Жанр: Научная фантастика
Центурион инопланетного квартала 2. Долг центуриона
...ла она отсюда уйдет.
Счастливчик улыбнулся:
- Ничего не выйдет. Никто отсюда не уйдет. Все останутся на своих местах.
Я пожал плечами.
Это тоже его выбор. И наверное, согласно каким-то собственным понятиям о мире, он
поступает совершенно логично, абсолютно правильно. Если подумать, то даже можно
представить, что им движет. Врагу нельзя давать ни единого шанса, поскольку любой шанс
может быть использован тебе во вред. Даже вроде бы безобидная девушка, если ее выпустить
из банковского зала, способна вызвать подмогу или еще как-нибудь навредить.
Вот только, не отпустив Айбигель, Счастливчик не оставил никакого выбора для меня. И
если раньше до этого я, возможно, предпочел бы не ввязываться в авантюру гиперинспектора,
поскольку благополучно она закончиться не может, то теперь...
- Мне подойти? - спросил я.
- Да, можешь подойти. Только не советовал бы тебе пытаться фокусничать. Понимаешь?
Счастливчик ткнул пальцем в одного из охранников, и игольник у того в руках дал
очередь. К счастью, ствол его смотрел вверх, и поэтому несколько выпущенных стальных
иголок не повредили ни одному находящемуся в зале, а всего лишь изрешетили ближайшую
стену, на высоте двух человеческих ростов.
- Вот теперь ты все понял, - сказал мне Счастливчик.
И я кивнул.
Еще бы, как тут не понять?
Подходя к Счастливчику, я еще раз подумал, что затея гиперинспектора была сразу
обречена на провал. И тот, видимо, это знал. Иначе зачем бы он вооружил всех охранников не
скримерами, а игольниками? Для того, чтобы было меньше жертв? Да, наверное.
Я представил, как вся эта толпа попытается схватить Счастливчика, и тут их оружие
начинает стрелять само собой, калеча и убивая тех, кто случайно оказался на линии огня, как
пытающиеся схватить Счастливчика охранники будут спотыкаться и падать на ровном месте,
калечиться, всего лишь упав на пол, и прочее, прочее... А во всем этом бедламе будет лишь
один мыслящий, который ни разу не споткнется и в которого не попадет ни одна стрелка,
который будет делать все, что взбредет ему в голову.
Счастливчик.
Кстати, такая же самая картина будет в космопорту, если кто-то попытается не дать
преступнику сесть на какой-нибудь космолет. А если к тому же...
Я вдруг понял, что все эти соображения не имеют никакого значения. Вообще никакого,
поскольку главным сейчас было другое.
Айбигель.
Ее надо было спасти, каким-то образом вытащить из зала, до того, как в нем начнется
мясорубка. Но как это сделать?
Я остановился почти рядом со Счастливчиком, не дойдя до него буквально шага, почти
вплотную, и мы посмотрели друг другу в глаза.
Ничего особенного у него в глазах не было. Никакого безумия или некоего маниакального
блеска в них не наблюдалось. Обычные спокойные почти человеческие и очень уверенные в
себе глаза, в которых, кроме всего прочего, читалась еще и некая застарелая скука.
Ну да, как не заскучать, если тебе никто не может причинить вреда и если все твои
желания, пусть даже несбыточные, обязательно по счастливому стечению обстоятельств все же
сбываются?
Я вдруг понял, для чего Счастливчику было все это необходимо, все, что он совершил на
Бриллиантовой. Деньги? Вряд ли он в них нуждался. С его приобретенными благодаря царице
личинок способностями, он мог получить сколько угодно денег в любом ближайшем игорном
заведении. А скука... Да, вот это действительно причина. И значит, здесь, на Бриллиантовой, он
всего лишь развлекался, лечился от скуки. А на то, что при этом гибли мыслящие, ему было
плевать. То есть - абсолютно. Он развлекался, очевидно поставив себе целью остаться
неузнанным. Примерно так же, как маленький мальчик, идущий по дорожке, старающийся не
наступить на трещины в ее покрытии.
- Ну, - сказал я. - И что ты хотел мне сказать?
- Ничего нового, - сказал Счастливчик. - Просто хочу, чтобы ты подумал над одним
предложением.
Я вздохнул.
Курить хотелось просто неимоверно. Только что об этом даже не вспоминалось. А
сейчас...
- И предложение это очень простое. Проще некуда. Догадался?
- Возможно, - сказал я.
- Мне скучно, - признался Счастливчик. - А вдвоем... В конце концов, мы одной
крови. Неужели ты забыл свое прошлое? Вспомни, тебя так никто и не смог поймать. А дел ты
наворочал достаточно.
- И в результате оказался на этой планете, - промолвил я.
- И в результате о тебе услышал я, а оказавшись на Бриллиантовой, подумал о тебе
первым делом. Я даю тебе шанс, о котором нельзя и мечтать. Неужели ты хочешь до конца
своей жизни торчать на этой планете...
Я знал все, что он скажет дальше. И о том, как много у нас впереди интересных дел, и о
деньгах, которые потекут к нам рекой, и, конечно, мы будем братьями по духу, мы будем
непобедимы. И еще много прочей чепухи. Стандартная, навязшая всем в зубах по историческим
объемкам картина обольщения. А гордый герой, весь в белом, конечно...
Он говорил, а я его практически не слушал, думал об Айбигель, неминуемом избиении
всех находящихся в зале и о том, как ее, после того как начнется неконтролируемая пальба из
игольников, запросто могут убить. Кстати, она может погибнуть, не только напоровшись на
очередь. Мало ли что может произойти во время схватки? Да и Счастливчик не походил на
того, кто способен оставить в живых хоть одного свидетеля.
И значит, если я намерен что-то предпринять, то это нужно делать сейчас, немедленно,
пока Счастливчик не закончил свою речь, пока он еще надеется, что я поверю его бредням, пока
не настало время давать ему ответ. Поскольку он тогда будет настороже. А сейчас, пока он
токует...
Мне вдруг пришла в голову одна забавная мысль.
Итак, благодаря свойствам, даруемым ему царицей личинок, Счастливчик может
управлять удачей, а если точнее, то влиять на то, что называют случайными обстоятельствами,
подчинять их себе. И это означает, что вокруг него нет какого-то постоянного, защищающего
его от неприятностей поля. Очевидно, он просто способен достаточно быстро переключать свое
внимание с одного объекта на другой. Быстро, но не мгновенно. И, будучи настороже, он
непобедим, а если застать его врасплох... И вообще... последняя сработавшая тревожная кнопка,
то, что там, в ресторане, ирмурянину так и не удалось меня убить, и в мастерской... да, в
мастерской он ошибся сейфом... Не значит ли это, что иногда способность владычествовать
удачей у Счастливчика все же исчезает? А если так, то у меня все ж таки есть надежда.
Мизерная, но есть... И еще... Счастливчик был тианцем, а когда-то давно один старый
коммандос показал мне несколько приемов, которые можно применить против тианцев...
- Ну да, а еще есть такое понятие, как долг, - промолвил Счастливчик. - И на крючок с
этим названием поймали не одного дурачка. Неужели ты...
А что, если ничего не получится? И я, вместо того чтобы уложить преступника, просто
раньше времени спровоцирую побоище?
- В том случае, если соглашусь, - сказал я, - ты позволишь мне отпустить этих
мыслящих? Зачем они нам? Все равно никакого вреда они нам сделать не смогут.
Счастливчик зло ухмыльнулся:
- Ну, ты меня совсем за дурачка принимаешь. Нет уж, если ты действительно согласен,
то должен будешь, прежде чем покинешь этот зал, доказать мне свою искренность. Знаешь как?
Я кивнул.
Я знал. Чужой кровью, чем же еще? Может быть, всех присутствующих в зале. С
помощью способностей Счастливчика это будет нетрудно. Все равно что перерезать цыплят.
- В самом деле, знаешь? - заинтересовался Счастливчик. - И готов?
- В самом деле, - подтвердил я.
Симбиота должно было хватить всего на несколько секунд. Но мне этого было
достаточно. Я, резко шагнув вперед, ударил тианца двумя сложенными вместе пальцами в
основание шеи, так, как когда-то меня научили.
Так было нужно, и я это сделал. А если уж предстоит драка, то зачем тянуть время,
тратить его на бесполезные разговоры? В том же, что разговаривать со Счастливчиком
бесполезно, я убедился. И еще... Он не передумает. А раз так...
Я ударил Счастливчика, почти не надеясь на удачу, ударил от отчаяния, поскольку у меня
уже не было сил представлять, как очередь из игломета прошивает Айбигель; желая лишь того,
чтобы все побыстрее началось и, соответственно, побыстрее кончилось.
И попал. Мой удар достиг цели. А потом Счастливчик, издав странный стонущий звук,
резко согнулся и стал падать на пол главного зала банка назарунцев.
23
Дагай Каач, глава совета мыслящих инопланетного района, важно разгладил длинные
зеленые усы и сказал:
- А еще у нас есть ходатайство, касающееся амнистии Беску Маршевичу который в
данный момент исполняет на нашей планете обязанности центуриона.
Гиперинспектор не менее солидно кивнул, взял бумажку и, внимательно ее изучив, изрек:
- Ходатайство было подано вовремя.
- Значит, можно надеяться на благоприятное решение? - поинтересовался назарунец.
- Ну-у-у... - протянул Еля Варето.
- Насколько я знаю, решение таких вопросов входит в компетенцию гиперинспектора, -
вкрадчиво промолвил назарунец.
Варето откашлялся и бросил задумчивый взгляд в ту сторону, где стоял стул, на котором
сидел Счастливчик Роудс. Руки у него были скованы наручниками, а по бокам стула, на
котором он сидел, стояло два охранника. Вид у Счастливчика был унылый и очень покорный. А
ведь всего лишь час назад он орал как резаный, что вот сейчас всем устроит такое, такое...
- Мы ждем вашего решения, в голосе назарунца были бездна смирения и океан терпения.
Мне захотелось прямо сейчас сказать гиперинспектору все, что я о нем думаю. А тот,
видимо что-то уловив, посмотрел на меня и скривил рот, как будто попробовал кислую
брускатику с планеты Невинных удовольствий.
Мы ждали. Гиперинспектор думал.
Наконец, когда пауза и в самом деле стала невыносимой, Варето сказал:
- Ладно, не стоит тянуть время. И конечно, я об этом еще пожалею...
Мы молчали.
Варето вздохнул, пристроил ходатайство на спину, услужливо предоставленную ему
одним из охранников, и, подписав, подал его мне.
Я сунул бумажку в карман и подумал, что пора уходить. Более мне тут делать было
нечего, а там, в резиденции, наверняка изнывал от любопытства Мараск. Между прочим, у меня
к нему тоже было несколько довольно интересных вопросов.
И все-таки... свобода. Отныне я могу полететь, куда захочу, не опасаясь, что за моей
спиной возникнет парочка федеральных агентов и попытается меня арестовать. А еще я теперь,
когда это понадобится, мог пройти сканирование памяти, поскольку все мои прошлые
художества уже не имели никакого значения.
- Ну, мне пора, - сказал я. - Думаю, здесь обойдутся и без меня.
Гиперинспектор пожал мне руку, назарунец высказался в том смысле, что с меня
причитается, но мы еще встретимся, а сейчас ему необходимо кое-чем заняться. До большого
аукциона осталось всего полчаса.
Мне кажется, он тоже прикидывал, как бы ему половчее сделать ноги.
Уже уходя, я еще раз оглянулся и посмотрел на гиперинспектора. А тот как раз в этот
момент посмотрел на Счастливчика, и на секунду у него на лице, пробившись через привычную
маску крутого парня, проявилось такое выражение, словно бы он смотрит на нечто, чего в
природе существовать не может.
Я понял, что он до сих пор так и не верит в поимку Роудса. Не верит, и все, поскольку
слишком много затратил на это сил в прошлом и слишком часто оказывался у разбитого
корыта. И тогда я простил ему многое, очень многое, но все равно разговаривать мне с ним не
хотелось. И все еще оставалось небольшое, совсем крошечное желание подкрасться к нему
сзади и ударить по голове чем-нибудь тяжелым. Не очень сильно, но чтобы он запомнил, чем
заканчиваются фокусы со мной.
Фокусы!
Направляясь к своей хибаре, я никак не мог отделаться от ощущения, что все
происшедшее было не более, чем хитрым фокусом, устроенным... Кем он мог быть устроен,
кроме гиперинспектора? И вообще-то, понять его было можно, учитывая, как долго он гонялся
за Счастливчиком. В некотором смысле операция на Бриллиантовой была его последним
шансом, последней надеждой... Но зачем он в эту кашу потащил Айбигель? Какое он имел
право рисковать ее жизнью? Ах да, без нее я мог заартачиться и попытаться смыться, вместо
того чтобы бросаться на врага, подобно льву.
Вот за это самое его и надо...
Какой-то абориген-отщепенец привязался ко мне, выпрашивая монетку, и, конечно, ее
почти сразу же получил.
Аборигены... А может, я зря грешу на гиперинспектора? Сообщение о том, что я ее срочно
ищу, Айбигель передал абориген. И он был не отщепенец. И вообще, они, похоже, имеют к этой
истории некоторое отношение. А учитывая, что всю мощь Счастливчика обеспечивала царица
личинок...
Ладно, вот залам я своему помощничку пару вопросов. Тем более что до хибары осталась
буквально пара шагов...
Ни от какого любопытства Мараск не изнывал. Он смотрел головизор и изнывал от
желания каким-нибудь чудесным образом попасть внутрь его куба. Вот там бы он с
наслаждением объяснил всем и каждому, какие они дураки и как неверно все делают.
Все-таки минут через пять, к тому моменту, когда я снова стал всерьез подумывать, а не
сломать ли мне напрочь пульт управления головизором, он выключил этот чертов куб и
поинтересовался, чем все закончилось.
Я ему рассказал.
- Значит, все-таки успели? - слегка удивился Мараск.
- Ну да, - подтвердил я. - Этот абориген-шаман зашел в банк в ту самую минуту, как
возникла в нем нужда. Благодаря этому мы успели вычислить, в какой гостинице остановился
Счастливчик, и провести какую-то причудливую церемонию отторжения покровительства над
царицей личинок. Короче, к тому моменту, когда Роудс пришел в себя, он уже был не
Счастливчиком, а просто обычным кандидатом на вечное поселение на одной из планет-тюрем.
- А вычислили вы, где он живет...
- Ну, это уже совсем просто. Поскольку теперь мы знали, как он выглядит, а гостиниц на
Бриллиантовой не такое большое количество... Короче, достаточно было взять бормоталку...
- Ну, это понятно, - промолвил Мараск. - Спорим, я угадаю, в какой гостинице он
жил?
- Не надо. Конечно, в "Космической сломанной повозке".
- Что ж, - немного подумав, сказал Мараск. - Все закончилось более-менее
благополучно. И значит, надо продолжать жить. Со временем все эти события, конечно,
обрастут слухами и легендами, но какое это имеет значение? Счастливчик Роудс ушел в
прошлое и более не возникнет. Царицу личинок отдали аборигену?
- Да, - сказал я. - Он пообещал, что более никто и никогда из жителей инопланетного
района ее не увидит. Думаю, это правильно.
- Очень мудро, - согласился Мараск.
Его краб-кусака направился к пульту управления головизором. А я придерживался
мнения, что нужно ковать железо, пока оно горячо, и поэтому спросил:
- Кстати, не можешь ты мне объяснить одну вещь?
- Почему бы и нет? - ответил Мараск. - Особенно учитывая, что все так хорошо
закончилось.
- Хорошо? Возможно. Хотя... Гиперинспектор считает, будто мне удалось оглушить
Счастливчика лишь потому, что тот отвлекся, на мгновение забыл об осторожности. А мне
кажется, дело в другом.
- Конечно, в другом, - ответил Мараск. - Понимаешь, у тебя есть подопечный -
царица личинок, у тебя есть я. У меня нет никаких чудесных свойств, за исключением
телепатии. Однако уже само то, что ты имеешь в подопечных царицу личинок, тебя защищает
от воздействия любых других цариц личинок.
- Проще говоря, Счастливчик не мог использовать против меня свои чудесные
свойства? - разочарованно спросил я.
- А ты рассчитывал, что я сейчас сообщу тебе о том, что это случилось благодаря
каким-то там моим собственным свойствам, о которых ты не имел понятия? - ядовито спросил
Мараск.
Я хмыкнул.
Вообще-то, он попал в точку. Но признаваться в этом...
- Если подумать, - промолвил Мараск, - то так оно и есть. Ты не знал о том, что, имея
в подопечных меня, ты заодно получаешь и защиту от воздействия других цариц личинок. И
наверное, мне надо было тебе об этом сказать. Но я просто не мог представить, что эти
сведения тебе понадобятся.
- А они понадобились.
И все же было у меня ощущение, что Мараск хитрит, что-то недоговаривает. Может,
все-таки какие-то чудесные свойства у него есть? Может быть, он просто "забыл" о них мне
сообщить?
- Судя по твоему испытующему взгляду, - сказал мой помощник, - ты все-таки
пытаешься прикинуть, о каких своих свойствах я тебе не сказал? Так вот, еще раз повторяю, что
можешь на них не надеяться. Будь доволен тем, что у тебя есть, и не проси большего.
Я почесал кончик носа и искоса взглянул на своего помощника.
Да, сейчас вывеет и его на чистую воду не удастся. Но когда-нибудь... Хотя, а почему бы
не попробовать еще раз?
- Прекрасно, - сказал я. - И еще один вопрос.
- Я весь внимание.
- Тебе не кажется, что мне, на всем протяжении этого дела, слишком уж везло? Нельзя
ли это объяснить...
- Нет, нельзя, - резко сказал Мараск.
- А все-таки...
- Хорошо, я тебе объясню.
- Давай.
- Понимаешь, Счастливчик Роудс слишком часто пользовался своими чудесными
свойствами. А удача, она... ну, мне она представляется чем-то вроде большого упругого
полотна. Его можно потянуть в свою сторону, и оно растянется, словно резиновое. Но как
только ты перестанешь его тянуть, полотно снова сожмется. Доходит?
- Давай дальше.
- Счастливчик Роудс слишком сильно натянул это полотно, захотел слишком большой
удачи. Я не говорю уже о том, что он, загребая удачи больше, чем ему было положено, лишал
ее многих и многих, и это более было недопустимо. Я говорю о том, что он слишком сильно
натянул полотно, и это требовало от ею царицы личинок неимоверных усилий. Жизнь ее
сокращалась, причем слишком быстро. А ты... ты был островком, на который это все не
действовало. То есть там, где ты находился, это полотно не было натянуто, и значит...
Он задумался.
- Рассказывай дальше, - поторопил его я.
- Не спеши. Как бы получше тебе объяснить? Короче, тебе везло потому, что на тебя
способности царицы личинок Счастливчика не действовали.
- А он об этом мог знать?
- Вполне возможно, от своей царицы личинок он мог это и узнать. Именно поэтому он
заставлял ирмурянина тебя убить. И именно поэтому он пытался тебя перетянуть в банке на
свою сторону. Он знал, что, когда дойдет до схватки, на тебя его способности не подействуют.
Если бы я знал, кто именно нам противостоит...
- Как это? А к примеру - "кольт"? Почему он дал осечку тогда, в переулке?
- Так то "кольт". Понимаешь? А применить свои способности лично против тебя у
Счастливчика не получалось. Он не мог причинить тебе зло, используя свои способности. Ты не
мог применить против него никакое оружие, кроме собственных рук.
- Если бы Счастливчик знал, что мне когда-то показали, как убивать его
соплеменников...
- Да уж, наверное, он бы не подпустил тебя так близко. Это не значит, что ты не
подвергался никакому риску. В обычном бою... Думаю, по задумке Счастливчика, у тебя все
равно не было выбора. Согласись ты пойти с ним, и он бы, наверное, зарезал тебя в первую же
ночь, во сне. А дойди до схватки, тебе пришлось бы драться с ним голыми руками. В то время
как он мог бы использовать против тебя любое обычное оружие. Мне кажется, согласно его
расчетам, он должен был убить тебя в любом случае. А оставить в живых мыслящего, на
которого его способности не действуют...
Немного помолчав, Мараск добавил:
- Я вот думаю, может, вся эта история... может, Счастливчик и прилетел сюда только
ради тебя, ради того, чтобы... Да нет, слишком уж это было бы как в объемке... так не бывает.
Скорее - судьба... Она такие штуки любит.
Я спросил:
- А ты до самого последнего момента так и не догадывался?
- Нет, конечно. И вообще, отстань ты от меня, - проскрипел Мараск. - Все, что мог, я
тебе объяснил. А теперь мне надо досмотреть фильм. Шел бы, прогулялся. Вечером опять будет
карнавал, и тебя никто от выполнения своего долга не освобождал.
Я знал, что давить на него сейчас бесполезно. И значит...
Мараск снова включил головизор, а я подумал, что настало время последовать его совету.
Почему бы и в самом деле не прогуляться?
Я вышел на улицу и двинулся по ней, прикидывая, куда бы направить свои стопы, а потом
мне в голову пришла одна любопытная мысль.
Мне вспомнилось возникшее было у меня там, в банке, ощущение, что я участвую в
хорошо поставленном спектакле. А может, так все и было? Интересно, мог ли гиперинспектор
знать о том, что именно на меня способности Счастливчика не действуют? И могли ли события
на Бриллиантовой быть итогом большой операции стражей порядка, в результате которой
Счастливчика буквально заманили на нашу планету? Зачем? Ну, хотя бы для того, чтобы
столкнуть лбами с единственным центурионом, не подверженным воздействию чудесных
способностей принадлежащей Счастливчику царицы личинок.
Хотя а почему именно стражи порядка? Кто уж точно был в курсе всего, так это
аборигены. И если вспомнить, что у них тоже была веская причина предпринимать какие-то
действия... Какая? А царица личинок Счастливчика, страдающая из-за того, что ее способности
постоянно эксплуатируют? Причем они действительно приняли в этой истории самое
деятельное участие. Если вспомнить появление и таинственное исчезновение аборигена,
сунувшего мне коробочку с семенами, а потом аборигена, сообщившего Айбигель о том, что я
ее ишу, и своевременное появление аборигена-шамана...
Кстати, согласно словам Мараска, Счастливчик запросто мог прилететь на
Бриллиантовую и устроить всю эту потеху лишь для того, чтобы прикончить меня. Почему ему
была нужна вся эта кутерьма? Почему он просто не пришел ко мне и не попытался садануть в
меня из скримера? Я не имел об этом ни малейшего представления. Возможно, у него были
какие-то свои соображения.
И был еще один претендент на роль большого кукловода, того, кто управлял всем и
привычно дергал за нити. Судьба, похожая на резиновое полотно, которую Счастливчик
слишком сильно потянул к себе...
Я вздохнул.
У меня было ощущение, что мне еще долго придется все это обдумывать. И вряд ли мне
когда-нибудь удастся докопаться до самой сути всего случившегося со мной на Бриллиантовой
за последние сутки. Хотя кто знает... Возможно, со временем мне удастся кое-что проверить. И
при условии, что я останусь на планете, не отправлюсь, например, странствовать...
А что, теперь я это могу себе позволить, причем запросто. Хотя так ли это нужно? Чем
меня могут одарить другие планеты? Неведомыми чудесами? Да, но я их уже видел немало, и
быть зевакой не такое уж увлекательное занятие. Рано или поздно приедаются любые чудеса.
Новые встречи? Но буду ли я им рад? И самое главное, буду ли я нужен жителям этих новых
планет? По крайней мере, так, как жителям Бриллиантовой?
А я им нужен? Только как мыслящий, честно и добросовестно выполняющий долг
центуриона? Возможно. Но так ли это мало?
Я усмехнулся...
Вот и получается, что меня на этой планете держит всего лишь долг центуриона. Впрочем,
не только он. Еще, например, и долг перед своим подопечным - Мараском. Хотя, возможно,
он тоже входит в понятие долга центуриона, поскольку достался мне в наследство от Старины
Эда.
Я мысленно представил себе огромные весы. На одной чашечке лежали далекие звезды и
все бесчисленные их чудеса, все немыслимые их радости, а на другой долг центуриона. И пока,
наверное, эти чашечки находятся в равновесии. Путешествия к звездам сулили нечто новое и
неизвестное. Долг центуриона означал, что есть планета, которой я уже сейчас нужен. Я, таким,
каким я являюсь сейчас, со всеми своими достоинствами и недостатками. И пока заменить меня
некому.
Так что же выбрать?
Я вдруг осознал, что направляюсь к космопорту. Мне надо было поговорить с Айбигель.
Айбигель.
Я улыбнулся.
Может быть, и не стоит так усиленно думать над решением? Выбор? Кажется, я его уже
сделал.
Леонид Кудрявцев: "Долг центуриона"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
