Жанр: Научная фантастика
Воин Марса 1. Воин марса
...ебя спросить.
Его рука бесцеремонно обхватила плечи девушки. Глаза Нэвы вспыхнули гневом, она попыталась
вскочить, но Сель-хан держал ее крепко.
Торн мгновенно выхватил меч.
- Отпусти ее, или умрешь! - приказал он, приставив острие меча к груди наместника.
Тот выпустил девушку и выпрямился, сжигая Торна уничтожающим взглядом.
- Ты забыл о своей чести?
- Я мог бы спросить у тебя то же самое, - отвечал Торн, убирая меч в ножны, - но я знаю, что
человек не может забыть о том, чего никогда не имел.
В глазах Сель-хана сверкнул убийственный огонек.
- Похоже, ты забыл кодекс чести, - процедил он, - и... кое-что еще.
- Йен Шеб Таккор, - вмешалась Нэва, - я рада, что ты не забыл, что ты мой телохранитель. И
поскольку ты выполняешь мои приказы, а не действуешь в собственных интересах, ты волен
обращаться с этим нарушителем так же, как со всяким другим.
- Я надеялся, что дочь дикстара подтвердит это мое мнение, - отозвался Торн.
Кулак землянина описал короткую дугу и врезался в выпяченный подбородок Сель-хана.
Достойный наместник дикстара с оглушительным всплеском плюхнулся в пруд.
Торн отпрыгнул и в напряженном ожидании положил руку на рукоять меча. Его противник
вынырнул, отплевываясь и изрыгая мерзкие ругательства на своем родном языке, выбрался на берег и с
издевкой отвесил низкий поклон девушке:
- Поздравляю дочь дикстара с удивительной сноровкой ее телохранителя! Жаль только, что он
совершенно лишен чести.
Затем он развернулся и зашагал прочь - вода хлюпала у него в сапогах, а с одежды текли на
траву ручьи.
Обмякшая рука Торна соскользнула с рукояти меча. Какое разочарование! Он-то надеялся, что
Сель-хан после этой вынужденной ванны разъярится и набросится на него!..
- Трус! Презренный жалкий трус!
Нэва произнесла это, как бы говоря сама с собой, глядя вслед удаляющемуся наместнику. Затем
она повернулась к Торну.
- Он боится сразиться с тобой на мечах, - сказала она, - но непременно отыщет способ
избавиться от тебя иным путем. Он хитер - о да, хитер и коварен. - Ее узкая ладонь легла на плечо
землянина. - Наместник имеет значительное влияние на дикстара, моего отца... Но так уж случилось,
что и я тоже. И я помогу тебе.
Хотя Торн был настроен враждебно к этой красавице, от ее взгляда и прикосновения все в нем
затрепетало.
- Я польщен, что дочь дикстара желает сохранить мою ничтожную жизнь, - пробормотал он.
- Этот Сель-хан - очень странный и даже жуткий человек, - продолжала Нэва. - Слышал ты,
что он выкрикивал, когда выбрался из воды? Наверное, молился какому-то таинственному богу. Я не
сомневаюсь, что он колдун.
Торн вспомнил непристойные английские ругательства, которые изрыгал наместник, мысленно
усмехнулся и ответил:
- А я и не сомневаюсь, что он призывал на мою голову гнев какого-то божества.
Нэва деликатно зевнула.
- Спать хочется, - сказала она. - Вернемся в покои, мне пора ко сну. Можешь идти рядом со
мной.
Бок о бок они пошли по дорожке, которая вела к террасе.
На лестнице Нэва оперлась о его руку, и снова Торн ощутил трепет, которому сопротивлялся изо
всех сил.
Когда они вошли в покои Нэвы, прибежала девушка-рабыня и приняла у своей госпожи плащ.
Другая сняла колпачки с баридиевых ламп, и в покоях стало светло как днем. Прибежала третья рабыня,
которая несла на подносе драгоценный кубок с дымящимся пульчо - для Нэвы.
- Принеси пульчо для йена, - велела девушка.
Рабыня выбежала из комнаты и почти сразу вернулась с большим кубком.
- Пью за моего храброго и умелого стража! - улыбаясь, сказала Нэва.
- А я, - отозвался Торн, - пью за бесценный дивный алмаз, который он охраняет.
Глава 11
В первые ночные часы, стоя на страже у дверей опочивальни Нэвы, Торн вспоминал о событиях
минувшего дня. До встречи с дочерью дикстара он был твердо убежден, что любит Тэйну. И принял
решение ни за что не поддаваться якобы непобедимым чарам Нэвы. Однако сейчас ее образ все время
стоял у него перед глазами.
Торн погрузился в сумятицу своих противоречивых чувств, но вдруг ощутил неладное - словно
за ним наблюдал чей-то мрачный враждебный взгляд.
Прежде чем уйти, рабыня зачехлила баридиевые шары, оставив лишь один небольшой ночник. От
него исходил слабый бледно-золотистый свет, который едва очерчивал предметы.
Торн обежал взглядом покои, но ничего подозрительного не обнаружил. Подвесные кресла и
диваны были пусты, а тени за ними не настолько густые, чтобы в них мог затаиться человек. Был еще
большой шкаф, в котором лежали свитки в металлических футлярах, заменявшие на Марсе книги, но и
там никто не смог бы спрятаться. А кроме этого оставались только большие горшки с цветами, там и
сям расставленные по комнате.
Торн замер в прежней позе, но на сей раз только притворялся погруженным в свои мысли. Какоето
время все было спокойно, однако Торн, хотя и держал голову прямо, краем глаза следил за тем углом
покоев, где ему почудилось едва заметное движение. И вдруг уловил его снова. К его изумлению,
двигался большой цветочный горшок. На вид и горшок, и его содержимое не слишком отличались от
остальных. Горшок был высотой в три с половиной фута и три фута в обхвате. Две ручки, торчавшие по
бокам, были изогнуты под тем же углом, как и у прочих горшков.
Не поворачивая головы, Торн краем глаза пристально следил за этим странным ходячим
предметом. Дюйм за дюймом тот приближался. Когда горшок подобрался поближе, Торн, не сводя с
него внимательных глаз, левой рукой украдкой приподнял меч в ножнах. Казалось, что горшок до краев
наполнен жирной черной землей, из которой торчали стебли цветов.
Горшок приближался и приближался, пока между ними не осталось от силы пять футов. И тогда
горшок резво вскочил на тощие ноги, а его ручки превратились в пару длинных паучьих рук, в одной из
которых был зажат узкий кинжал. Враг бросился на землянина, взмахнув кинжалом, но в тот же миг
Торн вырвал меч из ножен и, крутанув им над головой, со всей силы обрушил удар на загадочный
горшок.
Твердый стекловидный бок горшка с легкостью отразил удар узкого лезвия, но клинок,
соскользнув ниже, отсек тощую руку с кинжалом. Из горшка донесся сдавленный крик боли, и враг,
развернувшись, во всю прыть понесся к двери. Бросившись в погоню, Торн на бегу перебросил меч в
левую руку и, сорвав с пояса увесистую булаву, швырнул ее прямо в центр горшка.
Бросок достиг цели. Раздался оглушительный грохот, и тощие ноги подкосились, обрушивая на
пол горшок со всем его загадочным содержимым. Из груды раздавленных цветов выкатился желтый
круглотелый человечек.
Через секунду в этой части дворца воцарился сущий хаос. Перепуганные служанки и рабыни Нэвы
звали на помощь, и отряд стражников из коридора, бряцая доспехами, ворвался в комнату. Однако Нэва,
которая вышла из своей опочивальни в полупрозрачном ночном одеянии, хранила спокойствие.
- Что случилось, йен Шеб Таккор? - спросила она.
- Вот этот напал на меня, - ответил Торн, указывая на труп, замаскированный под цветочный
горшок.
К этому времени в комнате сделалось тесно от солдат и рабынь, и все с любопытством глазели на
останки. Кто-то расчехлил баридиевые лампы, и яркий свет высветил каждую деталь.
Маскировка желтокожего отлично подходила к его круглому торсу и тощим длинным рукам. На
два дюйма ниже верхушки цветочного горшка находилось фальшивое дно, едва присыпанное землей, и
стебли цветов, насаженные на острые иглы, были воткнуты в это дно. Вместо ручек в боках горшка
были дыры для рук. Разрисованные под керамику и согнутые под нужным углом, руки в тусклом свете
ничем не отличались от обычных ручек. А сам горшок с проверченными в нем дырками для дыхания и
наблюдения служил отличными доспехами против меча и даги.
- Что за дьявольское покушение! - прошептала Нэва, содрогаясь. И велела солдатам: -
Уберите все это.
Двое солдат вынесли уже закоченевшее тело, другие убрали с пола грязь и вытерли кровь. Затем,
повинуясь знаку, который сделала Нэва, все бесшумно покинули комнату.
Она заглянула в глаза Торна.
- Ты спас меня от похищения, а может быть, и смерти, - сказала она. - Я очень благодарна
тебе.
- Быть может, - ответил Торн, - я спас только самого себя. Этот человек напал на меня. И у
меня есть причина полагать, что его послал Сель-хан.
- Что за причина?
- Говорят, что наместник дикстара тайно связан с магонами.
- Может быть, это и правда, - отвечала она, - но смотри, никому не говори об этом. Мой отец
безгранично доверяет своему наместнику и лишил головы уже двоих офицеров, которые осмелились
обвинить Сель-хана в таком союзе.
- Благодарю за предостережение, - сказал Торн, - я буду осторожен.
Рабыня задернула портьеры, и Нэва вернулась в свою опочивальню.
Утром землянин чувствовал страшную усталость после событий этой бессонной ночи. Вскоре
после того, как Ков-Лутас сменил Торна, тот уже спал глубоким сном в их комнате. Ему показалось, что
он успел только смежить глаза, когда ординарец разбудил его.
- Твоему слуге велено подготовить тебя сопровождать дочь дикстара сегодня вечером на
официальном приеме, - сказал он. - А поскольку приготовления займут много времени, мне
пришлось разбудить тебя пораньше.
Как и большинство женщин, которых Торн знал еще на Земле, Нэва одевалась очень долго. Зато
когда она наконец вышла - после того, как Торн больше часа ждал под ее дверью, - результат был
ошеломляющий.
Тиара из жемчуга и бледно-голубых аметистов, искусно и причудливо вплетенных в сеть из
тончайших золотых проволочек, венчала ее волосы, сиявшие как солнце. Нагрудник, сделанный из
таких же проволочек, облегал ее высокую грудь. К нему крепилась юбочка из переливчатого голубого
шелка. Платье Нэвы перетягивал кушак из жемчуга и аметистов.
Торн зачарованно окаменел, и девушка лукаво улыбнулась. Вскинув руки, она приподнялась на
цыпочки и грациозно закружилась по комнате.
- Нравится? - спросила она.
- О да! - ответил он. - Так же, как... - Торн осекся.
- Продолжай же, - поощрила она с улыбкой.
- Прости. Я сказал больше, чем намеревался. Быть может, ты сумеешь снисходительно отнестись
к моему сравнению...
- Быть может, и сумею - если все же договоришь. Итак, - подсказала она, - "так же, как"...
- ...усыпанный звездами небосвод.
Нэва топнула ножкой.
- Я должна приказывать тебе говорить? - Она придвинулась ближе и положила руку ему на
плечо. - Я могла бы приказать, - добавила она мягко, - но лишь умоляю.
- ...прекрасный алмаз, который они украшают, - сдался он.
- Ага! Это именно то, что я хотела услышать. А теперь в качестве награды ты будешь
сопровождать меня в зал для приемов как дворянин и офицер Камуда - то есть пойдешь рядом со
мной.
Прием, устроенный Иринц-Телом, дикстаром Ксансибара, был грандиозен. Устраивался он в честь
Лори Тула, нового посла Кальсивара, крупнейшей и могущественнейшей империи Марса, а потому был
пышным и великолепным, как никогда.
Прием проводился в центральном зале дворца, свод которого возвышался на тысячу футов над
головами гостей, и его полированная гладь отражала сверкание множества баридиевых ламп, отчего в
зале было светло как днем.
Иринц-Тел со своим сиятельным гостем стоял на подиуме в центре зала, представляя кальсиварцу
других знатных гостей и высших офицеров, когда шум голосов заглушили серебряные ноты трубы.
Тотчас же все стихло, и напыщенный мажордом объявил:
- Дочь дикстара!
Все взгляды обратились к двери, из-за которой появилась Нэва, а рядом с ней Торн. И хотя многие
глаза светились восторгом при виде юной золотоволосой красавицы, первой дамы Ксансибара, не один
восхищенный взгляд достался статному, красивому, бронзово-смуглому офицеру.
Они двинулись прямо к подиуму, и по дороге девушка кивала направо и налево, приветствуя
своих друзей и знакомых. Когда низенький крысолицый дикстар вместе с Лори Тулом двинулся им
навстречу, Торна опять поразило вопиющее несходство отца и дочери.
Посол оказался рослым худощавым человеком более чем средних лет - на его висках уже
поблескивала седина. Выглядел он элегантно и нарядно в мундире с гербами высшей знати Кальсивара.
- Нэва, - пропищал дикстар, - это Лори Тул, благородный посол Кальсивара. Лори Тул, это
моя дочь.
Посол изящно отсалютовал:
- Мое нижайшее почтение прекраснейшей дочери Марса! Вот теперь я знаком со всеми в этом
зале. Не присоединитесь ли ко мне в игре в гапун? Я вижу, уже ставят столы.
- Одну минуту, - отозвалась Нэва. - Ты познакомился еще не со всеми. Вот мой друг, йен Шеб
Таккор.
Торн обменялся салютами с сиятельным послом, будучи вне себя от радости, когда Нэва сказала:
"мой друг".
Между тем Нэва подозвала к себе хорошенькую черноволосую девушку с карими глазами.
- Полагаю, ты уже знакома с послом, Тиксана, - сказала она, - но не с моим другом Шебом
Таккором.
Торн вежливо приветствовал живую миниатюрную брюнетку и через мгновение уже шел рядом с
ней, вслед за Нэвой и Лори Тулом, к игральным столам. Краем глаза он заметил, что Иринц-Тел стоит,
упершись подбородком в грудь и заложив руки за спину. И взгляд, которым дикстар одарил Торна,
никак нельзя было назвать дружелюбным.
К Иринц-Телу подошел Сель-хан, наклонился и что-то зашептал. Дикстар кивнул и опять одарил
Торна уничтожающим взглядом.
Лори Тул и две девушки бросили на кон немало золота, и Тиксана все время выигрывала. Торн
только наблюдал за игрой. Вдруг кто-то тронул его за плечо, и, обернувшись, он увидел
доброжелательное лицо седовласого Лал-Вака.
- Приветствую тебя, йен Шеб Таккор, - тихо сказал ученый. - Отвернись и наблюдай за игрой,
пока я буду говорить. Никто не должен заметить, что мы разговариваем.
Торн повернулся к игрокам, а Лал-Вак продолжал:
- Тебе грозит большая опасность. Сель-хан замыслил погубить тебя. Он сказал дикстару, что ты
в чересчур близких отношениях с Нэвой, и то, что сегодня вечером она держится с тобой как с равным,
подтверждает его навет. Друг сообщил мне, что Иринц-Тел только что обещал Сель-хану завтра утром
отдать тебя палачу.
- Что же мне делать?
- Бежать. Выбраться из дворца прежде, чем наступит утро.
- Это я и планировал.
- Каким образом?
- Через садовую стену.
- Превосходно! Именно это мы и задумали. Я устрою так, чтобы тебя ждал экипаж. Будь там,
когда взойдет дальняя луна, и, быть может, нам удастся спасти твою жизнь. Прощай!
Когда прием закончился, Лори Тул, долго прощавшийся с Нэвой, ушел в сопровождении своей
свиты. Тиксану позвал ее отец, рослый красивый офицер средних лет, и Нэва вместе с Торном
двинулась к двери. Они прошли только несколько шагов, когда Сель-хан вдруг подошел к ним и
отвесил изысканный поклон Нэве.
- Могу я иметь честь проводить дочь дикстара к ее покоям? - спросил он.
Нэва взяла Торна под руку.
- У дочери дикстара уже есть достойный спутник.
Сель-хан, цинично усмехаясь, не тронулся с места. Торн заметил, что сам дикстар стоит в
нескольких шагах от них и не сводит с них пристального взгляда.
- Ты, кажется, не заметил, что дочь дикстара желает пройти, - сказал Торн. - При таких
обстоятельствах благородного человека не нужно просить посторониться.
При этих словах наместник метнул на дикстара взгляд, в котором ясно читалось: "Я же говорил!"
- и отступил в сторону.
Вернувшись в апартаменты Нэвы, Торн встал на страже у дверей ее опочивальни, раздираемый
самыми противоречивыми чувствами. Время бежало незаметно, и он не сразу осознал, что дальняя луна
уже взошла и, стало быть, наступил час его бегства. Он уже собирался украдкой покинуть свой пост,
когда кто-то коснулся его руки и прошептал:
- Тише!
Торн стремительно обернулся и с изумлением увидел перед собой Нэву. Она стояла у портьеры в
своем полупрозрачном ночном одеянии.
- Ни звука, - шепотом сказала она. - Иди за мной. Я слышала на балконе какой-то шум и хочу,
чтобы ты застиг незваного гостя врасплох.
Они бесшумно вошли в спальню. На мгновение Торн остановился, чтобы его глаза привыкли к
темноте и можно было оглядеться. Затем он беззвучно обнажил меч и двинулся к балкону, напряженно
вслушиваясь.
Так и не услышав ни звука, он добрался до окна и осторожно выглянул. Насколько он мог видеть,
балкон был пуст. Торн вышел на балкон и осмотрел каждый его уголок. Никаких признаков, что здесь
был кто-то посторонний. Торн вернулся в комнату.
- Ты его видел? - спросила Нэва.
- Я никого не видел, - ответил он. - Может быть, тебе это приснилось?
- Нет-нет! Я уверена, что минуту назад там кто-то был. И я не только что-то слышала, но и
видела тень, когда поднялась луна. О, мне так страшно!
Они стояли рядом, совсем близко, и глаза Нэвы, смотревшей снизу вверх на Торна, были широко
распахнуты от испуга. Она покачнулась. В смятении Торн обнял ее и почувствовал, как ее тело дрожит
под его руками. Нэва обвила руками шею Торна и тесно прижалась к нему:
- Обними меня крепче, крепче! В твоих объятьях я ничего не боюсь!
Теперь задрожал Торн - но не от страха. Их губы встретились.
- Я люблю тебя, люблю, люблю! - шептала Нэва. - Скажи еще раз то, что говорил мне сегодня
вечером!
- Я люблю и обожаю тебя, - прошептал он хриплым от избытка чувств голосом. - Но это
безумие... сладкое безумие...
- Почему, дорогой?
- Потому что завтра...
Вдруг вспыхнул яркий свет, и Торн осекся от неожиданности.
Двенадцать солдат ворвались в спальню с мечами наголо, и вел их торжествующе ухмылявшийся
Сель-хан. А за ними шел Иринц-Тел, дикстар Ксансибара.
- Помогите! Стража! Отпусти меня, негодяй!
На миг Торн остолбенел от изумления. И лишь потом осознал, что это кричит Нэва, что она,
только что так нежно обнимавшая его, молотит кулачком по его груди, пытаясь вырваться из его
объятий.
Он машинально разжал руки, и Нэва, бросившись к тощему низенькому дикстару, уткнулась
лицом в его плечо и горько зарыдала.
Лишь тогда Торн понял, что ему грозит. Выхватив меч и дагу, он бросился к двери. Двое солдат
преградили ему путь.
Выпад, удар - и один из них рухнул, пораженный прямо в сердце. Удар другого Торн парировал
датой. Затем он выдернул меч из сердца первого противника и воткнул в сердце второго.
Другие солдаты бросились к нему, но он перепрыгнул через убитых и выбежал из опочивальни.
Промчавшись по террасе, он сбежал по лестнице в сад и нырнул в лабиринт садовых тропинок.
Считанные секунды - и Торн добежал до своей цели: высокого дерева себолис, которое росло у
самой стены и которое он еще раньше наметил для своего побега. Задержавшись лишь для того, чтобы
швырнуть меч и дагу в лицо преследователям, он вскарабкался вверх по бугристому стволу и,
перебираясь с ветки на ветку, поднялся вровень с краем стены.
Он шел по колышущейся ветви, пока она не закачалась слишком сильно, и тогда он прыгнул.
Пальцы его ухватились за край стены, но оказалось, его отполировали тысячи лет ветра и дождя. Стена
была скользкой от намерзшего за ночь инея.
Изо всех сил Торн пытался удержаться на предательски скользком краю стены, но сорвался и
рухнул наземь с высоты двадцати футов.
Едва он упал, как несколько солдат разом бросились на него. Безоружный, Торн отбивался
кулаками и ногами, пока Сель-хан не ударил его по голове обухом массивной булавы. И тогда солдаты,
повинуясь приказу торжествующего наместника, поставили пленника на ноги и наполовину понесли,
наполовину поволокли назад во дворец.
Нэва, возле которой хлопотали две рабыни, сидела на диване, закутавшись в пушистую шаль.
Иринц-Тел расхаживал по комнате, привычно уткнув подбородок в грудь и заложив руки за спину. Лоб
его был нахмурен, тонкие губы поджаты.
Наконец вошел рослый детина с унылым лицом, неся на плече большой двуручный меч. За ним
шел испуганный, с заспанными глазами мальчик, неся корзину.
- Отруби голову этому презренному изменнику, Лурго! - взвизгнул Иринц-Тел, не поднимая
головы.
Палач, которого звали Лурго, опустив свой гигантский меч, стоял, опершись на рукоять, и ждал,
пока двое солдат не выволокут Торна на середину комнаты и силой не поставят на колени. Затем палач
отступил, примерился опытным глазом и занес над головой землянина свой смертоносный клинок.
- Нет, Лурго! Подожди!
Нэва вскочила с дивана и встала между унылым палачом и стоявшим на коленях Торном.
Лурго сверху вниз печально посмотрел на нее, да так и застыл с занесенным мечом.
Иринц-Тел впервые за все время перестал расхаживать и поднял глаза:
- В чем дело, дочь моя? Неужели тебе не безразличен этот лживый негодяй?
- Небезразличен! - Нэва гневно топнула ножкой. - Да, я ненавижу его за то оскорбление,
которое он мне нанес! И за меньшие проступки ты приговаривал ослушников страдать, ожидая смерти,
как благословения. А этот соблазнитель, этот насильник, осмелившийся коснуться твоей дочери, умрет
в один миг под мечом палача? Неужели ты так низко ценишь мою честь?
- Клянусь гневом Дэзы, ты права! - воскликнул Иринц-Тел. - Я поторопился. Уйди, Лурго!
Верзила-палач уныло положил меч на плечо и ушел; за ним поплелся и заспанный мальчик с
корзиной.
- Не будет ли справедливо, отец мой, - продолжала Нэва, - что, если этот преступник
оскорбил меня, я и вынесу ему приговор?
- Справедливо, дочь моя, - согласился Иринц-Тел, - конечно же, справедливо. Решай его
участь.
- В таком случае я приговариваю его к каторжным работам в баридиевых копях! - объявила
она. - Я слыхала, что там умирают не скоро и в страшных мучениях.
- Но есть ведь еще и пытки... - вмешался Сель-хан.
- С каких это пор наместник дикстара смеет оспаривать права дочери дикстара?
- Верно, дочка, верно! - вставил Иринц-Тел. - Не вмешивайся, Сель-хан. Она вынесла самый
лучший, самый справедливый приговор, и мы утверждаем его. Солдаты, уведите этого негодяя!
Торн, который все еще не пришел в себя после удара по голове, смутно сознавал, что был спасен
от удара меча только для того, чтобы его приговорили к смерти во сто раз худшей.
Когда солдаты волокли его прочь, он видел презрительную гримасу на лице Иринц-Тела, видел
злорадную ухмылку Сель-хана, суровые и безжалостные лица стражников... И лишь на Нэву он даже не
взглянул.
Протащив Торна по бесчисленным коридорам и переходам, солдаты втолкнули его в каморку, в
стене которой была пробита круглая дыра диаметром почти в три фута. Его сунули в эту дыру ногами
вперед, привязали к руке ярлык с надписью "В баридиевые копи" и с силой подтолкнули. Со
скоростью, от которой у Торна засосало под ложечкой и зашумело в ушах, он помчался по непроглядно
черной наклонной трубе, гладкой изнутри, как стекло. Затем он одолел несколько изгибов, которые
замедлили его скольжение, и вылетел в открытый желоб под низким длинным навесом. В конце желоба
два солдата подхватили его и рывком поставили на ноги.
К своему изумлению, Торн увидел, что оказался в одном из громадных складов, что тянулись
вдоль берегов того самого канала, над которым он проезжал совсем недавно. После того как солдаты
прочли надпись на ярлыке, Торна присоединили к другим узникам, носившим такие же ярлыки, - они
сбились в кучу около большого нагревательного шара, стоявшего на пристани. Его товарищи по
несчастью медленно поворачивались то одним, то другим боком к шару: от него исходило приятное
тепло, а со стороны канала дул ледяной предутренний ветер.
Наконец после короткой из-за разреженной атмосферы Марса зари над горизонтом поднялось
солнце, и его бело-голубые лучи тотчас разогнали холод. Лед, покрывший поверхность канала, начал
быстро таять.
У причала стояло узкое, низкое судно длиной примерно двести футов. Корпус его был сделан из
бурого металла, а надстройки на палубе накрывало переливающееся янтарное стекло, выгнутое, как
спина у кита.
Пленников погнали на это судно. По дороге Торн заметил, что на судне установлены странного
вида лопасти, похожие на перепончатые лапы водоплавающих птиц, - они были прикреплены на
равном расстоянии вдоль бортов.
Как только заключенных загнали в трюм, за ними с лязгом захлопнулась металлическая дверь.
Вскоре судно плавно отошло от причала. Двигалось оно мягко, "перепонки" почти бесшумно рассекали
воду канала.
Устав от однообразия этого путешествия, Торн скоро разговорился с одним из собратьев по
несчастью - человеком, который когда-то занимал высокую должность в Камуде, но осмелился
противоречить Иринц-Телу. Леври Томель был пожилым человеком с гривой седых волос. Он не затаил
вражды против дикстара, но принимал свой приговор как решение судьбы.
- В крайнем случае, - говорил он Торну, - я прожил бы еще пару коротких лет. Но ты - ты
еще так молод! Твоя участь воистину печальна, и надеяться тебе не на что.
Они помолчали, затем Торн спросил:
- Что такое эти баридиевые копи? Что ты знаешь о них?
- Это обширные разработки, которые требуют много машин и оборудования, а также труда
множества рабов. После того, как баридиевую руду поднимают из глубинных залежей на поверхность,
ее мелют и очищают от примесей. Затем следует перегонка. Жидкость, которая выходит из перегонного
куба, перемешивается с фосфором и еще кое-какими химикалиями, и ею заполняют хорошо знакомые
тебе светящиеся шары. Твердый остаток прокаливают, пока он не превращается в мельчайший
порошок, впитывающий воду с чудовищной жадностью. Порошок смешивают с несколькими
веществами, главное из которых - металлический натрий, и делают огненный порошок, который
воспламеняется, стоит плеснуть на него водой.
Торн хотел спросить, как все эти процессы влияют на здоровье рабов, но тут судно вдруг сбросило
ход и остановилось у черного каменного причала, который выступал из стены на внешней стороне
канала. Распахнулась металлическая дверь, рабов выгнали наружу, и Торн потерял Леври Томеля из
виду.
Их провели через высокую арку в черной толстой стене и повели дальше - в огромное черное
здание. Здесь рабов построили в шеренгу, офицер их осмотрел и распределил по разным рабочим
отрядам. Торн обрадовался, увидев, что оказался в одном отряде с Леври Томелем. Всего в этом отряде
было около двадцати человек. Стражник вывел их по длинному коридору, освещенному баридиевыми
шариками, в просторны
...Закладка в соц.сетях
