Жанр: Научная фантастика
Вестник смерти
...или нет, мы все равно начнем. Будьте
готовы через час.
Охотник развернулся и направился к двери, ведущей в соседнюю комнату.
- Но...
- Через час, - повторил Охотник, вышел в тамбур и закрыл за собой дверь,
оставив Баналога одного.
Тон его голоса не позволял даже подумать об отказе.
На самом отдаленном северном лепестке континента в форме маргаритки на
планете в системе наоли, рядом с бухтой, берега которой клешнями охватывали
зеленое неспокойное море, стоял Дом Джоновела, представлявший собой
респектабельную древнюю постройку. Глубоко в скалах были вырублены подвалы
этого почтенного дома, где прятался питомник выводка семьи Джоновела. В этом
подземелье и протекал процесс развития детенышей. Их было шестеро - слепых,
глухих, немых. Они уютно устроились в теплой влажной грязи родительского
гнезда. Каждый был не больше человеческого пальца и напоминал скорее
какую-то рыбку, чем наоли. Их конечности еще не сформировались, зато хвостом
обзавелся каждый. Руки были тонкими как нити. Крошечные, как почки деревьев,
головки не составляло труда раздавить между большим и указательным пальцами.
Они лежали и развивались в искусственной утробе, наполненной вязкой
слизистой биомассой, которая поддерживала жизнедеятельность зародышей после
того, как они прошли первую стадию своего развития в материнском чреве.
Хорошо развитый янтарно-красный ганглий соединял их с утробой, которую
оплетали сосуды с темной, как вино, кровью, что обеспечивало снабжение
зародышей питанием и устраняло продукты переработки. Искусственные утробы
постоянно пульсировали, тщательно регулируя тончайший процесс жизни. Через
два месяца все это будет не нужно. Дети Джоновела свободно выползут наружу.
Избавившись от своих пациентов, утробы вскоре умрут, впоследствии биомасса
разрушит их и подготовит свой состав для полноценного развития следующего
выводка Едва дети начнут двигаться, они начнут и произносить слова, поначалу
не имеющие никакого смысла; они больше не будут ни слепыми, ни глухими.
Питались детеныши плесенью, покрывавшей влажные стены, а также высасывали
необходимые для жизни вещества с поверхности биомассы. По истечении шести
месяцев в их мозг хирургически имплантируют фазиссистемный контакт, который
будет способствовать ускоренному получению знаний без словесного обучения.
Ретаван Джоновел стоял в зале над гнездом питомника и смотрел на своих
шестерых отпрысков. Они были его первым выводком за пятьдесят один год. И,
черт возьми, их должно было быть девять! Девять! Не шесть!
Но должны же откуда-то появляться и Охотники...
Вскоре после того, как Ретаван и его супруга покинули питомник после
шестнадцати проведенных там дней спаривания, центральное правительство
уполномочило Гильдию
Охотников заняться тремя оплодотворенными зародышами, вытянув их из
женской утробы для развития в искусственных условиях в подвалах Охотничьего
Монастыря.
Ему следовало ожидать, что это рано или поздно случится. Ветвь Джоновелов
была древней и чистой, как раз то, что так нравилось Охотникам. Если бы они
не пришли за этой частью потомства, они пришли бы в следующий раз.
А пока...
Шесть бездумных маленьких существ пищали и барахтались внизу.
Ретаван Джоновел послал Охотников подальше, а также и потребность в них,
которая делала их существование реальностью. Он покинул гнездо питомника,
аккуратно закрыв за собой железную дверь. До него все еще доносились тепло,
запах и шум...
Светловолосый человек стоял в расщелине высокой скалы, позволяя ветру
развевать свою роскошную шевелюру. Как приятно было стоять на открытом
пространстве в своем родном мире после долгих лет, проведенных в глубинах
крепости, где известны только мрак и искусственный свет Он наблюдал, как
хлопья морской пены с трудом достигают берега, срываясь с белых гребней и
рассыпаясь при столкновении с утесами всего в трехстах футах от него. Это
было поистине восхитительное зрелище.
Как ему не хватало всего этого! Он невольно поднял глаза в поисках
наольского вертолета. Но небо было чистым. На берег накатывались волны,
разбиваясь о скалы и расплескивая пену. Море поражало своей мощью. Возможно,
этот мир сможет выжить. Возможно, и человек сможет. Нет, не возможно. Они
выживут Они, без сомнения, выживут. Любое сомнение приведет к гибели.
Облака унесло прочь. Светило яркое солнце, тепло которого он ощущал на
своем лице, вопреки холодному, пронизывающему ветру. Постояв так еще
некоторое время, человек вошел в извилистый тоннель в скале. Когда он
оказался в нужном месте, то подал условный сигнал и терпеливо дождался
ответа. В скале медленно открылась дверь. Человек вошел в Убежище и вернулся
к унылому бремени своих обязанностей.
Глава 9
Хьюланн толкнул вентиляционный люк вверх и вправо. В ту же секунду
оглушительный порыв ветра ворвался в образовавшуюся щель. Лео, который стоял
у подножия ступенек, задрожал и обхватил себя руками, чтобы сохранить тепло.
Хьюланн сделал два шага вверх по ступенькам, пока голова не появилась над
крышей вагончика. Он осмотрел навес в поисках каких-либо повреждений, хотя
не был уверен, что сумеет отличить их, даже если и заметит. Жуткий холод
пробирался под толстую кожу, а ветер, казалось, так и стремился оторвать
плоские уши. Хьюланн попытался придумать, как по-другому осмотреть вагончик,
не вылезая на крышу. Но вскоре понял, что другого пути просто не существует.
Он полностью вылез из вагончика и встал на четвереньки, стараясь удержаться
на ветру. Пробравшись по обледеневшей крыше к навесу, Хьюланн ухватился за
него обеими руками. Он тяжело дышал. Ему казалось, что он прополз дюжину
миль, а не восемь-девять футов.
Хьюланн оглянулся на путь, который они уже проделали, а также на трос Все
было в порядке. Он развернулся и посмотрел в сторону посадочной станции. Вот
в чем дело! На расстоянии около двух футов от вагончика на тросе висел
нарост льда с темной сердцевиной около четырех дюймов толщиной и с полфута
длиной. Колеса налетали на лед, и их раз за разом отбрасывало назад
Они просто каким-то чудом убереглись от того, чтобы сорваться с троса и
разбиться об острые скалы внизу.
А внизу...
Хьюланн глянул вниз через край кабины и тут же убрал голову. Пропасть под
ними пугала даже изнутри. А сверху, с его насеста, расстояние до земли
казалось и вовсе ужасающим.
Он понял, слегка удивившись, что из него никогда не получился бы
мятежник. Он не был эмоционально готов к побегу, риску, преступлению. Как же
он ввязался во все это? Чувство вины - да. Он просто не хотел отдавать
ребенка на растерзание палачам. Но какой мелкой и незначительной в этот
момент казалась ему смерть мальчика. Он был гостов сейчас сдать сотни таких
мальчиков, лишь бы только избавить себя от того, что делает. Но он прекрасно
понимал, что бездействие подобно смерти.
- Что там? - позвал его Лео.
Хьюланн обернулся. Мальчик уже тоже поднялся по ступенькам и высунул
голову из отверстия на крыше. Его желтые волосы казались почти белыми. Они
развевались на ветру во все стороны и падали на лицо, закрывая его.
- Кабель обледенел. На нем огромный кусок. Я не знаю, что это. Очень
необычно.
- Придется вернуться обратно, - помрачнел Лео.
- Нет.
- Что?
Вагончик сильнее обычного качнуло порывом налетевшего ветра.
- Нам нельзя назад, - пояснил Хьюланн. - Я мог бы попробовать залезть на
половину горы раньше. Но не сейчас. Нас здорово потрепало. Мы ослабели.
Боюсь, что даже я начинаю замерзать. Я не чувствую ног, Мы доберемся до
станции по тросу или вообще никак туда не попадем.
- Но мы же упадем и разобьемся. Мы соскользнем, перелезая через лед.
- Я собираюсь разбить преграду. По лицу мальчика, искаженному от холода,
скользнуло выражение недоверия.
- Далеко это от вагона?
- Пару футов.
- А ты сможешь устоять на крыше?
- Не думаю, - ответил Хьюланн.
- Ты хочешь сказать, что собираешься...
- Проползти, повиснув на тросе, - закончил Хьюланн.
- Ты упадешь. Ты же боялся высоты даже внутри кабины.
- У тебя есть мысль получше? - Давай я, - предложил мальчик.
Вместо ответа Хьюланн выпрямился, ухватился руками за трос и потихоньку
начал переступать по крыше к краю.
- Хьюланн!
Он не ответил,
Хьюланн был не из тех, кто всегда готов совершить что-то героическое или
испытывает потребность действовать исходя из соображений безрассудного
мужества. В этот момент им двигал только презренный страх, в котором не было
ни капли мужества. Если он не разобьет лед, они погибнут Или им придется
вернуться назад на посадочную станцию на середине горы и пробивать себе
дорогу вверх по склону. Хотя вьюга, казалось, не усилилась, скорость ветра
достигала тридцати миль в час, и поэтому Хьюланну было труднее справляться
со стихией, чем раньше. И чем больше они выбивались из сил, тем яростнее,
казалось, дул ветер, словно ожидая, что они вот-вот упадут, заснут и
погибнут. Безрассудно было бы вытаскивать из кабины мальчика и заставлять
выполнять эту работу на тросе, так как он обязательно свалится и разобьется
о скалы. Тогда бегство потеряет всякий смысл Тогда лучше будет просто
умереть
Он уцепился за кабель обеими руками, его ноги оторвались от крыши. Мышцы
сократились, кровь в венах стучала от напряжения.
Даже висеть прямо не получалось, Хьюланна сносило влево. Ему приходилось
бороться с ветром, со своим весом и с нарастающей болью в руках
И еще он обнаружил, что его руки прилипают к тросу.
Легкие горели на обжигающем ветру. Было бы лучше прикрыть первичный отдел
ноздрей, но ему не удавалось это сделать, и потому он продолжал дышать всеми
четырьмя. А ему так необходимо было сохранить себя для последующей борьбы.
Верхний слой чешуйчатой кожи рук безжалостно сдирался, но Хьюланн почти
не чувствовал боли - главным образом потому, что раны были поверхностными,
но также потому, что плоть на морозе онемела.
Чуть позже он достиг злосчастной ледяной глыбы. Пристально вглядевшись в
нее, он увидел внутри что-то темное, неправильной формы. Он даже не строил
предположений о том, что бы это могло быть, - ему просто было некогда.
Хьюланн рывком отодрал одну руку от троса и подержал ее наготове в
нескольких дюймах от ледяного железа, чтобы в случае, если одна рука не
выдержит, снова ухватиться двумя. И хотя его нервы были на пределе, а рука
готова вывалиться из плечевого сустава, он понял, что сможет удержаться и с
помощью одной руки. Тогда Хьюланн поднял свободную руку и выпустил когти,
чтобы со всего размаху сбить ледяную глыбу.
Но жесткие когти бритвой скользнули по льду, отколов лишь небольшую часть
наледи, которая тут же исчезла в снежной бездне.
От удара трос задрожал, И вибрация эта передалась в руку, на которой он
висел, отчего она заболела еще сильнее.
Он еще раз попытался сбить глыбу. В нескольких местах пробежали трещинки.
Хьюланн подтянулся поближе. Теперь у него появилась возможность вонзить
когти в трещину и поработать ими как рычагом. Лед раскололся. Два больших
куска отвалились. И он увидел причину обледенения. Какая-то птичка
зацепилась за трос при полете и застряла на нем, примерзла. Она болталась
здесь слишком долго, постепенно покрываясь льдом.
Он отбил еще несколько кусков, затем сдернул искалеченную птицу и
посмотрел на нее. Ее глаза совершенно застыли на морозе, стали белыми и
невидящими. Он выбросил ее, ухватился за трос обеими руками и провел
головокружительный спуск к спасительной крыше. Затем были вагончик,
посадочная станция и, наконец, убежище под крышей благословенного
"Альпийского приюта".
Охотник Доканил удобно расположился в сером вращающемся кресле перед
скоплением мерцающих огней и подрагивающих стрелок перед многочисленными
шкалами. По обе стороны от него сидели техники Фазисной системы, которые
наблюдали за ним уголками глаз, как наблюдают за зверем, хоть и дружелюбным,
но которому нельзя полностью доверять, несмотря на все гарантии.
- Когда? - спросил он у всей команды.
- В любой момент, - отозвался главный техник, бесшумно порхая перед
экраном монитора, прикасаясь ко всевозможным кнопкам и рычажкам, нажимая
некоторые из них, чтобы получить хоть какую-то уверенность.
- Вы должны найти все, что только можно найти, - приказал Доканил, - Да,
да, конечно, - ответил техник. - Ага, вот мы где...
"Хьюланн", - произнес безмолвный голос.
Он проснулся. Хотя и не полностью. Голос что-то мурлыкал, затуманивал
рассудок и задавал некий вопрос. Хьюланн чувствовал, как вторгаются в его
сверхразум в поисках чего-то. Чего?
"Расслабься", - прошептало у него в голове. Он начал расслабляться...
...и последовал оглушающий гром.
"Откройся нам, Хьюланн"! - Нет.
Каждый наоли по желанию мог прервать контакт с Фазисной системой. В самом
начале ее деятельности, века и века тому назад, центральное правительство
решило, что, если наоли не будут иметь возможность уединиться, Фазисная
система может превратиться в тиранию, от которой нельзя скрыться. Хьюланн
сейчас внутренне поблагодарил столь мудрое предвидение.
"Откройся, Хьюланн. Так будет лучше".' - Уходите. Оставьте меня.
"Приведи мальчика, Хъюланн".
- На смерть?
"Хъюланн..." - Уходите. Сейчас же. Я не желаю слушать.
Хоть и неохотно, но контакт начал ослабевать и вскоре пропал совсем,
оставив Хьюланна наедине с самим собой.
Хьюланн сел на краю дивана, на котором спал в темном вестибюле гостиницы.
В нескольких шагах от него, слегка похрапывая, спал Лео, свернувшись
калачиком и глубоко втянув голову в плечи Хьюланн размышлял о вторжении
Фазисной системы. Очевидно, они проникли в его сознание, чтобы установить,
где он сейчас находится. Наоли попытался вспомнить первые несколько
мгновений контакта, чтобы проанализировать, удалось ли им получить то, что
они хотели. Не похоже. Для того чтобы получить необходимую информацию, им
потребовалось бы несколько минут А за пять-шесть секунд вряд ли что-нибудь
узнаешь. И они бы не вынуждали его бросить мальчика, если б им удалось
обнаружить их местонахождение.
Не дожидаясь, пока его мысли вновь обратятся к семье в родной системе, к
детям, которых он никогда больше не увидит, Хьюланн снова растянулся на
диване, во второй раз отключил свой сверхразум от органического мозга и
ускользнул в адский уголок мертвого сна...
- Ну и?.. - спросил Доканил главного техника.
Тот передал Охотнику распечатку результатов и сообщил: - Не много. -
Докладывайте!
Приказ прозвучал неприятным резким голосом, не принимающим никаких
возражений. Техник откашлялся: - Они направились на запад. И уже минули
конверсирующую воронку у Великих Озер Эго очень четко зафиксировалось в его
сознании. Они сошли с главной трасы в квадрате К-43 и следуют по
второстепенному шоссе в Огайо.
- Больше ничего?
- Ничего.
- Это немного.
- Для Охотника достаточно, - заметил техник.
- Это верно.
Доканил покинул комнату и вышел в коридор, где его ожидал Баналог. Он
посмотрел на травматолога так, будто совершенно не знал его и был только
слегка заинтересован. Баналог проследовал за Охотником до конца холла,
распахнул стекло пластиковую дверь и вышел на морозный воздух. Их ждал
вертолет. Большой, с жилыми отсеками и достаточным запасом всего
необходимого на время охоты.
- Вы нашли их? - спросил врач Доканила, когда они садились в кабину
машины.
- Более-менее.
- Где они? - На Западе.
- Это все, что вам известно?
- Не совсем.
- А что еще?
Доканил с недоумением посмотрел на травматолога. Этот взгляд заставил
Баналога съежиться и отпрянуть назад, тесно прижавшись к двери кабины.
- Мне было просто любопытно, - объяснил травматолог.
- Сумейте побороть ваше любопытство. Все остальное положено знать только
мне. Для вас это не может иметь никакого значения.
Он завел двигатель, и машина поднялась над развалинами Бостона, через
ветер, снег, в суровое зимнее небо.
Точка зрения:
В системе Нуцио, на четвертой планете, вращающейся вокруг гигантского
солнца (эта планета когда-то называлась Дала, а теперь никак не называлась),
стоял ранний вечер. Только что прошел короткий проливной дождь, воздух был
насыщен прекрасным голубым туманом, который медленно оседал на глянцевые
листья густых лесов. Не слышалось ни единого крика животных. Лишь временами
прорезалось слабое завывание - но и оно не было порождением какого-либо
животного...
Возле спокойного моря, где когда-то жили звери, джунгли с удовольствием
оплетали стальные балки, превращая их в пыль. Металл уже был напрочь изъеден
во многих местах...
Сотней футов ближе к воде ползающий дикий виноград подобно змее просунул
свой полный жизни зеленый побег в пустую желтую глазницу продолговатого,
блестящего на солнце наольского черепа...
Иная точка зрения:
В городе Атланта стоял полдень. Ярко светило солнце. По небу изредка
медленно проплывали облака, время от времени заслоняя его собой. В
сталелитейном заводе в западном конце города все было спокойно - и только
крысы скреблись внутри огромной цистерны в заднем конце двора. Их было около
дюжины, они с визгом и шипением набрасывались друг на друга. Цистерна
когда-то приютила Сару Ларами. Крысы пировали...
На границе Пенсильвании с Огайо Охотник Доканил провел последние
приготовления перед тем, как начать тщательнейший поиск на открывшихся перед
ними просторах континента. Он извлек шесть металлических сенсорных пластинок
из ячеек на панели приборов. С одной стороны каждой торчало с дюжину
полудюймовых иголок из медного сплава, отточенных и заостренных строго
согласно инструкции. Доканил вдавил пластинки в свое тело в местах скопления
нервных узлов. Чтобы проделать все это, ему пришлось закатать рукава; на
брюках вдоль ног для той же цели были вшиты молнии. Затем он подключился к
внешним локаторам снаружи вертолета. И застыл, откинувшись в кресле. Шесть
змеек проводов отходили от него, заканчивая свой путь на панели с приборами.
Теперь он больше походил на какой-то автомат или часть машины, а не на живое
существо.
Баналог наблюдал за соседом с восхищением и ужасом. Он был странно
очарован, как был бы очарован любой наблюдающий за Охотником, когда тот
занят своей работой. Врача пугало, с какой легкостью это существо стало
частью машины. Казалось, Охотник совершенно не пострадал от болевого шока,
вживляя датчики в собственное тело. Напротив, ему, по-видимому, даже
доставило удовольствие соединение с вертолетом и с его электронными ушами,
глазами и носом. Механические средства не только увеличили остроту его
восприятия, укрепили его тело, но и изменили его всего, и сейчас он
представлял собой какого-то мифологического героя из древних легенд...
Доканил закрыл глаза, в них уже не было необходимости. Камеры снаружи
вертолета передавали все необходимые данные о том, что происходит внизу,
прямо ему в мозг, супермозг, который истолкует все показания датчиков
намного подробнее и лучше, чем серое органическое содержимое в голове
среднего наоли.
Вертолет пронесся вверх вдоль склона горы, следуя дороге, которая, как
сообщили радары, пряталась под вздымающимися волнами неспокойных снежных
дюн.
Баналог никогда в жизни не видел столько снега. Снег пошел только вчера
днем, и за какой-то день его навалило не меньше фута в высоту. Метеорологи
оккупационных сил сообщили, что в ближайшее время конца снегопада не
предвидится. Метель поражала не только рекордной продолжительностью и
количеством осадков (по мнению наоли), но также и своими невероятными
размерами. Снег распространялся почти по всей территории бывших так
называемых Соединенных Штатов, от среднезападной полосы до самого побережья
Новой Англии. Все это могло бы захватить воображение Баналога, если бы не
Охотник, который занимал сейчас все его мысли.
Вертолет продолжал полет всего в двадцати пяти футах от земли.
Они почти достигли вершины горы, как вдруг Охотник открыл глаза, всем
телом подался вперед, отключил автопилот и взял управление машиной на себя.
- Что там? - поинтересовался Баналог.
Доканил не ответил. Он круто развернул вертолет, направил машину на сто
футов ниже по склону и завис в воздухе.
Баналог высунулся из ветрового окна и принялся изучать местность, которая
привлекла внимание Охотника. Он увидел только несколько дорожных
ограничителей, засыпанных снегом, спутанный кабель, соединяющий их, и
огромный сугроб.
- Что это? - снова спросил Баналог. - Я должен по возможности помогать
вам.
Ему показалось, что на губах Охотника промелькнула улыбка, - по крайней
мере, это было похоже на то, что Охотники считают улыбкой.
- Вы будете помогать мне предугадывать последующие шаги Хьюланна. Идти по
следу я могу и без вас. Но раз уж вам так интересно... Видите ограничители и
кабель между ними?
- Да.
- Ограничители искривлены, как если бы их сдвинули. Их очертания
несколько изменены. Кабель разорван. Посмотрите, как он болтается. Что-то
врезалось в ограничители в этом месте. Возможно, беглецы уже погибли. Видите
сугроб впереди? Они пытались обогнуть его и слетели с обрыва.
Баналог облизал губы. Ему так хотелось оплести хвостом ногу, но он знал,
что Охотник обязательно заметит это.
- Я и не думал, что вы способны улавливать столь мелкие подробности.
- Еще бы, - хмыкнул Охотник Доканил.
Он провел вертолет вдоль заснеженной линии ограждений, затем они начали
спускаться по склону, огибая сосны в просветах между ними. Но Баналог ничего
не замечал, пока они не приближались к очередной сосне, передвигаясь
неровными зигзагами, чтобы погасить удары ветра, который яростно трепал
машину. Они двигались не навстречу ветру, а вместе с ним.
- Там, - решил Доканил.
Баналог посмотрел в сторону, куда показывал Охотник: - Что там? Я ничего
не вижу.
- Между двумя скалами. Машина.
И лишь когда травматолог пристально всмотрелся, напрягая зрение, пока
глаза не заслезились, он смог различить измятые обломки корпуса вездехода,
выглядывавшие из-под снега не более чем на несколько квадратных дюймов.
- Вездеход лежит на боку, - заметил Доканил. - На нем они и сбежали.
- Они погибли?
- Не знаю, - последовал ответ. - Сделаем остановку и посмотрим.
Лео проснулся от шума работающего пропеллера вертолета. Он сел на край
роскошного дивана фешенебельной гостиницы и начал вслушиваться. Шум
прекратился, но мальчик был уверен, что тот ему не приснился. Некоторое
время он неподвижно сидел, напряженно вылавливая любой подозрительный звук.
Потом встал и направился к окнам, переходя от одного к другому. Но ничего,
кроме деревьев и снега, он не увидел.
Шелест винтов раздался снова.
Вертолет. Совсем рядом.
Лео подбежал к спавшему Хьюланну и затормошил наоли за плечо.
Хьюланн не реагировал.
- Хьюланн!
Тот по-прежнему не шевелился.
Шум вертолета то исчезал, то снова появлялся. Мальчик не мог понять,
приближается тот или нет. Но он знал со всей определенностью, что пассажиры
этой машины ищут именно его и Хьюланна. Он продолжал будить спящего наоли,
но безуспешно. Вырвать наоли из тисков его мертвого сна можно лишь тремя
способами...
Доканил выбрался из разбитого вездехода и исследовал искореженный корпус
машины снаружи, затем спрыгнул на землю по колено в снег, но, несмотря на
сугробы, он продолжал двигаться с грациозностью и невозмутимостью кошки.
- Они мертвы? - спросил Баналог.
- Их там нет.
Баналог с трудом скрыл чувство облегчения. Ведь по правилам игры ему
нужно страстно желать, чтобы Охотнику сопутствовал успех и чтобы ничто не
играло изменникам на руку. Тем не менее невольно он испытывал совершенно
противоположное чувство. Он очень хотел, чтобы беглецам удалось скрыться,
найти прибежище и спастись. Глубоко внутри он помнил о том, что предрекала
расе наоли Фазисная система в случае, если человечество выживет. Спустя
сотню-другую лет они найдут способ, чтобы продолжить сопротивление. И если
другие наоли начнут поступать с людьми так же безответственно, как он сам,
то впоследствии это станет опасным для самой их расы. А еще... Он не мог
прекратить самоанализ. Он не имел права...
Они снова сели в вертолет.
Доканил вытащил металлические пластины из ячеек и подсоединил себя к
внешним датчикам. Соединительные провода закачались в ритм дыханию. Едва
острые медные иглы проникли в плоть Доканила, он завел машину и, переведя ее
на ручной режим управления, на правил вертолет в серую мглу... - Что теперь?
- спросил Баналог.
- Мы прозондируем гору.
- Прозондируем?
- Вам просто неизвестны технологии поисковых работ.
- Неизвестны, - согласился доктор.
Охотник промолчал.
В конце концов, после того как их побросало то вперед, то назад, то
вверх, то вниз, они преодолели сравнительно небольшой склон, и Доканил
остановил вертолет над посадочной станцией, которая являлась частью
подвесной дороги, бегущей от подножия горы к самой ее вершине.
- Там, - прошипел он взволнованно, если Охотники вообще умеют
волноваться. И снова Баналог ничего не увидел. Доканил спросил: - Лед -
видите? Обломан со ступеней. И недавно подтаял.
Вертолет миновал платформу. Доканил сделал еще один круг.
- Они воспользовались канатной дорогой. Заметьте еще, что лед разбит
т
...Закладка в соц.сетях
