Жанр: Научная фантастика
Бронтомех!
...то, черт подери, ваша ферма!
- Я согласен с мистером Синглтоном, - ответил инопланетянин. - Он
выполняет свой долг. Все мы делаем то, что обязаны делать. Вы, миссис
Эрншоу, посчитали своей обязанностью приехать и встать на мою защиту.
Другому нравится роль бунтаря. Вернон надеялся найти хоть какой-нибудь
повод для самоутверждения. И так далее. У всех у нас свои мотивы. Для меня
важнее всего душевное спокойствие... И я достигаю его тяжелой работой. Мне
не нужна собственность. Я купил эту ферму только потому, что она
удовлетворяла мою потребность в работе.
Пока Кли говорил, его миниатюрные копии смотрели на нас. Некоторые из
них беззвучно шевелили ртом, имитируя Кли-о-По с жутковатой синхронностью.
- Поехали отсюда к черту, Том, - проворчала миссис Эрншоу. - Этому
дураку ничем не поможешь.
Когда автомобиль тронулся с места, сенсоры бронтомеха развернулись и
проследили за нашим отъездом.
Полночи я провел за чертежами нового судна, а оставшуюся половину, уже
лежа в постели, видел в полусне кошмары о тех же чертежах. Утром я
поднялся обессилевший. Работа допоздна всегда оказывает на меня
разрушительное действие. Я потом долго не могу проснуться, настроиться на
деловой лад. Приходится сначала посидеть, подумать со стаканом скотча в
руке.
К полудню я уже был в Инчтауне и садился в поезд до Премьер-сити.
Нельзя было не заметить небольшого улучшения в обслуживании: кошмарную
старую жабу в буфете сменила приятная девушка с кудрявыми золотистыми
волосами. Мне показалось, что она слишком хороша для продажи кофе и что я
ее где-то видел. Я улыбнулся ей, когда она вручила мне чашку, но в ответ
девушка выдала обычную вежливую улыбку для незнакомых.
И только вернувшись на место и развернув на откидном столике чертежи, я
вспомнил, где видел ее раньше.
Это была одна из девушек-ангелов Морта Баркера на регате.
Несколько недель назад я бы вернулся и завязал разговор о регате, и мы
проболтали бы о пустяках остаток пути, и я вышел бы в Премьер-сити, не
понимая, зачем потратил время на то, что Ральф Стренг цинично называет
"встать на рейде".
Единственная причина, утверждал Стренг, по которой любой мужчина
завязывает разговор с любой девушкой - возможность будущей связи. Он
считает, что это работа вторичного инстинкта - того, который велит нам
продолжать род.
И ведь не исключено, что он прав, мерзавец.
Однако на этот раз данная часть моих жизненных сил ориентировалась на
Сюзанну, так что девушка-ангел осталась неатакованной. Вместо этого я до
конечной остановки просидел над чертежами.
Премьер-сити изменился. Исчезла атмосфера апатии и упадка. На улицах
как будто прибавилось народу, и я заметил много новых витрин. Здания,
которые несколько недель назад пустовали, снова приобрели обжитой вид: в
них установили кассы, расставили стеллажи, рассортировали и разложили
товары.
Я отправился на антигравитационном лифте на верхний этаж "Премьер-сити
Газетт". Кабина поднималась плавно и бесшумно, но все равно я, как всегда,
почувствовал себя неуютно. Да еще какой-то местный остряк повесил на стене
якобы официальное объявление: "Дирекция сожалеет, что не в состоянии нести
ответственность за телесные повреждения, полученные пассажирами, не
носящими парашютов".
Прочитав этот бред, я нервно улыбнулся и прибег к своей неизменной
тактике в лифтах: стойка на полусогнутых. Я рассчитываю, что в этом случае
моей грудной клетке не грозит участь оказаться вбитой в таз.
Редактор "Газетт" не был расположен к сотрудничеству.
- Не понимаю, чем я могу вам помочь, мистер Монкриф. Вопрос об
освещении кругосветного плавания, если не ошибаюсь, уже решен.
- Э-э... Кеннет, у меня другое дело. С учетом того факта, что плавание
будет иметь большое значение для всей планеты и в особенности для ваших
публикаций, я полагаю, в наших общих интересах сделать так, чтобы затраты
распределились как можно равномернее. Вы согласны?
Я сочинил эту фразу в машине по дороге в Инчтаун и теперь следил за
реакцией редактора. Он оглянулся в поисках убежища.
- Конечно, конечно.
- Быть может, ваш журнал заинтересует...
Загудел видеотелефон, и на экране появился человек, который принялся
скороговоркой объяснять что-то насчет сроков выпуска. Редактор слушал
несколько секунд, потом заслонил ладонью камеру и повернулся ко мне.
- Извините, мистер... э... Монкриф? Знаете, вам стоит попробовать
переговорить с "Аркадиан Аркейд". Они, наверное, помогут вам с некоторыми
поставками.
Я пошел с туза.
- А "Хедерингтон Организейшн" считает, что сотрудничество между...
Он побил козырем.
- "Газетт" контролируется Организацией, мистер Монкриф. А теперь
простите...
Редактор повернулся к видеотелефону.
В "Аркадиан Аркейд" я почувствовал себя немного лучше.
За последние недели огромный супермаркет тоже претерпел реорганизацию,
затронувшую в данном случае и название. Огромная красная вывеска на
застекленном фасаде гласила: "ХЕДЕРИНГТОН АРКЕЙД". Как бы то ни было, я
зашел и, поторговавшись, преуспел в ограблении управляющего на одну
упаковку сублимированных, обогащенных протеином фрикаделек. "Один укус, и
вы сыты" - согласно надписи на упаковке.
Если в этом путешествии Стренгу суждено встретиться с Создателем, он
должен предстать перед ним хорошо упитанным.
Я обошел еще несколько магазинов, но только расстроился. Все в порядке
вещей: раз Организация купила Аркадию, она купила и ее составляющие, включая
землю, сеть монорельсовых дорог, магазины - все.
Беда в том, что они сделали это чертовски откровенно.
Последней каплей стал визит в "Корабельные товары Джейка" за такелажем.
Джейка я не застал, хотя вывеска на скромной двери не сменилась, однако
обнаружил юную секретаршу - светловолосую кудрявую красавицу, которая
взяла мой заказ, улыбнулась и заверила, что все необходимое будет
доставлено в течение двух недель.
У нее была одна странность.
Она казалась близнецом буфетчицы монорельса.
Она была аморфом. Обе они являлись продуктом мечтаний какого-то
неизвестного парня. Этот продукт стоял передо мной и притворялся
человеком.
Несколько недель назад, на регате...
Воздушная труппа с ангельскими крылышками состояла из аморфов, а мы
даже не подозревали. Разве что Мортимор Баркер...
Хотя какая разница?
С тяжелым сердцем, сжимая в руках упаковку обогащенных протеином
фрикаделек, я поплелся к станции.
9
Всю неделю я доделывал схемы и чертежи. Сколько мог работал без
перерывов, спихивал черновую работу на других, спал когда придется. В
понедельник я зашел в контору Организации к Синклеру Синглтону.
- Доброе утро, - радушно приветствовал меня хедерингтоновец. На нем не
осталось и следа от побоев, полученных несколько недель назад. Впрочем,
если аморфы могут изменять свою форму, почему бы им не обладать
способностью избавляться от синяков?
- Я готов завтра приступить к корпусу, - сказал я Синглтону. - Вы не
дадите мне нескольких аморфов? На ранних стадиях будет много
неквалифицированной работы.
Тут мне пришло в голову, что я ляпнул нечто неуместное. Получилось, что
я говорил об аморфах, как о каких-то вьючных животных. Я постарался
улыбнуться пошире, дабы загладить неловкость.
Синглтон ничуть не возмутился.
- Сколько вам нужно?
- Пожалуй, хватит четырех.
- Что ж, это можно. Мне, правда, придется уточнить расценки в
Премьер-сити, но, наверно, мистер Монкриф, это будет не больше, чем вы
платите людям.
Человеку вообще-то трудно мгновенно перестроиться, и я в этом смысле не
исключение.
- Что? - вырвалось у меня. - Вот черт, я думал, они у вас бесплатные.
На блэкстоуновской ферме их полным-полно. Я думал, они... то есть вы
можете размножаться в любой момент.
- Как и вы, мистер Монкриф, - вежливо улыбаясь, ответил Синглтон.
- Ради Бога, поймите меня правильно!
Он все еще улыбался.
- Вы должны понимать, что доставка нас на эту планету потребовала
значительных затрат, и Организация хочет получить отдачу от вложенных
средств. Мы не можем работать бесплатно, как, впрочем, и люди, простите,
мистер Монкриф. Что же касается размножения, то для него нужно... скажем
так, определенное желание. Аморф не станет почковаться только для того,
чтобы восполнить нехватку рабочей силы. А вы бы стали?
На этот раз я развернулся на сто восемьдесят градусов, собрался с
мыслями, обозвал себя мерзавцем и принялся думать, как выйти из положения.
- Извините, - сказал я. - Я мало знаю об аморфах. Может, вы
откомандируете четверых ваших работников ко мне, а Организация вычтет их
жалованье из моего аванса?
- Конечно, мистер Монкриф.
Аморфы - четверо парней с невыразительной внешностью, одетых в
комбинезоны - пришли на следующее утро. Я дал им простые поручения. Они
сразу зарекомендовали себя способными учениками и аккуратными
исполнителями. Все схватывали на лету - не то что мои помощники-люди.
Вскоре они уже выполняли более сложные работы, причем мне ни разу не
пришлось повторять свои объяснения. Более того - хотя они, наверное,
никогда не имели дела с судами, им удалось заметить ошибки в моих наспех
сделанных эскизах и предотвратить потерю времени и материалов, которая
была бы мне обеспечена с обычными рабочими. Они, казалось, нутром
чувствовали, что мне нужно.
Впрочем, так оно и было. Они бессознательно улавливали желания в моем
разуме. Пусть эти аморфы подверглись "фиксации" и потому не могли внезапно
превратиться в мое "ты", но тем не менее моя близость действовала на их
защитные механизмы, и они до некоторой степени воплотили мой идеал
мастерового.
Каждый день, когда кончалось рабочее время, мои помощники-люди
откладывали инструменты и отправлялись домой, а аморфы задерживались
сколько нужно - порой не на один час, - чтобы не бросать важные части
недоделанными...
- Ты должен устроить выходной, Кев, - часто говорила Сюзанна. - Мы
опережаем график.
Однажды она стояла на набережной, глядя вверх на аморфа, работающего на
мостках. Низкое солнце золотило ее волосы, очерчивало сквозь тонкую ткань
платья крепкое тело.
- По крайней мере, зайди в "Клуб" выпить, - предложила она. - Можем там
встретиться с Мортом и обсудить рекламу, если ты обязан работать. А то
просто погуляем...
Если в мастерской дела шли успешно, то во всех остальных местах было
иначе. Стал часто заходить Ральф Стренг, чтобы посмотреть, как
продвигается работа, и мы заметили, что с ним не все в порядке.
Он сделался угрюмым, неразговорчивым и все смотрел, как работают
аморфы. Я знал, что он не ладит с женой, которая не хочет отпускать его в
плавание.
- Кевин, тебе чертовски повезло, что ты не женат, - заявил он однажды.
- Хейзл в последнее время устраивает мне сущий ад.
Честно говоря, приятно было это слышать. Приятно было узнать, что
блестящий и самоуверенный Ральф Стренг страдает из-за такой заурядной и
унизительной причины, как сварливая жена.
- Это доказывает, что она вас любит, - сказала Сюзанна.
Он покачал головой.
- У нее нет причин любить меня. Наш брак - деловое соглашение. Нет,
просто она боится остаться одна. Это эгоистичный страх, и я ей так и
сказал, но лучше от этого не стало. Эта дура не понимает простейших вещей.
А как же я? Я ведь тоже буду один. Черт возьми, я буду намного более
одинок, чем она!
- Ты вызвался добровольно, - заметил я.
- Я вызвался ради денег. Это хорошо для нас обоих.
- Чушь. Ты просто хочешь бросить всем вызов.
Он смотрел на аморфа.
- Знаешь, Кевин, по-моему, тебе не следовало брать на работу этих
тварей. В поселке пошли разговоры: мол, ты должен был нанять людей.
- Каким образом? Они же бастуют.
- По-моему, забастовка провалилась. Люди не работают только потому, что
нет работы. Кое-кто вернулся на блэкстоуновскую ферму и работает под
началом аморфов. Обрати внимание: под их началом. Человек пятьдесят
нанялись на стройку глубоководного дока для морских комбайнов около устья.
Господи, да где ты был последние недели?
- Строил для тебя катамаран, - раздраженно ответил я. - У меня нет
времени на политику.
В тот вечер Сюзанна вытащила меня в "Клуб". Он был полон, и я, в общем,
наслаждался - хорошо иногда пару часов повращаться в обществе. Но я
заметил некоторую напряженность по отношению к себе. Многие в поселке
лишились места и доходов - а я для работы в мастерской нанял аморфов.
К нам подсел Перс Уолтерс. Он, конечно, не злился - не такой это
человек.
- Я на время оставляю "Арктур"; ты не можешь поставить его на свой
эллинг?
- Конечно. А что ты не рыбачишь?
Он как будто смутился.
- Невыгодно, Кев. Мне платят стандартную зарплату, а траулер
изнашивается. Идиотизм! Если его придется чинить, нужно будет пройти через
Синглтопа и всю бюрократию. Зачем мне эти хлопоты? И потом, скоро появятся
морские комбайны и рыбакам вообще не будет места.
- Не понимаю, - сказал я. - Я думал, Организация намеревается
увеличивать население. Вся их реклама строилась на этом. Как же можно
поднимать планету, если нет работы?
В это время к нам присоединился Марк Суиндон.
- Подъем, - пояснил он, - подчиняется определенным законам. Постепенно
происходят структурные сдвиги: растут города, развивается индустрия услуг.
Так было по всей Галактике, так будет и на Аркадии. Сдвиг к урбанизации.
Люди покинут места вроде Риверсайда, где останется несколько машин и
обслуживающий персонал при них. Большие города станут еще больше.
- Зачем же они говорили о сельской жизни и об Аркадии как житнице
Сектора? - спросила Джейн Суиндон.
- Это, - ответил ее муж, - просто красивые слова для привлечения
иммигрантов - тех самых иммигрантов, которых сделают бухгалтерами,
страховыми агентами и водопроводчиками в Премьер-сити. А сельская
местность, свежий воздух, природа, стада и поля пшеницы останутся под
присмотром машин.
- Как это грустно, - вздохнула Сюзанна.
- Организация не виновата, - заметил Марк. - Так устроено человеческое
общество.
Я оглянулся на человеческое общество, представленное пьющей частью
поселка Риверсайд, и мне пришлось признать, что оно не впечатляло.
Том Минти, Билл Йонг и Джим Спарк - навеселе от "Иммунола" - громко
смеялись в углу. За соседним столиком, придвинув друг к другу свирепые
лица, ожесточенно спорили Джед Спарк и Чиль Каа. Уилл Джексон застыл с
каменным лицом, не найдя поблизости молоденькой девушки, на которую можно
поглазеть. Миссис Эрншоу выдавала гневные инструкции в видеотелефон,
висевший на дальней стене; с экрана смотрело испуганное, нерешительное
лицо ее компаньонки мисс Коттер.
Может быть, я устал и несколько пал духом в тот вечер, но мне
показалось, что целеустремленности, единства и согласованности у
человеческого общества не больше, чем у сессии Всеаркадийского Совета.
Однако следующее утро преподнесло сюрприз. Я помогал аморфу приладить
кусок обшивки к одному из поплавков, сгибая лист, пока аморф закручивал
винты, когда над моей головой раздался голос Эзры Блейка.
- Эй, Монкриф, - позвал он. - У меня есть для тебя работа.
- Да? - ответил я, никак не ожидая его: со времени регаты мы не
разговаривали. - Я как раз сейчас очень занят.
Он проигнорировал мое замечание.
- Это скиттер Пола. Водозаборник поврежден.
- Вот к чему приводит езда по грязи.
- Не думай, что я ему не говорил.
Мы прошли вниз по причалу, и я осмотрел катерок. Пол поставил его на
кирпичи и стоял рядом со смущенным видом.
- Ремонт займет не меньше двух часов, - сказал я. - Вы можете подождать
до завтра?
- Два часа, - задумчиво пробормотал Эзра Блейк. - Это около шести дюжин
яиц по расценкам Организации. Вот что. Ты можешь получать бесплатные яйца
и молоко в течение недели. Идет?
- Я не пью молоко, - озадаченно протянул я. - А что случилось с твоей
карточкой? У тебя перерасход?
- Перерасход? У меня? - Он покраснел от гнева. - Дьявол! Монкриф, ты
что, принимаешь меня за какого-нибудь батрака?
- Послушай, как-то странно, что ты пытаешься расплатиться яйцами.
Эзра посмотрел на меня.
- Ну, конечно. Ты же не был на собрании. Как я не сообразил! В общем,
Монкриф, у нас в Риверсайде новая система расчетов. Никто не пользуется
карточкой без необходимости. На черта Организации все про нас знать?
- Ты хочешь сказать, что мы докатились до бартера?
- Вот-вот. Это предложила миссис Эрншоу - у нашей старушки мозгов
хватает. Раз уж мы все платим по одной и той же идиотской шкале и все
товары и услуги оцениваются в стандартных рабочих часах, мы решили, что
нашей денежной единицей будет стандартный час, понимаешь? Это первый шаг к
независимости, Монкриф.
Мы договорились о цене, и он ушел довольный. Но меня этот случай
встревожил. Никакой это, по-моему, не шаг к независимости. Я воспринимал
бартерную систему как откат назад.
Дни складывались в недели, и "Аркадянин Монкриф" начал приобретать свои
очертания. Поначалу смотреть было особенно не на что, и несколько
случайных зевак - которые всегда имелись из-за нехватки в Риверсайде
рабочих мест - открыто над нами насмехались. Два узких поплавка и вправду
не производили впечатления судна для кругосветного плавания. Они выглядели
просто жалко рядом с массивным корпусом "Арктура" - траулера Перса
Уолтерса, стоящего рядом.
Однако мы соединили поплавки солидными поперечными балками, а вскоре
уже строили просторную каюту. "Аркадянин Монкриф" начал напоминать судно.
Однажды утром Мортимор Баркер привез съемочную группу, и они отсняли
материал в стиле непотопляемого оптимизма, для чего Стренг героически
позировал в недостроенной рубке.
Впоследствии Стренг заявил:
- Эти поперечные балки мне не нравятся.
Мы втиснулись в каюту, и он проверил качество работ - с недавних пор он
завел такую привычку, весьма неприятную. Я открыл водонепроницаемый люк,
который пел в крошечную носовую каюту, приспособленную для отдыха, и
осмотрел поперечную балку. Массивная балка проходила под передней
переборкой и была сделана из привозной твердой древесины.
- По-моему, отличные балки, - кратко резюмировал я.
- Но они примут на себя всю нагрузку от волн, - объявил Стренг. - Этот
катамаран ни черта не скрепляет, кроме них. Сделай их многослойными.
- Как-то уже поздновато, Ральф, - негромко заметил я.
- Знаешь что? - прогремел он, и мне сразу стало тесно в одной каюте с
этим верзилой. - На кон, черт побери, поставлена моя жизнь. Ты установишь
многослойные поперечные балки или ищи другого капитана. Я не намерен плыть
вокруг света на развалюхе.
Понятно, он нервничал. Понятно, что он нервничал больше любого из нас.
Но его претензии могли задержать нас не на один день и выбить из графика.
Однако Ральф уперся. В конце концов я пожал плечами и велел бригадиру
начать разборку кабины.
В результате нам пришлось увеличить темп, и я начал терять счет дням.
Несколько раз в день являлась Сюзанна и подвергала меня принудительному
кормлению кофе и белковыми фрикадельками - у меня развилось извращенное
пристрастие к этим долгожующимся комочкам, закупленным в качестве
долговременного запаса для Стренга.
Сюзанна рассказывала мне о продолжающемся конфликте между Риверсайдом и
Организацией.
- Я начинаю беспокоиться, Кев, - сказала она однажды. - Уже были случаи
вандализма.
- Например? - рассеянно спросил я, работая с электрической отверткой.
- Например, зверские изнасилования прекрасных невинных блондинок по
имени Сюзанна.
- Ай-ай-ай, - кажется, пробормотал я набитым латунными шурупами ртом.
Потом смысл ее слов просочился в мой заполненный фока-штагами, кильсонами
и спинакерами мозг. - Что? - вскричал я, чуть не проглотив шуруп.
- Например, в автомобиле Синклера Синглтона заткнули выходные воздушные
отверстия, а еще глушили частоту дистанционного управления бронтомехами, -
ехидно ответила Сюзанна. - Ты что, Монкриф, оглох?
- А известно, кто так развлекается?
- Организации - нет, а в поселке, конечно, все знают. Опять эти, как
их, Свободолюбивые граждане.
После таких разговоров я стал на всякий случай выставлять по ночам
сторожа. Спонсором проекта выступала Организация, и мне уже приходилось
слышать ворчание в свой адрес, так что можно было всего ожидать.
Мы практически ничего не знали о том, что творится в других районах.
Как высказался однажды вечером Стренг, когда телегазета находится в руках
Организации, а личные поездки стали редки из-за уменьшения доходов, в мире
может происходить все что угодно.
- Впрочем, - добавил он, - какого черта нам переживать из-за вещей, на
которые мы все равно не можем повлиять? Вся эта мура из телегазеты, всякие
новости с другого края Сектора - они не имеют никакого смысла. Они меня не
касаются. Важно только то, что влияет на мои решения, и те новости,
которые касаются лично меня. Если новость не попадает в эту категорию, я
просто не желаю о ней знать.
В тот раз с нами был его преподобие.
- Ральф, - сказал он, - ты ужасный эгоист. Неужели ты, например, не
чувствуешь сожаления, услышав о катастрофе космического корабля?
Стренг улыбнулся.
- Какое еще сожаление? Погибшие не имеют ко мне никакого отношения.
Вообще, какова цель подобных передач? Огорчить меня? Если так, то,
спасибо, не надо. С какой стати средства массовой информации будут
диктовать, что я должен чувствовать! Да, Энрико, я эгоист. Но разве плохо,
что я беспокоюсь о себе? Мы все это делаем.
- Но лишь ты признаешь это, - улыбнулся Бателли, цитируя одно из
высказываний Стренга.
В этой дискуссии вновь мелькнул старый Ральф Стренг, которого мы знали
и к которому привыкли. Но он беспокоил меня все больше и больше.
Он повадился приходить в мастерскую, горя желанием помочь, хотя в
основном мешал. Чтобы заставить его сидеть спокойно, мы находили
какие-нибудь мелкие поручения, на которые он тратил не один час, стремясь
все довести до совершенства. Он снимал рубашку и терпеливо шлифовал руль,
стараясь достичь идеальной закругленности и гладкости, которые
удовлетворили бы в нем некоего внутреннего художника. Обычно
гидродинамическая эффективность получаемой формы никого не волновала; она
не была решающим фактором.
Но только не для Стренга.
Большой скандал разразился, если не ошибаюсь, в четверг.
- Послушай, Монкриф, мы ни за что не закончим этот идиотский катамаран
к сроку! - выкрикнул он, сжимая в руке измочаленную наждачную бумагу. Пот
ручьями стекал по его грязному лицу.
- Убирайся отсюда к черту, - огрызнулся я, - и не действуй мне на
нервы. Постройка катамарана - не твоя забота.
Он продолжал нарочито спокойно:
- Я все равно собирался сказать тебе, Монкриф, так скажу сейчас. Я
всерьез недоволен катамараном. Во-первых, запланированная тобой парусная
площадь слишком велика. Я рискую опрокинуться. Нужно или уменьшить ее, или
расставить пошире поплавки. Объясни мне, как, по-твоему, я смогу вернуть
его в нормальное положение, если он действительно перевернется?
- Побойся Бога, Ральф, ты же знаешь, как ведут себя катамараны. Если
они опрокидываются, их уже не поднимешь. Тут ни ты, ни я ничего не сможем
поделать.
- И ты так спокойно об этом говоришь? О том, что я обречен из-за
выбранной тобой конструкции?
- Когда ты соглашался, ты знал, что поплывешь на катамаране. Постарайся
уж как-нибудь не опрокидывать его, только и всего.
- Я хочу, чтобы ты установил на топе мачты антигравитационное
устройство, Монкриф. Тогда, если он кувырнется, я смогу поднять его.
- Но мачта уже готова! Для того чтобы она могла нести дополнительную
нагрузку, нужно делать новую мачту. Придется перепроектировать всю
оснастку! Мы потеряем много времени. Это сумасшествие, Стренг!
- Желание остаться в живых - не сумасшествие, - спокойно сказал он. -
Это первичный инстинкт. Ни тебе, Монкриф, ни кому другому не удастся меня
убить.
После нескольких стаканов скотча в "Клубе" мы с Сюзанной прошлись по
главной улице поселка к причалу. Ночь была теплая, но пасмурная; на небе
находились три луны, но они спрятались за облаками. Пробираясь с
прекрасной девушкой по улицам в непривычной темноте, я чувствовал себя
немного заговорщиком.
- Ну как, тебе получше, Монкриф? Алкоголь притупил твои чувства, и ты в
состоянии снова жить?
- Проклятье! Мерзавец Стренг меня достал. Наверное, у него свои
проблемы.
Когда мы вышли к берегу, Сюзанна заметила:
- Он тебе дорого обошелся. Я бы сказала, около двух тысяч пятисот
мозговых клеток.
- Что-что?
- Каждая порция скотча разрушает около пятисот мозговых клеток,
Монкриф. Алкоголь - самый вредный из известных человеку наркотиков.
Содержимое твоего черепа постепенно превращается в суп. Клетки мозга,
видишь ли, никогда не регенерируют.
Мы прошли по мосту; внизу лениво текла вода. Поселок сиял огоньками,
еще несколько огоньков виднелось у причала. Я надеялся, что мой часовой не
спит. Когда мы вошли в лес, я остановился отлить. Ко мне за дерево долетел
неумолимый голос Сюзанны:
- Характерно, что мужчины всегда стараются обдуть что-нибудь, как
собаки. У женщин этого инстинкта нет, потому что мы более цивилизованны.
- Или иначе устроены, - сказал я, пытаясь не засмеяться. - Кстати, о
статистике. Могу привести один очень полезный факт. Ты слышала, что
средний пьющий человек за св
...Закладка в соц.сетях
