Жанр: Научная фантастика
Похитители завтрашнего дня
...е спрашиваешь?!
Ее голос прозвучал, как взрыв бомбы. Я отдернул трубку от уха -
по-моему, меня контузило. Шеф покрутил регулятор громкости.
- Бесстыжие твои глаза! - надрывалась Кисако. - После всего ты еще
спрашиваешь - кто? Сама я что ли с ним познакомилась? Разве не ты притащил
в дом этого косоглазого черта, психа, нахала, обжору, это чудовище, это
огородное пугало?!
- Гоэмон?!
Присутствующие повскакали с мест. Похищенный Гоэмон и... Кисако?..
- Кисако, милая, где ты сейчас? За решеткой? В пещере? В каменном
мешке? Вы заперты?
- Ты что - совсем свихнулся? Заперты... Я тебе покажу - заперты! Самого
бы тебя посадить под замок! Погоди, поженимся, не то еще будет!
- Да ладно, пусть будет... Только скажи, где вы?
- Ну, привет! В твоей квартире, где же еще?.. И почему ты такой неряха?
Смотреть противно! Сколько раз я тебе говорила - не оставляй грязное белье
в стенном шкафу! Можешь радоваться: на твоих трусах мыши мышат выводят...
- Да не болтай ерунды! Тебя ведь о деле спрашивают, а ты... - заорал я,
заливаясь краской и уголком глаза поглядывая на нашего президента,
ужасного чистюлю. Его передернуло от отвращения. - Гоэмон с тобой?
- Конечно, конечно, господин Гоэмон изволит быть здесь, - заворковала
медовым, страшно почтительным голосом Кисако. Вот чертова девка! Это она
оборотень, а не Гоэмон! - Когда я занималась уборкой вашей комнаты, они
как раз и пожаловали. Откушали целый блок скороварящейся лапши, откушали
вместе с упаковкой, разумеется. И двух гостей с собой привели...
- Что? - Я мельком взглянул на шефа. - Каких таких гостей?
- Один - иностранец, но попроще, чем наш друг Гоэмон. Отличный парень,
красавчик - первый сорт, волосики золотистые, глазки голубенькие, а уж
фигурка!.. Второй - японец, типичный гангстер, фу, до чего мерзкая рожа,
так бы и двинула... Но они молчат почему-то, как каменные, и лежат на
полу.
- Иностранец... - Я наблюдал за реакцией присутствующих. Все затаили
дыхание. - Кто он такой?
- Послушай-ка... - раздался вдруг страшно знакомый скрипучий голос.
Гоэмон! Сейчас я обрадовался ему, как родному. - Они, недостойные,
возжелали нас обмануть, одурачить, ошельмовать, облапошить. Пустили ложный
слух, утку, гуся... э-э-э... курицу, что якобы мерикенский президент
сейчас изволят находиться в Хаконэ. Ну я им и изрек: не врите, не
уклоняйтесь от истины, не травите баланду! Мерикенский президент сейчас
вместе с французским президентом гуляет по Европам, ибо они устроили парти
де плезир. Заткнитесь, умолкните, закройте ваши помойные ящики! - вещаю я
им, а они нашей милости суют в нос хлороформ. Ну я и наградил сиих
недостойных временным окаменением и низверг в твою квартиру.
- Иностранец... - прошептал тучный человек в кимоно и сверкнул глазами.
- Кто бы это мог быть?
- А-а, вас это интересует? - спросил Гоэмон, словно был рядом и слышал
каждое слово. - Я пошарил у него в мозгах. Удобно шарить - лежит, но
шевелится. Жуть что там творится. Сплошные энджины, переплелись,
запутались, скрестились, перекрестились. Машинки работают, а для чего
работают, куда ведут - и не возьмешь в разумение.
- Что он болтает? Энджины? Машинки? - сказал мой шеф. - Какие энджины?
- Энджин - это "машина", - прозвучал голос Гоэмона.
- Подождите! - остановил я шефа, собиравшегося сказать еще что-то. -
Наверно, он имеет в виду органы спецслужбы, органы информации.
- Правильно... Только трудно, сложно разобраться, кому эти энджины,
машины, органы дают информацию. Куда, кому, зачем, в какую сторону... А-а,
кажется в Сиауса...
- Сиауса? - Я не мог сообразить, что это такое. - Что это значит,
Гоэмон?
- Сам не пойму, не разберу, не раскумекаю... Но в мозгу у голубоглазого
ясно нижу эти латинские буквы...
- Латинские буквы? - теперь я понял. - CIA USA, да?
- Да... это самое.
- CIA! - наш президент побледнел. - Директор Асивара и Центральное
разведывательное управление Америки?!
- Кстати, звезда, луна, солнце его японское величество присутствует в
ваших высоких сферах, в вашей шайке, банде? - голос Гоэмона стал вдруг
очень серьезным. - Подданный Гоэмон нижайше требует, чтобы его окунули с
головой в лучи императорского сияния!
- Гоэмон, - сказал я, холодея от ужаса и в то же время едва сдерживая
смех, - я нахожусь не в императорском дворце. Но здесь присутствует
господин президент нашей компании, который желает с тобой побеседовать.
- Кампания? Война - ну-ну, турум-тум-тум, барабаны, трубы, пушки,
бомбы, самопалы?! Не пойду! Я тишину люблю.
- Да нет же! Не о военной кампании речь, а о компании... ну, общество,
объединение, фирма... Наша фирма, понял?.. Президент нашей фирмы...
- Так бы сразу и сказал! Ладно, иду. Прямо с ним и поговорю. Сейчас
буду.
- А он хотя бы имеет представление, в какую сторону идти?
- Имею, имею. По телефонным проводам установил. Я уже знаю частоту
волн, излучаемых организмом Тода-сан. Отыщу его, где бы он ни находился,
если только поблизости есть телефонные провода. Потерпите пять минут, и я
предстану перед вашими прекрасными ликами, харями, рожами, физиономиями,
мордами. И Кисочку заодно захвачу... Кис-кис-кис, поехали!.. И этих,
полудохлых...
- Эй, Гоэмон, постои! - заорал я. - Кису не...
Но он уже повесил трубку...
- Н-да... - сказал человек в кимоно, скрестив на груди руки. -
Действительно гениальная личность.
- Никак не могу понять, - мой шеф отер со лба пот, - зачем директору
Асиваре понадобилось связываться с иностранной разведкой?
- Ну, это не так уж трудно понять! - Человек в кимоно усмехнулся. -
Ведь наша фирма поддерживает весьма тесный контакт с Силами самообороны,
вы поставляете немало фонометрических акустических и электронных приборов
в Управление обороны. По поручению Управления, официальному и
полуофициальному, в ваших лабораториях ведутся кое-какие исследования, в
том числе и в области секретного оружия.
Действительно, в исследовательских отделах фирмы велись секретные
работы по созданию лазерных и ультразвуковых получателей, предназначенных
для массового уничтожения. Подавалось это под соусом "побочной продукции"
- эксперименты в области средств связи. Но даже я понимал, что эта
"побочная продукция" идет в лаборатории Управления обороны и
предназначается для военных целей. "Оружие на всякий случай", как принято
у нас говорить.
- Нет, просто невероятно! - взволнованно произнес
директор-распорядитель. - У нашей фирмы есть соглашение о техническом
сотрудничестве с крупнейшими американскими электрокомпаниями - разработка
акустических приборов, радио, электроника и прочее. Я могу допустить, что,
если копнуть глубже, обнаружатся связи Асивары с иностранным капиталом. Но
Асивара и официальная разведка американского правительства - немыслимо!
- Почему же? - возразил человек в кимоно. - В Америке большой бизнес и
правительство - родные братья. Если помните, правительство президента
Эйзенхауэра было сформировано почти исключительно из крупных бизнесменов.
Эти господа ради сохранения военного и экономического превосходства
Америки готовы на все... Взять хотя бы такой пример. Один японский ученый,
проводивший эксперименты с клещами, возбудителями тяжелых заболеваний,
вдруг получил приглашение работать в Америке. Естественно, обрадовался,
думал - его работы получили известность за границей. А дело-то обстояло
куда проще: речь шла об использовании клещей в бактериологической войне.
Вот так-то.
- Может быть, Асивара и не связан непосредственно с американской
военной разведкой, - сказал президент. - Он сообщил кому-то другому, а они
информировали ЦРУ.
- Это уже детали. А вообще дело очень серьезное, - человек в кимоно
нахмурился. - Если эта загадочная личность действительно способна вызвать
феномен звукового вакуума, американские военные круги, разумеется, развили
бурную деятельность, чтобы ее заполучить. Но провидение пока на нашей
стороне - похищение не удалось.
- Короче говоря, - президент окинул присутствующих проницательным
взглядом, - если эта личность умеет проделывать подобные фокусы, она
достойна самого серьезного внимания. Не исключено, что мы видели еще не
все фокусы.
- Конечно, не все, - сказал я. - Этот... это существо... в определенном
смысле даже опасно.
- Опасно? - человек в кимоно уставился на меня. - В каком же это
смысле?
- Я сам как следует не разберусь. Но, как мне кажется, это существо...
Вдруг дверь с треском распахнулась, и что-то ввалилось в комнату.
- О-о, господа хорошие! - сказал Гоэмон веселым скрипучим голосом и
приподнял котелок. - Обрадован, польщен, счастлив до слез, что вся
высокочтимая и столь высокая шарашкина контора в сборе! Какие у вас
приятные, ласковые, хорошенькие хари! Оформили аудиенцию у его величества?
- Здравствуйте, господин Гоэмон! - с невозмутимым достоинством произнес
человек в кимоно. - Прошу вас, садитесь, пожалуйста. И вы тоже, девушка...
- Вы и есть этот самый президент? - Гоэмон скосил на него свои и без
того косые глаза.
- Нет. Разрешите представить вам президента электрокомпании
"Универсал". А я самый обыкновенный человек, можете называть меня просто
Дайдзо Тамура.
Я ахнул про себя. Вот он кто, оказывается! Дайдзо Тамура, человек,
который не занимает никаких официальных постов, но из-за кулис заправляет
всей политикой и экономикой страны. Одна из самых загадочных личностей
современной Японии!
На свете много загадочных личностей и закулисных фигур, но таких
непонятных и скользких, как Тамура, раз-два - и обчелся. Его называли
"левый, устремленный вправо". Подобно маятнику, он никогда не застывал на
какой-либо определенной точке. Проведя встречу с лидером левой оппозиции в
атмосфере полного взаимопонимания, он тут же выступал с крайне правым
заявлением; ратуя за сохранение и укрепление мира, вел себя как самый ярый
милитарист... В финансовых кругах он был своим человеком. Он пользовался
огромным влиянием в самых различных слоях общества. Короче говоря, Дайдзо
Тамура был очень крупной, очень обтекаемой и увертливой акулой. С
президентом нашей фирмы его связывали давнишние отношения: когда-то оба
они подвизались в органах спецслужбы в качестве так называемых
"материковых бродяг", а проще говоря, агентов, имевших провокационное
задание разжигать экстремистские настроения в отношении Китая.
- Как быть с этими? - Гоэмон кивнул на валявшихся на полу двух мужчин.
- Привести в чувство или оставить спать, почивать, дрыхнуть на тысячу лет?
- Пока что мы их уберем, - Тамура нажал кнопку звонка.
Словно по мановению волшебной палочки из-за портьер в глубине комнаты
появились два дюжих парня в черных костюмах и, следуя молчаливому приказу
Тамуры, выволокли бесчувственные тела.
Теперь я понял, кому принадлежит этот дом.
- Господин Гоэмон... - Дайдзо Тамура неторопливо и даже величаво
откинулся на спинку кресла. Коротко остриженные с проседью волосы, узкие,
настороженные, остро поблескивающие глаза, толстый нос, мясистые губы,
волевой подбородок... Да, он производил впечатление сильной личности. По
сравнению с его внушительной, так и излучавшей собственное достоинство
фигурой наш президент выглядел мелкой козявкой. - Я собираюсь обратиться к
вам с деловым предложением.
- Вот и отлично, расчудесно, прелестно, потрясно! Я только об этом и
мечтаю, - Гоэмон, развалясь в кресле, болтал короткими ногами, которые не
доставали до полу. - Если я соглашусь, ты, парень, устроить мне свиданьице
с его японским величеством, солнцеликим императором.
- Пока трудно сказать что-либо определенное по этому поводу, - ответил
Тамура. - Во всяком случае, по-видимому, я единственный, кто может
попытаться представить вас верховному владыке. Однако я хотел бы
предупредить вас... Кстати, позвольте узнать, какие цели вы преследуете,
добиваясь аудиенции у его величества?
- Хочу автограф! Пусть японское величество возьмет клочок бумажки и
начертит, напишет, накарябает свое дорогое имечко, - безмятежно произнес
Гоэмон. - Здорово, а? Таким автографом перед каждым можно похвалиться.
- Его величество не изволит даровать автографы, - строго сказал Тамура.
- А если даже и выпадет такое неслыханное счастье, автограф его величества
нельзя показывать каждому встречному и распространяться о нем.
Предупреждаю вас, господин Гоэмон, к подобной святыне надо относиться
очень бережно. В противном случае я буду вынужден - к величайшему моему
сожалению! - вас зарубить.
- И-их, страсти-то какие! Больно ты страшный, господин разбойник с
большой дороги! Небось, все малые дети тебя боятся! - Гоэмон завертел
глазищами в разные стороны. - По если ваша милость, высокочтимый господин,
желает, жаждет получить в подарок мою голову, подарю, мне не жалко! А две
хошь? А три? Могу и десяток, свеженьких, тепленьких.
Дайдзо Тамура и ухом не новел.
- Я приложу все силы для того, чтобы помочь вам получить высочайшую
аудиенцию, - сказал он. - А за это - услуга за услугу, господин Гоэмон! -
попрошу вас поделиться со мной лично всеми вашими знаниями и не совсем
обычными способностями.
- Это ладно, чего уж проще! - неожиданно легко согласился Гоэмон.
- Скажите... вот недавно вы уничтожили звук... А еще что-нибудь вы
можете? - как бы между прочим спросил Дайдзо Тамура.
- Могу, могу! Всякое там разное... Штучки-дрючки, фокусы-мокусы,
хе-хе-хе!.. Знаю вещи поинтереснее, чем ваша детская игрушка, то бишь
наука.
Чувствовалось, как напряжение у всех постепенно спадает.
И вдруг Кисако, все это время неподвижно стоявшая рядом со мной, начала
оседать.
Я поспешно подхватил ее:
- Что с тобой? Тебе плохо?
Слегка приоткрыв глаза, она слабым голосом произнесла:
- Представляешь, как мы сюда попали?.. По... по... воздуху...
И потеряла сознание.
ВОДОВОРОТ
Говорят, две с половиной тысячи лет назад спартанский царь содрогнулся,
бросив взгляд на привезенное из Сицилии новое страшное оружие, и
воскликнул:
- О-о, Геракл! Пришел конец храбрости человеческой!..
Этим новым страшным оружием была катапульта.
Изобретатель динамита Альфред Нобель испытывал ужасные душевные муки,
опасаясь, как бы человечество не погибло, если кому-нибудь придет в голову
применить на войне созданное им взрывчатое вещество. Составляя завещание,
он распорядился, чтобы все его огромное состояние было использовано для
награждения людей, сделавших вклад в дело прогресса цивилизации и
сохранения мира во всем мире. Так было положено начало Нобелевским
премиям.
Когда в 1945 году в пустыне Аламогордо была взорвана первая атомная
бомба хиросимского типа, мощностью равная всего лишь нескольким килотоннам
тринитротолуола, известный ученый Роберт Оппенгеймер, принимавший участие
в создании этой бомбы, говорят, пережил тяжелое потрясение: он опасался за
будущее человечества, считая, что люди получили оружие для своего
уничтожения.
Может быть, эти трое и им подобные были отчаянными трусами?
Нет, не думаю.
Просто такие люди наделены большим здравым смыслом, большей
гуманностью, чем окружающие. Они понимают связь вещей. С присущей им
проницательностью и широтой они могут увидеть явление в целом. Увидеть и
содрогнуться. Почувствовать, какой непоправимой бедой грозит человечеству
"дьявольское изобретение".
Я бы их назвал не трусливыми, а мудрыми и дальновидными.
Но есть и другой вид человеческих особей. Это так называемые способные
и смелые. Когда эксперимент в Аламогордо был удачно завершен - бомба
взорвалась со всеми вытекающими отсюда последствиями! - некоторые ученые
пришли в восторг, потому что их гипотеза подтвердилась, военные ликовали,
потому что получили возможность одним ударом, малой кровью разбить япошек,
чиновники радостно потирали руки, потому что сумели угодить начальству, а
политические деятели и вовсе ошалели от счастья, потому что им уже виделся
весь мир, перекроенный по американскому образу и подобию. Сотрудничество
смелых и способных, пышущих энергией, не знающих усталости вскоре дало
свои плоды - в Хиросиме погибло более двухсот тысяч человек.
Кто же из них был прав, как вы думаете, люди? Способные, уверенные в
себе, не знающие страха и сомнении? Или сомневающиеся, мудрые,
отказавшиеся от героическом позы, содрогнувшиеся от ужаса, как
содрогнулось бы любое мыслящее существо при виде гибели тысяч и тысяч себе
подобных?
Мудрые и сомневающиеся предстали перед Комиссией по расследованию
антиамериканской деятельности, были обвинены в распространении паники
среди населения и осуждены как трусы. А миллионы способных и смелых
продолжали трудиться каждый в своей области, трудиться в поте лица во имя
"блага отечества", во имя "исполнения святого долга", во имя "свободы и
демократии" и создали такую систему ядерной "обороны", которая могла бы не
один, а сто раз уничтожить человечество и превратить земной шар в
радиоактивную пустыню.
Я еще раз спрашиваю, кто прав?
После удивительного совещания на улице Йоцуя-Самон-те способные,
энергичные, не знающие страха люди развили бурную деятельность. В центре
этого пока еще медленно раскручивавшегося, но гигантского водоворота,
разумеется, находился Дайдзо Тамура, любитель мистификаций, таинственная
личность неизвестной масти. И в руках у него был невиданный козырной туз -
Гоэмон.
Хотя, возможно, за спиной Дайдзо Тамуры стоял еще кто-то. Или не
кто-то, а что-то... Если бы кому-нибудь пришло в голову проследить, в
каком источнике берет начало этот водоворот, он в конце концов докопался
бы до Тамуры, но проникнуть глубже все равно бы не сумел. А Дайдзо Тамура
любил глубинные течения и отнюдь но стремился выплыть на поверхность.
Козырного туза он до норы до времени никому не показывал, приберегая его
для последнего решающего хода. В курсе дела был лишь узкий круг
заинтересованных лиц.
А я...
А я, находясь в самом центре гигантского водоворота, рядом с Гоэмоном,
трепыхался, захлебывался, отплевывался и помирал со страху, как и положено
самому обыкновенному малодушному мелкому служащему.
Я чисто интуитивно чувствовал, что Гоэмон опасен.
В этом существе, смешном и нелепом с виду, обладавшем
сверхчеловеческими способностями, было что-то загадочное, таинственное,
пугающее. Никто, в том числе и я, не знал, откуда он явился. Правда, я-то
смутно догадывался, откуда, но, конечно, ни с кем не пытался делиться
своими соображениями. Если б я даже и намекнул об опасности его
использования, "реально мыслящие" люди в лучшем случае высмеяли бы меня.
Тем временем "реально мыслящие" уже начали терять голову, стремясь как
можно скорее извлечь пользу из Гоэмона.
И никто не давал себе труда подумать, к чему это может привести...
После совещания мы с Кисако, получив приказ сопровождать Гоэмона,
поселились в одной из загородных вилл Дайдзо Тамуры, находившейся в часе
полета от Токио.
Это было удивительно приятное место. Тишина такая, словно находишься в
гуще лесных дебрей. Пейзаж портили только тени шнырявших вокруг
охранников, на редкость свирепых и отвратительных парней.
Почему взяли Кисако? Уж конечно, не для моего удовольствия! Видно, она
чем-то понравилась Гоэмону, и, когда его почтительно попросили переехать
на виллу, он закапризничал:
- Наша милость никуда не поедет, с места не сдвинется, но шелохнется
без сестрички-Киски!
Кисако, по своему обыкновению, взвилась на дыбы и давай орать:
- Больно ты мне нужен, старый дурак, оборотень проклятый! Никуда я с
тобой не поеду!
Но когда Тамура, взяв ее за руку, отвел в угол и шепнул несколько слов,
она совершенно преобразилась. Танцующей походкой, сияя, как солнышко,
подошла к Гоэмону и заворковала:
- Дедушка, миленький, поехали! Поехали, мой хороший! Хочешь, помогу
тебе нести зонтик? Небось, у тебя спинка устала.
Зонтика Гоэмон не дал, но глаза его завертелись так быстро и так
весело, что и карусели не угнаться.
Я разинул рот. Что это вдруг сделалось с Кисако? Но вскоре все
объяснилось: Тамура, оказывается, обещал ей довольно крупную сумму и
кооперативную квартиру для счастливой семейной жизни. И надо же - лично
ей, подлец!
И действительно, Дайдзо Тамура тут же заставил нашего президента
подписать чек - краешком глаза я увидел семизначную цифру - и документ на
право владения квартирой. Кисако подскочила от радости. Я не разделял ее
восторгов. Ведь чек всегда можно аннулировать, для этого достаточно
телефонного звонка, да и квартира не внушала мне доверия: а если документ
на владение - фикция? Вот увижу собственными глазами, тогда поверю.
Впрочем, и деньги, и квартира - все это ерунда, когда имеешь дело с таким
человеком, как Дайдзо Тамура. Ему стоит только мигнуть, и нас
просто-напросто уберут... При этой мысли я позеленел, но, увидев наивную
радость Кисако, решил махнуть на все рукой - будь что будет, теперь уж
ничего не поделаешь!..
Наверно, маленькому человеку надо самую малость, чтобы прийти в
отчаяние.
Итак, пока я охал да ахал, меня затянуло в самую середину водоворота.
На вилле я помирал со скуки. Вынужденное безделье всегда в тягость, а
тут еще приходилось хвостом таскаться за Гоэмоном. Никто не запрещал мне
выходить за пределы парка, но без Гоэмона я все равно не мог отправиться в
город. Зато Кисако расцвела. Получив деньги, она тут же отправила в свою
школу заявление об увольнении. Усердно ухаживала за Гоэмоном, играла в
гольф, училась водить машину, взяв в учителя одного из охранников,
молодого парня с жутким взглядом, в общем в полной мере наслаждалась
роскошной жизнью.
Виллу окружал большой парк. Чего только там не было: и цветники, и
площадка для игры в гольф, и плавательный бассейн с горячей водой из
источника.
Меня беспокоило, усидит ли Гоэмон на месте. Ведь при его способности
передвигаться в суперпространстве замки, ограды и охранники были
смехотворным препятствием. Но он почему-то присмирел, лишь иногда пел
какое-то дикое попурри из скабрезных песенок с припевом "Да будет вечно
жить император!.." Порой он задавал мне один и тот же вопрос:
- Хочу знать, интересуюсь, любопытствую, когда господин Тамура сведет
меня с императором?
Но чаще всего он спал и при этом храпел так, что земля содрогалась,
словно по комнате шла колонна танков. Я радовался: пусть себе храпит на
здоровье, хоть во сне ничего не выкинет.
Однажды Гоэмон, поддавшись, как обычно, минутному желанию, бросился в
бассейн прямо как был, во всей амуниции. Нырнув, он долго не всплывал. Я
заволновался. Пришлось тоже нырять. Моим глазам открылась удивительная
картина: он спокойно расхаживал но дну, придерживая всплывающий котелок.
Погуляв так минут тридцать. Гоэмон вылез и начал отряхиваться, как собака,
разбрызгивая во все стороны воду.
Я понял, почему он так долго мог оставаться под водой: у самого
основания его шеи были жабры.
Меня передернуло. Какое счастье, что Кисако этого не видела!
Впрочем, особенно скучать нам не давали. Примерно через день на вилле
появлялись посетители. Бывал и Дайдзо Тамура. Обычно он приезжал ночью и
нередко увозил Гоэмона. Я его, конечно, сопровождал, по понятия не имел, о
чем они говорили и что собирались делать с помощью нашего гостя. Как
только мы прибывали на место, меня оставляли ждать в какой-нибудь комнате,
пока высокие особы будут совещаться. Иногда совещание длилось до утра.
Чаще всего мы летали на военных самолетах. Аэродром находился в низине.
На вилле бывали самые различные люди: финансовые тузы, небезызвестные
лидеры правых организаций, столь же известные депутаты парламента от
оппозиции я совсем неизвестные подозрительные личности, скорее всего,
высшие офицеры Сил самообороны, переодетые в штатское. Частенько
наведывался и зав нашим техотделом.
Наши ночные поездки каждый раз были для меня сюрпризом: мы оказывались
то в Токио, то в одной из провинций, то в здании какой-нибудь фирмы, то на
совершенно пустынном морском берегу, то в безлюдном поле.
Однажды вечером появился нежданный гость - мой шеф. Он специально
приехал, чтобы вручить мне жалованье.
- А ты ловко устроился, молодец! - с откровенной завистью сказал он. -
Теперь станешь глазами и ушами нашего президента, это уж как пить дать.
- Очень мне надо быть чьими-то ушами! - возмутился я. - Вообще не
пойму, что тут у нас творится.
- А тебе-то что! Ты себе карьеру сделал, вон на какую высоту забрался!
Не беспокойся, когда все кончится, о тебе позаботятся...
- Уж конечно, кто-нибудь да позаботится. Кисако... - Я вдруг ясно
представил, как я стираю и кручусь у плиты, и мне стало нехорошо. - А что
с директором Асиварой?
- Ушел из нашей фирмы. Что ему оставалось делать? Сейчас он, кажется,
где-то за границей.
- Скажите, зачем этим господам понадобился Гоэмон? Что они собираются
предпринять с его помощью?
- Думаешь, я знаю? - шеф покачал головой. - Но если чутье мне не
изменяет, наш президент вместе с президентом "Космика", группой политиков
и еще с какими-то неизвестными типами собираются провернуть крупное дело.
Говорят, Тамура-сан - свой человек в военных кругах. У него масса
приятелей среди бывших и теперешних военных. Он частенько встречается с
молодыми офицерами Сил самообороны.
...Закладка в соц.сетях
