Жанр: Научная фантастика
Чокнутый
...аконец.
Вот уже несколько минут Мил еле себя сдерживал. Сейчас, на этом
месте могла решиться еще одна проблема планеты. И все зависит только
от него. Эти люди прилетели сюда только за тем, чтобы услышать то, о
чем они сами не хотят говорить. И он, Мил, им поможет.
- Много ли в поселении людей из самого первого потока?
Человек в черном и губернатор переглянулись. Сведения, по большому
счету, были засекреченными. Но разве сейчас время для секретов? К тому
же зверь, который сейчас сидит напротив них, в прошлом сам секретный
агент, который имеет доступ к любым сведениям подобного характера.
Вернее, имел доступ.
Ответил губернатор, назвав цифру.
- Тогда, - продолжил Мил, - если я не ошибаюсь, заболевшие были как
раз из этого потока?
- Да! - Губернатор растерялся. Скорее всего в его голову пришла
мысль, которую в это время как раз и развивал Мил.
- Вам необходима немедленная эвакуация. Ваши первые больные, первые
мутанты, - это только начало. Если не хотите получить большую
неприятность, уходите из города, оставьте планету.
- Это невозможно! - Человек в черном как-то разом потерял всю свою
собранность и теперь казался настолько растерянным, что Мил испугался
за его рассудок.
- Это почему? - Насколько знал Мил, на планете не существовало
особо ценных минералов, без которых нельзя было бы обойтись
человеческому обществу. Город был основан лишь как исследовательская
точка.
- Это совершенно не так. - Губернатор вспотел, и от него стало
заметно попахивать. Пришельцы странно потеют и странно пахнут. -
Понимаете, офицер Мил, раньше планета находилась на периферии и
действительно не представляла особого интереса для человечества. Но те
времена прошли. В настоящее время город является пересадочной базой
для кораблей, следующих в глубь галактики. И без этой базы не
обойтись. Правительство настаивает, чтобы проблема решилась
однозначно. Сохранить базу. Сохранить людей. И именно поэтому мы
здесь.
Хорошее дело. Правительство хочет, чтобы и серые странники были
сыты, и пухляки целы. Но такое невозможно.
- Мы должны сохранить базу, и если вы нам ничем помочь не можете...
- Человек в черном переглянулся с губернатором и встал.
- Ну почему же не можем?
В жизни каждого человека, а тем более жителя джунглей бывают
мгновения озарения. Секунда, когда в голову приходит мысль, способная
перевернуть не только жизнь самого жителя или человека, но и всего
мира. Именно такая мысль вспыхнула сейчас в голове у Мила. Простая,
немного нелепая, но такая гениальная.
Про гениальность Мил, конечно, загнул, но что есть, то есть.
- Почему не можем? - повторил Мил. - Мы все можем.
Губернатор и человек в черном вопросительно уставились на белую
пантеру, которая за минуту попыталась найти решение вопроса, над
которым несколько недель ломали головы умнейшие представители
правительственной комиссии.
- И как вы предлагаете поступить?
Мил на несколько минут оторвался от разговора с людьми, пошептался
с Кваром и Роджем и только потом вернулся к общению:
- То, что мы предлагаем, на первый взгляд может показаться
невыполнимым. Но лично я уверен, что наш план вам понравится. Для
начала, как уже говорилось, вы производите полную и немедленную
эвакуацию города. Воздержитесь пока от комментариев. Пожалуйста. Вы
вывозите весь персонал города, оставив только несколько техников,
причем таких, которые прибыли на планету совсем недавно. Так мы
ограничим распространение эпидемии. Да! Необходимое условие! В городе,
как и на всей планете, не должно остаться никакого оружия. Ни
оборонительного, ни наступательного. Начиная от столового ножа и
заканчивая даже строительной тяжелой техникой. Не беспокойтесь,
технари останутся в городе максимум недели на две.
- Да, но... - Люди нетерпеливы, и они никогда не могут дослушать
то, что предлагают им существа, стоящие, с человеческой точки зрения,
на низшей точке развития.
- Я продолжу, с вашего позволения. Управление городом, как и всей
пересадочной базой, необходимо автоматизировать до крайнего предела.
Да, я понимаю, что существуют операции, которые невозможно доверить
автоматике по той простой причине, что не существует подобной
технологии. Вот именно в этот момент на сцену выходим мы, жители.
Милу пришлось переждать восклицания и губернатора, и человека в
черном. Мил ждал терпеливо. Жители умеют ждать.
- На ваши глубокомысленные замечания отвечу одно: мы, жители,
гораздо сообразительнее, нежели вы думаете. Несложные операции по
обслуживанию базы можно и нужно доверить нам. А если быть точнее,
то...
Мил набрал в грудь воздух и закончил мысль, в реальности которой и
сам немного сомневался:
- Доверить базу племени орангутангов. И не смотрите на меня как на
сумасшедшую пантеру. Не я пришел к вам, и не я прошу совета.
Орангутанги умны, сообразительны, быстро обучаемы. Уж поверьте мне. А
самое главное, они совершенно невосприимчивы к эпидемии.
- Все это интересно. - Губернатор давно перестал потеть. Просто не
остается времени на выделение влаги, когда тебе предлагают совершенно
фантастический проект. - Но скажите, офицер, ради чего ваши, так
сказать, обезьяны-жители станут обслуживать базу.
- Все просто, губернатор. - Мил усмехнулся. - Я прожил с
орангутангами достаточное количество времени и, зная их характер, могу
с уверенностью утверждать, что за пару тонн бананов в месяц это племя
обеспечит безукоризненное обеспечение базы. Пара тонн, которые будут
служить межпланетной валютой, не слишком большая обуза для
правительства?
Человек в черном несколько секунд судорожно морщил лоб. После чего
лицо его приобрело нормальный вид нормального человека, и он хлопнул
ладонью по столу:
- Черт побери! А почему бы и нет! Мне кажется, офицер, вы только
что спасли целую планету. А что касается межпланетной валюты, то,
думаю, правительство обеспечит ваших орангутангов не только бананами.
В конце концов, это просто здорово. Мы принимаем ваши предложения.
Когда мы сможем встретиться, чтобы обсудить детали?
За последние два столетия на планете не происходило столько
событий, сколько произошло за последние несколько недель. Словно
кто-то неведомый решил приготовить гигантское блюдо. Планета бурлила,
гудела, словно давно забытый паровой котел. С космодрома каждый день
взлетали космические корабли, увозящие людей, оборудование, технику. В
самом городе происходили совсем невозможные вещи. В самых секретных
отделах, куда раньше даже не могла залететь муха, обосновались
орангутанги, которые под присмотром ошалевших людей-техников вникали в
премудрости управления и обслуживания.
Все получилось как нельзя лучше. Когда Мил сообщил Альварезе о
предназначавшейся его стае миссии, вожак обезьян был на седьмом уровне
баобаба от счастья.
- Да мы... Да я... Как один... За такую уйму бананов...
Альвареза моментально взялся за дело. Лично. И через некоторое
время можно было видеть его носящимся по помещениям космодрома в своей
знаменитой майке. На шее болталась опознавательная бирка, на которой
рядом с его фотографической физиономией красовалась надпись
"Руководитель обслуживающего персонала. Г-н фон де Альвареза". Он не
только дневал и ночевал в городе, но и выматывал своих соплеменников,
подгоняя их, ободряя их, воодушевляя и поднимая рабочий дух.
Вскоре техники разводили руками, говоря, что больше им здесь делать
нечего. Более талантливых учеников они не видели никогда. Их
моментально погрузили на катер и отправили от греха подальше. После
этого Альвареза вконец зазнался и перестал здороваться не только с
жителями, но и с оставшимися на планете членами комиссии. При нечастых
встречах с Милом он обращался к нему исключительно на "вы" и только
изредка, когда оставался один на один с Чокнутым, плакался в жилетку.
- Я ж теперь лицо государственное, подневольное. Не позволено мне
панибратством заниматься. Могут неправильно понять. Потому как все
нужно держать вот где!
Альвареза совал в нос белой пантеры волосатый кулак, который вонял
дармовыми бананами.
Сам Мил считал, что состояние орангутанга временное и вскоре
Альвареза образумится. Иначе или свои прибьют, или бананы урежут. На
что Альвареза гордо заявлял, что:
- Правительство прикажет - выполню. Я не гордый, могу и снова в
джунгли. Но если хотите порядка и четкости в работе на вверенном мне
объекте, то попрошу палки под лапы не пихать и распространением
порочащих меня слухов не заниматься.
После таких бесед Мил обычно плевал на все и уходил. Горбатого
исправит только могила, а Альварезу испорченные бананы.
Несколько недель головной болью Мила была Мышь. После кровопролития
на пустоши она долгое время сидела на голодном пайке, ожидая
каких-либо действий со стороны белой пантеры. Сидела честно и без
выпендрежа. Лишь иногда, когда Мил, скрепя сердце, посещал ее, Мышь
взирала на него голодными глазами, в которых горела мольба, и
говорила:
- Белобрысенький! Миленький! Ну когда? Сил больше моих, мышиных,
нет. Ведь соблазн какой, сам посуди. Вокруг все кишит продуктами, а я
не то что пасть открыть, слюной изойти не могу.
Мил каждый раз клятвенно заверял, что только тем и занимается, что
думает, как помочь несчастной. Неизвестно, верила она или нет, но с
каждым разом Мил все труднее расставался с ней. Мышь всячески
удерживала его, что пугало пантеру. А вдруг не выдержит?
Но на счастье Мила и самой Мыши, об этом узнали члены комиссии.
- Гигантская мышь? Хочет жрать все время? Да нет проблем! Есть тут
одна планета, целый год в руки не дается. Все кишит крысами. И
здоровые, падлы! Вот такие! Вот бы наше чудовище туда. Только вопрос,
согласится?
Когда вконец оголодавшей, отчаявшейся Мыши показали, какого размера
ее предполагаемые противники по освоению планеты, то последовало
однозначное: "Когда?"
Долго церемониться с ней не стали. Запихали в первый же попавшийся
грузовой корабль и срочной посылкой с кучей верительных грамот и
настоящим паспортом первопроходца отправили на дела великие. Перед
отлетом Мышь категорически потребовала встречи с Милом, от которой он
не смог, да и не смел отказаться.
- Спасибочки тебе, белобрысый. - Стоя у распахнутого люка в
грузовой отсек. Мышь чуть ли не плакала. - Ведь знала, что
пригодишься. Верила. А ведь была, была мыслишка все джунгли на уши
поставить. Но не смогла. Уж больно уважаю тебя. Ну ладно, белобрысый.
Прощаться пора. Звезды зовут. Эти, старшенькие, Пришельцы твои,
говорят, что лет на двадцать работы. Так что увидимся ли?
Мышь смахнула с глаз скупую мышиную слезу, сграбастала Мила
передними лапами и, уже рыдая в полный голос, облизала его от макушки
до кончика хвоста.
И еще долго белая пантера в одиночестве стояла, задрав к невидимым
звездам морду, прощаясь с давно улетевшей Мышью. И некоторые слишком
любопытные жители, ненароком оказавшиеся в это время на космодроме,
нагло врали, что белая пантера украдкой плакала, распуская слезы по
обслюнявленной Мышью морде. Врут. Определенно врут. Мил не прятал
слез. Он не стыдился их.
За два дня до отлета последнего корабля с остатками
правительственной комиссии, которые занимались обследованием Станции
Переработки, к Чокнутому зашел Мистер:
- А я ведь тоже, вроде того, попрощаться?
Мил в это время занимался выяснением отношений с Шейлой... Джунгли
не простят, если этот момент не будет отмечен в ее многовековой
истории. Мистер не Шейла. Может и подождать. Когда говорит любовь, все
остальное отходит на второй план.
Мил выяснял отношение с Шейлой.
- У нас скоро появятся котята...
Собственно, это все. То, что было сказано до этого, джунгли скромно
умалчивают. Единственно доподлинно известно, что к данному разговору
Шейла готовилась долго и тщательно. Задействованы были не только Квар
и Ириза, но и все близкое окружение Чокнутого. Все прекрасно понимали,
что просто так к бывшему Пришельцу не подлезешь. Не тот склад ума и
все такое прочее. Могут нервишки не выдержать. Оно можно, конечно, и
без папаши кутят воспитать, у жителей это сплошь и рядом. Но что тогда
станут говорить джунгли о самом Чокнутом. Следовательно, стоит
приложить все силы, чтобы Чокнутый не испугался перед лицом опасности
и честно, а что самое главное, добровольно принял отцовство. В конце
концов, не век же ему бобылем нагульным по джунглям шастать.
Было еще одно обстоятельство, о котором Шейла, эта молоденькая
красивая самка, никому не говорила. Она была слишком умна, в отца
Квара, наверное, чтобы полностью раскрываться перед жителями в своих
тайнах. Но именно это обстоятельство ее больше всего и беспокоило.
Слишком часто в последнее время Чокнутый крутился вокруг Пещеры, где
работали Пришельцы. Дневал и ночевал, лишь изредка выбирая время,
чтобы посетить город Пришельцев. Он постоянно что-то у них
расспрашивал, скреб голову и долго-долго думал. И Шейлу данное
поведение Чокнутого весьма сильно настораживало. Может быть, сердцем,
в котором еще остались отголоски ее древних предков, она чувствовала,
что у Чокнутого неспокойно на душе. И он хочет... Он хочет... Нет,
Шейла не знала, чего хочет эта странная белая пантера. Но она
предчувствовала беду. Она любила.
- У нас скоро появятся котята...
Смысл сказанного не сразу, но достиг мозгов Мила. И вот что
странно! Он даже удивился тому, насколько он спокойно принял их. А
ведь должно было произойти все совсем наоборот! Он, космический
полицейский! Офицер! Тридцать три медали, восемьдесят четыре ранения,
одна, неофициальная, смерть! И он станет отцом скулящих, слепых,
неизвестно какой расцветки котят?
Ерунда.
Конечно, все ерунда!
Потому что он давно уже не полицейский.
И давно не человек.
А всего лишь белая пантера.
Которой ужас как хочется помурлыкать с этой премиленькой красоткой
напротив. Наговорить ей кучу комплиментов. Полизать за ухом и
потереться носами. Но он ничего этого не успевает, потому что идиоту
мутанту под странным именем Мистер, что б его, приспичило поболтать с
ним. В конце концов, есть у него личная жизнь или нет?
Личной жизни у белой пантеры не было. Ее судьба так странно и тесно
переплеталась с теми изменениями, которые происходили в джунглях, что
к альбиносу порой выстраивались целые очереди. Кто пожаловаться на
соседа, кто поплакаться из-за потомства большого, а кто просто
поглазеть на первого героя в джунглях. И Мистер, позабыв
предупредительно кашлянуть, ввалился к Милу без всякого стеснения.
Единственной его реакцией на слишком близкое расположение Чокнутого и
молоденькой пантеры стало смущенное:
- О-о! - Цивилизация шагала по планете семимильными шагами.
Бедная Шейла, так и не услышав ответ на свои слова, испуганно
сорвалась и исчезла, оставив только как напоминание еле уловимый
запах. Молоденькие влюбленные пантеры так вкусно пахнут...
- Ну что тебе? - жалостливо спросил Мил, когда открыл глаза и
увидел перед собой не мордочку Шейлы, а наглую морду Мистера.
- Да вот, я вот тоже, вроде того, попрощаться пришел, - грустно
улыбаясь, ответил мутант, вытирая губы, которые только что зачем-то
облизал Чокнутый. Белая пантера всегда была немного странной.
- Попрощаться? Ты? Вы что, сговорились все!
Мил вскочил и стал суетливо крутиться вокруг сиротливо стоящего
перед ним мутанта.
- Сначала Альвареза зазнался, лапы не подаст, банана в урожай не
выпросишь. Потом Мышь. Ну, эта ладно, дальняя знакомая. Странничек наш
серый, Родж Ночной, черт. Ночью со всей стаей и ушел. Даже не
попрощавшись. Ему, видите ли, невозможно с Чокнутым прощаться. Что я,
больной? Или заразный? Остались Бобо, Квар да ты.
- Я, это...
- Тебе тоже Чокнутый надоел? Оскомину набил. Изжога. Да?
Мистер робко стоял на своем месте, продолжая улыбаться уголками
губ. Он ждал, когда белая пантера закончит. Не в правилах мутантов
перебивать чокнутых. Даже если чокнутый сам Чокнутый.
Мил выдохся достаточно быстро. Он перестал крутиться и улегся,
уткнув глаза в землю. Как в старые добрые времена, когда он был никому
не нужен. И когда ему никто не был нужен.
- Я не ухожу в полном смысле этого слова, - робко начал Мистер.
- Мне от этого не легче.
- С тобой остается молодая пантера.
- Ага. Вы, наверно, сговорились все. Квар и Бобо то же самое
твердят. Ну, Квар, предположим, понятное дело. Я вроде теперь его...
Как это по-вашему?
- Да как и везде. Зять.
- Вот-вот. Зять. А знаешь, что пещерник мне втолковывает? Не
поверишь. Я, говорит, без крепкой ячейки общества, без надежного тыла
захирею. Друзья друзьями, а ячейка ячейкой.
Мил тяжело вздохнул. Ему действительно в последние дни было
особенно тяжело. Словно закончилось большое интересное приключение.
Друзья уходят кто куда. Грустно. Теперь вот и мутант. Какой-никакой, а
товарищ. Проверенный временем и обстоятельствами. Хоть и пованивающий
иногда.
- Куда уходишь-то? - Надо принимать действительность такой, какой
она принимается.
- Да тут недалеко, - неопределенно сказал Мистер.
- Своих всех забираешь?
Мутант коротко кивнул.
- Когда?
- Пришельцы говорят, что можно прямо сейчас.
Мил недоуменно уставился на мутанта:
- И что это значит? С каких пор ты стал прислушиваться к мнению
Пришельцев?
Мутант замялся:
- Дело такое... Не хотели тебе раньше времени говорить. Все ночами
да ночами. Но... Пойдем лучше. Все увидишь сам.
Мил, покрутив когтем у виска, определяя психическое состояние
мутанта, все же послушался и двинулся следом. Что-то в последнее время
его не слишком посвящают в дела. Все как-то странно и тайно. Одно из
двух. Или у всех поехала крыша, или он, Мил, стал никому не нужен.
Мистер направлялся прямиком к пещере. Насколько знал Мил, работы
комиссии уже практически закончились и делать там было, в принципе,
нечего. Особенно жителям с нарушенной психикой. Но мутант уверенно
двигался именно к Станции Переработки, и данное обстоятельство немного
смутило Мила.
Он почувствовал неладное, нечто особенное, не доходя до пещеры
метров пятьдесят. Все вокруг было каким-то необычным. Слишком
радостным, что ли. Деревья, кустарники и даже трава цвели яркими
большими и маленькими цветами. И, насколько хватало глаз, всюду
творилось одно и то же.
Мил не считал, что сошел с ума. Он был твердо уверен, что до
весеннего цветения еще бог знает сколько времени. Следовательно...
- Мистер! Черт побери! Что происходит?
Мистер остановился у самой пещеры, единственный вход в которую был
шагов на двадцать свободным от буйного цветения.
- Я ухожу, Чокнутый. И хочу, чтобы ты первым встретил меня.
На лице мутанта застыла такая блаженная улыбка, что Мил даже
засмотрелся на него. Иногда мутанты бывают весьма симпатичными. Когда
захотят.
- Я ничего не понимаю. - Он действительно ничего не понимал.
- Все просто. - Счастье так и не сошло с морды мутанта. - Все
всегда очень просто. Пришельцы сказали нам, мутантам, что если кое-что
изменить в схеме пещеры, то можно исполнить наше желание.
- Желание? - На Мила нельзя было смотреть без содрогания. В голове
все перемешалось, мутанты, цветы, пещера. И как-то не связывалось.
- Это у нас наследственное. - Мистер почему-то опустился на колени
и погладил траву. - Каждый мутант с самого раннего детства мечтает...
Нет, не так. Страстно мечтает стать бабочкой. Смотри...
С веселым смехом мутант вскочил и вскинул руки над головой.
И словно мир взорвался красками.
Сотни, тысячи цветов одновременно взлетели над мутантом и Чокнутым.
Тысячи и тысячи бабочек кружили над радостно смеющимся Мистером и
ошарашенным Милом.
- Эта наша мечта! - Мутант обернулся к белой пантере. - Мы все
мечтали стать бабочками. И это то немногое, что мы попросили у
джунглей за наше вековое уродство. А теперь мы прекрасны.
Мил на секунду зажмурил глаза. Господи, ну конечно. Какой он
все-таки глупый. И прав, сто раз прав Мистер, что сделал это. У него и
остальных мутантов была мечта. И как хорошо, что она сбылась.
Он открыл глаза, но мутанта рядом уже не было. Только гигантский
кокон хоровода бабочек кружил вокруг него.
И Мил засмеялся. Он был счастлив. Хоть кому-то он помог обрести
счастье.
Один из цветков оторвался от кокона, подлетел к Милу и сел на
переносицу.
- Мистер? - осторожно спросил Мил, сводя глаза в кучку.
Бабочка медленно махнула крыльями.
- Мистер... Мистер... До свидания, бабочка Мистер...
И то ли послышалось, то ли почудилось. Тихий шелест, шепот
крыльев...
- До свидания, Чокнутый...
x x x
Весь следующий день никто не мог найти Чокнутого.
Его обнаружили только на следующее утро.
Он лежал рядом с входом в пещеру. Какой-то потерянный. Незнакомый.
От всего отрешенный. Таким он и оставался до тех пор, пока не прибыл
катер Пришельцев. Из него выскочили Шейла, Квар. Вывалился Бобо.
Последним показался человек в черном.
- Чокнутый! Ты что? - Квар осторожно потормошил Мила за загривок.
- У него была мечта, - тихо ответил Мил, ни на кого не глядя.
- О чем ты?
- Мистер! Его мечта сбылась. Понимаешь, Квар. Сбылась.
Мил поднял морду и посмотрел на Квара.
Вожак стаи черных пантер содрогнулся, заглянув в глубину глаз
Чокнутого. Такого он не видел никогда за свою долгую жизнь. Он видел
радость победы, горечь поражения. Страх, мольбу и любовь. Но такого
отчаяния, такой печали Квар не видел за всю свою долгую жизнь. И когда
за его спиной вдруг тихо заскулила Шейла, Квар все понял.
Тоска. Это была тоска.
- Чокнутый... - Квар не знал, что сказать белой пантере. Джунгли
любят его? Чокнутый знает это. Они, жители, любят его? Чокнутый знает
и об этом. Шейла? Чокнутый все знает. И все понимает. Но... что он
может сделать с этой тоской? Ничего. Он, Квар, увидел это в глазах
белой пантеры.
- Ей будет трудно без тебя. И нам...
Квар закусил губу. Он больше не мог говорить. Что-то незнакомое,
неживое сдавило горло. Может, это старая память предков. А может,
просто свет звезды, дающей планете тепло и свет, солнечным зайчиком
заглянул в глаза старой пантере.
- Я знаю. И мне будет не хватать вас. Но... я человек. И мое место
там. Может быть. Я не знаю.
Мил поднялся. Он с трудом пересилил себя, чтобы не посмотреть в
последний раз на Шейлу. На маленькую бедную Шейлу. Он все решил. Плохо
только, что она здесь. Он улетит с последним катером. Плохо. Он
оставит планету с последним кораблем. Плохо. Может быть, он делает
ошибку. Плохо! Но он должен сделать это. И не должен смотреть на нее.
Ну а если не выдержит, посмотрит, то уже никогда не сможет уйти. И
тогда у него никогда больше не будет мечты...
Мил, с опущенной к самой земле мордой, сделал шаг и переступил вход
в пещеру.
- Чокнутый!
Он остановился. За спиной не плач - тихое поскуливание.
- Чокнутый.
Все тише и тише... Едва различимо:
- Чокнутый.
Он услышал и этот зов. Одно отчаянное дыхание.
И он обернулся.
Человек в черном улыбнулся и направился к катеру. Больше на этой
планете ему делать нечего.
А звезда, дающая планете тепло и свет, продолжала ласково
улыбаться. Так же, как улыбалась тысячи лет назад. Так же, как будет
улыбаться через тысячи лет.
Закладка в соц.сетях
