвался и побежал догонять ее. Схватил за руку, потащил
обратно. Усадил в кресло и отступил на шаг. Девушка бесстрастно смотрела на
него.
- Подожди... сейчас...- С минуту еще не мог отдышаться. Потом, немного
успокоившись...- Это... как тебя зовут?
- Энрика.
- Так, Энрика... Значит, останешься сегодня у меня... Останешься. Поняла?
- Да.
- Вот и хорошо... Замечательно...- Он и сам не знал, что именно хорошо. -
Ты сиди тут, а я лягу. И мы будем разговаривать! Ладно?
- Ладно.
- Ты не молчи давай. Говори со мной. Спрашивай меня тоже иногда. Поняла?
- Поняла...
- Вы, роботы, красивые. Не то что люди. Все у вас безупречно. Оттого и
приятно на вас смотреть. Мы сделали вас так, как хотели. И теперь вы радуете
нас. Правильно?
- Да.
Виктор хлопнул ладошкой по столу.
- Ну что ты заладила! Что у тебя слов больше нет? Расскажи о чем-нибудь.
Ну, давай.
- О чем?
- Ну я не знаю... Что ты любишь?
- Людей люблю.
- Так! А каких людей?
- Всех людей люблю.
- Отлично! А за что ты их любишь?
- Не знаю...
- Гм... ну ладно. А меня ты тоже любишь?
- Вас тоже люблю!
- Сильно любишь?
- Сильно люблю.
- А за что ты меня любишь?
- Не знаю.
Несколько минут Виктор смотрел на Девушку, а она смотрела на него. Потом
он отвернулся, закрыл устало глаза.
- Ладно, иди. Я спать хочу.
Девушка бесшумно поднялась. Открыла замок, вышла на площадку. Заработал
лифт, кабинка пошла по этажам; вот она остановилась, разошлись-сомкнулись
двери, и лифт поехал вниз. Виктор потянулся к настольной лампе и нажал на
выключатель. Комната погрузилась во тьму. Он лежал поверх одеяла и смотрел в
потолок. И только тишина кругом. И полный покой.
Было чувство, будто он чего-то недопонял. Эта женщина... Они так странно
разговаривали, что Виктор и сам теперь не мог вспомнить - о чем же таком они
говорили? Запомнилась лишь напряженная фигура, серьезное лицо, да плотно
сомкнутые колени. Сидит и молчит о чем-то своем. И он тоже молчит, будто
боится нарушить е„ глубокую думу. Виктор знал одно: он должен еще раз
повидать ее. Неужели он не сможет разобраться с этой женщиной и ее
сексуальной проблемой? Она больна, это очевидно. И ей нужна помощь. Просто,
она чего-то не учла в этой жизни.
- Я знала, что вы придете,- с улыбкой произнесла женщина, увидев его.-
Заходите.
Виктор буркнул что-то самому малопонятное и вошел.
- Раздевайтесь. Я как раз молоко приготовила. Будем пить молоко с хлебом.
Знаете, раньше люди каждый день ели молоко и хлеб. Утром, в обед и вечером
тоже.
- Скажете тоже. Что ж они, голодом сидели?
- Зачем, голодом? В молоке были все необходимые для организма
микроэлементы и бактерии. Поэтому и не болели.
Виктор с удивлением слушал и пытался представить - смог бы он насытиться
одним молоком, или не смог бы.
- Вы странный!- сказала она вдруг, как-то по особенному глянув на него.
- Странный? Но почему? Я обычный. Как все.
- Вы постоянно о чем-нибудь думаете. Что бы я ни сказала, вы сразу
начинаете думать.
- Да?- расстроился Виктор.- А я и не замечал.
- Вы мне сразу понравились... когда я увидела вас, там. У вас был такой
серьезный вид, словно вы решали мировую проблему.
Понравился... это как?.. Виктор нахмурил брови, но тут же спохватился.
Действительно: что бы она ни сказала, он сразу начинает думать. Надо
избавляться от этой привычки,- решил он.- Зачем думать, когда все должно
быть и так ясно?
Они расположились возле журнального столика из черного полупрозрачного
стекла. На столике стоял расписанный яркими цветами поднос, а на н„м -
глиняный кувшин с молоком,- миска с крупными, словно разодранными ломтями
хлеба, и два высоких стакана из голубого стекла. Женщина взяла кувшин и,
придерживая его снизу рукой, наполнила стаканы до краев.
- Пейте. Берите хлеб.
Стараясь ни о чем не думать, Виктор поднял стакан с молоком, ощутив холод
в пальцах. Женщина откусила кусочек хлеба, несколько крошек упало ей на
колени, застряло в складках платья. Но она не обратила на это внимания.
Отхлебнула из стакана.
- Пейте! Не бойтесь ничего.
- Да я и не боюсь,- ответил Виктор. Укусил хлеб и глотнул из стакана.
Сосредоточенно, словно решая сложную задачу, жевали они в тишине хлеб и
запивали молоком. Друг на друга не смотрели, как будто ничего такого
особенного не происходит. Вот он, и вот она. Сидят, пьют молоко. Ну что
такого?
- Ещ„?- Она поставила стакан на поднос и вопросительно взглянула на него.
- Нет, спасибо.- Виктор допил молоко и поставил свой стакан рядом. Они
откинулись одновременно на высокие спинки, положили руки на полированные
подлокотники...
- Вот...- сказала она и грустно улыбнулась.
- Да,- ответил он, но улыбнуться не сумел. Хотел, да не получилось.
Почему не может он чувствовать себя так же легко и свободно? А ведь это ей
должно быть сейчас неуютно или даже страшно!
- Может, вы мяса хотите?- посмотрела она на него, приподняв брови.
- Мяса?.. Нет, не хочу.- Он покачал головой.- Я это... вс„ никак не могу
разобраться...- Опустил глаза.- Вот вы... такая... нормальная... Так?.. И я
нормальный... Но что-то такое у нас получилось, чего я никак не пойму. Вы
учились, знаете много, а я что, простой работяга. Я многого не знаю, но вы
то вс„ знаете? Верно? Так что...- Он замолчал, заблудившись в мыслях, не
умея выразить свои чувства.
Женщина сидела не шелохнувшись, на лице ее читалось напряженное внимание.
- Вы хотите получить объяснение моего поступка?- подсказала.
- Да. То есть нет!- заторопился он.- Не так! Не объяснение, а вообще. Я
многого, видать, не понимаю, а вы понимаете, вы в академии учились. Вы
такая... такая уверенная и... красивая.
- Красивая?- удивленно переспросила она.
- Ну, не то что бы сильно. Не как роботы, конечно, но почти. Я потому вас
и перепутал тогда.
Женщина несколько секунд пристально смотрела на него, и вдруг
рассмеялась.
- Почему вы смеетесь? Я сказал что-нибудь смешное?
- Нет... Извините. Вы так сказали...
- Что?
- Про робота. Что я почти как робот!- Она снова засмеялась, закрываясь
рукой. И Виктор тоже улыбнулся. И, осознав это, постарался сохранить улыбку
на лице, запомнить ее. Надо же! Он почти уже смеется!
- Давайте я еще вам молока налью,- перестав смеяться и поднимаясь,
сказала женщина.- Как вас зовут?
Он машинально поднялся.
- Виктор.
- А меня Мирослава.- Она протянула ему руку.
- Я знаю,- проговорил он, беря ее пальцы и осторожно пожимая их.
- И я знаю,- склонила голову.
- Что знаете?
- Что Виктор... - Отняла руку и пошла на кухню.
Он медленно сел, перевел дух... Зачем же спрашивала?
- Это бабушка так меня назвала,- сказала она, входя в комнату с подносом
в руках.
- Какая бабушка?
- Моя, какая же еще?- Поставила поднос на столик и, присев, стала
наливать молоко в стаканы.
- У вас что, есть бабушка?- Он удивленно огляделся.
- Была,- вздохнула она.- Теперь ее нет.
Виктор не знал, что сказать. Он снова начал лихорадочно размышлять. Какая
еще бабушка?
- Она меня воспитывала, когда я была маленькая.
- Вас воспитывала бабушка?- переспросил он машинально.
- Да. Она забрала меня из интерната и воспитывала сама. Ей не хотели
отдавать, а она все равно забрала. Она такая была.
- И что потом?
- Ничего. Я росла, а она меня воспитывала. Разговаривала со мной и учила
разным вещам.- Женщина взяла свой стакан, поглядела на него задумчиво и
начала пить мелкими глотками.
- М-да,- произнес Виктор, ставя стакан на столик.
Женщина допила молоко и горестно вздохнула. Виктору стало даже как-то
неловко. Пришел, расстроил человека. Он сделал движение, чтобы подняться, но
она остановила его.
- Подождите! Я же еще ничего не рассказала.
- А вы хотите что-нибудь рассказать?- удивился он.
- Но вы же сами спросили! Зачем же вы пришли?
- Да? я пришел... Вот вы сказали, что хотите сами родить, и я вс„ время
думаю: зачем это? Вы могли пойти в этот... то есть и ходить не надо. Вы ведь
сдавали...
- Вы хотите спросить, почему я не воспользовалась услугами инкубария?
Виктор кивнул.
- Не знаю даже. Просто, мне так захотелось...
- Просто захотелось,- усмехнулся Виктор.
- Бабушка мне рассказывала, что раньше все женщины рожали сами, и жили
потом вместе с мужчинами и со своими детьми тоже в одном доме...
- И вы, конечно, решили, что это хорошо, и так и должно быть.
- Да нет, ничего я не решила... Я сама не знаю.
- Чего?
- Хорошо это, или нет, когда все вместе.
Виктор усмехнулся.
- Чего уж хорошего... все в одном доме. Мужчины, женщины, старики,
дети...
Женщина молчала.
- Человек должен жить один,- продолжил Виктор,- только тогда он будет
свободным и не будет никому мешать. Про это же все знают!
- Да,- женщина медленно кивнула.- Все про это знают.
- Однако никому не приходит в голову возобновлять эти дикие традиции.-
Или вы хотите проверить вс„ на себе?
- Проверить?- Женщинна с недоумением посмотрела на него.
- В каком смысле? Зачем проверить?
- Ну не знаю... Из любопытства, может.
- При чем тут любопытство? Я же объясняю: я хочу сама родить и вырастить
ребенка. Сама! Понимаете? При чем тут проверить?- Она смотрела на него
строго, но во взгляде ее не было враждебности, скорее удивление.- Мне
кажется, что вам лучше перестать думать об этом. Забудьте обо мне и живите
по-прежнему. Почему вас это волнует? Если бы я тогда не выдала себя, вы бы
ничего не знали, и жили обычной жизнью. Ведь так?
- Да. Пожалуй, так и было бы.
- Ну вот и считайте, что ничего не случилось.
- Но ведь случилось!- воскликнул Виктор.
- Так чего вы хотите? Я и сама не понимаю, зачем я это сделала! Ну вот
взяла и сделала. И теперь уже ничего не исправишь. Вы меня простите... Я не
хотела вас расстроить,- добавила совсем тихо.
- Да нет, что вы, я ничего,- поспешно ответил он.- Вс„ нормально. Я не
обижаюсь.
- Правда?- она сразу просветлела.
- Правда!
- И вам... вам не противно было? Нет?
- Нет,- снова сказал он.- Так только, вначале было немного не по себе, а
потом ничего.
Женщина во все глаза смотрела на него.
- В самом деле? А то я знаю, что с мужчинами иногда такое бывает...
- Да нет, вс„ нормально. Я же сказал: нормально!
- И вы не сердитесь?
- Не сер-жусь!
- Как хорошо! А я места себе не находила, все думала о вас.
- И что же вы думали?
- Жалко вас было. Как представила вас там одного, как вы мучились.
- Да я ничего, нормально...- забормотал он смущенно.
- Я не сдержалась тогда. А потом нагрубила вам... Я такая гадкая была. А
вы оказались хороший. Я всегда могу определить, кто хороший, а кто нет.
- А кто, по-вашему, хороший? - спросил Виктор.
- Хороший тот, кто добрый,- сказала она просто.- И по лицу это сразу
видно. А плохой - это злой человек. Такого тоже видно.
- Интересно,- усмехнул
...Закладка в соц.сетях
