Жанр: Научная фантастика
Стрела времени
...кое уставились на него. Бэйкер увидел
мальчика лет десяти или одиннадцати с рукой на перевязи; он сидел на стуле рядом
с матерью и с любопытством наблюдал за стариком, шепча что-то на ухо матери.
Старикан пел:
- В меееестаааа, где я быыыыл роооождеооон...
- И как долго он находится в таком состоянии? - спросила доктор Цоси.
- С самого начала. С тех самых пор, как мы его подобрали.
- Не считая времени, пока он спал, - уточнила Лиз.
- Он терял сознание?
- Нет.
- Была тошнота, рвота?
- Нет.
- И где же вы нашли его? В районе Корасон-каньона?
- Приблизительно в пяти-десяти милях дальше.
- Там, пожалуй, ничего нет, - сказала врач.
- Вы знаете эти места? - удивился Бэйкер.
- Я там выросла. - Она чуть заметно улыбнулась.
Старика ввезли через распахивающиеся на обе стороны двери; он все так же
продолжал выкрикивать рифмованную бессмыслицу.
- Если вы подождете здесь, то я вернусь к вам, как только что-то узнаю.
Это, вероятно, потребует времени. Вы могли бы тем временем поесть.
Беверли Цоси имела постоянную работу в Университетской клинике Альбукерке,
но в последнее время каждую неделю на два дня приезжала в Галлап, чтобы
ухаживать за престарелой бабушкой, и в эти дни ради дополнительного заработка
дежурила подменным врачом в травматологическом отделении больницы МакКинли. Ей
нравилась больница МакКинли, смело окрашенная ярко-красными и кремовыми
полосами. Больница вела большую работу на благо местной общины. А Беверли любила
Галлап; этот город был куда меньше, чем Альбукерке, и к тому же здесь, в местах
обитания своих предков, она чувствовала себя гораздо лучше.
Как правило, в травматологическом отделении было довольно тихо. И поэтому
появление этого взвинченного крикливого старика вызвало изрядные волнения.
Откинув занавеску, Беверли вошла в бокс, где санитары уже успели снять с
больного его коричневый войлочный халат или плащ. Но старик сопротивлялся, и
санитары были вынуждены оставить его связанным. Его джинсы и клетчатую рубашку
пришлось разрезать.
Нэнси Худ, старшая медсестра отделения, сказала, что это не имело никакого
значения, потому что его рубашка все равно была непоправимо испорчена: на
кармане была пришита бесформенная заплата из другого материала.
- Он когда-то порвал рубашку и пришил сюда этот клок. Если вас интересует
мое мнение, это была никудышная работа.
- Нет, - возразил один из санитаров, разглядывая рубашку. - Сюда ничего не
пришивалось, это один кусок ткани. Очень странно, но кусок не подходит потому,
что одна сторона у него куда больше другой...
- Так или иначе, но он этого не заметит, - констатировала Нэнси Худ, бросив
погубленную рубашку на пол. - Вы хотите попытаться обследовать его? - обратилась
она к Цоси.
Больной продолжал реагировать довольно буйно.
- Пока нет. Давайте поставим ему капельницы в обе руки. И осмотрите его
карманы. Проверьте, нет ли у него хоть каких-нибудь документов. Если ничего не
окажется, снимите у него отпечатки пальцев и отправьте факсом в Вашингтон -
вдруг там его смогут идентифицировать по базе данных.
Спустя двадцать минут Беверли Цоси уже занималась с мальчиком, сломавшим
руку, поскользнувшись во время перебежки на третью базу при игре в бейсбол. Этот
ребенок в очках казался несколько туповатым, но явно гордился своей спортивной
травмой.
- Мы обыскали вещи этого Джона Доу "Джон Доу - условное наименование лица
мужского пола, чье имя неизвестно или по тем или иным причинам не оглашается;
имярек", - сообщила, открыв дверь, Нэнси Худ.
- И что же?
- Ничего полезного. Ни бумажника, ни кредитных карточек, ни ключей. Вот
единственная вещь, которая у него оказалась. - Она протянула Беверли свернутый
клочок бумаги. Он напоминал обрывок компьютерной распечатки, где было изображено
множество непонятным образом расположенных точек на координатной сетке. Внизу
было написано "мон... Ste... mere".
- "Мон... ste... mere"?.. - задумчиво произнесла Беверли. - Вам это чтонибудь
говорит?
Худ помотала головой.
- Если вас интересует мое мнение, то он псих.
- Все равно я не могу давать ему транквилизаторы, пока мы не узнаем, что у
него с головой. Так что лучше организуйте ему снимки черепа, чтобы исключить
травмы и гематомы, - сказала Беверли Цоси.
- Вы же помните, Бев, что рентгеновское исследование может внести изменения
в его состояние? Действие Х-лучей не проходит бесследно. Почему бы вам не
провести магниторезонансное исследование? Так вы сможете осмотреть все его тело.
- Распорядитесь об этом, - согласилась Цоси.
Нэнси Худ повернулась, чтобы выйти, но вдруг воскликнула:
- Представляете, какая неожиданность? Приехал Джимми из полиции.
Дэн Бэйкер волновался. Как он и предполагал, им пришлось провести несколько
часов в приемном отделении больницы МакКинли. Вернувшись после ленча - буррито
"Буррито - блюдо мексиканской кухни, разновидность свернутых блинчиков с мясным
фаршем, тертым сыром иди жареными бобами" с острым соусом из красного перцачили,
- они увидели, как полицейский на стоянке осматривает их автомобиль,
проводя ладонью по дверям. От одного только вида этой процедуры Бэйкера охватил
озноб. Он было собрался подойти к полицейскому, но тут же решил не делать этого.
Они возвратились в комнату ожидания приемного отделения. Оттуда он позвонил
дочери и предупредил, что они опаздывают; вообще-то, они могли не попасть в
Финикс и до завтра.
Они ждали. Наконец, где-то в четыре часа дня, Бэйкер подошел к столу
регистратора и осведомился о старике.
- Вы его родственник? - вопросом на вопрос ответила женщина.
- Нет, но...
- Тогда, пожалуйста, подождите там. Доктор скоро к вам выйдет.
Он вернулся и с тяжелым вздохом сел на место. Потом снова встал, подошел к
окну и посмотрел на свой автомобиль. Полицейский ушел, но теперь под дворником
ветрового стекла торчал трепещущий на легком ветерке листочек. Бэйкер
забарабанил пальцами по подоконнику. В этих маленьких городишках вы, что бы ни
случилось, всегда вляпаетесь в неприятности. И чем дольше он ждал, тем больше в
его мозгу возникало разнообразных сценариев. Старик впал в кому, и они не смогут
покинуть город до тех пор, пока он не придет в себя. Старик умер, и теперь их
обвинят в убийстве. Их не обвинят в убийстве, но они должны через четыре дня
приехать на коронерское "Коронер - особый судебный следователь в Англии, США и
ряде других стран, в обязанности которого входит расследование случаев
насильственной или внезапной смерти" расследование.
Человек, появившийся наконец, чтобы поговорить с ними, был не миниатюрной
женщиной-доктором, а полицейским. Это был длинноволосый юноша двадцати с
небольшим лет в аккуратно отглаженной униформе. Приколотая на груди карточка
сообщала, что его зовут Джеймс Уонека. "Откуда такая фамилия? - мельком подумал
Бэйкер. - Вероятно, навахо или хопи".
- Мистер и миссис Бэйкер? - Уонека держался чрезвычайно вежливо и
представился первым. - Я только что разговаривал с доктором. Она закончила
обследование и получила результаты магниторезонансной томограммы. Нет абсолютно
никаких признаков того, что этот человек был сбит автомобилем. Я лично осмотрел
ваш автомобиль. На нем тоже никаких признаков удара. Я считаю, что вы скорее
всего попали колесом в выбоину и решили, что задели человека. Дороги там
никудышные.
Бэйкер прожег взглядом жену, которая отвела глаза.
- Но с ним все обойдется? - спросила Лиз.
- Похоже, что да.
- Значит, мы можем ехать? - напористо осведомился Бэйкер.
- Дорогой, - напомнила Лиз, - разве ты не хочешь отдать эту штуку, которую
нашел там?
- Ну конечно. - Бэйкер протянул керамический квадратик. - Я нашел это рядом
с тем местом, где он нам попался.
Полицейский повертел квадратик в руках.
- Эм-Тэ-Ка, - прочел он вслух буквы, оттиснутые на обороте. - Скажите,
пожалуйста, поточнее, где вы нашли это.
- Примерно в тридцати ярдах от дороги. Я решил, что он мог приехать в
автомобиле, который свалился с дороги, и проверил. Но там не было никакого
автомобиля.
- Видели что-нибудь еще?
- Нет. Это все.
- Хорошо, благодарю вас, - сказал Уонека, засунув находку в карман. - О,
чуть не забыл, - продолжил он после секундной паузы, вытаскивая из кармана
клочок бумаги и тщательно расправляя его. - Мы нашли это в кармане потерпевшего.
Я подумал, может быть, вы уже видели это?
Бэйкер взглянул на листок: точки, разбросанные не то„"а координатной сетке,
не то между какими-то контурами.
- Нет, - твердо сказал он. - Я никогда этого не видел.
- Вы не давали это ему?
- Нет.
- У вас нет соображений, что бы это могло значить?
- Нет, - отрезал Бэйкер. - Ничего не приходит в голову.
- А мне кажется, я знаю, - вмешалась его жена.
- Вы? - Полицейский не смог скрыть удивления.
- Да, - подтвердила она. - Вы не возражаете, если я... - Она взяла бумагу
из рук полицейского.
Бэйкер вздохнул. Теперь Лиз превратилась в архитектора и, склонив голову,
вдумчиво рассматривала бумажку, поворачивая ее то так, то этак, глядя на точки
то сверху, то с боку. Бэйкер понимал, почему она это делает. Она пытается
отвлечь внимание от того факта, что была не права, что их автомобиль просто
попал в выбоину, а в результате они впустую потратили здесь целый день. Она
старается оправдать затрату времени, придав хоть какую-то важность этому клочку
бумаги.
- Да, - объявила она наконец, - я знаю, что это такое. Это церковь.
Бэйкер уставился на точки.
- Это - церковь? - переспросил он с ноткой недоверия.
- Конечно же, это план церкви, - уверенно ответила Лиз - Вот, смотрите,
крестообразные оси, неф... Видите? Дэн, вне всякого сомнения, это церковь. И
остальная часть плана, эти квадраты в квадратах, прямолинейные очертания... это
напоминает... знаешь, это напоминает монастырь.
- Монастырь? - удивился в свою очередь полицейский.
- Я в этом уверена, - подтвердила Лиз. - А что касается подписи внизу:
"мон... ste... mere", то разве не похоже это на не полностью написанное слово
"монастырь". Я готова биться об заклад. Заявляю вам: я считаю это схематическим
планом монастыря.
Она вернула листок полицейскому.
Бэйкер многозначительно посмотрел на часы.
- Нам, пожалуй, пора ехать.
- Ну конечно, - согласился Уонека, поняв этот прозрачный намек. Он
обменялся рукопожатием с четой Бэйкер. - Благодарю за оказанную вами помощь.
Простите, что пришлось задержать вас. Счастливого пути.
Бэйкер обхватил жену за талию и вывел ее из здания на залитую предвечерним
солнцем улицу. Уже было не так жарко, как днем; на востоке в небе висели надутые
горячим воздухом шары. Галлап был центром теплового воздухоплавания. Он
направился к автомобилю. Листочек на ветровом стекле оказался рекламой бирюзовых
украшений из местного магазина. Он выдернул его из-под дворника, смял и бросил
под колеса. Его жена сидела, обхватив себя руками, и смотрела прямо вперед Он
запустил мотор.
- Ладно. Я сожалею, - сказала она, голос был сварливым, но Бэйкер знал, что
иного признания не правоты он от нее не дождется.
Он наклонился и поцеловал жену в щеку.
- Нет. Ты сделала все правильно. Мы спасли жизнь этому старикану.
Его жена улыбнулась.
Он вывел машину со стоянки и поехал к шоссе.
Старик спал на больничной кровати. Нижняя часть его лица была прикрыта
кислородной маской. Беверли Цоси сделала ему укол легкого успокоительного, он
расслабился, дыхание его стало ровным и легким. Цоси стояла у кровати больного,
обсуждая случай с Джо Ньето, индейцем из племени апачей-мескалеро, опытным
терапевтом и прекрасным диагностом.
- Белый мужчина, примерно семьдесят лет. Поступил со спутанным сознанием,
неадекватной раздражительностью, дезориентированный Умеренная сердечная
недостаточность, слегка повышенные ферменты печени, но более ничего.
- И они его не сбили автомобилем?
- Судя по всему, нет. Но очень странно - они сказали, что нашли его на
дороге к северу от Корасон-каньона. Но там нет ничего на целых десять миль в
округе.
- Неужели?
- Джо, у этого парня нет никаких признаков долгого пребывания на солнце. Ни
обезвоживания, ни кетонизации. Он даже не загорел.
- Вы думаете, что кто-то попытался убрать его? Дедушка ему надоел, и он
уволок его подальше от людей?
- Да. Именно это я и подозреваю.
- А как насчет его пальцев?
- Я не знаю, - призналась она. - У него какая-то проблема с
кровообращением. Кончики пальцев у него холодные и потемнели до фиолетового
цвета; по виду можно даже опасаться гангрены. Но независимо оттого, что это
такое, пока он находится в больнице, его состояние стало хуже.
- Он диабетик?
- Нет.
- Болезнь Рейно?
- Нет.
Ньето склонился над кроватью и всмотрелся в пальцы.
- Затронуты только первые фаланги. Все нарушения периферические.
- Да, - согласилась она. - Если бы его обнаружили не летом в жаркой
пустыне, то я сказала бы, что это обморожение.
- Бев, вы проверили его на присутствие тяжелых металлов? Это могло быть
отравление тяжелыми металлами. Кадмием или мышьяком. Этим можно было бы
объяснить состояние пальцев, а также и слабоумие.
- Я взяла пробы. Но анализ на тяжелые металлы делают только в Альбукерке.
Ответ поступит не раньше чем через семьдесят два часа.
- У него был какой-нибудь документ, медицинская карточка, хоть что-нибудь?
- Ничего. Мы передали приметы в полицию, отправили факс с отпечатками
пальцев в Вашингтон на проверку по базе данных, но на поиски может потребоваться
неделя.
Ньето кивнул.
- А что он говорил, когда находился в возбуждении, что-то бормотал?
- Какие-то рифмованные фразы, в общем-то, одни и те же. Что-то насчет
Гордона и Стэнли. А потом он добавлял: "Квазителефон выгнал меня вон".
- Квази? Разве это не латынь?
Она пожала плечами.
- Я уже давно не бывала в церкви.
- Мне кажется, что "квази" - это слово из латинского языка, - пояснил
Ньето.
Тут они услышали негромкий голос:
- Простите, пожалуйста. - Это был очкастый мальчик, сидевший в обществе
матери на кровати в другом конце палаты.
- Кевин, хирург еще не освободился, - сказала Беверли. - Как только он
придет, мы наложим на твою руку гипс.
- Он не говорил "квазителефон", - сообщил мальчик. - Он говорил "квантовый
фон".
- Что?
- Квантовый фон. Он говорил: "Квантовый фон".
Они подошли к ребенку. У Ньето был удивленный вид.
- Но что же такое этот "квантовый фон"?
Мальчик смотрел на них честными глазами из-под очков.
- Вообще-то, надо говорить не "квантовый фон", а "квантовая пена". В
мельчайших субатомных измерениях структура пространства-времени имеет
иррегулярный характер. Оно не гладкое, а скорее пузырящееся и пенистое. Ну и
потому, что все это происходит уже на квантовом уровне, это называют "квантовой
пеной".
- Сколько тебе лет? - спросил Ньето.
- Одиннадцать.
- Он много читает, - сообщила его мать. - Отец у него работает в ЛосАламосе.
Ньето кивнул.
- И что является частицей этой квантовой пены, Кевин?
- У нее нет частиц, - сказал мальчик. - Это в точности то же самое, что и
вселенная, только на субатомном уровне.
- Но с какой стати этот старик рассуждал о таких вещах?
- Потому что он известный физик, - объявил вошедший в палату Уонека. Он
заглянул в листок бумаги, который держал в руке. - Только что пришло сообщение
по спецсвязи: Джозеф А. Трауб, семидесяти одного года, физик-материаловед.
Специалист по сверхпроводимости металлов. Сообщение об исчезновении передано с
его места работы, из Исследовательского центра МТК в Блэк-Рок, сегодня сразу
после полудня.
- Блэк-Рок? Это же около Сандии. Этот город находится в нескольких часах
пути, в центре Нью-Мексико, совсем рядом с Альбукерке. Какого черта этот старик
делал в Корасон-каньоне на границе с Аризоной?
- Я не знаю, - сказала Беверли. - Но он...
Загудел сигнал тревоги кардиомонитора.
Все произошло настолько стремительно, что Джимми Уонека не успел ничего
толком сообразить Старик поднял голову с подушки, посмотрел на них диким
взглядом, а потом его вырвало кровью. Кислородная маска сразу стала яркокрасной;
кровь хлынула из-под маски, струйками побежала по его щекам и
подбородку, обрызгивая подушку, стену. Больной издал булькающий звук: он
буквально тонул в своей собственной крови.
Беверли уже опрометью неслась через палату. Уонека бежал следом.
- Поверните голову! - приказал Ньето, подбегая к кровати. - Поверните!
Беверли отбросила кислородную маску и попыталась повернуть голову старика,
но тот отбивался; глаза у него были невероятно широко раскрыты в испуге, а в
горле все так же булькало. Уонека протиснулся мимо врача, схватил старика за
голову обеими руками и с силой нажал, заставив его всем телом повернуться на
бок. Человека снова вырвало; кровь обильно обрызгала все приборы и самого
Уонеку.
- Отсос! - крикнула Беверли, указывая на трубку, висящую на стене.
Уонека попытался удержать старика и дотянуться до трубки, но пол был
скользким от крови. Он поскользнулся и ухватился за кровать, чтобы удержаться на
ногах.
- Ну, давайте! - крикнула Цоси. - Я без вас не справлюсь! Отсос! - Она
стояла на коленях и, засунув пальцы в рот больному, оттягивала его язык. Уонека
вскочил на ноги и увидел, как Ньето протягивает ему трубку отсоса. Он схватил
ее, скользкими от крови пальцами, а Ньето принялся крутить вентиль на стене.
Беверли начала отсасывать неопреновым зондом кровь изо рта и носа больного.
Трубка сразу покраснела. Человек задыхался, кашлял и слабел прямо на глазах.
- Мне это не нравится, - сказала Беверли, - лучше мы...
Сигнал тревоги кардиомонитора изменился; он сделался высоким и непрерывным.
Остановка сердца.
- Проклятье! - воскликнула она. Ее одежда с головы до ног была залита
кровью. - Весла! Живо, давайте весла!
Ньето, стоявший с другой стороны кровати, уже держал в вытянутых руках
наготове контакты разрядника.
Нэнси Худ, прорываясь к кровати умирающего, оттолкнула Уонеку; вокруг уже
столпились люди. Уонека вдруг почувствовал резкий неприятный запах и понял, что
кишки человека больше не удерживают своего содержимого. Внезапно он ощутил, что
старик умирает.
- Даю, - сказал Ньето, прикладывая контакты к груди больного. Тело
содрогнулось. В бутылках на стене клокотала красная жижа. Сигнал тревоги
монитора продолжал звенеть.
- Задерните занавеску, Джимми, - сказала Беверли.
Он оглянулся и увидел, что на происходящее, раскрыв рот, взирает с другой
стороны палаты мальчик в очках. Уонека резким движением задернул штору.
Час спустя измученная Беверли Цоси тяжело опустилась на стул возле стола в
углу, чтобы написать историю болезни. Бумага должна была оказаться особенно
подробной, так как пациент умер. Пока она листала результаты анализов, Джимми
Уонека принес ей чашку кофе.
- Благодарю вас, - сказала она. - Между прочим, нет ли у вас телефона этой
компании МТК? Я должна позвонить им.
- Я сделаю это за вас, - предложил Уонека, как бы ненароком положив ей руку
на плечо. - У вас был трудный день.
Прежде чем она успела что-либо ответить, Уонека перешел к соседнему столу,
со щелчком раскрыл свой блокнот и принялся набирать номер. В ожидании ответа он
улыбнулся Беверли.
- Исследовательский центр МТК.
Полицейский представился, а потом сообщил:
- Я звоню по поводу вашего пропавшего сотрудника, Джозефа Трауба.
- Подождите минутку, пожалуйста, я соединю вас с нашим директором по
кадрам.
Но ему пришлось ждать не одну, а несколько минут. В трубке зудела
надоедливая музыкальная фраза. Обхватив микрофон рукой, он самым небрежным
тоном, на который был способен, обратился к Беверли:
- Вы будете сегодня вечером сидеть с вашей бабушкой или же сможете пойти
куда-нибудь поужинать?
Она продолжала писать, не поднимая глаз.
- Я буду сидеть с бабушкой.
Он чуть заметно пожал плечами.
- Именно так я и думал.
- Но она ложится спать очень рано. Часов в восемь.
- На самом деле?
Она улыбнулась, все так же не отрывая взгляда от своих бумаг:
- Да.
Уонека усмехнулся.
- Что ж, прекрасно.
- Прекрасно.
В телефонной трубке снова щелкнуло, и он услышал женский голос:
- Пожалуйста, не кладите трубку. Я соединяю вас с нашим старшим вицепрезидентом,
доктором Гордоном.
- Благодарю вас. - "Н-да, старший вице-президент", - подумал он.
Еще один щелчок, потом скрипучий голос:
- Джон Гордон. Слушаю вас.
- Доктор Гордон, с вами говорит Джеймс Уонека из полицейского управления
Галлапа, - сказал он. - Я звоню из больницы МакКинли в Галлапе. Боюсь, что у
меня для вас плохие новости.
И он вкратце изложил события последних часов.
- Да-да, офицер Уонека, большое спасибо, - сказал Гордон в трубку. - Мы
примем все меры. Да-да. Мы немедленно займемся этим. Еще раз большое спасибо.
Гордон выключил телефон и обратился к Дониджеру:
- Трауб мертв, и они идентифицировали его тело.
- Где?
- В Галлапе. Мне позвонил коп из отделения "Скорой помощи".
- Что они думают о причине смерти?
- Они точно не знают, хотя предполагают острую сердечную недостаточность.
Но у них проблема с его пальцами. Нарушение кровообращения. Они собираются
произвести вскрытие трупа. Это требование закона.
Дониджер раздраженно отмахнулся:
- Нашли гребаную проблему. Вскрытие трупа ничего им не даст. У Трауба
произошла ошибка в транскрипции. Они никогда не смогут этого вычислить. И какого
черта вы тратите впустую мое время из-за такого дерьма?
- Один из ваших служащих только что умер, Боб, - возразил Гордон.
- Ах да, конечно, - холодно ответил Дониджер. - И знаете что? Все, что я
могу сказать по этому поводу, - мне на это насрать. Я сожалею. О, конечно,
конечно. Пошлите цветы. Только займитесь этим сами, хорошо?
В подобные моменты Гордон обычно глубоко вздыхал и напоминал себе, что
Дониджер ничем не отличается от большинства других агрессивных молодых
предпринимателей. Он напоминал себе, что, если отбросить сарказм, Дониджер почти
всегда оказывался прав. И еще он напоминал себе, что именно так Дониджер вел
себя всю жизнь.
Роберт Дониджер рано обнаружил признаки гениальности; технические учебники
он начал читать, еще когда учился в начальной школе. К девяти годам он уже мог
собрать любой электронный прибор - радиоприемник или телевизор, - копаясь в
вакуумных трубках, транзисторах и проводах до тех пор, пока устройство не
начинало работать. Когда его мать как-то раз в тревоге сказала ему, что боится,
как бы он не устроил сам себе казнь на электрическом стуле, он ответил ей: "Не
будь идиоткой". А когда умерла его любимая бабушка, Дониджер с сухими глазами
сообщил матери, что старая леди была должна ему двадцать семь долларов и он
ожидает от матери возмещения этого долга.
Окончив с отличием физический колледж в Стэнфорде в возрасте восемнадцати
лет, Дониджер поступил в лабораторию "Ферми" близ Чикаго. Там он проработал
шесть месяцев и ушел, заявив директору лаборатории, что физика элементарных
частиц годится только для онанистов. Он возвратился в Стэнфорд, где работал в
области, которую счел более многообещающей: магнетизм в условиях
сверхпроводимости.
В это время ученые всех отраслей знания уходили из университетов и
учреждали компании для эксплуатации своих открытий. Дониджер поступил так спустя
год. Он основал "Тех-Гэйт", компанию, изготавливавшую компоненты для
прецизионных микросхем методом травления, который Дониджер изобрел буквально
между делом. Когда Стэнфордский университет выразил протест: дескать, Дониджер
сделал это открытие, работая в университетской лаборатории, тот отмахнулся:
"Если вы считаете, что здесь есть проблема, то подавайте на меня в суд. Или же
заткнитесь".
Именно в эпоху "ТехГэйта" резкий стиль управления Дониджера стал
знаменитым. Во время встреч с работавшими у него учеными он обыкновенно сидел в
углу, раскачиваясь на стуле, и забрасывал говоривших вопросами: "А что вы
думаете об этом?", "Почему вы не делаете этого?", "А почему это происходит?"
Если ответ удовлетворял его, он говорил: "Возможно...", и это было наивысшей
похвалой, которой кто-либо когда-нибудь удостаивался от Дониджера. Но если ответ
его не устраивал - а обычно бывало именно так, - то он рычал: "У вас что, мозги
совсем высохли? Не прикидывайтесь идиотом! Вы хотите так и умереть дураком? У
вас в башке нет и половины извилины!" А раздражаясь по-настоящему, он швырялся
блокнотами и карандашами и кричал: "Жопы! Все вы затраханные жопы!"
Сотрудники "ТехГэйта" выносили истерики "Бешеного Дониджера" потому, что он
был блестящим физиком, намного лучшим, чем любой из них; потому, что он
досконально знал проблемы, стоявшие перед его командами, и еще потому, что его
критика неизменно оказывалась безошибочной. Этот грубо язвительный стиль, хотя и
чрезвычайно неприятный, был столь же замечательно действенным. За два года
"ТехГэйт" добилась большого прогресса.
В 1984 году он продал свою компанию за сто миллионов долларов. В том же
году журнал "Тайм" включил его в список пятидесяти человек моложе двадцати пяти
лет, "которым предстоит оказать решающее влияние на ход завершающей части
столетия". В этот список входили также Билл Гейтс и Стив Джобс.
- Будь оно все проклято! - буркнул Дониджер, оборачиваясь к Гордону. -
Неужели я должен сам заниматься каждой мелочью? Господи Иисусе! Где они нашли
Трауба?
- В пустыне. В резервации навахо.
- Где точно?
- Я знаю только, что это произошло в десяти милях к северу от Корасона.
Судя по всему, это необитаемые места.
- Ладно, - сказал Дониджер. - Тогда пусть Баретто из службы безопасности
отгонит автомобиль Трауба в Корасон и бросит его в пустыне. Проткнет шину и
уберется оттуда.
Диана Крамер негромко откашлялась. Это была темноволосая женщина тридцати с
небольшим лет, одетая в черный костюм.
- Я не уверена, что это нужно делать, Боб, - заявила она тоном истинного
законника. - Ведь вы же собираетесь подтасовать вещественные доказательства...
- Именно это я и хочу сделать! В этом все и дело - подтасовать
доказательства. Кто-нибудь захочет узнать, каким образом Трауб там очутился. Вот
и пусть там окажется его автомобиль, чтобы они смогли его найти.
- Но мы же не знаем точно, где...
- Совершенно неважно, где
...Закладка в соц.сетях
