Жанр: Научная фантастика
Сборник рассказов
...аясь по-настоящему раз в год-два,
чтобы как следует выпить. Лишь тогда с ним налаживалась
мозговая связь.
Оказалось, Лемуэль устроился на развалившейся мельнице в
горах над Пайпервилем. Когда мы подъехали, то первым долгом
увидали на балконе Лемуэлевы бакенбарды. Сам Неотразимчик
похрапывал в опрокинувшемся кресле - очевидно, сон был
приятный, и он не проснулся, когда упал.
Будить мы Лемуэля не стали. Корыто затащили в дом общими
усилиями, а потом па и папин па выгрузили спиртное.
Поначалу у всех было хлопот полон рот - в доме не нашлось
ни крошки. Наш Неотразимчик побил все рекорды сибаритства:
даже не варил горячего. Он приноровился гипнотизировать
обитавших в окрестных лесах енотов, и те сами являлись к
нему на обед. И до чего только может дойти лень! Еноты
очень ловко действуют лапками, и Лемуэль заставлял их
раскладывать костер и самих себя поджаривать. Интересно,
свежевал он зверей или нет? А когда Неотразимчику хотелось
пить, он - стыдно сказать! - собирал над головой небольшую
тучку и устраивал дождь прямо себе в рот.
Впрочем, сейчас нам было не до Лемуэля. Ма раскладывала
вещи, па присосался к кувшину пшеничной, и мне снова
пришлось на своей спине таскать тяжести. Все это было бы
еще полбеды, но на мельнице не оказалось никакого
электрического генератора! А наш малыш жить не мог без
электричества, да и папин па пил его как верблюд.
Неотразимчик, конечно, пальцем о палец не ударил, чтобы
поддерживать воду в запруде на должном уровне, и вместо реки
по высохшему руслу тек тощий ручеек. Нам с ма пришлось
здорово пораскинуть мозгами, пока мы не соорудили в
курятнике печку.
Однако настоящие неприятности начались после того, как о
нашем приезде пронюхали местные власти.
В один прекрасный день, когда ма стирала во дворе,
заявился какой-то плюгавый тип и страшно удивился, завидев
нас (я как раз тоже вышел из дому).
- Хороший выдался денек, - сказала ма, - не хотите ли
выпить, сударь?
Незнакомец ответил, что не прочь, и я зачерпнул ему ковш
нашей пшеничной. От первого глотка он чуть не задохся,
затем поблагодарил и допил, однако повторить не захотел, а
сказал, что, если мы так гостеприимны, пусть лучше дадим ему
раскаленный гвоздь и он его с удовольствием проглотит.
- Недавно приехали? - спросил он.
- Да, - ответила ма, - в гости к родственнику.
Плюгавый взглянул на балкон, где восседал спавший
каменным сном Неотразямчик:
- А он, по-вашему, жив?
- Будьте уверены, - ответила ма, - как огурчик.
- Мы думали, он давно умер, - сказал плюгавый, - даже
избирательный налог с него не взимали. Теперь, надеюсь, в
вы будете платить, раз поселились здесь. Сколько вас
народу?
- Человек шесть.
- Все совершеннолетние?
- У нас, значит, па, да этот - Сонк, да малыш...
- Сколько ребенку?
- Он совсем крошка, ему и четырехсот не будет, правда,
ма? - вмешался я.
Но ма влепила мне затрещину и приказала не перебивать
старших. Плюгавый ткнул пальцем в мою сторону и сказал, что
не в силах определить мой возраст, и я готов был провалиться
сквозь землю, так как сбился со счета еще при Кромвеле и
теперь сам не знал, сколько мне лет. В конце концов
плюгавый решил взимать избирательный налог со всех, за
исключением малыша.
- Но это еще не главное, - сказал он, что-то помечая в
своей книжечке. - Вы должны правильно голосовать. У нас в
Пайпервиле один босс - Эли Гэнди, и организация у него
работает как часы... С вас со всех двадцать долларов.
Ма отправила меня поискать денег. Но у папиного па
оказался только один динарий, и он сказал, что стащил его
еще у какого-то Юлия Цезаря и динарий дорог ему как сувенир,
па опустошил кувшин пшеничной и от него я ничего не добился,
а у малыша нашлось всего три доллара. В карманах
Неотразимчика я обнаружил лишь старое скворчиное гнездо и в
нем два яйца.
- Ничего, утро вечера мудреней, - сказал я и спросил у
плюгавого: - А золото вы берете, мистер?
Ма опять влепила мне затрещину, плюгавый же страшно
развеселялся и сказал, что золотом будет еще лучше. Наконец
он вышел и направился в лес и вдруг припустил так, что пятки
засверкали: навстречу ему попался енот с пучком веточек в
лапках для костра. Значит, наш Лемуэль проголодался.
Я стал искать металлолом, чтобы к завтрашнему дню
превратить его в золото, но назавтра мы уже очутились за
решеткой.
Мы все могли читать мысли обыкновенных людей и заранее
узнали об аресте, но не стали ничего предпринимать. Папин
па собрал всех, кроме малыша и Неотразимчика, на чердаке и
объяснил, что нам надо хранить в тайне свои способности и не
возбуждать подозрений местных жителей.
Во время его спича я загляделся на паутину в углу, и
папин па заставил мои глазные яблоки повернуться в его
сторону, а затем продолжал:
- Стыдно мне за здешних мошенников, но нам лучше им не
перечить. Инквизиции теперь нет, и нашему здоровью ничто не
угрожает.
- Может, лучше спрятать печку? - спросил было я, но
получил от ма очередную затрещину за то, что перебиваю
старших.
- Только хуже будет, - пояснила она на словах. - Утром
здесь шныряли сыщики из Пайпервиля и все высмотрели.
- Вы пещеру под домом сделали? - спросил папин па. -
Вот и отлично. Спрячьте нас с малышом в пещере, а сами
идите. - И добавил со старинной вычурностью, которую любил:
- Сколь жалка судьба человека, засидевшегося на этом грешном
свете и дожившего до мрака времен, освещаемых лишь солнцем
доллара. Пусть встанут деньги мошенникам поперек горла...
Не надо, Сонк, я сказал просто так, не заставляй их глотать
доллары. Постараемся, дети, не обращать на себя излишнего
внимания. Как- нибудь выкрутимся.
Папин па с малышом залез в пещеру, а нас всех арестовали
и отправили в Пайпервиль, где поместили в здание со
множеством клеток, похожее на птичник. Похрапывавшего
Неотразимчика тоже выволокли, он так и не проснулся.
В птичнике-тюрьме па применил свой любимый трюк и
ухитрился напиться. Надо вам сказать, это даже был не трюк
и не фокус, а настоящая магия. Сам па не мог его толком
объяснить и сбивался на какую-то чертовщину. Он говорил,
например, что алкоголь в теле человека превращается в сахар.
Но как же он превратится в теле в сахар, если попадет не в
тело, а в живот? Тут без колдовства не обойдешься. Мало
того, па говорил еще, что с помощью ферментов навострился
сахар у себя в крови превращать обратно в алкоголь и
оставаться навеселе, сколько хочешь. Видно, эти его
приятели ферменты были форменные чернокнижники! Правда, он
чаще отдавал предпочтение натуральному спиртному, но
проделки колдунов ферментов не раз сбивали меня с
панталыку...
Из тюрьмы меня привели к какое-то помещение, заполненное
людьми, предложили стул и начали допрашивать. Я прикинулся
дурачком и твердил, что ничего не знаю. Но вдруг один
субъект объявил:
- Эти горцы абсолютно первобытные люди, однако у них в
курятнике урановый реактор! И они, конечно, не могли
построить его сами!
Публику настоящий столбняк хватил.
Затем они снова начали приставать ко мне с вопросами, но
ничего не добились и отвели обратно в камеру.
Постель моя кишела клопами. Чтобы их уничтожить, я
выпустил из глаз особые лучики и только тогда заметил
тщедушного человека с воспаленными небритыми щеками,
проснувшегося на верхних нарах.
Он изумленно уставился на меня и быстро-быстро моргал.
- Во всяких тюрьмах я гнил и с кем только не скучал у
одного рундука, но с дьяволом в одной дыре первый раз. Меня
зовут Амбрустер, Станки Амбрустер, сижу за бродяжничество.
А ты за что, приятель? Прикарманивал души по бешеной цене?
- Рад познакомиться, - сказал я. - Вы, наверное, страшно
образованный человек, я таких изысканных выражений ни от
кого не слыхал... Нас притащили сюда без всяких объяснений,
всех взяли, даже спавшего Лемуэля и подвыпившего па.
- Я бы тоже с удовольствием шарахнул стаканчик-другой, -
заметил мистер Амбрустер. - Может, тогда у меня не лезли бы
глаза на лоб оттого, что ты ходишь, не касаясь ногами пола.
Я действительно был несколько выбит допросом из колеи и
забылся. Получилось, что я на глазах у чужих валяю дурака.
Я рассыпался в извинениях.
- Ничего, ничего, я давно всего этого ждал, - заворочался
мистер Амбрустер и поскреб щетину на щеках. - Пожил я,
покуролесил в свое удовольствие, вот и начал ум за разум
заходить... Почему же, однако, вас всех арестовали?
- Они говорят, из-за реактора, где мы расщепляем уран, но
это ерунда. Зачем я буду щепать уран? Вот лучину щепать -
другое дело...
- Отдай ты им этот реактор, а то не отвяжутся. Здесь
идет крупная политическая игра - через неделю выборы.
Начали было поговаривать о реформах, да старина Гэнди всем
глотки заткнул.
- Все это очень интересно, но нам надо поскорей домой.
- А где вы живете?
Я сказал, и мистер Амбрустер задумался:
- Наверное, ваш дом на той реке, то есть ручье... на
Большой Медведице?
- Там даже не ручей, а ручеек.
- Гэнди называет его рекой Большой Медведицы! -
рассмеялся мистер Амбрустер. - И заработал на этом названии
кучу денег! Ручей пятьдесят лет как высох, но десять лет
назад Гэнди построил на нем дамбу ниже вашей мельницы и
отхватил жирный куш. Дамба так и называется - Гэнди-дамба.
- Неужели он сумел обратить дамбу в деньги?
- Ага, значит, сам дьявол этого не может? А Ганди может.
У него в руках газеты, а это все равно что открытый
банковский счет, хо-хо! Гэнди взял и провел себе
ассигнования на строительство... Кажется, за нами.
Вошел человек со связкой ключей и увел мистера
Амбрустера. Скоро пришли и за мной. Я очутился в большой
ярко освещенной комнате, где были и па, и ма, и
Неотразимчик, и мистер Амбрустер, и еще какие-то рослые
парни с пистолетами. Кроме них, там сидел тощий сморщенный
коротышка с голым черепом и подлыми глазенками. Этого
лысого все слушались и называли мистером Гэнди.
- Мальчишка, по-моему, довольно глуповат, - заговорил
мистер Амбрустер, когда я вошел. - Если он и сделал что
плохое, то не нарочно.
Однако на него прикрикнули и стукнули по голове, а этот
мистер Гэнди взглянул из угла на меня по-змеиному и спросил:
- Кто вам помогает, мальчик? Кто построил атомную
электростанцию в сарае? Отвечай правду, или тебе сделают
больно.
Я так поглядел на него, что меня немедленно тоже стукнули
по макушке. Вот чудаки, не знают, какая крепкая у Хогбенов
голова. Меня дикари пробовали каменными топорами по голове
бить, да все племя до того уморилось, что пикнуть сил не
хватило, когда я их стал потом топить. Но мой сосед по
камере заволновался.
- Послушайте, мистер Гэнди... Я, конечно, понимаю, какая
грандиозная сенсация будет, если вы докопаетесь, кто
смастерил реактор, только вы и без того победите на выборах.
А вдруг там и нет никакого реактора?
- Я знаю, кто его построил, - сказал мистер Гэнди. -
Беглые нацистские преступники или предатели-физики. Я не
успокоюсь, пока не найду виновных.
- Ого, значит, вам нужен шум на всю Америку, - сказал
мистер Амбрустер. - Наверное, метите в губернаторы или в
сенаторы, а то и на самую верхотуру?
- Мальчишка что-нибудь тебе рассказывал? - спросил
мистер Гэнди.
Мистер Амбрустер сказал, что я ничего не говорил. Тогда
они принялись за Лемуэля, но только зря потеряли время. Наш
Неотразимчик любил и умел спать. Вдобавок при его лени он
не давал себе труда дышать во сне, и люди мистера Гэнди даже
засомневались, жив ли он.
Па тем временем успел связаться со своими приятелями
ферментами, и от него тоже ничего нельзя было добиться. Они
попробовали вразумить его куском шланга, но он в ответ на
удары только глупо хихикал, и мне было ужасно стыдно.
Зато ма не посмели пальцем тронуть. А если кто подходил
к ней, она вся бледнела, покрывалась испариной, вздрагивала,
и наглец отлетал прочь, словно от здоровенного толчка.
Помню, как-то один дока сказал, будто у нее в организме есть
орган вроде ультразвукового лазера. Но это вранье и ученая
тарабарщина! Ма просто испускала свист, которого никто не
слышал, и направляла его в цель, как охотник пулю в глаз
белки. Я и сам так мог.
Наконец мистер Гэнди приказал отправить всех обратно в
тюрьму, пригрозив еще взяться за нас всерьез. Неотразимчика
выволокли, остальных развели по камерам.
Мистер Амбрустер стонал на нарах, крохотная лампочка с
утиное яйцо освещала его голову и шишку на ней. Пришлось
облучить ему голову невидимыми лучами, действовавшими как
припарка (не знаю, что это были за лучи, но я мог пускать и
такие из глаз). Шишка исчезла, мистер Амбрустер перестал
стонать.
- Ну и в переплет ты попал, Сонк, - проговорил он (еще
раньше я назвал ему свое имя). - У Гэнди планы: о-го-го!
Он уже околпачил Пайпервиль, теперь хочет прибрать к рукам
штат или даже целиком страну... А для этого ему нужно
сперва прогреметь на всю Америку. Заодно и переизбрание в
мэры подмажет, хотя город у него уже в кармане... А может,
там у вас все-таки был реактор?
Я вытаращил глаза.
- Гэнди уверен на все сто, - продолжал мистер Амбрустер.
- Он посылал физиков, и я своими ушами слышал, как они
докладывали про обнаруженный у вас уран-235 и графитовые
стержни. Мой совет: скажи им, кто вам помогал. А то они
напичкают тебя лекарствами, от которых начинаешь говорить
правду.
Однако в ответ я лишь посоветовал мистеру Амбрустеру
отоспаться - меня уже звал папин па. Я вслушивался в его
голос, звучавший в моем мозгу, но перебивал па, успевший
опохмелиться.
- А ну-ка, сынок, выпей, промочи горлышко, - веселился
па.
- Заткнись, несчастная букашка! - строго перебил его
папин па. - Прекрати болтовню и отсоединись. Сонк!
- Да, папин па.
- Надо бы обмозговать план действий...
- А все-таки, почему бы тебе не опохмелиться? - не
отставал па.
- Перестань, па! - не выдержал я. - Имей уважение к
старшим, к своему отцу. И потом, как ты дашь мне
опохмелиться, если мы в разных камерах?!
- Очень просто: свяжу наши жилы, по которым течет кровь,
в одно замкнутое кольцо и перекачаю образовавшийся во мне
алкоголь к тебе. В науке это называется телепатической
трансфузией. Гляди!
Перед моим мысленным взором возникла посланная па схема.
Действительно, все было очень просто. Просто для Хогбенов,
разумеется. Но я еще больше разозлился.
- Не заставляй, па, своего любящего сына терять последнее
уважение к родителю и называть его старым пнем. Не щеголяй
этими теперешними словечками, я же знаю, что ты ни разу
книги в руках не держал, а просто читаешь чужие мысли и
хватаешь верхушки.
- Да ты выпей, выпей! - твердил па.
- Кражи мудрости прямо из чужих голов, - хихикнул папин
па. - Я тоже иногда так делал. А еще я могу быстренько
состряпать у себя в крови возбудителя мигрени и подбросить
его тебе, бездонная ты бочка!.. Теперь, Сонк, твой
проказник па не будет нас прерывать.
- Слушаю тебя, - ответил я. - Как у вас там?
- Мы отлично устроились.
- А малыш?
- И он тоже. Но, Сонк, тебе придется поработать.
Оказывается, все наши нынешние беды от печки, или... как ее
теперь называют?.. От ядерного реактора.
- Я тоже догадался.
- Кто бы мог подумать, что они раскусят нашу печку?
Такими печками пользовались во времена моего деда, у него я
научился их делать. От этих ядерных печек и мы сами,
Хогбены, получились, потому что в них... как же теперь это
называется?.. Здесь, в Пайпервиле, есть ученые люди,
пошарю-ка я у них в головах...
При моих дедах, - через некоторое время продолжил папин
па, - люди научились расщеплять атом. Возникла радиация,
подействовала на гены, и в результате доминантных мутаций
появилось наше семейства. Все Хогбены - мутанты.
- Про это нам вроде еще Роджер Бэкон (1) говорил?
- Ага! Но он был наш приятель и с другими про нас не
распространялся. Если бы в его время люди узнали о наших
необыкновенных способностях, они бы постарались нас всех
сжечь. Даже теперь нам небезопасно являться людям... Со
временем, конечно, мы насчет этого что-нибудь предпримем...
- Я знаю, - прервал я. (Мы, Хогбены, не имеем тайн друг
от друга.)
- А пока у нас получилась закавыка. Люди снова научились
расщеплять атом и догадались, какую такую печку соорудили мы
в курятнике. Нужно ее уничтожить, чтобы от нас отстали.
Однако малыш и я без электричества не обойдемся, и придется
получать его не от ядерной печи, а более сложным путем. Вот
что ты устроишь...
Скоро я принялся за работу.
У меня есть способность поворачивать глаза так, что
становится видна сущность вещей. Глянул я, к примеру, на
оконную решетку, и вижу - вся она состоит из крошечных
смешных штучек, которые трясутся, бестолково топчутся на
одном месте и вообще суетятся, будто верующие, собирающиеся
к воскресной обедне. Теперь их, слышно, называют атомами.
Усыпив предварительно мистера Амбрустера, я начал строить из
атомов, как из кирпичиков, нужные мне комбинации. Вначале,
правда, я ошибся и превратил железную решетку в золотую, но
тут же поправился и растворил ее в воздухе. Очутившись
снаружи, я загнал атомы на старые места, и в окне опять
возникла решетка.
Камера моя находилась на седьмом этаже здания, половину
которого занимала мэрия, а другую - тюрьма. Уже стемнело, и
я вылетел незамеченным. Увязавшуюся за мной сову я сбил
плевком.
Атомную печку охраняла стража с фонарями, пришлось
застыть сверху и все делать на расстоянии. Вначале я
испарил черные штуковины - графит, как их окрестил мистер
Амбрустер. Потом взялся за дрова, или, по его словам, за
уран-235, обратил его в свинец, а свинец - в пыль, и ее
быстро сдуло ветром.
Покончив с реактором, я полетел к истокам ручья. Вода
бежала по его дну тоненькой струйкой, в горах тоже оказалось
сухо, а папин па говорил, воды нам нужно полное русло. Тут
как раз он сообщил мне, что малыш хнычет. Надо бы, конечно,
сперва отыскать надежный источник энергии и уже потом ломать
печку. Оставалось одно - дождь.
Однако раньше я слетал на мельницу, сотворил и поставил
электрогенератор.
Поднявшись в облака, я начал охлаждать одно из них,
разразилась гроза, и хлынул ливень. Но у подножия гор ручей
был по-прежнему сух. После непродолжительных поисков я
заметил провал в дне ручья. Вот отчего пятьдесят лет тут и
воробей не мог напиться!
Я быстренько заделал дыру, на всякий случай отыскал
несколько подземных ключей и вывел их на поверхность, а
затем полетел на мельницу.
Дождь лил как из ведра, и стража, очевидно, ушла
сушиться, подумал я. Но папин па сказал, что, когда
захныкал наш младенец, они позатыкали уши пальцами и с
воплями разбежались кто куда. Он приказал мне осмотреть
мельничное колесо. Починка требовалась небольшая, да и
дерево за несколько веков сделалось мореным. Ну и
хитроумная штука было это колесо! Воды в ручье все
прибывало, а колесо вертелось, и хоть бы хны! В старину
умели строить! Но папин па сказал, что я еще не видел
Аппиеву дорогу, сделанную древними римлянами, - мостовая до
сих пор как новенькая.
Устроив его с малышом, как птенчиков в гнездышке, я
полетел к Пайпервилю. Занималась заря, и теперь за мной
увязался голубь. Пришлось и на него плюнуть, а то нас бы
обоих заметили.
В тюрьме-мэрии по всем этажам бегали служители с
растерянными физиономиями. А ма сообщила мне, что,
обратившись невидимками, они с па и Лемуэлем собрались
посовещаться в большой камере на краю тюремного блока. Да,
забыл сказать, что я тоже сделался невидимым, когда проник в
свою камеру взглянуть, не проснулся ли мистер Амбрустер.
- Папин па известил нас, что все в порядке, - сказала ма.
- Нам, кажется, можно отправляться домой. А дождь сильный?
- Ливень что надо. Чего это они тут так суетятся?
- Никак не поймут, куда мы подевались и где ты. Полетим
на мельницу, когда разойдутся тюремщики.
- Все устроено, как велел папин па, - начал рассказывать
я, но вдруг на другом конце коридора раздались изумленные
возгласы.
Затем к дверной решетке нашей камеры вперевалку подошел
заматерелый жирный енот с пучком веточек, уселся на задние
лапки и стал раскладывать костер. Глазки у зверька были
удивленные-удивленные. Должно быть, наш Неотразимчик
загипнотизировал его, не просыпаясь.
Перед решеткой собралась куча любопытных, но глядели они,
разумеется, не на нас - мы оставались невидимы, а на енота.
Мне лично уже случалось наблюдать, как еноты разжигают
костер, но хотелось поглядеть, не заставляет ли Неотразимчик
зверей самих сдирать с себя шкуру. Однако только енот
приготовился свежевать себя, один из полицейских сграбастал
его в сумку и унес.
К этому времени совсем рассвело. Откуда-то донеслись
крики, а потом завопил голос, показавшийся мне знакомым.
- Ма, - сказал я, - мне бы нужно посмотреть, что делают с
бедным мистером Амбрустером.
- Нет, нет, пора вытаскивать малыша и деда из пещеры! -
приказала она. - Говоришь, мельничное колесо вертится?
- Еще как вертится! Электричества теперь хватит.
Ма нашарила рядом с собой па и дала ему тычка:
- Вставай, живо!
- Может, сперва выпьем? - заикнулся было па, однако ма
поставила его на ноги и сказала, что хватит, надо спешить
домой.
Я тем временем уничтожил оконную решетку. Хотя дождь еще
не перестал, ма сказала, мы не сахарные, не растаем. Они с
па подхватили храпевшего Неотразимчика под мышки и полетели.
Все трое оставались невидимыми, так как перед тюрьмой-мэрией
зачем-то собралась громадная толпа.
- Марш за нами! - крикнула мне ма. - А то нашлепаю!
- Сейчас! - ответил я, но остался.
Оказалось, что мистера Амбрустера снова отвели на допрос
в зал. У окна опять стоял мистер Гэнди и сверлил беднягу
своими змеиными глазками, а двое типов закатали мистеру
Амбрустеру рукав и готовились проткнуть ему руку какой-то
стеклянной штукой с тонким наконечником. Ах, подонки! Я
вышел из состояния невидимости и крикнул им:
- Не смейте трогать этого человека!
В ответ кто-то завизжал:
- Хогбенский щенок, держите его!
Я позволил им схватить себя и очутился втиснутым в
кресло. Рукав мне тоже закатали.
- Нечего с ним церемониться, впрыснуть ему сыворотку
правдивости, - хищно усмехнулся мне в лицо мистер Гэнди, -
теперь этот бродяга ничего не утаит.
Мистера Амбрустера они порядком отделали, но он стоял на
своем и лепетал:
- Не знаю я, куда девался Сонк. Знал бы, так сказал. Не
знаю я, куда...
Ударом по голове его заставили замолчать, и мистер Гэнди,
чуть не стукнувшись носом о мой нос, прошипел:
- Сейчас мы узнаем, откуда у вас ядерный реактор! Один
укол - и у тебя мигом развяжется язык. Понял?
Тут же мне в руку загнали острый конец стеклянной штуки и
впрыснули сыворотку. Но на меня она подействовала вроде
щекотки, и я опять отвечал, что ничего не знаю. Тогда Гэнди
приказал сделать мне еще укол, но я твердил свое, хотя
щекотало больше.
Внезапно кто-то вбежал в комнату и заорал:
- Дамба рухнула! Смыло Гэнди-дамбу! Половина ферм южной
долины в воде!
Мистер Гэнди отпрянул как ужаленный и взвизгнул:
- Вы бредите! Это невозможно! В реке Большой Медведицы
сто лет не было воды!
Однако через несколько мгновений все сбились в кучу и
зашептались о каких-то образцах грунта и о сборище перед
парадной лестницей.
- Вы бы успокоили их, мистер Гэнди, - посоветовал кто-то.
- Они так и кипят. Ведь как-никак поля затопило...
- Я с ними поговорю и все улажу, тем более что толком еще
ничего не известно, а выборы через неделю.
И мистер Гэнди исчез в дверях. Остальные кинулись за
ним. Тогда я встал и начал чесаться - вся кожа сильно
зудела. Ну, погоди, мистер Гэнди, я начинаю злиться!
- Давай удерем, - предложил мистер Амбрустер. - Другого
такого случая у нас не будет.
Выскочив черным ходом, мы обежали здание и перед фасадом
увидели огромную толпу. Наверху парадной лестницы стоял
мистер Гэнди, а к нему подступал рослый широкоплечий парень.
В руке у парня был здоровенный каменный обломок.
- Я не знаю таких плотин, которые не имели бы предела
прочности, - возгласил мистер Гэнди.
Но парень потряс обломком над головой и проревел:
- А что такое плохой бетон, ты знаешь? Тут же один
песок! Дамбу из этого бетона можно размыть галлоном воды!
- Отвратительно, мерзко! - затряс головой мистер Гэнди.
- Я возмущаюсь вместе с вами и заверяю всех, что со стороны
властей контракт выполнялся добросовестно. И если компания
"Аякс" пустила в дело некондиционные материалы, мы выведем
ее на чистую воду!
А у меня уже страшно чесалось все тело и стало совсем
невтерпеж. Надо было что- то предпринять.
Здоровяк с обломком бетона сделал шаг назад, ткнул
пальцем в сторону мистера Гэнди и спросил:
- А знаешь, поговаривают, будто в компании "Аякс"
хозяйничаешь тоже ты?
Мистер Гэнди открыл рот, потом закрыл, затрясся и вдруг
сказал:
- Да, "Аякс" принадлежит мне.
Вы бы слышали, что за рев пронесся по толпе!
А парень чуть не задохся от возмущения.
- И ты это открыто признаешь?! Значит, ты знал, из
какого дерьма построена дамба? Говори, сколько прикарманил.
- Одиннадцать тысяч долларов, - смиренно признался мистер
Гэнди, - Остальное пошло шерифу, членам городского
управления и...
Но взбешенная толпа кинулась вверх по лестнице, и больше
мы не услышали от мистера Гэнди ни слова.
- Ну и ну! Впервые в жизни вижу такие чудеса, - сказал
мистер Амбрустер. - Что это стряслось с Гэнди, Сонк? Уж не
рехнулся ли он?.. А черт с ним, зато теперешнюю
администрацию разгонят, вышвырнут всех мошенников, и мы
заживем в Пайпервиле райской жизнью... Если только я не
двину на юг. Зимой я всегда перекочевываю поближе к
солнцу... Нет, сегодня настоящий день чудес: у меня в
кармане откуда-то народилось несколько монет! Пошли выпьем
по этому случаю.
- Благодарю вас, но как бы ма не стала беспокоиться, -
ответил я. - Так вы думаете, мистер Амбрустер, в Пайпервиле
отныне все пойдет тихо-мирно?
- Еще бы нет... Хотя, пожалуй, не сразу. Гляди, старину
Ганди волокут в тюрьму. Попался, который кусался... Нет,
мы обязательно должны это отпраздновать, Сонк! Куда ты
провалился?
А я уже опять сделался невидимым. Зуд прошел, я полетел
домой тянуть электропроводку. Вода скоро пошла на убыль, но
благодаря, заткнутому провалу и открытым в верховьях ключам
энергией мы были обеспечены.
С тех пор мы зажили мирной жизнью. Мирная жизнь и
безопасность нам, Хогбенам, дороже всего.
Папин
...Поділитися у соцмережах
