Жанр: Научная фантастика
Робинзоны космоса
...бя виновным?
- А какая разница, признаюсь я или нет? Вы все равно меня расстреляете!
- Не обязательно. Вы могли заблуждаться. И потом вы были не один! Что
привело вас на путь преступления?
- После этой заварушки патрон сказал нам речь. Он сказал, что деревню
захватила, извините, всякая сволочь, что мы на другой планете и что нужно
спасать цивилизацию. А потом, - он поколебался, - если все пойдет хорошо, мы
будем жить, как сеньоры в старые времена.
- Вы участвовали в нападении на деревню?
- Нет. Можете спросить у других. Все, кто там был, убиты. Это были люди
хозяйского сына. Сам хозяин тогда очень злился. Шарль Хоннегер говорил, что
он захватил заложника, а на самом деле ему нужна была эта девка, за которой
он давно бегал. Хозяин этого не хотел. Да и я тоже. Это Леврен его надоумил.
- А чего добивался ваш хозяин?
- Я уже сказал. Он хотел быть господином этого мира. У него в замке
имелось много оружия. А потом у него были свои люди. Ну, мы. Вот он и
рискнул. А нам куда было деться? Мы все в прошлом наделали глупостей. И
хозяин знал, что у вас почти нет оружия. Он не думал, что вы его сделаете
так быстро!
- Хорошо. Увести. Следующий! Следующим был юноша, блондин, который
выкинул белый флаг. - Ваше имя, возраст, профессия?
- Бельтер Анри, двадцать три года. Студент Политехнического института.
- А вы-то каким образом очутились среди этих бандитов?
- Я знал Шарля Хоннегера. Однажды мы играли в покер, и я проиграл за
вечер все свои деньги на месяц вперед. Он заплатил мой долг. Потом он
пригласил меня в замок и спас мне жизнь. А потом произошла катастрофа. Я не
одобрял ни планов его отца, ни его поведения. Но я не мог предать Шарля. Ему
я обязан жизнью. Но в вас я не стрелял ни разу!
- Проверим! Следующий. Да, еще один вопрос. Что вы изучали?
- Я занимался аэродинамикой.
- Кто знает, когда-нибудь и это пригодится.
- Мне хотелось еще сказать... Ида Хоннегер... она сделала все, что могла,
чтобы вас предупредить.
- Мы знаем, и мы это учтем.
Допрос продолжался. Здесь были люди почти всех профессий. Большая часть
обвиняемых принадлежала к организации фашистского толка. Не знаю, что думали
остальные, но я, честно сказать, был в затруднении. Многие из этих людей
искренне раскаивались, а некоторые производили впечатление просто обманутых
парней. Ясно было, что главных виновников не было в живых. Верность Бельтера
другу вызывала даже сочувствие. Никто из обвиняемых не сказал о нем ничего
плохого; наоборот, большинство из них подтверждало, что в сражении он не
участвовал. Но вот вышел двадцать девятый. Он сказал, что его зовут Жюль
Леврен, что он журналист и что ему сорок семь лет. Это был маленький худой
человек с костлявым лицом. Луи заглянул в свои записи.
- Свидетели показали, что вы не принадлежите к подручным Хоннегера. Вы
были в замке гостем, но некоторые думают, что вы и есть главный хозяин. Вы
стреляли по нашим, этого вы не можете отрицать. Кроме того, свидетели
жаловались на вашу жестокость.
- Это ложь! Я никогда не видел этих людей. Я ни в чем не участвовал. Я
был простым приглашенным.
- Врет! - не выдержал доброволец, охранявший дверь. - Я его видел у
автоматической пушки в середине. Той самой, которая прикончила Салавена и
Робера. Три раза я целился в этого сукиного сына, да жаль не попал.
Многие в зале поддержали добровольца. Журналист пытался протестовать, но
его выволокли наружу.
- Введите мадемуазель Дюшер. Вид у нее был жалкий, несмотря на обилие
косметики. Она казалась испуганной и растерянной.
- Мадлена Дюшер, двадцати восьми лет, актриса. Но я ничего не сделала.
- Вы были любовницей Хоннегера-старшего, не правда ли?
- И старшего, и младшего!- послышался голос.
В зале раздался смех.
- Неправда!- крикнула она,- О, это ужасно! Выслушивать такие оскорбления!
- Хорошо, хорошо. Прошу соблюдать тишину! С вами разберемся.
- Ида Хоннегер, девятнадцать лет, студентка. Заплаканная и растрепанная
девушка выглядела гораздо моложе актрисы.
- Что вы изучали?
- Право.
- Боюсь, что здесь вам это не пригодится. Мы знаем, что вы сделали все
возможное, чтобы предотвратить несчастье. Жаль, что вам это не удалось. По
по крайней мере вы помогли трем захваченным в плен девушкам. Что вы можете
сказать об остальных подсудимых?
- Я их мало знаю. Бирон был неплохим человеком, Анри Бельтер заслуживает
снисхождения. Он сказал, что не стрелял, и я ему верю. Правда он дружил с
моим братом...
Она всхлипнула...
- Мой отец и брат тоже не были злодеями, они были вспыльчивы и
честолюбивы. Когда я родилась, родители очень бедствовали. Богатство пришло
внезапно и вскружило им голову. Во всем виноват этот человек - Леврен. Это
он подсунул моему отцу Ницше, и тот вообразил себя сверхчеловеком. Это он
подсказал ему безумный план завоевания планеты! Он способен на все! О, как я
его ненавижу!- Девушка разрыдалась.
- Садитесь, мадемуазель, - негромко сказал дядя. - Мы посовещаемся, но
вам опасаться нечего. Для нас вы скорее свидетельница, чем обвиняемая.
Мы удалились за занавес. Обсуждение было долгим, Луи и крестьяне
настаивали на суровых мерах. Мишель, мой дядя, кюре и я сам стояли за более
мягкое наказание. Людей было мало, обвиняемые ничего не поняли и просто
последовали за своими главарями. В конечном счете мы пришли к согласию.
Обвиняемых ввели, и дядя прочел им приговор.
- Жюль Леврен! Вы признаны виновным в предумышленном убийстве, грабеже и
насилии. Вас приговорили к смертной казни через повешение. Приговор должен
быть приведен в исполнение немедленно.
Бандит не выдал своих чувств, только смертельно побледнел. Ропот пробежал
среди подсудимых.
- Анри Бельтер. Вы ничего не сделали во вред обществу и признаны
невиновным, но поскольку вы ничего не сделали для того, чтобы нас
предупредить...
- Я не мог...
- Молчите! Итак, продолжаю... Поскольку вы ничего не сделали для того,
чтобы нас предупредить, вы лишаетесь избирательных прав до тех пор, пока не
искупите свою вину.
- Значит, я свободен?
- Да, так же, как и все мы. Но если вы хотите остаться в деревне, вам
придется работать.
- О, лучшего я и не желаю!
- Ида Хоннегер. Вы признаны невиновной, но в течение десяти лет вы не
можете быть избраны. Мадлена Дюшер! За вами не установлено никаких
проступков, за исключением сомнительной нравственности и, скажем,
сомнительных привязанностей, - в зале послышались смешки, - к главным
преступникам... Прошу соблюдать тишину! Вы лишаетесь всех избирательных прав
и прикрепляетесь для работы на кухне. Все остальные! Вы приговариваетесь к
принудительным работам на срок не свыше пяти земных лет. Этот срок вы можете
сократить примерным трудом и поведением. Вы лишаетесь пожизненно всех
политических прав, но они могут быть возвращены тому, кто этого заслужит,
совершив героический подвиг во имя общества.
Осужденные, которые опасались гораздо более тяжкого наказания, радостно
загомонили:
- Спасибо, ребята! - крикнул Бирон. - Вы просто молодцы!
- Заседание окончено. Уведите осужденных! Кюре подошел к Леврену, который
захотел исповедаться. Зрители разошлись, одни довольные приговором, другие
возмущенные. Я спрыгнул с помоста и направился к Бельтеру. Юноша утешал Иду.
- Взгляните! - сказал я дяде, проходя мимо него. - Теперь понятно, почему
они так защищали друг друга.
- Где вы будете жить? - спросил я у молодых людей. - Дюшер придется спать
при кухне, хочет она того или нет, а с вами дело другое. Возвращаться в
наполовину разрушенный замок, куда могут прилететь гидры, было бы просто
безумием. Здесь тоже много разрушений и люди живут тесно. Кроме того, нужно
вам подыскать работу.
Теперь праздность запрещена законом.
- А где он написан, этот закон? Мы хотим быть честными гражданами, но для
этого нам нужно знать законы.
- К сожалению, кодекс еще не составлен. У нас есть только разрозненные
тексты и постановления Совета. Кстати, вы же учились на юриста?
- Я заканчивала второй курс.
- Вот и для вас нашлось дело. Вы займитесь нашим кодексом. Я об этом
поговорю в Совете. А вас Бельтер, я возьму к себе. Вы будете помогать мне в
министерстве геологии. С вашей научной подготовкой я из вас быстро сделаю
приличного геолога-разведчика. Жалованье - питание в столовой и крыша над
головой. Такое же, как у меня.
К нам подошел Мишель.
- Если ты собираешься сманить Бельтера, - предупредил его я, - то ты
опоздал. Я уже с ним договорился.
- Тем хуже для меня. Тогда я договорюсь с сестрой. Астрономия подождет.
Кстати, они с Менаром спустились из обсерватории. Вечером он хотел
познакомить нас со своими теориями. Я взглянул на небо. Гелиос стоял еще
высоко.
- Ну, до вечера не близко! Послушай, Мишель, если эта девушка поселится с
твоей сестрой, это ее не очень стеснит? Потом мы ей что-нибудь подыщем.
- А вот и Мартина! Можешь спросить у нее самой.
- Сделай это за меня. Боюсь я твоей сестры-звездочета!
- Ты не прав. Она очень славная и относится к тебе хорошо.
- Откуда ты знаешь?
- Она мне сама говорила! Мишель рассмеялся и отошел.
ОРГАНИЗАЦИЯ
После полудня в школьном зале состоялось заседание Академии наук Теллуса.
Докладчиком был Менар. Присутствовали Мишель и Мартина, Массакр, Вандаль,
Бреффор, мой дядя, все инженеры, кюре, учитель, Ида с Анри, Луи, мой брат, я
и несколько любознательных жителей деревни. Менар поднялся на учительскую
кафедру и начал доклад:
-Я хочу изложить результаты своих расчетов и наблюдений. Как вы уже
знаете, мы оказались на другой планете - будем называть ее Теллус, поскольку
это имя за ней утвердилось. Ее окружность по экватору составляет примерно 50
000 километров; сила тяготения на поверхности - около 0, 9 земного
тяготения. У Теллуса есть три спутника; расстояние до них вычислено мной
пока очень приблизительно: до Феба, самого маленького, но который нам
кажется самым большим,- около 100 000 километров; до Селены, превосходящей
по величине нашу старую Луну,- около 530 000 километров; до Артемиды,
которая больше Луны раза в три,- около 780 000 километров. Сначала я
полагал, что наша планетная система принадлежит к числу систем с двумя
солнцами. Но я ошибся. В действительности Соль, маленькое красное солнце,
всего лишь очень большая, еще не остывшая планета на внешней от нас орбите.
У Соля оказалось одиннадцать спутников. Гораздо дальше Соля есть другие
планеты; они все вращаются вокруг Гелиоса. Сейчас период противостояния:
когда заходит Гелиос, восходит Соль. Но некоторое время спустя, примерно
через четверть теллусийского года, начнется период, когда мы будем
одновременно видеть два солнца, потом - только одно, а иногда - ни одного,
что будет гораздо удобнее для астрономических наблюдений. Последнее Менар
отметил с явным удовлетворением. - Длительности дня и ночи были и остаются
одинаковыми. Следовательно, мы на планете, ось которой имеет очень малый
наклон к плоскости орбиты. Умеренная температура позволяет предполагать, что
мы находимся где-то на сорок пятом градусе северной широты. Если принять
склонение за нулевое, широта обсерватории будет равна сорока пяти градусам
двенадцати минутам.
А сейчас я изложу вам единственную более или менее разумную гипотезу
катастрофы, гипотезу, которую мне удалось разработать. Она пришла мне в
голову сразу же после того, как мы оказались на Теллусе.
Вы, несомненно, знаете, что некоторые астрономы рассматривают Вселенную
как некую сверхсферу или, точнее, как некий сверхсфероид с четырьмя
измерениями, округленный в четвертом измерении и имеющий в этом измерении
толщину в одну молекулу. Такой сфероид парит в сверхпространстве, которое мы
можем представить лишь очень смутно, по аналогии. Большинство теоретиков
утверждало даже, во всяком случае, последнее время, что помимо нашего
Пространства-Времени ничего не существует, даже пустоты, ибо пустота - это
пространство. Мне эта теория всегда казалась несовершенной, и теперь я,
кажется, смогу ее опровергнуть. Согласно моей гипотезе, в сверхпространстве
существует множество гиперсфер-вселенных, плавающих в нем, как, скажем,
могло бы летать в этом зале множество детских воздушных шаров. Возьмем два
таких шара. Один - это наша старая Вселенная, и там наша солнечная система,
затерянная где-то в необъятности галактики. Второй - это вселенная, в
галактике которой заключен Теллус. По неизвестным причинам две вселенные
соприкоснулись. Произошло частичное взаимопроникновение двух миров, во время
которого Земля и Теллус очутились в одном месте, где взаимодействовали два
Пространства-Времени! По столь же неизвестным причинам кусок Земли был
переброшен в иную вселенную; возможно, что и Теллус потерял в этой встрече
часть своей массы, и тогда наши земляки, должно быть, охотятся сейчас на
гидр где-нибудь в долине Роны. Ясно только, что обе вселенные двигались
почти с одинаковой скоростью и в одном направлении и что скорости обращения
Земли и Теллуса на орбитах также почти совпали, ибо иначе мы с вами вряд ли
смогли бы уцелеть. Этим же объясняется и тот факт, что межпланетная
экспедиция, в которой участвовал кузен присутствующего здесь Жана Бурна,
отметила признаки катастрофы вблизи Нептуна, но обогнала ее и успела
вернуться на Землю. Возможно, что некоторые дальние планеты нашей солнечной
системы тоже "вылетели" в другую вселенную - представляю, в каком смешном
положении оказались бы тогда мои земные коллеги! Впрочем, я в это не в
ерю.
Остается еще много необъяснимого. Почему не произошло внутриатомного
взаимного проникновения, которое, по-видимому, вызвало бы чудовищный взрыв?
Почему в результате катастрофы на новую планету была выброшена всего
какая-то частица Земли? Этого мы не знаем и вряд ли сможем скоро узнать. И
еще одно таинственное обстоятельство: каким-то чудом мы попали на планету,
где есть органическая жизнь. Мсье кюре видит в этом перст провидения. Не
знаю, не знаю...
Почти одновременно мне пришла в голову вторая гипотеза, еще более
фантастическая. Я подумал, что произошел сдвиг во времени и мы очутились в
далеком прошлом нашей собственной планеты, где-то в докембрии. Если во
времени завязался какой-то узел, тогда наш Соль - это просто Юпитер. Однако
эта теория не разрешает целого ряда проблем как физического, так и
метафизического порядка, а наблюдения над Теллусом и другими планетами ее
окончательно опровергают. Возможно также, что правы Мартина и Мишель,
которые полагают, что мы- на планете нашей Вселенной, с которой
соприкоснулись в результате того, что произошел сдвиг пространства в его
четвертом измерении. В таком случае мы можем оказаться на планете одной из
солнечных систем - скажем, в туманности Андромеды, или, попросту, на другом
краю нашей старой галактики. Будем надеяться, что дальнейшие наблюдения
разрешат наш спор.
В заключение я хочу воздать должное пророческому гению некоторых
романистов и напомнить вам, что Рони-старший в своей "Таинственной силе"
предвидел аналогичную катастрофу. Но там речь шла о вселенной, состоящей из
иной материи, нежели наша. Тех, кто интересуется математической стороной
изложенной теории, прошу обращаться ко мне...
Менар сошел с кафедры и через минуту уже горячо спорил о чем-то с
Мартиной, Мишелем и моим дядей. Я было приблизился, но, услышав о
плотностях, поле тяготения и прочих страшных для себя вещах, поспешно
отступил. Тут же меня отвел в сторону Луи.
- Послушай, теория Менара, конечно, очень интересна, но с практической
точки зрения она ничего не дает. Ясно, что нам суждено жить и умереть на
этой планете. Значит, нужно организовать жизнь. Дел еще непочатый край! Ты в
прошлый раз говорил, что здесь неподалеку должен быть уголь. Как думаешь, он
тоже перелетел сюда?
- Возможно. Я даже буду удивлен, если после всей этой встряски на
поверхность не выскочил какой-нибудь стефанский или вестфальский пласт. Что
ты смотришь? Это просто названия угольных пластов, которые можно было
встретить в этом районе. Но должен тебя предупредить: ничего хорошего не
жди! Несколько прослоек толщиной от пяти до тридцати сантиметров, и уголь
тощий, не антрацит.
- И то будет неплохо! Главное, чтобы завод дал электричество. Ты ведь
знаешь, на изготовление ракет мы истратили почти все запасы угля. Стали у
нас совсем нет. Хорошо еще, что остался алюминий и дюраль.
Последующие дни прошли для меня в сплошной горячке. Совет принял ряд
оборонительных мер. В нескольких километрах вокруг деревни мы оборудовали
шесть сторожевых постов с герметическими убежищами; каждый из них был
снабжен всем необходимым на случай осады и связан примитивной телефонной
линией с центральным постом. Теперь, едва заметив гидр, наблюдатели должны
были поднимать тревогу. Мы эвакуировали четыре слишком удаленные фермы,
переведя их обитателей и весь скот в деревню. Отныне крестьяне работали на
полях только под прикрытием пулеметов, установленных на грузовиках; чтобы
сберечь горючее, в машины впрягали животных, которые и довозили охрану до
места, где потом паслись или работали под ее защитой. Мы усовершенствовали
ракеты и создали настоящую противовоздушную артиллерию. При первом же налете
она вполне себя оправдала: из полусотни гидр было сбито штук тридцать.
Однажды утром мы с Бельтером и двумя вооруженными бойцами отправились
разыскивать уголь. Как я и предполагал, месторождение оказалось недалеко -
частично на уцелевшей территории, но главным образом в мертвой зоне, где
отдельные пласты выходили прямо на поверхность.
- Удобнее всего начать отсюда,- сказал Бельтер.
- Пожалуй. Боюсь только, что в таком хаосе проследить пласт будет
невозможно. Осмотрим нетронутый участок.
Я не ошибся: большинство пластов едва достигало толщины пятнадцать
сантиметров, и лишь один - пятьдесят пять.
- Не завидую шахтерам,- сказал я. - Придется им здесь повозиться.
Воспользовавшись своим правом министра геологии, я мобилизовал тридцать
человек на разборку путей, которые некогда шли к ближайшей железнодорожной
станции. Точно так же мы сняли вторую колею с ветки от завода к глиняному
карьеру, откуда шло сырье на завод. Благодаря открытию Муассака и Уилсона
алюминий с 1967 года добывали не только из бокситов, и мы на Теллусе
вернулись к старому способу лишь потому, что здесь оказались богатейшие
залежи боксита поразительной чистоты. Разумеется, Этранж протестовал:
- Как ж я буду доставлять сырье на завод?
- Во-первых, я оставляю вам один путь из двух. Во-вторых, нам сейчас не
понадобится такое количество алюминия, во всяком случае на первое время.
В-третьих, ваш завод все равно не сможет работать, пока не будет выплавлять
железо, которого хватит на все. А пока соберите железный лом - его здесь
немало - и переплавьте на рельсы. В конце концов это ваша работа!
Кроме того, я реквизировал на заводе два маленьких паровозика из шести и
достаточное количество вагонов. В известковом карьере я забрал три отбойных
молотка и один компрессор.
Несколько дней спустя шахта уже работала и в деревне снова было
электричество. Семнадцать "каторжников" стали шахтерами. Они работали под
охраной, которая не столько стерегла их, сколько защищала от гидр. Довольно
скоро эти люди забыли о том, что они осужденные, да и мы, признаться, тоже.
Они стали просто шахтерами и под руководством бывшего штейгера быстро
освоили свою подземную профессию.
Так в организационной работе незаметно пролетело два месяца. Мишель и мой
дядя с помощью часовщика изготовили часы теллусийского времени. Нам очень
мешало то, что сутки состоят из двадцати девяти земных часов; каждый раз,
чтобы узнать время по своим часам, приходилось делать сложные подсчеты.
Поэтому сначала мы выпускали часы двух типов: с циферблатом, разделенным на
двадцать четыре "больших" часа, и с циферблатом, размеченным на двадцать
девять земных часов. Позднее, через несколько лет была принята система,
существующая до сих пор,- вы только с ней и знакомы. Сутки делятся на десять
часов по сто минут, причем в каждой минуте - сто секунд, которые в свою
очередь делятся еще на десять мигов. Секунды почти не отличаются от земных.
Кстати, одним из первых результатов катастрофы было то, что все часы с
маятниками разладились, к великому недоумению крестьян. Ведь сила притяжения
на Теллусе меньше, чем на Земле!
Запасы продовольствия, пополненные за счет трофеев из подвалов замка,
полностью обеспечивали нас на" десять земных месяцев. Мы оказались в
умеренном поясе Теллуса, в поясе вечной весны, и, если пшеница приживется в
этом климате, могли рассчитывать на несколько урожаев в год. В долине было
достаточно пахотной земли; нам ее должно было хватить, пока население не
увеличится чрезмерно. К тому же и почва Теллуса выглядела плодородной.
Мы отремонтировали большое число домов и уже не ютились в прежней
тесноте. Школа снова работала. Совет заседал теперь в большом металлическом
ангаре. Здесь Ида властвовала над архивом, и здесь я обычно находил
Бельтера, когда он мне бывал нужен. Мы составляли кодекс - основу нашего
законодательства, стараясь по возможности не отходить от привычных на Земле
норм, лишь упрощая их и приспосабливая к новым условиям. Эти законы
действуют до сих пор. Кроме архива, в том же ангаре помещались зал собраний
и библиотека.
Обе железные дороги - от шахты и от глиняного карьера
- действовали нормально, завод работал по мере необходимости, выполняя
наши заказы. Мы все были заняты, потому что рабочих рук не хватало. Жизнь в
деревне кипела! Она напоминала скорее оживленный земной городок, чем
одинокое селение на неведомой планете, затерянной в пространстве или, может
быть, даже среди пространств. Выпали первые здешние дожди - грозные ливни,
затянувшиеся дней на десять. Настали первые темные ночи, пока еще очень
короткие. Трудно описать, что я почувствовал, когда впервые разглядел
созвездия, которым суждено было стать нашими навсегда!
У членов Совета вошло в привычку собираться для полуофициальных бесед в
деревенском доме моего дяди, либо - чаще, у него же в доме при обсерватории,
который к тому времени отремонтировали. Там мы встречали Вандаля и Массакра,
корпевших вместе с Бреффором над изучением гидр, там я видел Мартину, Бевэна
с женой, своего брата, а иногда и Менара, когда его удавалось оторвать от
вычислительной машины. Если на официальных заседаниях, где решались
практические вопросы, всем заправлял Луи, то здесь, где больше говорили о
науке и философии, признанным главой нашего кружка благодаря своей
колоссальной эрудиции был мой дядя. Изредка брал слово Менар, и каждый раз
мы поражались глубине мыслей, которые высказывал этот маленький человечек с
козлиной бородкой. У меня сохранились об этих встречах самые светлые
воспоминания, потому что именно тогда я по-настоящему узнал и оценил
Мартину.
Как-то вечером я поднимался к обсерватории в чудесном настроении; в трех
километрах от мертвой зоны, уже на почве Теллуса, мне удалось обнаружить на
дне лощины первоклассную железную руду. Собственно, нашел ее не я, а один из
моих людей, который принес мне кусок руды и спросил, что это такое. Но какая
разница?
На повороте дороги мне повстречалась Мартина.
- А вот и вы! Я как раз шла за вами.
- Разве я опоздал?
- Нет. Остальные еще в обсерватории. Менар рассказывает о новом открытии.
- И все-таки вы пошли меня встречать? - спросил я польщенно.
- Почему бы и нет? Меня это открытие не, очень интересует, потому что я
сама его сделала.
- Что же вы открыли?
- В общем...
Но в тот день я больше ничего не узнал. Мартина подняла глаза да так и
замерла с открытым ртом и глазами, расширенными от ужаса.
Я обернулся: гигантская гидра пикировала прямо на нас! В последнее
мгновение мне удалось овладеть собой; я толкнул Мартину и шлепнулся наземь
рядом с нею. Гидра промчалась мимо, промахнувшись на какой-то волосок. По
инерции она пронеслась еще метров сто, прежде чем стала делать разворот.
Одним движением я вскочил на ноги.
- Бегите в деревню! Там вдоль дороги деревья, спрячьтесь под ними.
- А вы?
- Я ее задержу. У меня револьвер, и надеюсь...
- Нет, я остаюсь.
- Бегите же, бога ради!
Но бежать было уже поздно. И я знал, что мне с моим револьвером вряд ли
удастся убить чудовище. Рядом в скале была расщелина. Я силой столкнул туда
Мартину и заслонил ее своим телом. Прежде чем гидра выбросила свое жало, я
выстрелил пять раз подряд; должно быть, пули попали в цель, потому что
чудовище заколебалось в воздухе и отлетело немного назад. У меня оставались
еще три патрона и нож, длинный финский нож, всегда острый как бритва. Гидра
повисла напротив нас, ее щупальца извивались, словно пиявки, и шесть глаз
смотрели на меня тускло и зловеще. По легкому сокращению конуса гидры я
понял, что сейчас она метнет жало. Выпустив последние три пули, я нагнул
голову и с ножом в руке бросился к чудовищу. Мне удалось проскользнуть между
щупальцами, ухватиться за одно из них. Боль от ожога была ошеломляющая, но я
повис на гидре всем телом; она метнула жало в Мартину, промахнулась от моего
толчка и расщепила роговое острие о скалу. Прижавшись к боку гидры, я
...Закладка в соц.сетях
