Жанр: Научная фантастика
Рваный край
...ожет, ты врешь, - сказал он, - но рисковать
не стоит. И мальчишка действительно болен. Но на случай, если
ты врешь..."
Он ударил его без предупреждения с исключительной силой и
ловкостью. Удар пришелся в челюсть, Мэтью перевернулся и грохнулся
оземь. Лежа полуоглушенный, он догадался, что мужчина в
прошлом был профессиональным боксером. Но рассуждать долго ему
не пришлось. Ботинок жестоко ударил его в бок, заставив закричать
от боли. Он согнулся попалам. Послышались удаляющиеся шаги.
Мэтью поднял голову. Билли испуганно смотрел на него.
Мэтью с трудом сказал: "Все в порядке. Он меня не поранил.
- И он попытался улыбнуться. - Помогла твоя болезнь. Нам
лучше тоже уходить".
Им оставили оба мешка, одеяло, запасную одежду, нож и
эмалированную кружку. В кармане у Мэтью оставалась бутановая
зажигалка. Он положил все в большой рюкзак и понес его за лямки.
Нести нетрудно, а если мальчик устанет, можно будет посадить
его на спину. Мэтью был намерен сегодня же добраться до
дома отшельника. Зная, что Билли в хороших руках, он мог бы
быстро добраться до грота. Лоуренс вернется с ним и вылечит
мальчика. Через несколько дней все снова будет хорошо. Жаль
ружья, но в конце концов полезность его ограничена. Они приготовят
луки, как он предлагал, и нарежут стрел. Грубая сила на
первых порах может побеждать, но разум и изобретательность со
временем все равно возьмут верх.
Оптимизм и уверенность помогали ему идти и поддерживать
дух Билли. Они пойдут с Лоуренсом и остальными в горы, там
меньше людей и, вероятно, больше животных. Там они найдут
место, где смогут жить в мире и покое. Он объяснил мальчику
насчет луков и стрел. Они их смогут использовать для защиты,
если кто-нибудь на них нападет, и для охоты. Должны выжить
свиньи: эти коротконогие животные меньше всего страдают при
толчках. В диком состоянии, не имея естественных противников,
они быстро размножаются. Кроме человека, конечно.
Билли слушал, но почти не говорил. Мэтью временами испытывал
неуверенность, вспомнив, что он говорил о Джейн, доме в
лесу и безопасности. Но тут большая разница, уверял он себя.
То было фантазией, основанной лишь на его отказе признать вероятность
смерти Джейн. А сейчас он говорит о практических
предложениях, связанных с реальными людьми. Конечно, могут
возникнуть препятствия, но сама идея вполне реальна.
Утром казалось, что будет светить солнце: облака лишь
частично закрывали небо и стояли высоко. Но вот они опустились,
стали толще, с юго-запада подул ветер. В воздухе запахло
дождем. В полдень Мэтью остановился и развел костер. Бандиты
оставили картошку, то ли потому, что боялись заразы, то ли
считали, что не стоит с ней возиться. Вокруг, вероятно, много
картофельных полей, и женщины всегда могут накопать свежей.
Мэтью испек несколько самых мелких. Он не хотел тратить времени,
поэтому внутри они были твердыми. Но Билли во всяком случае
ничего не будет есть. Мэтью поел немного, чтобы унять голод
и поддержать силы, и они снова пошли. Ему потребовалось
немало сил: через полчаса Билли начал падать, и его пришлось
нести.
Но если не случится ничего неожиданного, к ночи они доберутся
до хижины. Мэтью узнавал местность: моток проржавевшей
проволки, бочка из-под нефти, полупогруженная в песок, остроконечная
скала в ста ярдах от берега. До хижины не больше часа
пути. Мэтью подумал, что солнце садится: облака на западе светились,
- но еще некоторое время будет светло. Билли, шедший
рядом, снова начал спотыкаться, потом упал.
Мэтью пригнулся у обломка скалы. "Давай, - сказал он. -
Полезай на меня. Осталось немного".
Последний участок пути - по развалинам - оказался самым
трудным: уже стемнело, и можно было ежеминутно споткнуться.
Мэтью решил, что заблудился, и хотел уже позвать отшельника,
когда увидел в полутьме ровную площадку. Он пошел к ней и понял,
что это двор, окружавший дом отшельника. Здесь должен
быть и сам дом... Мэтью увидел дом и застыл. Вид моря, преградившего
путь, тоже был неожиданным и означал крушение его
собственной иллюзии. Но потом было пробуждение, начало новой
надежды. Новый удар был свирепым. Дом сгорел: почерневшие балки
торчали без крыши под открытым небом.
17
Это случилось не сегодня: обгоревшее дерево на ощупь было
холодным. Внутри виднелись следы буйного разгрома. Сначала
разбит алтарь, подумал Мэтью: на полу лежали обломки лампады.
Кожух сбит, печь перевернута; очевидно, именно из-за этого начался
пожар. Но огонь не полностью поглотил дом. Стена с окном
и угол стены у алтаря устояли и поддерживали часть крыши.
Должно быть, огонь погас от дождя.
Мэтью поискал тело отшельника. Его не было ни в доме, ни
во дворе. Неужели он сам совершил все это в припадке религиозного
безумия, перед тем, как уйти в какое-нибудь паломничество?
Но он разбил и алтарь. Восстав против бога, признав отчаяние
и поражение? Возможно, но маловероятно. Разрушения несут
на себе следы обычной человеческой злобы, а не религиозного
извращения.
Кровать была на месте, у относительно уцелевшей стены.
Она была обожжена, огонь добрался и до пластикового покрытия
окна. Но лежать на кровати можно. Мэтью подобрал одеяла и увидел,
что они почти целы, только сильно пахнут дымом. Билли,
тихий и испуганный, стоял рядом.
Мэтью сказал: "Ложись в постель. Я помогу тебе раздеться".
- Это те, которые отобрали ружье? - спросил Билли.
- Может быть. Не знаю. Их эдесь теперь нет, это точно. А
завтра мы найдем Лоуренса. Тебе нужно поспать.
Он наклонился к мальчику и снял с него ботинки. Подошвы
износились и в одном месте были тонкими, как бумага. Как только
они вернутся к гроту, нужно будет заняться обувью.
Закутав Билли в одеяла, он спросил: "Ну, как?"
- Как на койке в корабле... где вы будете спать, мистер
Коттер?
- Я найду место.
Он очень устал, но нужно еще разжечь огонь. Не оставалось
ничего съедобного; большая черная кастрюля, в которой отшельник
варил еду, лежала вверх дном во дворе. У Мэтью оставалась
только картошка, которую он хотел поджарить. Разжигать огонь
или съесть ее сырой? Хорошо, что сохранились инструменты. Рукоятка
пилы обгорела, но пользоваться ею можно. Мэтью нарезал
обгоревших досок.
Потом ножом наделал лучины. Это оказалось еще труднее,
чем пилить, но в конце концов у него получилась небольшая груда
растопки. Мэтью положил поверх щепок несколько обломков
досок и после нескольких неудач зажег лучины. Пламя поднималось
и опадало, и когда он уже начал отчаиваться, охватило
большие куски. Когда поселимся на постоянном месте, подумал
Мэтью, будем поддерживать огонь все время, зимой и летом. Ничто
так не успокаивает, как вид костра.
Он сидел, глядя на огонь и греясь, пока не задремал и
чуть не упал в костер. Жар разбудил его. Он взял изогнутый кожух
и изогнул его еще больше, положил на пол рядом с кроватью
несколько досок. Постель будет не мягкой, но это все же лучше,
чем лежать на камне или кирпичах.
Мэтью достал картошку и положил новую. Билли спал, будить
его не хотелось. Мэтью поел немного, а остальное отложил на
будущее. Те, что лежали в кожухе, он потрогал ножом: еще не
готовы. Еще минут десять. Он лег на доски и смотрел на огонь.
Слышался треск дерева и тихое дыхание мальчика. Во тьме и одиночестве
Мэтью заговорил с Эйприл.
- Вы были правы; я оказался глуп и невежествен, но это
можно изменить. Я уже начал изменяться, учась у вас, и могу измениться
еще больше. Вы лучше меня поняли жизнь, но если я подольше
буду слушать вас, я тоже пойму ее.
Дождь в лицо разбудил его. Он падал часто, свистел на погасавших
углях костра. Ночь была совершенно черной. Мэтью
ощупью добрался до кровати Билли. Часть ее оставалась сухой,
защищенная углом крыши, но дождь доставал до половины. Мэтью
отыскал оба их плаща и положил поверх одеял. У изголовья кровати
было место, где можно было стоять или сидеть, оставаясь
относительно сухим. Мэтью скорчился там и стал ждать конца ночи.
Билли заплакал в бреду. Мэтью заговорил с ним, но мальчик
не слышал. Он говорил о Капитане - своей любимой собаке, решил
Мэтью. Капитан потерялся, и Билли не мог найти его. Мэтью сказал,
что Капитан вернется, но мальчик не унимался.
Наконец дождь стих. Вскоре после этого небо начало светлеть
в предвестии рассвета.
Оставленная им картошка промокла и раскисла. Та, которую
он положил в костер, предварительно еще сгорела дочерна. Даже
если бы он мог позволить себе это, все равно не было никакой
надежды развести костер из сырых досок. Билли снова уснул, и
Мэтью вышел на разведку. Отшельник говорил, что источник его
пищи недалеко, так что нужно попыталься найти его.
Он нашел его очень легко: указателем послужило тело отшельника.
Вначале Мэтью увидел только его, но, подойдя ближе,
понял, что здесь два тела. Они лежали вместе, пальцы отшельника
сжимали горло другого человека, на теле его виднелось множесво
ран, в том числе сильный удар чем-то вроде топора по черепу.
Общая картина была ясной, а восстанавливать подробности
не было возможности. Вероятно, его застали в хижине и принудили
вести к тайнику; а может, нашли его здесь, а дом подожгли потом.
Несомненно, в конце он впал в ярость и задушил одного
бандита, а остальные убили его. Он был чрезвычайно силен.
Бандиты унесли с собой то, что лежало на поверхности.
Мэтью не пришлось много копать. Он взял четыре банки тушенки -
более, чем достаточно на один день, а поскольку Билли очень
слаб, важно идти налегке.
Он снова посмотрел на тела. Они почти не пахли, значит
это случилось не больше двух дней назад. Под телом задушенного
что-то лежало. Мэтью узнал: алтарная ткань из хижины. Вероятно,
это и послужило причиной его смерти - наказание за святотатство.
Мэтью потянул ткань, и она высвободилась. Он смотрел на
нее несколько мгновений. На ней были изображены три сцены, все
с мучениками. Стефан под градом камней, Катерина с ее колесом,
в центре Себастьян со стрелами. Мэтью накрыл тканью голову
отшельника и ушел.
Билли не спал, он снова бредил. Температура у него, казалось,
еще повысилась. Мэтью понимал, что не может оставить его
здесь: очень важно без задержки доставить его к Лауренсу; с
другой стороны, мальчик не мог ни идти, ни даже держаться,
если бы Мэтью понес его на спине. В конце концов Мэтью разорвал
одно из одеял на полосы и сплел нечто вроде сетки, которая
должа удерживать мальчика. Такая позиция была не очень удобной
для обоих, но Мэтью надеялся что сумеет нести Билли. Мальчик
опять отказался есть. Мэтью проглотил мясо из одной банки, доел
влажную картошку и, усадив Билли к себе на спину, двинулся
на запад.
Мальчик весил немало, в чем Мэтью убеждался с каждым
пройденным ярдом. Периоды стонов и плача сменялись у него
беспамятством, тогда он тяжело лежал на плече у Мэтью. Мэтью
даже испугался, что Билли умер, но, повернув голову, почувствовал
на щеке его легкое дыхание. Он старался погрузиться
в автоматизм ходьбы, выбросив из головы все, за исключением
необходимости ставить одну ногу за другой, но когда ему показалось,
что он уже достиг этого автоматизма, напряжение аккумулировалось
и высвободилось в виде резкой боли и приступа слабости.
Нужно было отдохнуть, найти как можно более мягкое
место. Тут Мэтью неуклюже опускался на колени и ложился, ощущая
вес мальчика у себя на спине. У него не было сил снимать
мальчика для короткой передышки.
Он опустил Билли в полдень. Они снова пересекали высохшую
грязь Саутгемптовского эстуария. Мэтью сознавал, что он крайне
слаб, и решил, что должен поесть, хотя голода и не чувствовал.
Он открыл одну из оставшихся банок и попытался заставить Билли
съесть немного мяса, но мальчик был апатичен, почти без сознания.
Мэтью усадил его поудобнее и съел мясо сам. Пока он ел,
вышло солнце, и Мэтью позволил себе полежать, греясь в его
тепле, - несколько минут, подумал он, но тело его предало. Он
не знал, сколько проспал, но солнце в небе стояло значительно
ниже.Билли не спал, он смотрел на Мэтью пустым тяжелым взглядом.
Мальчик кашлял, и кашель сотрясал все его тело.
Мэтью снова посадил Билли на спину и пошел. Стыдясь своей
слабости, он пытался идти быстрее, но тем быстрее охватила его
усталость. Он вынужден был отдохнуть и дальше идти медленнее.
Время и пространство существовали теперь отдельно; противоположный
берег не приближался, но солнце заметно двигалось по
небу к горизонту. Мэтью понял, что сегодня им до грота не добраться.
И осознание этого сдалало еще более трудной борьбу с
усталостью, которая, казалось, вместе с кровью проникла во все
участки тела. Каждый шаг требовал особых усилий. Каким-то образом
Мэтью выбрался на берег и, немного передожнув, пошел
дальше. Здесь росла трава, высокая и густая, над ней плясали
бабочки. Ему хотелось лечь, погрузиться в мягкость и свежесть,
но он не смог. Небольшая роща - он остановится, дойдя до нее.
Добравшись туда, он снова собрался с силами. Та изгородь.. тот
куст... эта груда развалин... Он шел от точки к точке, от
предмета к предмету.
Когда солнце опускалось за горизонт, последние силы покинули
его. На пути была сухая канава с колючей живой изгородью
за ней. Мэтью упал на колени и снял лямки. Он опустил мальчика
на землю и склонился к нему. Лицо Билли покрылось потом, рот
был открыт, губы обметены. Мэтью взял канистру, привязанную к
лямке, и поднес к губам мальчика. Билли с жадностью напился.
Мэтью тоже попил и лег, держа Билли в руках. Еще засветло они
уснули.
Мэтью разбудил плач Билли. Была ночь, но взошла луна. Воздух
теплый и свежий, небо полно звезд. Он снова напоил Билли и
поговорил с ним. Уже скоро, сказал он; завтра они будут на
месте. Мальчик уснул, и Мэтью смотрел на его освещенное луной
лицо. Неподалеку послышалось громкое фырканье - еж ищет самку.
Он почувствовал голод и открыл одну из двух оставшихся
банок с мясом. Половину он оставил для Билли, если тот захочет
утром есть. Немного попил. Канистра почти опустела. При первой
же возможности нужно набрать воды.
Он подумал о ручье у грота и увидел наклонившуюся к ручью
Эйприл. Снова ощутил огромное одиночество и чувство поражения.
Ему было предложено то, на что он не мог надеяться, а он отверг
это. Он знал, поступая так, что ранит ее, но только теперь
начал понимать, насколько глубоко. Все же у нее хватит
сил принять рану и вылечить и себя, и его. Он был уверен в
этом.
Билли спал, очевидно, спокойно. Мэтью лег рядом и позволил
усталости снова овладеть собой. Оставалась последняя часть
пути. Он был уверен, что дойдет.
Вскоре после выхода на следующее утро они встретили группу
людей. Трое мужчин и две женщины, все молодые и относительно
чистые. Когда Мэтью заметил их, они его тоже увидели; они
отдыхали у развалин, в которых, судя по разложенным на траве
предметам, только что копались. У них было еще одно отличие -
собака. Овчарка, которая стояла рядом с одним из мужчин в позе
собаки, охраняющей хозяина. Мэтью решил, что нет смысла менять
направление; к тому же вес Билли делал трудной всякую мысль об
отклонении от прямой линии.
Когда он был в нескольких ярдах, человек с собакой окликнул
его: "Что с мальчиком? Сломал ногу?"
Мэтью остановился и стоял, слегка раскачиваясь от спазм
в мышцах. Собака низко зарычала.
- Он болен.
Они молча смотрели на него, потом, потеряв интерес, отвернулись.
Одна из женщин, полная, с сеткой на волосах, что-то
сказала, другая рассмеялась. Только собака не сводила глаз с
Мэтью и Билли; она продолжала негромко ворчать. На траве Мэтью
увидел банки с сухим молоком.
Он сказал: "Не дадите ли банку с молоком? Или отсыпьте
немного . У меня только мясо, а он не может его есть. Может,
выпьет молока".
Женщина, говорившая раньше, сказала: "Джо, может быть,
мы...
Мужчина с собакой оборвал ее: "Заткнись! - Он повернулся
к Мэтью: - Проваливай! У нас хватит заботы и без больных щенков".
Собака, услышав его тон, заворчала громче. Мэтью пошел.
Еще какое-то время он слышал ворчание собаки и смех.
Билли слабо сказал: "Я не хочу молока, мистер Коттер".
- Скоро придем, - сказал он. - Когда доберемся до грота,
Лоуренс и Эйприл позаботятся о тебе.
- Я могу попытаться идти сам.
- Сиди. Уже скоро, Билли.
В одном месте он заблудился, но солнце помогло ему определить
общее направление, и вскоре он вышел на дорогу. Это,
должно быть, А-31. Но он не знал, вышел ли он на нее восточнее
или западнее того места, где встретился с Эйприл и остальными.
Предстояло принять решение, в какую сторону идти; снова
навалилась усталость предыдущего дня, и мысль о том, что он
может пойти в неверном направлении, была невыносимой. Мэтью
лег на траву у края дороги. Солнце жгло, он вспотел, мышцы его
болели от напряжения. Невероятно сильно хотелось продолжать
лежать, но он знал, что должен подавить это желание. Грот не
более чем в трех-четырех милях. Мэтью с трудом встал и с фатализмом
игрока повернул на запад.
Полчаса спустя он достиг развалин деревни. Хотя грот был
еще в нескольких милях к северу, он понял, что каждую минуту
может увидеть кого-нибудь из них. Особенно часто виделась ему
Эйприл - за полем, за теми деревьями... она должна быть здесь,
он позовет ее, и она оглянется, узнает его, улыбнется.
Билли сказал: "Я помню этот пруд".
- Я тоже. Тебе лучше Билли?
- Немного лучше.
- Мы уже близко.
И он сказал, обращаясь к Эйприл, как будто она рядом:
- Я был глупцом. Я еще не научился мудрости, но научусь.
Это только начало. Помоги мне. Помоги.
Ручей журчал по-прежнему, и за ним солнце отражалось в
зелени рододендронов. Мэтью миновал их и увидел грот. Он был
пуст, никого не было. Конечно, ожидание было абсурдно: днем
они, как обычно, ушли за добычей. К заходу вернутся.
Он уложил Билли на траву. Мэтью чувствовал невероятную
усталость. И все-таки он добрался, и теперь им нужно только
подождать.
Днем жара усилилась. Билли большую часть времени спал.
Немного отдохнув, Мэтью пошел к ручью, разделся и умылся. Ему
нечем было вытереться, и он сидел на солнце, пока не высох.
Одежду нужно выстирать, но с этим можно подождать. На небе появились
облака. Солнце скрылось, но было по-прежнему жарко. В
отдалении послышался гром. Мэтью надеялся, что гроза начнется
после возвращения Эйприл и остальных.
В конце дня Билли проснулся. Он вспотел, осунулся и вел
себя беспокойно. "Где они? - спросил он. - Где Лоуренс?"
- Скоро вернутся.
- Как скоро?
- Скоро.
Билли жалобно сказал: "Мне жарко".
- Сейчас принесу что-нибудь холодное.
Мэтью оторвал полосу от рубашки мальчика, как мог, выстирал
ее в ручье и принес, мокрую, назад. Он вытер Билли лицо и
шею. Мальчик немного успокоился. Но у него снова поднялась
температура. Когда придет Лоуренс... Мэтью напрягал глаза,
вглядываясь в кусты и отдаленные деревья. Солнце давно зашло,
вечер превращался в ночь. Он понял, что сегодня они не
вернутся.
Тут же он отыскал объяснение. Поблизости становилось все
труднее и труднее находить добычу. Должно быть, они уходят от
грота так далеко, что не могут вернуться в тот же день. Они
вернутся завтра. Он сказал об этом Билли, и мальчик апатично
посмотрел на него.
- Мы ведь сумеем переночевать еще один раз, Билли?
Мальчик слегка кивнул.
- Как ты себя чувствуешь, сынок?
- Хорошо.
Но голос его звучал еле слышно. На мгновение Мэтью охватил
гнев: почему не возвращается Лоуренс. Но он тут же понял
неразумность этого чувства и подавил его. Он вспомнил о запасах
в старом колодце. Велев Билли спокойно лежать, он пошел
туда. Подходя к колодцу, он испытал предчувствие разочарования.
Но вот он нащупал доски и снял их. Перед ним чернел вход
в колодец. Мэтью опустил руку и нащупал металлический прут.
Веревка на месте. Потянув за нее, он с облегчением почувствовал
тяжесть.
Он вытащил сетку, достал из нее несколько банок и опустил
остальное назад. Потом вернулся туда, где оставил Билли. Мальчик
сидел, беспокойно ожидая его возвращения.
Мэтью сказал: "Я нашел молоко. Хочешь немного?"
- Я думал, вы ушли.
- Ненадолго. Я говорил тебе. Вот. Я пробил дырки в крышке.
- Вы не уйдете, мистер Коттер?
Мэтью покачал головой: "Нет, не уйду".
Ночью началась гроза с проливным дождем, громом и молниями.
Мэтью пытался защитить Билли, уложив его под навесом грота
и укутав в свой плащ. Сам он промок, но почти не замечал этого,
беспокоясь о мальчике. Лихорадка дергала маленькое тело
так же яростно, как гроза; Билли метался, звал родителей и собаку
Капитана. Мэтью сидел рядом, разговаривал с ним, пытался
успокоить. Он чувствовал отчаяние от неспособности помочь.
Мальчик опасно болен, может быть, он умирает. Какая горькая
ирония, если после таких усилий он умрет до возвращения Лоуренса!
Он держал руку мальчика. "Крепись, Билли. - Пальцы сухие
и горячие в его холодной влажной ладони. - Ты должен держаться".
К утру гроза ушла на запад, дождь прекратился, ветер
стих. Но положение мальчика не улучшилось. Температура не спадала,
движения стали слабее. Голос тоже ослаб. Билли, казалось,
временами разговаривал с ним и с родителями, но как-то
странно, как будто и он, и родители были далеко. Однако, когда
Мэтью отнял руку, мальчик заплакал и успокоился, лишь когда
Мэтью снова взял его за руку.
Замерзший и промокший, Мэтью сидел, пока не прояснилось
небо. Обычная летняя гроза, сильная, но кратковременная, и вот
небо над гротом снова приобрело ясный голубой цвет. Солнце
осветило вершины деревьев, когда Билли уснул и Мэтью смог отпустить
его руку. Мэтью не знал, когда можно ожидать Эйприл и
остальных. К тому же их могла задержать гроза. Конечно, нужны
знания Лоуренса, но, может быть, пока удастся воспользоваться
какими-нибудь медикаментами.
На пути к погребу он миновал кусты роз. Вот четыре могилы
с деревянными крестами, на каждой могиле роза, увядшая, побитая
дождем. Мэтью постоял немного, глядя на них, потом пошел
дальше, к развалинам дома.
Начало - уборка обломков и мусора - оказалось нетрудным,
но заняло много времени. Мэтью не видел грот, но если Билли
позовет, он услышит. Он добрался до перевернутого стола, ухватился,
попытался поднять. Стол не двинулся.
Пытаясь снова, он вспомнил, что обычно эту работу выполняли
трое: Джордж, Чарли и Арчи. Если бы найти рычаг.. Мэтью
согнулся, напрягаясь изо всех сил, и чуть-чуть приподнял стол,
но не настолько, чтобы просунуть что-нибудь. Он выпрямился,
вытирая пот со лба. Наверно, все же придется подождать прихода
остальных.
В последней попытке он попробовал сдвинуть стол.
Расчистив место с одной стороны, он подошел к другой. Упираясь
в путаницу балок и камня, приставив ноги к краю стола, он нажал.
В первый раз ничего не произошло. Однако во второй раз
стол двинулся на один-два дюйма. Мэтью переменил позицию и
снова нажал. На этот раз ему удалось отодвинуть стол на шесть
дюймов. Обнаружилась верхняя ступенька лестницы Щель была узкая,
но достаточная, чтобы подбодрить Мэтью.
Ему пришлось еще несколько раз расчищать обломки по другую
сторону стола, пока он не смог сдвинуть его настолько,
чтобы можно было всать на верхнюю ступеньку. Потом он просунул
полено и раздвинул щель настолько, что смог пролезть вниз.
Там было темно, свет падал лишь сквозь узкую щель вверху.
Мэтью зажег бутановую зажигалку и осмотрелся. Вначале ему показалось,
что ничего не изменилось. Столы на месте, полки тоже;
проведя рукой, он увидел жестянки, одежду, металлическую
лестницу, сверток войлока для крыши. Конечно, свечи не стояли
на своих обычных местах, но это казалось неважным. И запасы не
так аккуратно разложены, как раньше. Должно быть, Эйприл не
так тщательно присматривала за разборкой. Но Мэтью интересовала
вторая комната - медицинские запасы и бренди. Он подошел к
двери и распахнул ее.
И сразу увидел, что маленький погреб опустошен. Опустели
полки, на которых Лоуренс держал медикаменты, опустел стеллаж
с драгоценными бутылками. В комнате оставалась только пыль.
Вначале Мэтью решил, что по какой-то причине они все перенесли
в большую комнату. Вернувшись, он обошел ее с зажигалкой,
проверяя все. Он не нашел бренди, зато обнаружил кое-что
еще. Дело не только в беспорядке. Исчезло многое из запасов.
Неужели все самое важное они перепрятали в другой тайник? Возможно,
но трудно понять, почему. И куда. Сложно найти более
удобное и безопасное место.
Если только... он вспомнил могилы. Вначале случайно, а
потом вновь вернулся к этой мысли. Эйприл не клала на них цветы
раньше. Вероятно, не считала нужным, так как рядом цвели розы.
Теперь на каждой могиле по розе. Прощальный подарок?
Лоуренс хотел, чтобы они ушли, переселились в горы, где
легче защищаться, где больше животных, где постепенно можно
начать обрабатывать землю. Это самое разумное и очевидное решение.
Они не уходили, потому что Эйприл не хотела покидать
своих мертвых, а остальные беспомощны без нее. Если она изменила
свое решение... И он очень ясно видел, как это могло произойти.
Ее презрение к нему за то, что он отказывался признавать
реальность жизни, за его поглощенность фантазией могла
обернуться против нее самой. То, что она цеплялась за прошлое,
вредило и ей, и остальным. Поняв это, она должна была отказаться
от принятого решения. Для этого нужно было только мужество,
а мужества у нее хватит.
Мэтью снова осмотрел запасы, стараясь вспомнить, что тут
было. Спички и свечи исчезли, не стало маленького молотка, ручной
пилы, ножниц... все эти вещи сочетают полезность с компактностью.
У него сложилось представление, что гораздо меньше
стало банок тушенки. Они взяли с собой то, в чем нужд
...Закладка в соц.сетях
