Жанр: Научная фантастика
Энергия подвластна нам
...на имеет сейчас на
Востоке.
- Это же самое я слышу постоянно за океаном и даже от моих коллег, к их
стыду, не только от политиков!
Сэр Артур становится все более и более резким, но гость не хочет
замечать адресованных ему колкостей.
- Но мы обязаны готовиться к оборонительной войне, сэр Артур. Война
приближается.
- К войне с русскими? Навязчивая идея! Вы уверяете, что все русские
кровожадные и невежественные политики? Я думаю иначе. Там есть
способные знающие люди (и сэр Артур назвал фамилию Федора
Александровича). Я видел его перед войной. И он окружен учениками. И он
делает то, что хочет. Да.
- Но ведь вы сэр Артур, всегда принимали деятельное участие...
- А теперь приходит время, по вашему мнению, дорогой сэр заняться также
и политикой и по вашему рецепту? Вы ошибетесь!! Вы хотите вынудить всех
заняться политикой? Что же... Ею, политикой, наконец, займутся! Но не
так...
Сэр Артур уже несколько минут холит по комнате и говорит очень громко,
не глядя на бывшего министра.
Гость встает.
- Я вижу, сэр Артур, что вы сегодня не расположены к деловой беседе -
говорит он холодным тоном.
- Я всегда расположен к разумным беседам.
- Желаю вам спокойной ночи, сэр! - Гость откланивается, не принимая вызова.
Сэр Артур молча кланяется и нажимает на кнопку звонка. Лакей встречает
бывшего министра за дверью, проводит в вестибюль, подает пальто и
шляпу, и посетители исчезают в тумане.
Лакей остается один. Хозяин даже не проводил его до двери библиотеки. Его!
Сегодня больше не будет гостей. Как болит нога... Это от тумана. Газеты
опять писали об атомных бомбах и о войне. Пусть воюет, кто хочет. С
него - хватит. И он не знает никого, кто хочет воевать. Пусть воюют те,
кто пишет в газетах и произносит речи. А он - посмотрит!
4
ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, в этом тумане, да еще и ночью, без помощи полиции ходить
было трудно. Сопровождаемый полицейским офицером, передаваемый одним
полисменом другому, гость сэра Артура Форрингтона вернулся домой.
Он потребовал соединения по телефону и, получив нужный ответ, сказал:
- Вы были правы. Мой визит был интересным!
- Старый бонза действительно закусил удила?
- Определенно лишь то, что я не совсем его понял, он вел себя очень
странно. Я должен признаться, что он был просто невежлив. Он
отказывается от участия в комиссии...
- Это старческое брюзжанье, как вы полагаете?
- Он далеко не кажется впадающим в детство!
- Он образумится! Но его место в комиссии наших ученых следует пока
считать вакантным!
- Это все же потеря для империи. Но у вас, кажется, есть хороший кандидат?
- Вообще есть, но не будем обольщаться относительно наших заокеанских
друзей. Вы же знаете, что они не склонны посвящать нас в свои тайны и
только авторитет нашего ученого мужа позволит нам кое-как удерживаться
в комиссии. Кстати что он сказал по поводу своего фантастического интервью?
- Он отнюдь не считает его фантастическим. И он сказал что все это не
может быть тайной для Востока. Он назвал (и бывший министр повторил
фамилию Федора Александровича).
- Вероятно, он прав. Старый бонза знает свое дело и все, что к нему
относится лучше, чем я свою ладонь. Я вижу, что ваш визит не был
излишним. Мы увидимся, когда рассеется этот проклятый туман.
5.
В НАЧАЛЕ утра следующего дня туман стал рассеиваться. Остров оживал. В
полдень последнее облачко было унесено ровным свежим ветром, дувшим с
океана и солнце весело сияло в небе.
В пять часов вечера легкий, быстроходный двухместный самолет поднял с
аэродрома расположенного в пятидесяти милях от столицы острова,
одинокого пассажира с большой, закрывающей грудь се той бородой. Его
провожал только лакей с бесстрастным бритым лицом. Слуга положил в
самолет два плоских, легких чемодана и с непокрытой головой постоял
почтительно глядя вслед быстро поднявшейся в воздухе машине. За тем он,
чуть заметно прихрамывая, вышел за ограду, где ждал роскошный
автомобиль его хозяина. Слуга сел боком на заднем сиденье и потирал
левую ногу. Машина шла к городу.
- Я заметил, что вы прихрамываете, мистер Байн, - сказал, не
оборачиваясь, шофер.
- Я поскользнулся на лестнице и ушиб колено, - ответил Байн.
- Советую вам растереть колено жиром и перевязать фланелью.
Байн не отвечал. Нужно уметь хранить свои секреты.
Э0ТИМ же вечером встретились двое, говорившие ночью по телефону после
посещения одним из них, бывшим министром, сэра Артура Д Форрингтона,
всемирно известного ученого-физика.
Старший, обладатель также всемирно известного отрывистого, лающего
голоса и бесспорно незаурядного ораторского таланта, подводил итоги
обмена мнениями.
- Я не придаю значения его намекам, как вы их называете. Политика
никогда не была сильным местом старого медведя. Я что-то слышал... Но
все это вздор. Ему некуда деваться. У него плохой характер. Пусть
попробует.
- Не умеющий ходить ребенок, капризно отказывающийся от помощи
материнской руки упадет и разобьет себе нос.
- Обстоятельства очень быстро отучат старого Форрингтона от капризов.
Эта сила не пропадет для империи. Бык, привыкший всю жизнь носить ярмо,
стоскуется по нему через неделю. Ха, ха, ха! У сэра Артура очень скоро
зачешется шея.
- А если он вздумает заняться проповедью, развивая то, что он рассказал
репортеру газеты?
- Подобных проповедей мы слышали немало. Придется приставить к нему
полисмена, чтобы его не избили наши промышленники, те из них, которые
будут иметь глупость испугаться неожиданного конкурента. Ха, ха, ха,
представьте себе, сэр Артур обменивается пощечинами с... (он назвал
известных обоим представителей крупного капитала)... Ха, ха, ха!
Клянусь Юпитером! Я вижу, как они таскают сэра Артура за его необычайно
удобную для этого бороду, угощают его подзатыльниками, приговаривая:
"Мы тебя научим торговать дешевым теплом, ты хочешь разорить нас,
старый бродяга!" Ха, ха ха!...
Бывший и возможно, будущий председатель кабинета министров островной
империи, наконец, успокоился.
- Единственно интересно это то, что он сказал о Востоке. Мои друзья
из... (он назвал известную организацию, ведущую осведомительную, вернее
сказать, шпионски-диверсионно-вредительскую работу во всем мире)
делаются непроницаемо серьезными, когда речь заходит о Востоке. Это
значит, я их давно знаю, что им нечего сказать. Они позорно
неосведомлены. Когда я вновь буду у власти, я смогу от них потребовать.
А теперь - не использовать ли нам каналы нашего заокеанского партнера?
В частности - Томаса. Макнилла. Вам известна замечательная, гениальная
широта его замыслов? Старый бонза поступил в высшей степени разумно,
отправившись к нему. Ха, ха, ха! Если бы он спросил у меня, я не
посоветовал бы ему ничего другого.
- Вы думаете, что можно считать инцидент исчерпанным?
- Вполне! Томас Макнилл сумеет его успокоить забавами с игрушками
любимого содержания. Бонза заменит свое рычание удовлетворенным
бормотанием. Хотите пари? Ни слова Макниллу, и через неделю мы узнаем,
что и эта сила еще не потеряна для империи!
Разговор между двумя бывшими руководителями островной империи
продолжался долго...
ЗАМОК НА РЕЙНЕ
1.
ПО КОЛИЧЕСТВУ столкновений и пролитой человеческой крови мало в мире
таких мест, которые могли бы сравниться с долиной Рейна.
Кто только не форсировал этот великий для народов Западной Европы рубеж!
В этой долине, как, впрочем, и во многих других местах Западной Европы,
в наследство от беспрерывных войн, стычек, ссор и грабежей длинного
средневековья сохранились еще кое-где укрепленные жилища - замки
забытых владетелей, больших и малых баронов, рыцарей-разбойников.
К сохранившимся толстым каменным стенам и к высокой цитадельной башне
одного из таких замков и сегодня очень хорошо подошла бы какая-нибудь
коренастая, бородатая фигура, в кольчуге, надетой на толстую куртку из
бычачьей кожи, зорко всматривающаяся вдаль.
И странно дисгармонирует с обстановкой прошлого стройный средних лет,
безукоризненно выбритый мужчина в черном вечернем костюме, сидящий на
вполне современном стуле на верхней платформе башни.
Резкие, крупные черты лица с тяжелым подбородком, темные, зачесанные
назад волосы, особая манера твердо держать голову - весь его облик был
подчинен тому своеобразному стандарту физиономий политических деятелей
и капитанов индустрии, который так хорошо знаком читателям стандартных
же, обильно иллюстрированных изданий, наводняющих страны английского языка.
Его собеседник, может быть, если бы переменить костюм, легче сошел бы
за одного из старинных обитателей замка. Это человек со старомодной,
окладистой седой бородой, с живыми глазами и со свежим цветом лица,
говорящем о хорошем здоровье и о сильной, бодрой старости. Костюм его
носит следы небрежности, не свойственной строгому стилю первого.
Очевидно, хозяином был младший, а старший - гостем. Но когда этот гость
говорил, то хозяин немного наклонялся вперед и вся его фигура выражала
подчеркнутое внимание к значению слов говорившего.
Действительно, техническая печать, учебники химии, физики и механики
островной и заокеанской империй давно уже приучили студентов и
инженеров к имени Форрингтона. Член многих академий и десятков научных
обществ (на его визитной карточке никак не поместились бы все его
научные титулы), профессор Форрингтон уже довольно давно оставил
педагогическую работу. Гораздо интереснее оказалась научная работа в
лабораториях крупных заводов. В кругах ученых говорили иногда, что с
тех пор, как Форрингтон отказался от кафедры в знаменитом
университетском городе К..., значительно менее интересным сделались
публикуемые им заметки и статьи.
Те, кто с ним не встречался непосредственно, считали, что Форрингтон
стареет. На самом деле это было совсем не так.
Однако, прежде чем перейти к описанию дальнейших событий, познакомимся
поближе с двумя почтенными джентльменами, столь мирно, на первый
взгляд, беседующими в старинном замке на Рейне.
2.
МЛАДШИЙ из собегедников Томас Макнилл мог бы называться тякже и Макнилл
Третий.
Династия Макниллов благоговейно хранила память о Томасе Макнилле
старшем, Первом, начавшем свою деятельность в пятидесятых годах
прошлого столетия. К началу Крымской войны, когда отец Артура
Форрингтона, молодой священник, получил скромный приход в южной части
осгрова, способный кузнечный подмастерье Томас Макнилл уже был
владельцем собственной оружейной мастерской, выпускавшей штучные
охотничьи штуцера и ружья, высоко ценимые охотниками-офицерами войск ее
величества королевы в колониях великой империи.
Томас Макнилл Первый сумел весьма увеличить свое скромное предприятие
во время Крымской войны. Стволы для штуцеров, изготовленные на его
заводике, имели бесспорное преимущество над продукцией других фирм. В
тот год, несмотря на великолепнейшие штуцера Макнилла, несмотря на
явное техническое превосходство солдат ее величества, несмотря на
твердую решимость прихожан всех приходов острова и пылкие молитвы
священников, в том числе и молодого Форрингтона, война с этими упрямыми
русскими казалась бесконечной.
Вместо жадно и уверенно ожидаемых известий о молниеносных успехах
благословенного оружия из далекого Крыма поступали длинные списки
убитых и раненых и еще более длинные требования оружия.
Поэтому моления о победах прерывались заупокойными службами, а Томас
Макнилл Первый к концу войны увеличил свое предприятие в несколько раз
и имел право назвать его заводом.
Кроме штуцеров, фирма "Макнилл и Сыновья" начала выпускать пистолеты,
штыки, наконечники для пик и клинки для сабель - все отличнейшего
качества. В последний месяц войны с русскими на островных полигонах
испытывались первые орудийные стволы с новой маркой, которой
предсказывали большое будущее. А после заключения мира с Россией
островная империя пополняла свои опустошенные войной арсеналы при
деятельном участии фирмы "Макнилл и Сыновья".
Весьма прибыльной для фирмы была широкая техническая инициатива при
организации оружейных мастерских в Индии, необходимость в чем была
доказана попыткой индийского народа, известной под именем восстания
сипаев, сбросить иноземный гнет. Именно фирме "Макнилл и Сыновья"
цивилизация была обязана появлением примечательной пули, так хорошо
выводящей из строя солдата, хотя, по соображениям гуманности, это
изобретение стало известным под именем индийского города Дум-Дум, где
расположился один из имперских арсеналов.
К началу Франко-прусской войны, через четырнадцать лет после Крымской
кампании, репутация "Макнилл и Сыновья" стояла так высоко, что фирма
сумела принять заказы от обеих сторон.
Хотя Томас Макнилл Первый, не отставая от общественного мнения
островной империи тех лет, всей душой сочувствовал пруссакам, он
доказал правильность своих действий балансом фирмы, отразившим
аккуратность и платежеспособность как молодой Германской империи, так и
республиканских наследников побежденного императора французов Наполеона
Третьего.
Томас Макнилл свято соблюдал воскресный день и никогда не отказывал в
пожертвованиях на благотворительные цели. Он жертвовал крупные суммы на
африканские миссии, на обращение в христианство китайцев, на проповедь
среди арабов, на просвещение дикарей тихоокеанских островов и на прочие
богоугодные дела.
Франко-прусская война окончательно и прочно утвердила фирму "Макнилл и
Сыновья" на мировом рынке оружия, и фирма с честью принимала участие во
всех больших и малых войнах второй половины XIX века
Наряду с турецкими падишахами, в толстых ресконтро покупателей, после
южно-американских республик и всех восточно-азиатских империй, можно
были бы найти и раджу Саравака и даже страшного пирата китайских морей
Ванг-Фонга, замаскированного именем известного калифорнийского банкира.
"Бог благословил меня долгой жизнью и крепкой старостью". Отличавшийся
долголетием и цветущим здоровьем Томас Макнилл дожил до англо-бурской
войны.
В год его смерти молодой Артур Форрингтон расставался со строгим
укладом патриархальной семьи. Он уносил с собой в открытые двери
университета традиционный багаж, состоящий из внушенной с детства
привычки искать в библии примеры и образы для всех случаев жизни, и
твердое убеждение в том, что великая островная империя является
истинным центром мира. Он нес в себе также и свойственную его кругу и
времени уверенность, что каждый уроженец острова-метрополии стоит на
неизмеримой высоте по сравнению не только с цветными людьми, но и с
европейцами всех других национальностей.
Среди студентов он отличался колоссальной работе способностью и ярким
стремлением к точным наукам, соединенным с пренебрежением к древним
языкам и к спорту.
Тем временем фирма "Макнилл и Сыновья" продолжала испытывать свое
оружие на русских солдатах. В 1904-1905 годах она снабдила японские
боевые корабли непроницаемой броней, дальнобойными пушками и прочими
изделиями своего производства, а остров посылал своих инженеров на
японские заводы и своих офицеров-инструкторов в армию и на флот
азиатского партнера.
В 1914 году, продолжив свои испытания на людях всех цветов и оттенков
кожи, всех наций, языков и наречий, всех религий, всех убеждений, без
различия пола и возраста, оружие с маркой "Макнилл и Сыновья" прочно
завоевало мировую известность.
3.
В ЭТОМ году, или не сколько позже, следуя завещанию своего основателя -
"Уважайте ученых, не жалейте на них денег!", "Макнилл и Сыновья"
обратили в первый раз внимание на молодого физика Артура Форрингтона,
которому пророчили большое будущее. Предприимчивые продолжатели дела
Макнилла Старшего умели привлекать ученых и удерживать их. Испытывая
практическую пригодность теоретиков отдельными консультациями и
поручениями, "Макнилл и Сыновья" оценили по заслугам большие
способности и дар смелого, но осторожного экспериментатора.
К этому времени, относящемуся к середине тридцатых годов двадцатого
столетия, Форрингтон, мастер лабораторных анализов и человек
выдающегося научного кругозора, был по-прежнему не склонен заниматься
самоанализом. Вероятно, он счел бы просто неприличным, если бы ему
заметили, что он изменил своему первоначальному мнению в отношении
исключительности островного происхождения. В частности, на него не
произвела впечатления глупая, не согласная с чопорными правилами
острова, выходка провинциального журналиста, поместившего незадолго до
начала второй мировой войны статью с весьма прозрачными намеками на
неблаговидность обмена научным опытом между Форрингтоном и его
германскими коллегами. Эта выходка была скоро забыта. Форрингтон
искренне, без всякого лицемерия, считал себя безукоризненным деятелем
свободной науки. Впрочем, "Макнилл и Сыновья", осведомленные в данном
случае лучше, чем их высокоуважаемый ученый, гораздо больше знали о
цене фактов, на которые намекал пронырливый газетчик.
4.
ИХ УЧЕНЫЙ... Действительно, к этому времени Форрингтон был
монополизирован Макниллами. Он был полностью вовлечен в круг интересов
и дел колоссальной и разветвленной фирмы.
Величина дела притягивала человека, способного сделать многое. Ресурсы
фирмы были, казалось, в его полном распоряжении. Это заставляло
мириться с тем, что работы шли иногда не по тем путям, которые
намечались вначале, а конечные цели незаметно суживались. Сам по себе
процесс творчества был слишком увлекателен.
Весьма поучительной была история его удобрения 161-СВ. Массовое
производство продукта, основанного на отходах анилиновых заводов и
перегонки кардиффского угля, могло бы произвести переворот в скудном
сельском хозяйстве на тощих почвах горных районов северной части
острова. Однако производство было резко сужено, а вся продукция
использовалась как сырье для изготовления нового взрывчатого вещества -
тоже по патенту Форрингтона, что служило моральной компенсацией.
Конечно, со стороны ученого бывали вспышки недовольства. Крайне
неприятна была и жестокая фирменная цензура, препятствовавшая широкому
публикованию многих работ, к чему Форрингтон привык в первой половине
своей жизни.
Старая культура мысли, скорее, впрочем, слова, чем мысли, обладает
магической способностью облагораживать вещи и действия. Преподносимые
ученому компромиссы были одеты в приятные, корректные формы, острые
углы сглаживались, а горечь отсутствовала.
Форрингтон не стремился к деньгам, он по природе был относительно
бескорыстен. Давно уже был забыт краткий, меньше двух лет, период,
когда скромная брачная жизнь завершилась смертью матери и
новорожденного ребенка. Две недолгие и не совсем удачные встречи - как
это называлось на языке его круга, когда не было брака, - не оставили
ни следов, ни воспоминаний.
Между первой и второй мировыми войнами окончательно укрепилась связь
между ученым и фирмой, и деньги нашли Форрингтона. Их вторжение создало
привычку к обладанию многим. Он стал владельцем особняка в главном
городе острова со специальными пристройками лаборатории и библиотеки, -
хозяйством ведала младшая, незамужняя сестра. Склонность к новым
моделям роскошных автомобилей и коллекционирование старинных физических
приборов - все это не мешало ученому щедрой рукой помогать
многочисленным племянникам и племянницам. Он был довольно деликатен,
богатый дядюшка. Его редкие вспышки гнева не пугали родню, на которую
он не смотрел свысока и даже сносил без гнева намеки на небрежности
костюма.
А счета в банках росли и росли. Но, по правде сказать, его величество,
король островной империи, был совершенно прав, когда перед второй
мировой войной "за оказанные услуги в области развития знаний и т.
д."... пожаловал Артуру Д. Форрингтону звание баронета.
Научная деятельность сэра Артура была весьма ценной, несмотря на то,
что о ней теперь больше знали сейфы фирм, производящих оружие, чем
широкая публика.
5.
ВЕСЬМА своевременно использовав особенности периода "мира" между двумя
мировыми войнами, фирма "Макнилл и Сыновья" быстро покрыла убьпки,
понесенные от нежелания "этих русских" расплачиваться за долги,
сделанные их бывшим царем.
К началу второй мировой войны фирма сделала прыжок за океан - там Томас
Макнилл, сын Джона Второго, руководил группой предприятий,
расположенных в трех штатах. Натурализованный гражданин заокеанской
империи несколько изменил отношение к материнской фирме после второй
мировой войны, - когда и контрольный пакет акций НЬЮ-МАКНИЛЛ перешел в
руки заокеанских друзей, и его прежняя родина начала все более и более
впадать в роль благородной, но бедной родственницы. На дипломатическим
языке это вежливо называют - младший партнер, а некоторые плохо
воспитанные представители заокеанской империи охотнее пользуются более
простым определением роли островной империи - приживалки!
Сэра Артура Форрингтона и мистера Томаса Макнилла сближала легкость
взаимного понимания в научной и, особенно, в технической области.
Инженер-механик, дополнивший свое образование на специальных
физико-математических и химических факультетах, Томас Макнилл владел
дедовским талантом администратора и исключительным упорством в
преследовании поставленной цели.
Хотя Томас и оставался учеником сэра Артура, но в сфере осуществления,
воплощения в жизнь научных идей он не имел равных и не раз удивлял
Форрингтона размерами полученных результатов.
Может быть именно поэтому за последние два года Томас Макнилл начинал
тяготиться своим положением ученика при встречах с Форрингтоном? Да,
ему хотелось бы требовать.
Но Форрингтон был большим ученым, и в нем нуждалась не только фирма...
Об этом постоянно помнил Томас Макнилл. Дело в том, что сэр Артур Д.
Форрингтон принадлежал к числу представителей империи в комиссии ученых
двух стран - партнеров в мировой политике. Он был членом комиссии,
которой два правительства поручили разработку величайшей научной
проблемы XX века - проблемы атомной энергии, или, как ее понимали
указанные два правительства, проблемы усовершенствования атомного оружия.
ПОДЗЕМНЫЙ ЗАВОД
1.
- КАКОЙ ПРОСТОР, какой вид наверное открывается отсюда днем, - сказал
Форрингтон Макниллу, поднимаясь со стула.
- Да, сэр Артур, - отвечал Томас Макнилл, вставая.
- Оценивая важность проводимых нами работ, наше командование дало мне
возможность выбрать самое удобное во всех отношениях место в долине
Рейна. Здесь много сделано в эти годы. Мне очень хотелось бы..., я
надеюсь, вы не слишком устали после дороги, показать вам наши работы.
- Знаете, Томас, я начинаю иногда уставать. Вы, молодой человек, еще не
знаете, что такое усталость. Да, я чувствую себя иногда раздраженным.
Но сейчас я недостаточно устал, чтобы заснуть.
- Мне хотелось бы вашего участия во втором опыте. Мы уже работали
удачно прошлой ночью. Сегодня полнолуние, сегодня безоблачно, что
облегчит нам работу.
В темноте ночи повсюду виднелись частые огоньки. Они уходили во всех
направлениях, слабели и исчезали в сумеречной дымке далекого горизонта.
Томас Макнилл замолчал. Медленно поворачиваясь кругом на платформе
башни, Форрингтон наслаждался незнакомым видом. В одном направлении
обзору мешала высокая труба. Жесткий металлический цилиндр поднимался
выше башни. Труба возникала из дальнего угла крепостного двора.
Вдали правильными линиями сияли огни аэродрома, принявшего самолет, на
котором прилетел сегодня вечером Форрингтон. По ярко освещенному
виадуку пронесся поезд. Далекий грохот, подчеркнутый ночной тишиной,
точно разбудил Форрингтона. На аэродроме взвыла сирена, извещая о
старте. Сэр Артур сделал шаг вперед.
- Осторожнее, сэр Артур, здесь нет перил.
- Пойдемте, Томас...
- Позвольте показать вам дорогу...
2.
ОНИ подошли к низкому стальному колпаку в середине платформы.
Спустившись на несколько ступенек, они оказались на освещенной площадке
перед дверью лифта. Молодой негр в военной форме молча вытянулся около
стены, открыл дверцу лифта и вошел в кабину вслед за Форрингтоном и
Макниллом.
Черный солдат захлопнул дверцу и вопросительно взглянул на Макнилла.
Томас
...Закладка в соц.сетях
