Жанр: Научная фантастика
И черт с нами
...апе в игру вновь вступает
Шмидт. Он предлагает ти-кодерам выгодно продать созданную ими программу,
обозначая святош как потенциальных покупателей. Зифул снимает номер в "Балчуге",
куда Шмидт приглашает на переговоры святош. Он также заманивает в номер Аавала
Семифракийского...
- Это еще кто такой? - спросила Лоя.
- Повар из "Оскара Уайльда", - ответил я.
- Повар-святоша? - удивилась Лоя.
- Он только наполовину святоша, - уточнил я. - Кстати, вполне нормальный
мужик.
- Когда же в номер к Шмидту приходят приглашенные святоши, - продолжил
свои рассуждения Гамигин, - он все обставляет так, чтобы Аавал выглядел как
деловой партнер. Скорее всего в ходе разговора Шмидт еще как-то прокомментировал
присутствие в номере Аавала. В любом случае он сделал все так, чтобы святоши
обратили внимание на Аавала и не забыли о нем.
- Шмидт назвал его имя, - добавил я. - А потом мог вскользь упомянуть о
том, что Аавал работает поваром в "Оскаре Уайльде" и тесно контактирует с тикодерами.
Скажем, выполняет некоторые их деликатные поручения.
- Шмидт мог сказать, что именно Аавал доставил в номер демоверсию
программы, которую он собирался показать святошам.
- Да, - согласился я. - Отличный ход. Таким образом, Аавал, по мнению
святош, оказывается прочно связан с интересующей их программой.
- В дальнейшем события, по версии Зифула, должны были развиваться
следующим образом. Главная задача Шмидта - заинтересовать святош программой. Что
уж он им наплел, не знаю, но святоши на крючок попались.
- Эту легенду для Шмидта сочинил Зифул. У меня на сей счет нет ни малейших
сомнений. Он знает, на что могут клюнуть святоши.
- Зифул мог использовать вашу старую наработку, - сказала Лоя.
Мы с Гамигином удивленно посмотрели на демоницу.
- Историю с чьим-то копирайтом, якобы обнаруженным в молчащем участке
генома человека, - уточнила Лоя.
- Почему "якобы"? - спросил я. - Копирайт действительно существует.
- Только его никто не видел.
- Это не значит, что его нет.
- Но и не доказывает его существования.
- Мы не о том говорим, - прервал нашу перепалку Гамигин. - Что бы ни
придумал Зифул, Шмидт заставил святош поверить в то, что программа представляет
для них огромный интерес.
- А заодно и сам в это поверил, - вставил я.
- И зачем все это нужно? - недоуменно пожала плечами Лоя.
- Все очень просто. - Анс провел руками перед собой, словно раздвигая
занавес, за которым сокрыта тайна. - После переговоров со святошами Шмидт
исчезает. Святоши бросаются на поиски программы. Зная грубые и прямолинейные
методы работы агентов Рая, нетрудно догадаться, что первым делом они возьмутся
за того, кому, по их мнению, что-то известно. А именно за Аавала, ни о чем не
подозревающего повара из клуба "Оскар Уайльд". Тут в игру вступает Зифул и как
честный независимый журналист раскрывает коварные замыслы святош.
- Вполне возможно, что на этом этапе Зифул собирался задействовать
чекистов. Попытка похищения, организованная на территории Московии спецслужбами
Рая, это серьезное обвинение, влекущее за собой далеко идущие последствия. Если
же при задержании у агентов Рая будет еще и нанооружие найдено - так это просто
бомба. После такой операции Зифул мог рассчитывать на повышение. Ты согласна,
Лоя?
Вместо того чтобы ответить на мой вопрос, демоница спросила:
- Хочешь еще кофе?
Верх деликатности с ее стороны. Ведь могла и оплеуху отвесить за столь
откровенное ехидство.
- Нет, - отказался я.
- Все пошло вразнос, когда Шмидт, вместо того чтобы залечь на дно, затеял
собственную игру. - Гамигин допил кофе и отдал пустую кружку Лое: - Я полагаю,
это он связался с "назарами".
- Больше некому, - поддержал я демона. - И тут же сработал кумулятивный
эффект. Чтобы убедить "Назаров" в том, что товар стоящий, Шмидт наверняка
сослался на то, что его хотят приобрести святоши. Те же, в свою очередь, узнав о
том, что программой заинтересовались "назары", стали прилагать еще больше усилий
к ее поискам.
- Что произошло дальше, мы можем только предполагать, - сказал Гамигин.
- Но с достаточно высокой степенью вероятности, - добавил я.
- Встреча Шмидта с "назарами" по какой-то причине не состоялась.
- Возможно, за Шмидта к этому времени уже взялись святоши.
- А "назары" взялись за ти-кодеров. Кстати, вот еще вопрос, почему Читер и
Флопарь предпочли умереть, но не отдали программу "назарам"?
- У Флопаря программы не было. Помнишь, Шульгин говорил, что окончательной
ее доводкой занимался Читер. А вот почему Читер не отдал программу? - Я
озадаченно провел пальцами по колючему подбородку. - Судя по материалам
следствия, прежде чем убить, "назары" его долго пытали. Может быть, у него тоже
не было программы?
- Тогда где же она?
Я развел руками:
- А что, если Читер сослался на Зифула? Сказал, что программу забрал
заказчик, рассчитывая на то, что после этого "назары" оставят его в покое.
- Из того, что рассказывал Шульгин, понятно: программа не представляла для
ти-кодеров никакого интереса.
- Шульгин мог не знать того, что стало известно Ризелю незадолго до
гибели.
- Что именно?
- Понятия не имею.
Я взял со столика кружку и заглянул в нее. На дне только кофейная гуща.
- Налить еще? - спросила Лоя.
- Нет, - махнул я рукой. - А то еще, чего доброго, действительно не смогу
заснуть. Итак. Грохнув ти-кодеров, "назары" схватили Зифула.
- А святоши, вернувшись к первоначальному плану, попытались похитить
Аавала.
- Всё? - спросил я.
- Всё, - кивнул Гамигин.
- Как это всё! - возмущенно тряхнула волосами Лоя. - Во-первых, где
программа?
- С этим нам еще предстоит разобраться, - ответил я.
- Как?
- У нас еще есть неопрошенные свидетели. Кроме того, я надеюсь, что
полковнику Малинину удастся разыскать Шмидта.
- Во-вторых, как бы я ни относилась к святошам, я все же знаю, что они не
полные идиоты. Полагаю, "назары" тоже не настолько глупы, чтобы купиться на
пустышку. Что это за программа, из-за которой убивают людей?
- Конечно, было бы здорово спросить об этом Зифула. Но, полагаю, он нам
ничего не скажет. Поэтому я оставляю этот вопрос на завтра. Если завтра к
полуночи я не смогу на него ответить, можешь считать меня законченным идиотом.
Мои слова произвели на Лою именно то впечатление, на которое я
рассчитывал. Теперь демоница смотрела на меня если не с восхищением, то уж по
крайней мере с уважением. В ее глазах я приобрел дополнительную значимость и
вес. Не исключено, что только до завтрашней полуночи. Моя уверенность в том, что
завтра я получу ответы на все вопросы, была в какой-то степени игрой на публику.
Знаете, бывает театр одного актера. А у нас с Лоей получился театр одного актера
и одного зрителя. И, кажется, я совсем неплохо исполнил свою роль.
- И, в-третьих. - Я рано расслабился, Лоя, оказывается, задала еще не все
свои вопросы. - С чего вы взяли, что Зифул пытался устроить провокацию?
- У нас есть доказательства, - сказал я.
Гамигин молча кивнул.
- Среди демонов это не принято, - покачала головой Лоя. - Даже к своим
врагам мы относимся с должным уважением.
- Ну что я могу на это ответить? - Поставив локти на подлокотники кресла,
я поднял руки вверх и развернул открытые ладони, как лепестки лотоса. -
Наверное, Клайс Зифул слишком долго жил среди людей. И перенял не самые лучшие
их качества.
Лоя скептически поджала губы.
Но мне было все равно, сумел я убедить рыжую чертовку или нет. А до Зифула
мне и вовсе не было никакого дела. Мало того что он заварил кашу, которую нам с
Гамигином приходится расхлебывать, так, вместо того чтобы помочь, он же еще и
молчит, как герой-подпольщик. Если Зифула сейчас что-то и тревожит, так только
невредимость собственной шкуры. Я почему-то был почти уверен, что, представься
такая возможность, Зифул, не задумываясь, свалил бы всю вину за произошедшее на
нас с Ансом. Да и Лою бы не забыл. Определенно, постоянное близкое общение с
людьми сказывается на демонах не лучшим образом. Зифул решил отведать запретный
фрукт из тех, что люди жуют себе и только косточки выплевывают. И чем все
закончилось? Никогда не верил в то, что наркоманом можно стать после первой же
сигареты с травкой. Но даже по первой укурке можно наделать столько глупостей,
что на всю оставшуюся жизнь хватит.
- Всё! - Я решительно поднялся на ноги. - Ты, Анс, как знаешь, а я
отправляюсь спать. Лоя, не забудь отправить Малинину фотографию Шмидта.
Я провел руками по волосам, тряхнул головой и потопал в спальню.
Завтрашний день обещал быть не из легких.
Как и обещал, я уснул, едва успев натянуть одеяло.
* Глава 23
АЛЯБЬЕВ
Гамигин разбудил меня в семь утра. Если бы не демон, я бы и до двенадцати
проспал. Люблю я это дело. Кроме того, во сне, случается, в голову приходят
гениальные идеи. Кекуле, например, задремав как-то в кресле у камина, увидел,
как должна выглядеть формула бензола. Жаль только, что после пробуждения чаще
всего остается лишь воспоминание о снизошедшем на тебя во сне озарении, детали
же теряются по ту сторону границы сна и бодрствования.
Но этой ночью я не видел никаких снов: ни цветных, ни черно-белых, ни со
звуком, ни с субтитрами. Поэтому не возникло и разочарования. Напротив, я был
готов встретить новый день, как самурай, вполне допуская, что он может оказаться
последним. Не для меня лично, а для нашей с Ансом миссии в Московии.
Пока я принимал душ, Анс успел приготовить завтрак. В отличие от
гениального повара из "Оскара Уайльда", демон, не мудрствуя без нужды, сунул в
микроволновку две упаковки с готовыми завтраками. Бифштекс с картошкой-фри - что
может быть лучше для настоящего мужчины в начале славного дня!
Небо за окном затянуто серым облаками, мелкий дождик накрапывает.
- Какие планы на сегодня? - спросил Гамигин так, будто мы находились на
экскурсии в незнакомом городе и нужно было сделать выбор, отправиться в музей
или просто побродить по улицам.
- Предлагаю для начала нанести визит Александру Алексеевичу Алябьеву, -
сказал я. - Ну, а дальше - по обстоятельствам.
Гамигин не имел ничего против такого плана.
- А где Лоя? - спросил я как бы между прочим, поливая картошку кетчупом.
- Ухаживает за больным.
Ответ мне уже не понравился, поэтому я не стал развивать тему, выясняя,
как именно она за ним ухаживает.
Закончив завтрак, мы быстро собрались и спустились во двор.
Пострадавший накануне от рук вандалов "Ламборджини Галлардо" стоял на
своем обычном месте, радуя взгляд всеми четырьмя как следует накачанными
колесами.
В машине было тепло и сухо. После сытного завтрака меня снова начало
клонить в сон. Я сидел, глядя из-под полуприкрытых век на дворники, неутомимо
стирающие с лобового стекла капли дождя, которые все падали, падали, падали,
падали...
- О чем задумался? - спросил Гамигин.
Надо же, оказывается, со стороны я произвожу впечатление глубоко о чем-то
задумавшегося человека.
- О Лое Розье, - ответил я первое, что пришло в голову.
- И что ты думаешь о Лое Розье? - задал новый вопрос Гамигин.
Интересно, почему, садясь за руль, любой нормальный человек сразу же
превращается в шофера? А шоферу, хлебом его не корми, дай только потрепаться.
- Она мне нравится, - сказал я.
- Ты ей тоже, - улыбнулся демон.
Я развернулся в сторону Гамигина:
- С чего ты взял?
- Мы не первый год знакомы.
- И что же ей во мне нравится?
- То, что ты не похож на человека.
- Ну, спасибо!
Я попытался отвесить демону поклон, но не получилось, потолок кабины
помешал.
- Не за что, - с невозмутимым видом ответил Анс.
Я снова уставился на мокрое лобовое стекло, пытаясь понять, как относиться
к тому, что сказал демон.
Оторвал меня от дум зазвонивший в кармане телефон.
- Каштаков. Слушаю.
- Здорово, Каштаков!
Судя по голосу, полковник Малинин был нынче в прекрасном расположении
духа.
- Доброе утро, Вячеслав Семенович, - вежливо поздоровался я.
- Нашел я твоего Шмидта, Каштаков!
- Да? - Я переключил телефон на внешний микрофон, чтобы Гамигин мог
слышать наш разговор. - И кто же это?
- Николай Адамович Рыков, гражданин Московии, пятидесяти одного года от
роду. Привлекался трижды за мелкое мошенничество. Два раза отделался денежными
штрафами, на третий сел на полтора года. Ну как?
- Здорово, Вячеслав Семенович, - сказал я совершенно искренне. - Мне бы
ваши возможности, я бы и не такие дела распутывал.
- Ну, ты не зарывайся, Каштаков, - осадил меня полковник. - Мы тоже свое
дело знаем.
- А известно ли вам, где найти господина Рыкова?
- Знаю, - ответил Малинин, и сердце мое возликовало. - Пятнадцатого апреля
сего года в четыре часа утра гражданином Шибалкиным, проживающим по адресу
Чистопрудный бульвар, дом пятнадцать, вышедшим на улицу выгулять собаку, в
четыре часа утра возле этого самого пруда был обнаружен лежащий на земле
неизвестный. Гражданин Шибалкин принял неизвестного за пьяного и вызвал
патрульную машину, которая и доставила его в ближайшее отделение. В отделении
выяснилось, что неизвестный не пьян, а находится в состоянии полной прострации,
после чего его переправили в 12-ю горбольницу. По отпечаткам пальцев и сканам
радужных оболочек глаз было установлено, что неизвестный не кто иной, как
Николай Адамович Рыков. Что с ним произошло, непонятно. Врачи говорят, что в
мозгу у него, как у младенца, ни единой мысли. Поскольку родственников Рыкова
отыскать не удалось, он был направлен в муниципальный приют имени великого
пролетарского писателя Максима Горького, где сейчас и пребывает.
- То есть допрашивать его нет никакого смысла? - Сам не знаю, зачем я это
спросил?
- Ну, не знаю, Каштаков, может быть, ты и сумеешь найти с ним общий язык,
- продемонстрировав отменный образчик армейского юмора, Малинин весело хохотнул.
- Ясно, - уныло произнес я. - Спасибо, Вячеслав Семенович.
- Не, Каштаков, так дело не пойдет. Мы с тобой не за спасибо
договаривались.
- Я свое слово сдержу.
- Когда?
- Я перезвоню вам, Вячеслав Семенович. Всего доброго.
Не дожидаясь ответа, я нажал кнопку отбоя. Не было у меня настроения
продолжать беседу. Какое уж тут настроение, когда оборвалась одна из двух
ниточек, на которых держался весь мой оптимизм, что я вчера демонстрировал Лое.
- Должно быть, с ним поработали святоши, - сказал Гамигин.
- С кем? - непонимающе посмотрел я на демона.
- Со Шмидтом, который на самом деле Рыков. Святоши взяли его до того, как
объявились "назары". Шмидт не смог внятно объяснить, где находится программа.
Или, чего доброго, начал уверять святош, что вся история с программой была
блефом Зифула. В это уж святоши точно не поверили. И попытались расколоть Шмидта
своими методами. Сочетание медикаментозного воздействия и глубокого
принудительного зондирования мозга чаще всего приводит именно к такому
результату - человек превращается в полного идиота.
- Ну что ж. - Я решил взглянуть на ситуацию философски. - Зато мы получили
тело для виртуальной копии Шульгина. Как думаешь, обрадуется Флопарь, узнав, что
стал Шмидтом?
Гамигин поморщился - шутка ему не понравилось.
Машина свернула на Погодинскую улицу. Впереди показались два серых
институтских корпуса. В одном из них когда-то располагалось мое детективное
агентство. Странно, но, вспомнив об этом, я не почувствовал ни тоски, ни
ностальгии, ни даже легкой грусти. Что прошло, того уже не вернуть. Жалеть об
упущенных в прошлом возможностях - все равно что бросать камни в воду, надеясь,
что какой-то из них, глядишь, и всплывет.
Проехав между домами, Гамигин остановил машину возле крыльца первого
корпуса. Неподалеку находилась институтская стоянка, но места на ней были заняты
все до единого, несколько машин стояли даже на газоне. В прежние времена такого
количества личного транспорта возле института не наблюдалось. Не иначе
отечественная наука оживать начала?
Сидевший за столиком в фойе пожилой вахтер поначалу заартачился, не желая
нас пускать, но удостоверение майора НКГБ живо заставило его вспомнить о том,
что такое дисциплина. Вытянувшись в струнку - руки по швам, очочки на кончике
носа повисли, - мужичонка четко, хотя и чуть подсевшим от усердия голосом
доложил, где мы можем отыскать интересующего нас доктора Алябьева. А когда я дал
команду "вольно", он чуть-чуть наклонился вперед и сообщил полушепотом, что у
него имеется прелюбопытнейшая информация о директоре института, который
проворачивает махинации с компьютерами, закупленными якобы для нужд вверенного
ему учреждения, а также о ряде сотрудников, халатно относящихся к своим
служебным обязанностям. Итогом выступления стала фраза насчет того, что весь
этот институт вообще давно пора разогнать, потому что никто здесь делом не
занимается, все только дурака валяют.
Я поблагодарил вахтера за усердие и велел продолжать наблюдение, после
чего мы с Гамигином поднялись на четвертый этаж.
Лаборатория доктора Алябьева располагалась в самом конце длинного
коридора, выстланного красной ковровой дорожкой. Старая дорожка, потертая, но
все равно вид учреждению придавала солидный.
Комната, в которую мы, вежливо постучавшись, вошли, разительно отличалась
от той, где без малого год назад я впервые встретил Алябьева. Лаборатория была
обставлена если и не самым новейшим оборудованием, то уж во всяком случае на
хорошем уровне. Все вокруг сияло стеклом, блистало никелем и тускло отсвечивало
тефлоновым покрытием. Баночки с реактивами ровными рядками стояли на полочках.
На белых лабораторных столах только то, что должно на них находиться: штативы с
одноразовыми пробирками, вращающиеся держатели с автоматическими пипетками,
пластиковые плашки, диализные ванночки, мини-центрифужка. Научными изысканиями
активно занимались двое в белых халатах - миловидная светловолосая женщина лет
тридцати пяти и худющий юноша студенческого возраста. Сам Алябьев, хотя и был,
как и все, облачен в белый халат, находился в пассивной стадии
исследовательского процесса.
Стол Александра Алексеевича располагался в дальнем конце лабораторной
комнаты, у окна. Компьютер с ультраплоским экраном соседствовал с пузатым
заварочным чайником с большим ярко-фиолетовым цветком на боку, желтой кружкой с
зеленым попугаем и стопкой реферативных журналов, из которых торчали
многочисленные закладки.
Не обращая внимания на недоуменные взгляды сотрудников, мы с Гамигином
прошествовали к столу заведующего лабораторией.
- Как поживаете, Александр Алексеевич? - поздоровался я.
Алябьев положил на стол книгу, которую читал, и с интересом посмотрел на
меня поверх очков.
- А, я вас припоминаю, - произнес он медленно.
- Каштаков, - напомнил я. - Дмитрий Алексеевич Каштаков. Мы с вами
встречались около года тому назад по поводу...
- Да-да, - перебил меня Алябьев. - Вы выясняли обстоятельства гибели Ника
Соколовского.
- Совершенно верно, - подтвердил я. - Анс Гамигин, - представил я демона,
- мой коллега.
- Очень приятно, - приподнявшись со стула, Алябьев пожал руку Гамигину, а
затем и мне. - Чаю не желаете?
- Нет, спасибо, мы только что из-за стола. - Я взял свободный стул,
пододвинул его к краю стола и сел.
Анс последовал моему примеру.
Алябьев выглядел озадаченным. Он переводил взгляд с меня на демона, явно
гадая о причине нашего визита. Я даже подумал, что Александр Алексеевич вполне
мог решить, будто я заглянул к нему просто так, по старой памяти, узнать как
дела. Поэтому именно с этого я и начал.
- Я смотрю, дела у вас пошли в гору, Александр Алексеевич. - Легким
взмахом руки я обвел лабораторию, на которую, право же, приятно было посмотреть,
даже не зная назначения ни одного из украшавших ее приборов.
- Да. - Алябьев через плечо глянул на свои владения так, будто впервые их
видел. - Полгода назад я получил вполне приличный грант, - он бросил взгляд на
Гамигина, - от Центра биотехнологических исследований Ада.
Анс улыбнулся с таким видом, будто это лично он поспособствовал тому,
чтобы грант достался именно доктору Алябьеву.
Мой взгляд скользнул по яркой обложке лежавшей на столе книги, явно не
научный трактат.
- Что читаете, Александр Алексеевич?
Гамигин уставился на меня так, будто я принялся пальцем в носу ковыряться.
Но я-то знал, с чего следует начинать доверительную беседу с Алябьевым. В
прошлый раз он, помнится, "Фрегат "Паллада" читал.
- Современный автор. - Алябьев провел двумя пальцами по обложке, будто
невидимые крошки с нее сметая, и перевернул книгу так, чтобы мне стало видно
название и имя автора.
Алексей Калугин. "Не так страшен черт". На обложке серьезный,
представительный мужчина в сером двубортном пиджаке и надвинутой на глаза шляпе.
Чем-то на меня похож.
- И о чем это? - поинтересовался я.
- Детективная история, - ответил Алябьев. - Действие происходит в Московии
в наши дни.
- Интересно?
- Ну, не Джойс, конечно. - Алябьев едва заметно улыбнулся. - Но почитать
стоит. Рекомендую. Тем более при вашей профессии...
Ну, это я сразу понял. Таким не особо хитроумным образом Алябьев пытался
подвести меня к разговору о цели нашего визита. В самом деле, не о литературе же
мы пришли поговорить.
- Александр Алексеевич, - произнес я негромко, - мы хотели бы поговорить с
вами наедине. - И многозначительно посмотрел на спину юноши, с многоканальной
пипеткой в руке склонившегося над плашкой. - Много времени это не займет.
- Надеюсь...
- Нет-нет. - Я снова угадал ход мыслей Алябьева. - На этот раз никакого
криминала. Мы всего лишь хотим проконсультироваться с вами по вопросу, имеющему,
как мне кажется, самое непосредственное отношение к вашей работе.
- Ну, если так... Саша! Танечка! - окликнул своих сотрудников Алябьев. И
распорядился по-деловому: - Идите обедать.
- Александр Алексеевич, - обиженно прогнусавил юноша, - у меня пробы
пропадут.
- Вот она, нынешняя молодежь, - словно за поддержкой, обратился ко мне
Алябьев. - Если бы мне в его годы завлаб в девять утра сказал, иди, Саша,
обедай, думаете, я стал бы спорить? Иди! - махнул он рукой на молодого человека.
Тот посопел недовольно, но все же скинул халат и пошел, ссутулившись и
приволакивая ноги, к двери, за которую уже успела выскочить более проворная
Танечка.
- Итак - Алябьев переплел пальцы рук на груди. - Я вас слушаю.
- Александр Алексеевич, вы знакомы с Виктором Ризелем? - спросил я.
- Да, - кивнул Алябьев, - я знаю Виктора. Очень способный молодой человек.
- Способный в какой области? - решил уточнить Гамигин.
- Виктор занимается транс-программированием, - ответил Алябьев.
- Вы давно его знаете?
Алябьев ненадолго задумался.
- С полгода. Самое большое девять месяцев. Простите, - Алябьев, как птица
крылом, взмахнул кистью левой руки, - я плохо запоминаю даты. Даже дни недели,
случается, путаю.
По тому, как Алябьев говорил о Ризеле, можно было сделать вывод, что
Александр Алексеевич не знал о смерти ти-кодера. Что ж, я тоже не собирался
становиться носителем дурных вестей.
- Как вы познакомились с Ризелем?
- Да, можно сказать, случайно. У меня компьютер полетел. - Большим пальцем
Алябьев указал на стоявший под столом процессорный блок. - Сам я в этом ничего
не смыслю, только клавиши нажимать могу, вот сын и предложил мне пригласить
одного из своих знакомых, который за умеренную плату все быстро исправит. Виктор
действительно все очень хорошо сделал. Даже пару новых программ мне установил.
Пока он работал, мы с ним разговорились. Интересный оказался парень,
эрудированный, много читает. Кстати, это он мне книгу Калугина посоветовал.
- Вы часто встречались?
- Нет, - подумав, качнул головой Алябьев. - Раз в месяц, а то и реже
Правда, в последнее время Виктор ко мне зачастил. Ему так же, как и вам,
требовалась консультация.
- Ризель увлекается молекулярной биологией? - вполне убедительно изобразил
удивление Гамигин.
- Нет. - Алябьев усмехнулся. Должно быть, сама мысль о том, что Читер мог
заняться наукой, показалась ему абсурдной. - Он с приятелем сделал новую
компьютерную программу. Игру. Что-то вроде виртуального генетического
конструктора. Играющий по собственному желанию может изменять свойства тех или
иных генов, с тем чтобы попытаться создать сверхчеловека.
- Это так просто сделать? - спросил я.
- Совсем не просто, - покачал головой Алябьев. - Для того чтобы заниматься
таким конструированием, нужно хотя бы в общих чертах знать законы генетики.
Например, вы хотите, чтобы у вашего героя были голубые глаза. Для этого на
определенном участке генома вы меняете некую последовательность аминокислот,
кодирующую цвет радужной оболочки глаза. Но при этом за счет работы сцепленных
генов ваш герой становится более восприимчив к боли. Нужно вам это или нет?
Может быть, лучше отказаться от голубых глаз? И это только самый простой пример.
- Своего рода стратегия, - сделал вывод я.
- Да, - согласился Алябьев. - Очень сложная стратегия. Ребята все очень
здорово продумали. Для наглядности они представили каждый из участков генома в
виде небольших запускающих файлов, отвечающих за выполнение той или иной
команды.
- Но у них возникла проблема с программой.
- Верно. - Алябьев внимания не обратил на мою осведомленность в данном
вопросе. - В игре одна минута соответствовала одному году жизни. Ровно через сто
минут рабочего времени после первого запуска программа отключалась и для
продолжения работы предлагала зарегистрироваться. Каким-то образом, сами того не
желая, ребята сделали шароварную программу. Иными словами, бесплатно этой
программой можно было пользоваться только в течение ограниченного времени, а
именно - ровно сто минут. После этого необходимо зарегистрироваться и оплатить
лицензию. Виктор объяснил мне, что переделывать всю программу было бы слишком
сложно, поэтому они хотят установить в ней лоадер, который будет периодически
обнулять счетчик отработанного времени. Проблема же заключалась в том, что они
никак не могли понять, в какой именно участок программы следует вставить лоадер.
Ну, а поскольку программа представляла собой переведенный на язык
программирования геном человека, Виктор и подумал, что, быть может, мне удастся
найти ту самую нуклеотидную последовательность, кото
...Закладка в соц.сетях
