Жанр: Научная фантастика
До рассвета
...порил бутылку вина, достал из шкафа
пыльный бокал, нашарил капсулу и отломил ногтем четвертинку таблетки.
- Что это? - хрипло спросила девушка.
- Четвертинка успокоительного. - я положил белую крошку на ее ладонь.
Она брезгливо смотрела на нее.
- Это не яд. - сказал я.
- Во как. Помирать, блядь, помираем, а отравиться боимся. - произнес Олег из
своего угла.
Девушка положила крошку на язык и запила.
- Ни хуя ты не понимаешь, - сказала она, вновь укладываясь ко мне на колени, -
нас всех не будет...
- Ну а ты чего, блядь, собралась вечно жить? - сказал Олег. - Может ты бы
сегодня и так под грузовик попала или бы этой, блядь, паленой водкой отравилась?
А не сегодня, так через двадцать лет или сорок там на хуй. Тебе не по хую когда?
- Стоп, Олег! - сказал я и зачем-то погрозил пальцем, - Вот тут разберемся! Ты
сказал что можно делать все. И даже на хуй убивать, потому что все равно все
сдохнут, так? А хули ты раньше не убивал, если все равно все сдохнут?
Противоречие на хуй-с! - я потер ладоши.
- Противоречие на хуй-с! - повторила девушка и хихикнула.
- Ни хуя и не противоречие. - Олег вытряхнул трубку на ковер. - Когда я сегодня
убиваю, я избавляю от страданий, так? Они мне должны спасибо говорить. А тогда
бы я отнимал жизнь на хуй, понятно?
- Стоять, блядь! - закричал я, - Стоп! Где граница? Нам осталось сколько? Три
часа, да? А если бы осталось три дня?
- Я мать с отцом убил три дня назад.
Я на миг осекся, но продолжил:
- Ну хуй с ними, я не об этом...
- Не хуй. - строго поправил Олег, достал пистолет и навел дуло на меня, - Не
хуй. Понял? Скажешь еще раз - избавлю на хуй.
- Да не о том, блядь, речь, - отмахнулся я, - где граница? Не три дня, а четыре,
десять, полгода, десять лет? Где, блядь, эта граница безнаказанности, за которой
можно творить насилие, прикрываясь скорой и неизбежной смертью?
- Ты, Колян, сам ответил только что. - сказал Олег. - Граница безнаказанности.
Понял? Сейчас кто тебя накажет? Никто. А тогда?
- Стойте! - сказала девушка, - Значит если никто не накажет, то можно делать
любое зло любому человеку?
- А почему зло на хуй? - спросил Олег, - Я добро делаю. Избавляю. На хуй вообще
нужна жизнь? Вот тебе на хуй нужна?
- Я люблю жизнь. Мне было в кайф жить. - сказала девушка.
Олег прищурился.
- Не пизди. Не до хуя у тебя было кайфа, верно, бля? С матерью собачилась, от
подруг говна ждала, от мужиков шарахалась. Придет - давала, уйдет - рыдала. Вены
в шестнадцать лет резала?
Девушка обиженно замолчала и спрятала левую руку за спину.
- А кто ты, блядь, такой чтобы решать за каждого - жить ему или нет? -
возмутился я. - Бог что ли?
- Выходит бог. Потому что если бог есть, то хули он мне это позволяет? Значит я,
блядь, и главнее.
- Парни, - сказала девушка, - А ведь мы все подохнем...
- О... Пошла хуйня по кругу. - вздохнул Олег.
- А детей жалко. - добавила она.
- У тебя чего, дети есть?
- Нет, я вообще...
- Вообще. А взрослых, бля, не жалко, да?
- Нет. Дети - они еще не согрешили.
- А взрослые, бля, согрешили?
- Да!
- Ну так хули ты волнуешься? Дети это будущие, блядь, взрослые. Выросли бы и
нагрешили до хуя. Считай что взрослые сегодня получат пиздянок по заслугам, а
дети, блядь, авансом. Поняла? А разницы никакой.
Я слушал их разговор рассеяно, думая о тех, кто остался в Екатеринбурге. Вдруг к
реву ветра за окном прибавился странный звук. Я приподнялся на диване.
- Чего это такое?
- Не открывай, мудило, жара пойдет. - ответил Олег. - И так начинается.
- А я хочу! - сказала девушка, - Да это же гармошка!
Мы с ней подбежали к окну и стали смотреть. В доме напротив одно из окон было
распахнуто. На подоконнике, свесив ноги вниз, сидел мужичок. Он растягивал меха
гармони и что-то пел, но слов не было слышно.
- Слов ни хуя не слышно. - сказал девушка. - хули он разговаривать мешает?
- Ну избавь его на хуй. - сказал Олег.
- И избавлю. - сказала девушка. - Дай пистолет.
- Лови.
Пистолет упал на пол и покатился по ковру. Девушка подобрала его и начала
целиться. Получалось у нее плохо.
- Окно открой. Стекла полетят. - сказал Олег.
- Отъебись. - ответила она.
Я дернул щеколду и открыл одну створку. Сразу застонал ветер, загремела гармошка
и потянуло жаром как от большого костра.
- Блядь. - сказал Олег.
Пистолет в руках девушки дернулся и раздался выстрел. Один раз, другой.
- Дай, не умеешь! - я отобрал оружие.
Пистолет удобно лег в мою ладонь. Я закрыл глаз и начал целиться.
- Левша, блядь. - сказал Олег. - Тимур тоже был левша.
Контуры мужка с гармошкой расплывалась. Глаза слезились от света и ветра.
- Выше забирай и правее, у меня сбито. - сказал Олег.
Я нажал курок. Грохнул выстрел. Мужик, казалось ничего и не заметил - то ли был
пьян, то ли под наркотиками.
- Пусти, дай я! - девушка схватила пистолет и прицелилась.
Раздался выстрел, мужик покачнулся и схватился за плечо. Гармошка смолкла.
- Во дает. - хмыкнул Олег.
- Есть! - засмеялась девушка.
- Дай! Дай добью! - я силой вырвал у нее пистолет.
На это раз мне удалось сфокусировать мушку и я удовлетворенно нажал на курок,
уже заранее зная что попал. Мужик снова дернулся. Гармошка выпала из рук и
полетела вниз, взвыв напоследок скрипучей тоскливой нотой. Мужик качнулся еще
раз и выпал вниз из окна вслед за ней. Снизу донесся глухой удар, и через
секунду еле слышный стон.
- Есть! - захохотала девчонка. - Сделали! Как мы его избавили, а? Класс, бля!
- Закройте окно, уроды. - сказал Олег, - Запарили.
Я высунулся чтобы глянуть вниз, но тут на затылок будто поставили раскаленную
сковородку, и я зачем-то глянул вверх. Верха не было - была черная пустота, в
которой висел громадный диск. Я глянул на него и все оттенки пропали - осталось
черное полотно и белый круг посередине. Дико заболела голова, но меня словно
парализовало, взгляд прикипел к диску как сварочный электрод. На лицо легла рука
и меня резко кинули обратно в комнату. Я упал на ковер.
- Уебище, спалил глаза на хуй? Лежи, не дергайся. Лицо спалил?
- Отъебитесь от меня... - сказал я в черную пустоту.
Лицо щипало, голову сверлила тупая боль. Я даже не сразу почувствовал как на лоб
легла мягкая рука и нежно погладила.
- Подруга, оставь его на хуй. - сказал Олег, - Пойдем на четвертый этаж сходим,
надо водки принести. Там еще минералка была, польешь на ебальник нашему мудиле.
Я лежал на диване, глядя на коричневый бархат плотно задернутых штор. В них были
микроскопические дырки и в каждой просвечивала огненая точка - копия Блуждающей
звезды. Зрение постепено возвращалось, все-таки глаза я не сжег. В комнате
стояла жара. Тупая боль в голове унялась, но грозила начаться в любую минуту.
Девчонка лежала на ковре. Не думаю чтобы там было намного прохладнее. Олег сидел
в углу на медвежьей шкуре, которую он приволок с четвертого этажа когда они
ходили за водкой. Мы молчали - говорить было не о чем.
- Знаете, а я ему завидую. - сказала вдруг девчонка.
- Кольке-то? Только полный мудак станет высовывать рожу раньше времени.
- Нет, я про мужика с грам... гарм... гар-мош-кой. Я не могу больше. - она
заплакала.
- Могу избавить. - сказал Олег.
- А может есть надежда? - спросила она.
Мы промолчали.
- Я боюсь ждать... - всхлипнула девушка, - Почему я всю жизнь... всю жизнь должна
чего-то... чего-то ждать?
- Для тупых провторяю: могу избавить. - сказал Олег. - У меня патронов до хуя,
еще обойма осталась.
- Я боюсь. - всхипнула она. - И так боюсь и так.
Олег задумчиво повернулся ко мне.
- Колян, бля, дай ей свои таблетки.
- Ты чего? Я как раз сейчас сам хотел!
- Ты мужик или нет? Ты человек, блядь, или скотина на хуй? Видишь девка
мучается. Я тебя из пистолета избавлю, как мужика.
Я полез в карман, достал капсулу и протянул девушке.
- Не могу их... всухомятку.
Олег поднялся и принес бутылку водки.
- А минералки нету? - спросила девушка.
- Нечего было лить как из крана.
- А вина?
- Последняя. - Олег потряс бутылкой и поставил на пол, а сам откатился в свой
угол.
Девушка высыпала таблетки на ладонь.
- Давай, - кивнул я, - а то потом хуже будет. - Через пятнадцать минут все будет
хорошо. Хороший врач советовал.
Она судорожно опрокинула горсть таблеток в рот, схватила бутылку и жадно запила.
- Какая гадость, все горит во рту. И внутри все горит. И снаружи. И внутри пекло
и снаружи.
- Терпи, скоро все будет хорошо. - ответил я, глотнул из бутылки и обнял ее.
Некоторое время мы сидели молча. Фиолетовый свет пробивался из всех щелей, шторы
просвечивали как полиэтилен.
- Бутылку подкинь. - сказал Олег из угла.
Я завинтил колпачок потуже. Руки плохо слушались. Кинул ему бутылку и снова
закрыл глаза.
- Коля. - вдруг сказала девушка, - Возьми меня за руку.
Я нащупал ее руку и крепко сжал, чувствуя как пульсирует на руке жилка.
- Все будет хорошо. - повторил я.
- Я устала. - сказала она, - Я очень хочу спать. Мне уже прохладней.
- Спи, все будет хорошо. - повторил я.
Мне показалось что мы сидели вечность и девушка уже уснула, но вдруг до меня
донесся ее голос:
- Меня... зовут... Оксана.
- Спи, Оксана. - сказал я и сжал ее руку еще крепче. Жилка пульсировала совсем
слабо.
У моих ног что-то стукнуло.
- Пей, бля, я тебе оставил. - раздался издалека пьяный голос Олега.
Я отвинтил колпачок, запрокинул голову и выпил все, что оставалось в бутылке. На
миг мне почудилось что стало лучше и отступила жара, но затем голова начала
кружиться, кружиться, в висках зашумело, я еще раз открыл глаза - комната плыла
и качалась, залитая фиолетовыми клубами света, шторы уже не спасали. Вдруг стало
еще светлее. Послышался звон стекла и гул ветра. В глазах все плыло и двоилось,
я закрыл их и постранство вокруг завертелось. Не понятно было где верх и где
низ. И тут грохнул выстрел.
- С-с-сука! - промычал я. - А обещал меня сначала избавить...
- Получи, блядь! - раздался голос Олега и послышался второй выстрел. И еще один.
Насколько я смог почувствовать, в меня опять ничего не попало. Тогда я собрал
последние силы, вынырнул из мутной круговерти и увидел комнату и мельтешащий
силуэт на фоне белого окна. Заслоняясь медвежьей шкурой, Олег резко выглядывал
наружу как из окопа, выкидывал руку с пистолетом и тут же прятался обратно.
- На, блядь, сука! - орал он и нажимал курок, - На, блядь, звезда-пизда!
Я закрыл глаза и мир вокруг утонул и исчез.
Когда я открыл глаза, комната была залита оранжевым маревом. Голова гудела и
стучала, тело не слушалось, вокруг стояла жара, пространство качалось перед
глазами и страшно хотелось пить.
- Оклемался, салага? - услышал я голос Олега.
- Что? - я как мог сфокусировал взгляд и огляделся.
Я все так же лежал на полу. Рядом лежала Оксана, ее тело было твердым и
прохладным. В углу на медвежьей шкуре сидел Олег и чистил пистолет.
- Оклемался, говорю?
- Сколько осталось до рассвета? - спросил я.
- Да вот блядь твой рассвет. - сказал Олег и кивнул на окно.
Я встал. Голова закружилась, но я устоял на ногах и подошел к окну. Сначала я не
увидел ничего кроме оранжевого света. Потом я подумал что у меня двоится в
глазах. Но затем я понял. В воздухе висело солнце, а сбоку плыла Блуждающая
звезда - маленький диск с мутной оранжевой короной.
- Олег, блядь... - крикнул я и закашлялся. - Как это? Что это?
- Пиздец отменили. - хмуро сказал Олег. - Она пролетела мимо и уебывает на хуй.
- Ну как это может быть? - крикнул я. - Этого не могло быть! Ученые ведь все
проверили, доказали и вычислили!
- Не могло быть? - заорал Олег и подскочил ко мне, - Такие как ты, уебы, думают
что много, блядь, знают! Они, блядь, вычислили! Они, суки, подсчитали! Они что,
блядь, пили с этой звездой? Они, блядь, ебали ее? Так еб твою мать, откуда они
знают про нее, а? Они, суки, думали что это будет как жопой в костер. Я же,
блядь, все это читал - и как солнечная система сойдет на хуй с орбиты и как
атмосферу сдует к ебеням и про плазму-хуязму и остальную хуйню. Я же, блядь,
верил! Колька, мудило! - он схватил меня за плечо и потряс, - Мы же им верили,
мудаки! А они нас наебали! Ты понял?
- Ничего не понял. Так все же хорошо? Все же кончилось?
- Что, блядь, кончилось? Для нас все кончилось. - Олег отошел в угол и устало
сел на шкуру. - Я ждал когда ты проснешься. У меня как раз осталось два патрона.
Избавить.
- Избавить? - я ошарашенно уставился на Олега. - От чего избавить?
- Ты так ни хуя и не понял? - Олег тоскливо посмотрел на меня, - Я так и думал.
- В смысле?
- Как ты будешь жить, блядь? После всего что ты сделал?
- Да Олег, ты что? - я все еще ничего не понимал, - Вон небось сколько народу
погибло! Никто про нас никогда не узнает! Свидетелей нет, власти нет, милиции
нет... - я на миг запнулся, - Ведь никто нас не видел, да? А если видел - сейчас
встанем и уйдем. Уедем! Поехали ко мне в Екатеринбург!
- Мудак ты, - сказал Олег, - Мудаком был, мудаком и помрешь.
Он достал пистолет.
- Олег, ты что? Олег, я прошу тебя! - я рефлекторно вжался в стену.
- Да успокойся, салага, не трону я тебя. Подохнешь своей смертью, понял? Да ведь
ни хуя ты не понял... - Олег поднял вверх дуло пистолета и задумчиво положил на
него подбородок. - Я в госпитале валялся неделю, блядь, с башкой пробитой. А за
это время Лухого на хуй разжаловали и перевели на Камчатку, понял? И замяли к
хуям всю историю. И тут хуяк, блядь, приказ, и я в дембеля... Ты, блядь, не знаешь
что такое дембель. Это чуять надо сердцем. Два года чуять. Дембель - это когда
ты хуяк и свободен! И иди куда хочешь. Я хотел на сверхсрочную пойти. Но после
такого, блядь, уже и не залупнешься. Пошел в менты. А тут эта хуйня началась... Да
хули с тобой разговаривать? Служи, салага. Долго тебе еще до дембеля. А я
человек, блядь. - сказал он сквозь зубы, - А не скоти...
Раздался выстрел и я зажмурил глаза.
Обойдя дом, я нашел черствую буханку хлеба и пару банок с консервами. Пора было
уходить, неизвестно было где хозяева и когда они вернутся. В воздухе заметно
свежело. На всякий случай я взял из шкафа пиждак. На улице пахло дымом и весной.
Оранжевые блики радостно плясали на выцветших стенах домов, дул теплый ветер,
небо было затянуто то ли пеленой дыма, то ли облаками. Сквозь пелену
просвечивали два диска - Солнце, большое и желтое, и Блуждающая - маленькая,
оранжевая, в лохматой черной коронке. Я спросил дорогу у старухи, безумно
танцующей на тротуаре, и пошел на вокзал. Ведь теперь когда-нибудь должны снова
пойти поезда? Жалко было выброшенных денег, я даже не запомнил улицу, по которой
мы шли. Еще я думал о родителях. Как мама? Как отец? Как братик? В воздухе пахло
дымом и весной. Я чувствовал что все страшное позади. Все, что было плохое -
закончилось. Теперь все будет хорошо. В конце-концов все должно быть хорошо,
верно?
к о н е ц
Леонид Каганов
14 октября 1999, Москва
Закладка в соц.сетях
