Жанр: Научная фантастика
Человек-компьютер
... направились к
кафетерию. Эллис не снимал руки с ее плеча.
- Да, скверно все получилось, - сказал Эллис
- Он, правда, будет совсем здоров?
- Конечно.
- Но он был красив...
- Челюсть ему починят. Все будет хорошо.
Дженет поежилась.
- Вам холодно?
- Да, - сказала Дженет. - И я устала. Страшно устала.
Она сидела с Эллисом в кафетерии и пила кофе. Как всегда, в половине седьмого там
было много народу. Эллис ел медленно, каждое его движение показывало, как он устал.
- Забавно, - сказал Эллис.
- Что?
- Сегодня днем мне звонили из Миннесоты. У них есть вакансия на кафедре
нейрохирургии. Спрашивали, не заинтересует ли это меня.
Дженет промолчала.
- Смешно, правда?
- Нет, - сказала Росс.
- Я ответил, что буду об этом думать, только когда меня отсюда выгонят.
- А вы уверены, что это должно произойти?
- А вы нет? - Эллис скользнул взглядом по белым халатам врачей, сестер, стажеров,
сидевших вокруг. - Миннесота мне вряд ли понравится. Там слишком холодно.
- Но там хорошая кафедра.
- О да. Хорошая кафедра. - Эллис вздохнул. - Отличная кафедра.
Дженет стало жаль его, но она тут же подавила в себе жалость. В том, что случилось,
виноват он сам. И ведь она его предупреждала! Ни разу за эти сутки она не позволила себе
сказать кому-нибудь: "Я же говорила". Ни разу даже не подумала так. Какой смысл? И Бенсону
от этого не было бы ни малейшей пользы, а главным для нее было помочь ему.
Но она не испытывала особого сочувствия к смелому хирургу. Смелые хирурги рисковали
не своей жизнью, а жизнью других людей. И в самом худшем случае хирург мог лишиться
только своей репутации.
- Ну, - сказал Эллис, - я, пожалуй, пойду в НПИО. Посмотрю, как там. Знаете что?
- А?
- Надеюсь, они его убьют.
Он встал и направился к лифтам.
Операция началась в семь часов вечера. С галереи для зрителей Дженет смотрела, как
Морриса ввезли в операционную и начали готовить к операции. Оперировали Бендиксон и
Кэртисс - оба хорошие специалисты в пластической хирургии. Все, что возможно, они,
безусловно, сделают.
И все-таки она вздрогнула, когда с лица Морриса сняли стерильные марлевые тампоны.
От носа и выше оно было таким, как всегда, только очень бледным. Но ниже - кровавое
месиво. Она никак не могла, определить, где в этой красной маске находится рот.
Она была потрясена, хотя глядела издали. Так какое же впечатление должно было это
произвести на близком расстоянии?
Она смотрела, как тело оперируемого и его голову обертывали стерильными простынями.
Хирурги облачились в светло-зеленые халаты и надели перчатки, столики с инструментами
были придвинуты к столу, операционные сестры приготовились. Предоперационный ритуал
был проделан спокойно и деловито. Замечательный ритуал, настолько неизменный, настолько
совершенный, что никто бы не подумал - вполне возможно, и сами хирурги в том числе, -
что они оперируют своего коллегу. Этот ритуал, эта раз и навсегда установленная процедура
были такой же анестезией для хирурга, как газ - для больного. Дженет постояла еще
несколько минут и ушла.
14
Подходя к НПИО, Дженет увидела у дверей толпу репортеров, окруживших Эллиса. Он
отвечал на вопросы с явной злостью. Несколько раз раздались слова "контроль над сознанием".
Чувствуя себя немножко виноватой, Дженет свернула к боковой двери и поднялась на
лифте на четвертый этаж. "Контроль над сознанием, - думала она. - Желтая пресса извлечет
из этого все, что возможно. Затем последуют внушительные редакционные статьи в солидных
газетах и еще более внушительные редакционные статьи в медицинских журналах,
рассматривающих рискованные последствия бесконтрольных и безответственных
исследований. Можно себе представить!"
Контроль над сознанием!
Да ведь сознание каждого человека находится под контролем, и все этому только рады.
Наиболее властный контроль над ним осуществляют родители. И они же причиняют самый
большой вред. Теоретики обычно забывают, что никто не рождается с предрассудками,
неврозами, обманутыми надеждами. Все это развивается благодаря чьей-то помощи. Конечно,
родители вредят своим детям бессознательно. Они просто прививают своему ребенку
отношение к окружающему миру, которое им кажется правильным.
Новорожденные дети - это маленькие компьютеры, ожидающие программирования. И
они научатся тому, чему их будут учить, - начиная от сквер ной грамматики и кончая
скверным мироощущением. Подобно компьютерам, они не способны отличить плохие идеи от
хороших. Аналогия достаточно точная: очень многие указывали на "инфантилизм" и
буквальность восприятия у компьютеров. Так, если отдать компьютеру распоряжение: "Надень
ботинки и носки", он непременно ответит, что надеть на ботинки носки невозможно.
Основное программирование заканчивается к семи годам. Отношение к вопросам этики,
пола, расы, религии, национальности выработано. Гироскоп запущен, и детям остается только
следовать по предначертанному пути.
Контроль над сознанием...
А такой простой момент, как социальные условности? Рукопожатие при встрече?
Проходить слева? Рюмку ставить справа? Поворачиваться лицом к соседям в лифте. Сотни
мельчайших условностей, которые необходимы для стереотипизации социального
взаимодействия. Стоит отнять любую из них, и человек теряется.
Контроль над сознанием необходим людям. Они рады ему. Без него им не на что было бы
опереться.
Но пусть несколько человек попытаются решить одну из важнейших проблем
современности - помешать разнузданной агрессивности - и тут же со всех сторон последуют
вопли: "Контроль над сознанием! Контроль над сознанием!"
Что же лучше - контроль или отсутствие контроля?
На четвертом этаже Дженет прошла между полицейскими, толпившимися в коридоре, к
себе в кабинет. Андерс, хмурясь, положил трубку.
- Мы кое-что узнали, - сказал он.
- Да? - Дженет сразу забыла о своем раздражении.
- Но только я не совсем понял, что бы это значило.
- А именно?
- Мы разослали по городу описание Бенсона и его фотографии. И один человек его
опознал.
- Кто?
- Служащий отдела строительства и планировки в муниципалитете. Он сказал, что
Бенсон заходил к ним десять дней назад. В этом отделе, в частности, хранятся планы всех
общественных зданий в черте города.
Дженет кивнула.
- Ну, так Бенсона интересовала схема электросети в одном здании. Для какой-то
проверки. Он сказал, что он инженер-электрик, и предъявил какое-то удостоверение.
- Девушка у него в доме упомянула, что он забрал оттуда какие-то чертежи, - сказала
Дженет.
- Вероятно, те самые!
- Но какого здания?
- Университетской клиники, - ответил Андерс, - У него есть полный план электросети
клиники. Зачем он ему, как по-вашему?
Они молча смотрели друг на друга.
К восьми часам Дженет засыпала на ходу. У нее ныла шея, голова раскалывалась. Она
понимала, что больше не выдержит: если сейчас же не лечь спать, дело неминуемо кончится
плохо.
- Если я вам понадоблюсь, я буду где-нибудь на этаже, - сказала она Андерсу.
Она шла по коридору мимо полицейских в форме и не замечала их, как будто
полицейские были обязательной принадлежностью больничных коридоров.
Она заглянула в кабинет Макферсона. Макферсон сидел за столом, склонив голову на
плечо, и спал. Он дышал часто и прерывисто, словно его мучил кошмар. Дженет тихонько
притворила дверь.
Мимо прошел санитар. Он нес полные пепельницы и стопку бумажных стаканчиков
из-под кофе. Ей показалось странным, что санитар выполняет обязанности уборщицы. У нее в
сознании всплыла неясная мысль, какой-то вопрос, который она не могла никак
сформулировать.
Эта мысль продолжала ее преследовать, но в конце концов она убедилась, что ей в ней не
разобраться. Она слишком устала и плохо соображала. Заглянув в одну из процедурных и
убедившись, что там никого нет, она закрыла за собой дверь и повалилась на кушетку.
Секунду спустя она уже спала.
Сидя в комнате отдыха Эллис смотрел на самого себя. Было одиннадцать часов вечера, и
по телевизору передавали последние известия. Эллиса привело сюда отчасти тщеславие, а
отчасти болезненное любопытство. Перед телевизором сидели еще Герхард, Ричардс и Андерс.
На экране Эллис, чуть-чуть скашивая глаза в сторону телекамеры, отвечал на вопросы
репортеров, которые подносили микрофоны к самому его лицу. Однако, решил Эллис,
держался он спокойно. Это было приятно. Да и отвечал он вовсе не плохо.
Репортеры спросили его об операции, и он коротко, но ясно изложил им ее суть.
Один из них спросил:
"С какой целью была сделана операция?"
"Больной, - сказал Эллис, - периодически начинает вести себя агрессивно. У него
органическое заболевание мозга - его мозг поврежден. Мы стараемся починить его. Мы
стараемся предотвратить агрессивность".
"Против этого не может быть никаких возражений, - подумал Эллис. - Даже
Макферсон будет доволен".
"А повреждение мозга часто ведет к агрессивности?"
"Насколько часто, мы не знаем, - сказал Эллис на экране. - Более того, нам не известно,
как часто встречается подобное повреждение. Однако, согласно нашим оценкам, явные
повреждения мозга наблюдаются у десяти миллионов американцев, а еще у пяти миллионов -
не столь явные".
"Значит, у пятнадцати миллионов? - сказал какой-то репортер. - То есть у одного
человека из тринадцати?"
"Быстро высчитал!" - подумал Эллис. Сам он позже получил соотношение один к
четырнадцати.
"Что-то около этого, - ответил Эллис на экране. - Два с половиной миллиона человек
страдают церебральной недостаточностью. Два миллиона - органическими заболеваниями с
судорожной готовностью, включая эпилепсию. Шесть миллионов - умственной отсталостью.
И почти два с половиной миллиона имеют поведенческие нарушения, сопровождающиеся
двигательным возбуждением".
"И все эти люди агрессивны?"
"Отнюдь нет. Но при проверке людей, склонных к агрессивным вспышкам, выясняется,
что процент с повреждениями мозга среди них очень высок. Я говорю о физических
повреждениях. Этот фактор, несомненно, занимает значительное место наряду с такими
общепризнанными причинами, ведущими к насилию, как бедность, дискриминация, социальная
несправедливость и прочее. Причем следует учитывать, что физический дефект исправить
только социальными мерами невозможно".
В потоке вопросов наступила пауза. Эллис помнил ее, помнил, как он ей обрадовался.
Значит, он побеждает, он подчиняет себе ситуацию!
"Говоря о насилии, вы..."
"Я имею в виду вспышки агрессивного поведения, направленные против отдельных
людей. Это самая большая проблема современности - насилие. И особенно в нашей стране. В
тысяча девятьсот шестьдесят девятом году в Соединенных Штатах Америки было убито и
искалечено больше американцев, чем за все годы вьетнамской войны. А точнее (репортеры
замерди) - четырнадцать с половиной тысяч убийств, тридцать шесть с половиной тысяч
изнасилований, триста шесть тысяч пятьсот случаев нанесения тяжких телесных повреждений.
Итого свыше трети миллиона случаев применения физического насилия. А ведь эти цифры не
включают автомобильных катастроф и дорожных происшествий, которые дали за тот же год
пятьдесят шесть тысяч убитых и три миллиона раненых".
- Вы лихо оперируете цифрами, - пробормотал Герхард, не отводя взгляда от экрана.
- Но ведь это произвело нужное впечатление.
- Да, пыль в глаза. - Герхард вздохнул. - Но вы что-то подозрительно коситесь.
- Как всегда.
Герхард засмеялся.
На экране репортер спрашивал:
"И вы считаете, что эти цифры отражают частоту физического повреждения мозга?"
"В значительной мере, - ответил Эллис. - В значительной мере. Одним из симптомов
физической болезни мозга можно считать стремление личности к насильственным действиям.
Об этом свидетельствуют многие примеры. У Чарльза Уитмена, который убил семнадцать
человек в Техасе, была злокачественная опухоль мозга. Примечательно, что он за несколько
недель до этого жаловался своему психиатру на упорное желание влезть повыше и стрелять в
людей. Ричард Спек до того, как убил восемь медицинских сестер, несколько раз зверски
избивал ничем его не задевших людей. Ли Гарвей Освальд неоднократно кидался с кулаками на
собственную жену и на посторонних. Все эти случаи получили широчайшую известность, но
ведь ежегодно случается около трехсот шестидесяти тысяч таких же происшествий, которые не
привлекают к себе внимания. Мы стремимся хирургическим путем устранить агрессивное
поведение. Я не вижу в этом ничего сомнительного. Наоборот, по моему мнению, это
благородная и важная задача". "Но ведь это же контроль над сознанием?" "А как вы называете
обязательное среднее образование?" - спросил Эллис.
"Образованием", - ответил репортер.
На этом интервью закончилось. Эллис вскочил со стула.
- В результате я выгляжу дураком! - воскликнул он.
- Вовсе нет, - сказал Андерс.
КОНЕЦ
Суббота
13 марта 1971 года
Ее били, били больно, безжалостно. Она перевернулась на бок и застонала.
- Джен! - Герхард тряс ее за плечо. - Проснитесь, Джен.
Она открыла глаза. В комнате было темно. Кто-то наклонился над ней.
- Джен, да проснитесь же, Джен!
Она зевнула, и шею закололо тысячью иголок.
- Что случилось?
- Вам звонят. Бенсон!
Дженет сразу очнулась. Герхард помог ей встать, и она помотала головой, стараясь
обрести ясность мысли. Шея отчаянно болела, ныли затекшие руки и ноги, но она ничего не
замечала.
- По какому телефону?
- В "Телекомпе".
Они вышли в коридор, и Дженет зажмурилась от яркого света. Полицейские все еще были
там, но они явно устали - глаза у них потускнели, щеки обвисли. Вслед за Герхардом она
вошла в "Телекомп".
Ричардс протянул ей трубку со словами:
- Вот и доктор Росс.
- Алло? Гарри?
Андерс сидел в углу напротив у параллельного телефона.
- Мне нехорошо, - сказал Гарри Бенсон. - Я хочу, чтобы это кончилось, доктор Росс.
- Что случилось, Гарри?
Она уловила в его голосе усталость и почти детскую неуверенность. А что сказала бы
крыса после двадцати четырех часов непрерывных стимуляций?
- Ничего не ладится. Я устал.
- Мы можем вам помочь, - сказала Дженет.
- Это ощущение, - продолжал Бенсон. - Я от него устаю и только. Просто устаю. Я
хочу, чтобы оно прекратилось.
- Вы должны позволить, Гарри, чтобы мы вам помогли.
- Я не верю в вашу помощь.
- Вы должны довериться нам, Гарри.
Наступило долгое молчание. Андерс вопросительно посмотрел на Дженет. Она пожала
плечами.
- Гарри?
- Зачем только вы со мной это сделали! - сказал Бенсон.
Андерс посмотрел на часы.
- Что сделали?
- Операцию.
- Мы можем все исправить, Гарри.
- Я сам хотел исправить, - сказал Бенсон. Голос у него звучал капризно, как у
обиженного ребенка. - Я хотел выдернуть провода.
Дженет нахмурилась:
- И вы пытались это сделать?
- Нет. Я попробовал отодрать бинты, но было слишком больно. Я не люблю, когда мне
больно.
И это были слова маленького ребенка. Дженет не могла решить, носила ли эта регрессия
специфический характер или ее породили страх и усталость.
- Я рада, что вы не выдернули...
- Но мне надо что-то сделать, - сказал Бенсон. - Я должен уничтожить это ощущение.
Я налажу компьютер.
- Гарри, вы этого не можете сделать. Предоставьте все нам.
- Нет. Я сам его налажу.
- Гарри, - сказала Дженет тихим, ласковым, материнским голосом. - Гарри,
пожалуйста, доверьтесь нам.
Он ничего не ответил. Она услышала его тяжелое дыхание. Дженет скользнула взглядом
по напряженным замершим в ожидании лицам вокруг.
- Гарри, пожалуйста, доверьтесь нам. В последний раз. И все будет хорошо.
- Меня ищет полиция.
- Здесь нет полицейских. Они все ушли. Вы можете смело прийти сюда. Все будет
хорошо.
- Вы мне и раньше лгали. - Его голос вновь стал капризным.
- Нет, Гарри. Произошла ошибка. Если вы придете сюда, все будет хорошо.
Наступила долгая пауза, затем в трубке послышался вздох.
- Мне очень жаль, - сказал Бенсон. - Я знаю, чем это кончится. Но я должен сам
наладить компьютер.
- Гарри...
Раздался щелчок, а затем частые гудки отбоя. Дженет положила трубку. Андерс тут же
позвонил на телефонную станцию узнать, проследили ли они вызов. И Дженет поняла, почему
он все время смотрел на часы.
- Черт! - Андерс бросил трубку на рычаг. - Они так и не смогли установить, откуда
звонили! Идиоты!
- Он говорил совсем как ребенок, - сказала Дженет, покачивая головой.
- А что он имел в виду, когда заявил, что хочет наладить компьютер?
- Наверное, собирается вырвать провода из плеча.
- Но он сказал, что уже пробовал это.
- Может быть, пробовал, а может быть, и нет. В результате всех этих стимуляций и
припадков он полностью утратил ясность мыслей.
- А вообще возможно вырвать провода и компьютер?
- Да, - ответила Дженет. - Во всяком случае, животным это удавалось. Обезьянам. -
Она протерла глаза. - У вас есть кофе?
Герхард налил ей чашку.
- Бедный Гарри, - сказала Дженет. - Ему, должно быть, сейчас очень страшно.
Из своего угла Андерс спросил:
- Но в какой мере он утратил ясность мысли?
- В очень значительной. - Дженет отпила глоток. - А сахара у вас нет?
- Настолько, что он способен перепутать компьютеры?
- Сахар кончился, - объяснил Герхард.
- Не понимаю, - сказала Дженет.
- У него ведь есть план электросети клиники, - продолжал Андерс. - А главный
компьютер - компьютер, с помощью которого его оперировали, - находится в подвале
клиники.
Дженет поставила чашку и с недоумением посмотрела на Андерса. Потом нахмурилась,
еще раз протерла глаза, взяла чашку и опять поставила ее на столик.
- Не знаю, - произнесла она наконец.
- Пока вы спали, мне сообщили результаты вскрытия. Установлено, что Бенсон нанес
эти раны отверткой. Он напал на механика и на Морриса. Машины и люди, имеющие к ним
отношение. Моррис участвовал в механизировании его самого.
Дженет слегка улыбнулась.
- Простите, кто здесь психиатр?
- Я просто спрашиваю, это возможно?
- Да, конечно, это возможно...
Снова зазвонил телефон. Дженет взяла трубку:
- НПИО.
- Тихоокеанский телефонный узел. Мы еще раз проверили этот звонок по поручению
капитана Андерса. Он тут?
- Одну минутку. - Она кивнула Андерсу, и он взял трубку.
- Андерс слушает. - Наступила продолжительная пауза, потом Андерс сказал: -
Повторите, пожалуйста. - Андерс слушал и кивал. - А когда именно вы проверяли? Ах, так!
Спасибо.
Он повесил трубку и тут же снова снял ее.
- Расскажите-ка про эту атомную батарейку, - сказал он, набирая номер.
- Что именно?
- Меня интересует, что произойдет, если она будет повреждена, - ответил Андерс и
повернулся к телефону.
- Команду противорадиапионной защиты. Говорит Андерс из уголовной полиции.
Дженет сказала:
- В батарейке находится тридцать семь граммов радиоактивного плутония двести
тридцать девять. В случае ее повреждения может возникнуть опасность облучения.
- Какие частицы излучаются?
Она посмотрела на него с удивлением.
- Я окончил колледж, - сказал он. - И даже умею читать и писать.
- Альфа-частицы, - ответила Дженет.
Андерс сказал в трубку:
- Говорит Андерс из уголовной полиции. Срочно пришлите машину к университетской
клинике. Возможно радиоактивное заражение. Плутоний двести тридцать девять. - Он умолк,
некоторое время слушал, а потом посмотрел на Дженет:
- Возможен взрыв?
- Нет.
- Нет, - повторил Андерс в трубку и снова начал слушать. - Хорошо. Я понимаю.
Присылайте как можно скорее.
Андерс повесил трубку.
- Может быть, вы все-таки объясните мне, что происходит? - сказала Дженет.
- На телефонной станции установили, что в тот период, когда Бенсон позвонил к вам, ни
одного звонка извне в клинику не было. Ни одного.
Дженет растерянно замигала.
- Вот именно, - сказал Андерс. - Бенсон звонил откуда-то из клиники.
Из окна четвертого этажа Дженет смотрела на автостоянку, наблюдая, как Андерс отдает
распоряжения двадцати полицейским. Половина из них вошла в главный корпус, остальные
остались на улице и, разбившись на маленькие группки, тихо переговаривались и курили. Затем
подъехал белый фургон, из него вылезли три неуклюжие фигуры в серых защитных костюмах с
металлическим отливом. Андерс подошел к ним и после короткого разговора кивнул и начал
помогать выгружать из фургона какую-то странную аппаратуру.
Потом направился в сторону НПИО.
Герхард следил за всеми этими приготовлениями вместе с ней.
- Ну, теперь Бенсону не уйти, - сказал он.
- Я знаю. Я все думаю, нельзя ли каким-либо образом обезоружить его или
парализовать? Не могли бы вы сделать портативный микроволновый излучатель?
- Я думал об этом, - сказал Герхард. - Но это опасно. Предугадать, как именно он
подействует на компьютер Бенсона, невозможно. И вы сами понимаете, какая свистопляска
начнется со всеми водителями ритма сердца в клинике.
- Неужели мы ничего не можем сделать?
Герхард покачал головой.
- Но ведь, наверное, все-таки есть какой-то выход, - настаивала Дженет.
Герхард снова покачал головой:
- К тому же очень скоро внедренная внешняя среда подчинит себе все остальное.
- Теоретически!
Герхард пожал плечами.
Термин "внедренная внешняя среда" был в большом ходу среди сотрудников научного
сектора НПИО. Идея казалась очень простой, но за ней стояло многое. Опиралась она на
общеизвестный факт: внешняя среда воздействует на мозг. Она создает ситуации, которые
превращаются в воспоминания, оценки, навыки - все то, что воплощается в связях между
клетками мозга. Как руки землекопа меняются под воздействием его работы, так и
человеческий мозг претерпевает изменения под воздействием пережитого. И, подобно мозолям
на ладонях землекопа, эти изменения сохраняются и после того, как ситуация, вызвавшая их,
сама уйдет в прошлое.
В этом смысле прошлое и пережитое внедрялось в мозг, и мозг любого из нас
представляет собой итог всего нашего прошлого опыта. Отсюда следовало, что причина
заболевания и его лечение лежали в разных плоскостях. Причиной нарушения поведения могло
быть что-то пережитое в раннем детстве, и было невозможно вылечить нарушение, устранив
причину, так как причина осталась в прошлом, исчезла, когда больной стал взрослым. Лечение
приходилось искать еще где-то. Как говорили "научники": "Спичка может вызвать пожар, но,
когда огонь уже полыхает, его нельзя потушить, погасив спичку. Дело уже не в спичке. Надо
тушить пожар".
Целые сутки Бенсон получал интенсивные стимуляции от вживленного компьютера. Эти
стимуляции породили новый опыт, новые ожидания. В мозг внедрялась новая среда, и очень
скоро они более не смогут предсказать реакцию мозга, потому что старого мозга Бенсона уже
не существовало. Теперь у Бенсона был новый мозг, продукт нового опыта.
Вошел Андерс.
- Мы готовы, - сказал он.
- Я вижу.
- У каждого входа в подвал дежурят двое. Еще двое - у главного входа, двое - в
отделении скорой помощи и двое - у каждого из трех лифтов. На этажах, где находятся
больные, постов нет. Мы не хотим, чтобы там возникли какие-нибудь неприятности.
Дженет оценила его деликатность, но вслух не сказала ничего.
Андерс посмотрел на свои часы.
- Без двадцати час, - сказал он. - Надо бы, чтобы кто-нибудь показал мне главный
компьютер.
- Он в подвале, - объяснила Дженет, указывая на главный корпус. - Вон там.
- Вы меня проводите?
- Конечно.
Ей было уже все равно. Она больше не питала иллюзий, что сумеет повлиять на ход
событий. Она отдавала себе отчет, что вовлечена в неумолимый процесс, охватывающий
множество людей и множество прошлых решений. То, что должно случиться, случится.
Когда Дженет шла по коридору рядом с Андерсом, ей вдруг вспомнилась миссис Крейл.
Странно, она, казалось, забыла о ней много лет назад. Эмили Крейл была ее первым пациентом.
Ей было пятьдесят лет. Ее дети выросли, мужу она надоела. У миссис Крейл была затяжная
депрессия, постоянно толкавшая ее на попытки самоубийства. Дженет Росс чувствовала себя
лично за нее ответственной и вкладывала в лечение миссис Крейл весь пыл юности. Как
полководец, ведущий войну, она продумывала общую стратегию, воплощала ее в конкретные
действия, пересматривала и уточняла планы сражений. Она выходила миссис Крейл после двух
неудачных попыток.
А потом ей постепенно стало ясно, что у ее энергии, умения и знаний есть пределы.
Состояние миссис Крейл не улучшалось, она только стала хитрее и в конце концов ей удалось
осуществить свое намерение. Но, к счастью для себя, Дженет тогда уже не ощущала, что судьба
больной зависит только от нее. Теперь то же повторилось и с Бенсоном. Они были уже возле
лифта, но тут из "Телекомпа" донесся громкий голос Герхарда:
- Дженет! Дженет, вы еще здесь?
Она вернулась в "Телекомп", Андерс настороженно последовал за ней,
- Посмотрите-ка! - Герхард указал на печатное устройство компьютера:
ТЕКУЩАЯ ПРОГРАММА ЗАКОНЧЕНА.
СМЕНА ПРОГРАММЫ ЧЕРЕЗ 05 04 02 01 00.
СМЕНА ПРОГРАММЫ.
- Главный компьютер переходит на новую программу, - сказал Герхард.
- Ну и что?
- Мм не меняли программу.
- Так какая же это программа?
- Не знаю. Мы программу не меняли.
Дженет и Андерс смотрели на экран.
НОВАЯ ПРОГРАММА ЧИТАЕТСЯ КАК...
Продолжения не последовало. Экран был пуст.
- Что это значит? - спросил Андерс.
- Не знаю, - сказал Герхард. - Может быть, вмешался кто-то другой, хотя не
представляю как. Последние двенадцать часов наша программа идет под грифом
первостепенной важности и изменить что-нибудь можно только с нашего пульта.
На экране снова загорелись буквы:
НОВАЯ ПРОГРАММА ЧИТАЕТСЯ КАК ВЫХОД МАШИНЫ ИЗ СТРОЯ, ВСЯКОЕ
ПРОГРАММИРОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО ЗАКОНЧЕНО ЗАКОНЧЕНО ЗАКОНЧЕНО
ЗАКОНЧЕНО ЗАКОНЧЕНО ЗАКОНЧЕНО ЗАКОНЧЕНО ЗАКОНЧЕНО
- Что? - воскликнул Герхард. Он начал нажимать на кнопки на пульте управления,
потом перестал. - Бесполезно. Компьютер отказывается принимать программу.
- Почему?
- Очевидно, что-то случилось с главным компьютером.
Дженет посмотрела на Андерса.
- Проводите-ка меня туда, - сказал он.
В этот момент перестал работать первый пульт управления. Погасли все лампочки,
изображение на экране сузилось в маленькую светящуюся точку и исчезло. Перестал работать
второй пульт, потом третий. Тепепринтеры замолкли.
- Компь
...Закладка в соц.сетях
