Жанр: Научная фантастика
Карантин
...ет
состояние, в котором охранники невнимательны, но не заботится об их мыслях,
есть надежда, что они сами находят себе хорошее оправдание. А если мозг
способен на такие чудеса, причем в наугад выбранных состояниях, то мне
беспокоиться не о чем.
Между двенадцатым и одиннадцатым этажом я слышу, что внизу открывается
дверь. Я замираю, оценивая возможность отступления, но в следующее мгновение
мимо меня вверх по лестнице пробегает техник, нестройно насвистывая на ходу.
Я вжимаюсь в стену. Через несколько секунд на тринадцатом этаже хлопает
дверь. Видел ли он меня? Неизвестно, ведь он так спешил, что в любом случае
не стал бы смотреть на меня. А вдруг мое размазанное "я" не смогло отличить
состояние, где он просто на меня не смотрит, от состояния, где он меня
действительно не замечает? Ну что ему стоило подержать этого чертова техника
в коридоре, пока я пройду по лестнице?!
Схлопнулся я или нет?
Я вынимаю электронные игральные кости, бросаю кубики. Змеиные глаза. Еще
раз. И еще, и еще...
Я вздыхаю с облегчением. Правда, в такой проверке есть что-то
противоестественное, на грани безумия. Если бы я схлопнулся, то шансов на
выпадение этой последовательности практически не было бы. Но если я
размазан, то возможны любые варианты. Подбрасывая кости, я понижаю
вероятность состояния, которое добивается успеха, увеличивая тем самым
нагрузку на размазанное "я", да еще порождаю множество версий, которые
знают, что не будут реализованы.
...что доказывает, что окончательное схлопывание переживу именно я? Или
хотя бы мой "потомок", "сын", некто, кто появится из нынешнего меня? Вовсе
не доказывает. Каждая версия, бросавшая кости, размазалась на версии,
которые получили все возможные результаты. Если миллиард версий бросали
кости, то миллиард их "отпрысков" получили змеиные глаза четырежды подряд.
У меня нет другого выбора - я должен принять на веру, что в конце
реализуюсь именно я.
Я иду дальше.
Итак, теперь я связан еще и с техником и удерживаю его от схлопывания
системы "Ник-плюс-По Квай-плюс-охранники". А может быть, я связан и с
другими людьми из его смены? Я продолжаю спускаться, хотя мое сознание этому
противится. Даже "если бы он не вышел" на лестницу - что бы это ни означало,
пока мы еще не схлопнулись - разве того факта, что он мог бы выйти на
лестницу, недостаточно, чтобы связать наши с ним волновые функции? Ведь я-то
связан с По Квай, не так ли? Хотя данная версия меня не видела ее с тех пор,
как произошло размазывание.
Я выхожу в фойе на первом этаже и иду к двери, пристально глядя на
охранников, которые пристально глядят в потолок. Я "делаю все, что могу",
чтобы понять, заметили меня или нет, чтобы "облегчить" моему размазанному
"я" выбор нужного состояния.
Двери на улицу скользят в разные стороны, и я выхожу в передний двор,
отделенный рядом продовольственных магазинчиков, которые в этот час закрыты.
Невдалеке слышится громкий говор, смех, издали доносится жужжание
велосипедных колес. В поле зрения, слава богу, никого. Обогнув здание, я
подхожу к припаркованному автоматическому фургону-доставщику. По пути я
успеваю оглянуться, готовый в душе к тому, что увижу бегущего за мной
охранника, который вышел из транса секундой раньше, чем нужно. Наверняка это
происходит с кем-то из виртуальных "я". Но не со мной.
График составлен с большим запасом - сейчас 1:07, а фургон отправится
только в 1:20. Я забираюсь в кузов и сижу в темноте. Мое присутствие никак
не отразится на работе фургона. Его маршрут и расписание запрограммированы
заранее, и те, кто увидят его в пути, не будут наблюдать меня - то есть
"измерять", внутри я или снаружи. Но они будут схлопывать сам фургон,
удерживая его тем самым на единственной, нормальной "классической"
траектории отсюда до МБР. Приятно думать, что хотя бы фургон не может
выбрать наугад любой возможный путь по городу. Не знаю, впрочем, облегчает
ли это мою задачу. Однако мне почему-то кажется, что для моих виртуальных
"я" не может быть ничего страшнее, чем приехать совсем не туда.
Фургон почти неощутимо трогается с места. Мотор работает бесшумно,
скорость нарастает очень плавно. Когда сидишь на холодном металлическом
полу, вдыхая легкий запах пластиковых мешков, в которых недавно везли
какой-то груз, от подчеркнутой обыденности обстановки возникает некоторое
замешательство. Оно усиливается, когда я обнаруживаю, что совершенно нечем
занять время. О предстоящих опасностях думать не хочется - что пользы
бесконечно размышлять об исчезающе малой вероятности успеха? Чтобы
отвлечься, я начинаю угадывать, где сейчас проезжает фургон, не обращаясь
при этом ни к "Н5", ни даже к карте из "Дежа Вю". Я чувствую, когда машина
поворачивает на перекрестках, и отмечаю эти места на воображаемом плане
маршрута в своей обычной памяти. Время от времени фургон притормаживает,
пропуская другой транспорт, но это всего лишь случайные малые отклонения от
расписания, и главное, никак не связанные со мной. Я был не прав - за
стенками фургона не город снов, а обыкновенный Нью-Гонконг.
А внутри?
Я не могу удержаться. Я снова достаю игральную машинку. Оказывается, она
работает слишком хорошо - точно имитирует, как выглядели бы кости в темноте
фургона, то есть делает их почти невидимыми. Итак, есть возможность
отказаться от бросания костей.., рискуя оказаться не выбранным для
реализации? Я зажигаю фонарик и вижу, что выпадают змеиные глаза. Это
здорово успокаивает, несмотря на все логические построения. После шести
выпадений подряд (что понижает вероятность моего состояния примерно в два
миллиарда раз!) я выключаю генератор костей.
Судя по тому, что плавные повороты все учащаются, фургон въехал в
сумасшедший лабиринт разветвляющихся улочек и приближается к МБР. Здесь уже
совершенно невозможно мысленно следить за маршрутом. Наконец фургон
останавливается. Я выжидаю тридцать секунд, чтобы убедиться, что он не
просто наткнулся на какое-то неожиданное препятствие. Потом выбираюсь наружу
и оказываюсь почти на том же месте, с которого тогда, в январе, я запустил в
здание Culex'a. В памяти с кристальной ясностью оживают воспоминания той
ночи, но это больше похоже на подсматривание за кем-то другим, чем на
ностальгию. Я не вправе так бесцеремонно копаться в прошлом этого
незнакомца, который давно мертв.
Сейчас три минуты третьего. У меня в запасе пятьдесят семь минут. Я
смотрю на серое небо - на Пузырь, давящий, как нависшая грозовая туча.
Откуда-то всплывает неприятная мысль: надо было дождаться, пока Лу мне
заплатит. Все-таки пятьсот тысяч долларов. Получить деньги, а уже потом
решать, входит ли безумство, которое я сейчас совершаю, в мои обязательства
перед истинным Ансамблем.
Можно ведь и залезть обратно в фургон.
Однако я не залезаю. А все версии, которые залезли, могут считать себя
покойниками, и они это знают. Интересно, какая логика толкает их поступить
именно так?
Я направляюсь к забору.
Перебираюсь через него тем же способом, что в прошлый раз. Не хочется
лишний раз творить чудеса, особенно на открытой местности. Размазанное "я",
как всегда, не обманывает моих ожидании. Или я - его ожиданий.
Я представляю себе, что сегодня дежурят Хуан Кинь и Ли Со Лунь. Причем
они играют в карты вместо того, чтобы следить за монитором. По-прежнему не
знаю, что конкретно не срабатывает, чтобы я мог обмануть наблюдателей, -
микропроцессор телекамеры, кабель, дисплей, или же сетчатка или мозг
дежурного. Я выбираю только исход, и неизвестно, какой механизм оказывается
наиболее вероятным.
Я залезаю в то же самое окно, что в прошлый раз. Только теперь вскрывать
его не требуется - при моем прикосновении створки сами скользят в стороны.
Забравшись внутрь, я медленно двигаюсь по лаборатории, вытянув руки и думая
о том, как хорошо было бы иметь в голове план расположения предметов. Я
натыкаюсь на табурет, потом на скамейку, но ничего стеклянного не разбиваю.
Те "я", которые разбили, могли здорово порезаться. Я выхожу в холл и иду к
лестнице. Если верить Ли Сю Вай, хранилище находится на четвертом этаже, в
задней комнате кабинета Чень Я Пинь. Мне кажется, что я до сих пор помню
синий квадрат "Данных нет" именно в этом месте схемы, составленной Culex'ом.
На полпути вверх по лестнице я резко останавливаюсь, как от удара в
грудь. По Квай в двадцати километрах отсюда. Она крепко спит. Мы с ней не
"связаны", не "размазаны", и она не помогает мне "выбирать реальность". Да
как я вообще мог поверить в эту квантово-мистическую галиматью? Лу просто
подставил меня, это же ясно. Он выдумал Канон, чтобы проверить мою
лояльность. Он выводил из строя мои моды. Он подбросил обманный генератор
игральных костей в магазинчик возле моего дома. Он договорился и с По Квай,
и с охраной ПСИ, и с охраной МБР.
Допустим. А цифровой замок? Откуда он знал, что я с первой же попытки
выберу такую дурацкую комбинацию, как 9999999999?
Господи, да если он добрался до моих модов, он мог сделать со мной все
что угодно. "Гипернова" вполне может обеспечить ему полный контроль над
всем, что я делаю и даже думаю. Ему ничего не стоило заставить меня угадать
верную комбинацию.
Привалившись к стене, я лихорадочно пытаюсь решить, что является большим
безумием: верить в этот бессмысленный, комичный, неправдоподобный заговор
всех против меня или всерьез полагать, что я могу открывать запертые двери,
распадаясь для этого на десять миллиардов независимых личностей?
Я гляжу вниз, в темноту лестничного пролета. А как же истинный Ансамбль?
Тайна, во имя которой я живу на свете? Неужели тоже обман? Конечно, тут дело
в моде верности, и ни в чем другом, но все же...
Я обшариваю карманы в поисках монетки или чего-нибудь в этом роде, до
чего не мог бы добраться Лу. Кроме плоской круглой батарейки, ничего
подходящего нет. На одной стороне ее выгравирован знак "плюс", на другой -
"минус". Присев на корточки на лестничной площадке, я включаю фонарик. Его
луч высекает освещенный клин на бетонном полу.
- Пусть выпадет пять плюсов подряд, - шепчу я. - Только это, и больше
ничего.
Вероятность - одна тридцать вторая. Не бог весть о каком чуде я прошу.
Плюс.
Плюс.
Я улыбаюсь. Могло ли быть иначе? Истинный Ансамбль никогда не предаст
меня.
Минус.
Меня начинает охватывать странное оцепенение, но я сразу же подбрасываю
батарейку снова, как будто новый результат может каким-то образом отменить
предыдущий - если только делать все очень быстро.
Плюс.
Минус.
Я тупо гляжу на окончательный приговор и постепенно осознаю, что и он
ничего не решает. Все, ради чего я жил до сих пор, по-прежнему может
оказаться либо правдой, либо обманом.
Впрочем, в любом случае двигаться дальше не имеет смысла.
Последние два лестничных пролета я пробегаю на одном дыхании. Я ликую. Я
неуязвим. Если пять плюсов подряд не вытравили последние страхи из моей
души, то на эти страхи просто не надо обращать внимания.
В кабинете Чень я включаю фонарик. Не знаю, почему я не "рискнул" сделать
это в лаборатории на первом этаже - сейчас я твердо знаю, что это мне ничем
не грозит. Я могу включить хоть все освещение в здании, могу орать во все
горло - все равно никто не заметит, что я здесь.
За обычной дверью в маленькую внутреннюю комнату находится само хранилище
- неприметное сооружение из серого полимерного композита, который труднее
прорезать, сточить, расплавить или прожечь, чем метр-два сплошной стали,
хотя он и легче стали раз в тысячу. На панели управления - окошко для
сканирования подушечки большого пальца, числовая клавиатура и три скважины
для ключей. Я не спешу, словно давая замку время "получше размазаться", но
зеленый свет зажигается на панели почти сразу же. Все правильно, замок же
неодушевленный предмет. Значит, он находился в размазанном состоянии с
момента последнего наблюдения. Я же всего лишь пронаблюдал его без
схлопывания, отчего мое размазанное "я" вызвало к жизни новые бесчисленные
ветви моего "рода", по одной на каждое состояние замка, и выбрало нужную из
них.
Я сильно дергаю за ручку - куда сильнее, чем нужно. Дверь с легким
щелчком распахивается, едва не ударяя меня в лицо. Обогнув ее, я вхожу в
хранилище.
Помещение размером шесть на шесть метров почти пусто. Лучом фонарика я
веду по дальней стене. Там стеллажи от пола до потолка. Восемь полок, на
каждой - двадцать аккуратных пластиковых коробок с носителями информации. В
каждой такой коробке хранится двести чипов памяти.
Я подхожу ближе. Почти на всех коробках цифры - диапазоны серийных
номеров, к примеру, "с 019200 по 019399", и так далее. Коробки на двух
нижних полках и две крайние коробки справа на третьей полке пусты, и на них
нет номеров. Остальные, похоже, заполнены. Стало быть, всего в них находится
двадцать три тысячи шестьсот чипов.
Я вынимаю из кармана генератор игральных костей - почему бы не облегчить
себе жизнь, - но сразу передумываю и прячу его обратно. Уцелеет ли хоть один
из моих "сыновей" или "племянников", кто все-таки бросил кости? И у тех и у
других есть шансы. Я быстро протягиваю руку и хватаю с полки коробку. Она
закрыта простеньким, чисто механическим замком. Наверное, я мог бы и его
заставить самопроизвольно открыться. Это был бы мой первый успех в
непосредственном квантовом воздействии на макрообъекты. Но я открываю его
отмычкой, что занимает примерно минуту. Вытаскивая чип из гнезда в литом
лотке, я подавляю искушение зажмуриться. Когда я замечаю, что выбрал чип из
самого крайнего гнезда, мне хочется положить его обратно и взять другой. Но
я справляюсь и с этим искушением.
Я вставляю чип в считыватель, снабженный инфракрасным приемопередатчиком.
Потом включаю "Красную Сеть" и "Шифроклерка" и обращаюсь к считывателю. Я
говорю ему:
- Покажи мне титульный лист. На английском языке.
Тени в хранилище сгущаются до абсолютной черноты, а в середине моего поля
зрения вспыхивает квадрат с текстом белыми буквами на ярко-синем фоне:
"АНСАМБЛЬ"
Алгоритм нейронной модификации.
Международные биомедицинские разработки, 2068.
Авторские права защищены.
Несанкционированное воспроизведение данного программного продукта на
любом носителе является нарушением Конвенции об интеллектуальной
собственности от 2045 года и преследуется по законам Республики Нью-Гонконг,
а также других стран, подписавших Конвенцию.
Я на ощупь вставляю чистый чип во второй порт считывателя и говорю:
- Скопировать все, убирая только защиту и кодировку. Проверить результат
одну тысячу раз.
На фоне текстового окна появляется изображение часового. Оно произносит:
- Пароль?
Я закрываю глаза (зачем?), отключаюсь от всех мыслей и слышу, как в моей
голове кто-то шепчет что-то на кантонском диалекте. Это не осмысленное
слово, и я не прошу "Дежа Вю" перевести. Часовой кланяется и исчезает. На
его месте появляется средневековый монах, с комичной быстротой
переписывающий свой манускрипт.
Легонько покачиваясь, я стою посреди хранилища. Нет способа узнать,
переживаю я успех или некую комбинацию ошибок аппаратуры, мода и
собственного мозга, которая внешне неотличима от успеха. Судя по
промежуточным этапам, шансы на подлинный успех неплохие. Если я
действительно нахожусь в хранилище в здании МБР, то состояний, где я наугад
выбираю нужный чип из всего лишь двадцати трех тысяч шестисот, неизмеримо
больше, чем тех, где считыватель или/и "Шифроклерк" врут, выдавая за
"Ансамбль" что-то совсем другое. Но как оценить, какая вероятность выше:
того, что все события сегодняшней ночи пригрезились мне от начала до конца,
или того, что все эти запертые двери действительно открывались передо мной?
Вот после схлопывания все сразу станет ясно - либо у меня в кармане будет
лежать копия "Ансамбля", либо нет.
Тысячекратная проверка - это, пожалуй, слишком. Если размазанное "я" не
стремится внести ошибку специально, то ее вероятность можно не принимать в
расчет. Но я не жалею, что заказал такую проверку - после всех этих фокусов
с отказом камер и замков трудно поверить, что существует аппаратура, на
которую по-прежнему можно положиться.
Через несколько минут монах заканчивает работу, кланяется и исчезает. Я
отключаю "Шифроклерка", вытаскиваю чип из считывателя, кладу его на место в
коробку, прячу считыватель в карман, запираю коробку и ставлю ее обратно на
полку. Смешно, но я проделываю все это с большим облегчением. Лучом фонарика
я шарю по стеллажам, высматривая, не перепутал ли что-нибудь - нет, все
выглядит в точности так же, как до моего появления.
Я поворачиваюсь к выходу. В дверном проеме стоит женщина в ночной
рубашке. Худощавая, тридцати с небольшим лет. Тип лица англосаксонский,
кожа, как и у меня, черная.
Лаура Эндрюс, но не та, которую я видел в подвале, преображенной в Хань
Сю Лиен. Лаура Эндрюе с фотографии в Институте Хильгеманна.
Как же она выбралась из подвала? Глупый вопрос. Но почему ей не удавалось
это раньше, а удалось именно в эту ночь? Может быть, я нечаянно заблокировал
систему наблюдения за ней? И почему, выбравшись из подвала, она направилась
сюда?
Я тянусь за баллончиком усыпляющего газа. Зачем мое размазанное "я"
позволяет ей мешать мне? Не значит ли это, что я не буду выбран? Что я уже
все равно что мертв?..
Она говорит:
- Ты получил то, за чем пришел?
Вытаращившись на нее, я киваю.
- Что конкретно ты собираешься с этим делать?
- Кто ты? Лаура? Ты реальна?
Она смеется:
- Нет. Но твое восприятие меня будет реальным. Я говорю от имени Лауры -
или от имени Лауры-плюс-размазанные-Ник-плюс-По Квай и так далее. Но в
основном от имени Лауры.
- Что значит "от имени"? Ты Лаура или не Лаура?
- Лаура находится в размазанном состоянии, она не может говорить с тобой
сама. Она говорит с размазанными "Ником-плюс-По Квай", но чтобы говорить с
тобой, она создала меня.
- Я не...
- Ее личность распределена по чистым состояниям. Вы с ней не могли бы
непосредственно взаимодействовать. Но она перевела в режим единственного
состояния достаточно информации, чтобы передать тебе главное. Она установила
контакт с размазанными Ником-плюс-По Квай, но они как дети, на них нельзя
положиться. Именно поэтому я говорю с тобой.
- Я не...
- Ты похитил "Ансамбль". Лаура не собирается этому препятствовать. Но она
хочет, чтобы ты до конца понимал, что может делать "Ансамбль".
Я по-прежнему растерян, и от этого говорю слишком резким тоном:
- Я и так знаю, что он может делать. Ведь я же сумел проникнуть сюда? Я
же открыл хранилище? - Наверное, не следует удивляться тому, что у
размазанной Лауры нет и следа идиотизма, ведь у нее было тридцать четыре
года на то, чтобы постоянно улучшать работу своего мозга в этом режиме. Но
как она научилась создавать призраки, которые читают мне лекции по работе с
"Ансамблем"?..
Она качает головой:
- Ты не понимаешь меня. Но обязательно поймешь. Лаура усилит состояние, в
котором ты сможешь понять.
- Она что же, управляет мной?..
- Она поддерживает с тобой связь единственным доступным ей способом. Я
обещаю, что ее действия не помешают действиям размазанных Ника-плюс-По Квай.
А при вашей физиологии мозга лучший путь к пониманию - беседа, такая, как у
нас с тобой.
"Такая, как у нас?" Ну конечно, значит, есть другие, и не обязательно,
что успешной будет именно эта. Но до сих пор все, что я делал, было
успешным, и теперь трусить уже просто нелепо.
- Продолжай.
Женщина - посланец Лауры говорит:
- Первое, что ты должен понять: сфера действия схлопывания конечна.
Человеческий мозг имеет определенную степень сложности, и конечное число
людей, имеющих мозги конечной сложности, не способны разрушить бесконечное
число состояний. Более того, есть такие состояния, в которых структуры
мозга, производящие схлопывание, вышли из строя. А без таких структур эти
состояния недосягаемы. Схлопывание - явление локальное. Оно разрушает часть
суперпространства - пространства всех чистых состояний, - но всего лишь
часть. Бесконечно много состояний остается нетронутыми.
Единственная ветвь реальности среди гигантской пустыни, окруженной
бесконечными зарослями. Ведь именно такую картину мира я себе представлял,
когда размазался и схлопнулся в первый раз! Но...
- Как же мы можем жить в окружении всего этого.., и ничего не замечать?
- Чтобы обнаружить состояние, вы должны схлопнуть его, перенести в
реальность. А эти состояния не участвуют в схлопывании.
- В таком случае откуда о них знаешь ты?
- О них знает Лаура.
- Откуда?
- Несхлопнутые области суперпространства обитаемы. В них есть разумная
жизнь, рассеянная по состояниям. Когда одна из цивилизаций обнаружила
опустошенный район, который населяете вы, она осторожно обследовала его
границы, а потом приняла меры, чтобы изолировать этот район.
- При помощи Пузыря?
- Да. Но до того, как Пузырь был установлен, один индивидуум решил
провести дальнейшие исследования. Решил проникнуть в глубь района.
- И... Лаура видела это существо? Оно разыскало ее и вошло с ней в
контакт - потому что она не схлопывает волну?
Женщина-посланец улыбается:
- Нет. Лаура и есть тот исследователь. По крайней мере, исследователь
сделал ее строение близким, насколько возможно, к своему собственному.
Исследователь пересек опустошенный район и вступил во взаимодействие с вашей
реальностью. При этом он схлопнулся, то есть погиб, но он устроил
схлопывание так, что часть его сложности закодировалась в генах Лауры. Когда
Лаура схлопнута, она едва способна поддерживать физиологические процессы,
ибо почти весь ее мозг занимают структуры, работающие лишь в размазанном
состоянии. Но когда она размазывается, то превращается, в сущности, в того
самого исследователя.
- Что?! Лаура - это инкарнация одного из создателей Пузыря? - Далекий
голос шепчет: "верь в это, не то обязательно погибнешь". - Зачем же она жила
у Хильгеманна? Зачем она жила здесь? Она могла сбежать, и...
- Она так и поступила. Она изучила почти всю планету.
- Почти всю планету? Но ее дважды поймали...
- Да, ее ловили рядом с Институтом, но не потому, что она пыталась
скрыться из него навсегда. Она хотела охлопываться только в своей комнате,
но было два путешествия, когда ей это не удалось. Институт Хильгеманна -
спокойное, безопасное место, удобная база, где она могла подолгу оставаться
без наблюдения. Это давало ей возможность размазываться до такой степени
сложности, чтобы можно было устраивать экспедиции. Достигнув этой сложности,
она уже могла избегать схлопывания. Тебе это знакомо.
- А зачем вообще было возвращаться в Институт? Почему не остаться
размазанной навсегда?
- Размазывание идет экспоненциально быстро. Через пару дней ей пришлось
бы подавить схлопывание всех жителей Земли. А еще через пару дней... - Она
запинается.
- Что?
- Еще через пару дней опустошенный район был бы вновь заполнен.
Человечество проникло бы сквозь Пузырь и вошло бы в контакт с остальной
частью Вселенной. Трудно предсказать, к чему бы это привело. Но есть
вероятность, что волновую функцию этого района больше не удалось бы стянуть
никогда.
Я напряженно пытаюсь понять это. Мир был бы размазан целиком и навсегда?
Каким образом? Ведь все сосуществующие варианты должны включать состояния,
которые вызывают схлопывание? Правда.., срабатывает только то схлопывание,
которое делает само себя реальным. Мир, где схлопывание никогда не делает
себя реальным, так же непротиворечив, как и тот, где существует единственная
реальность.
- Так... Значит, Лаура не оставалась размазанной, чтобы не ввергнуть нас
всех в катастрофу?
- Совершенно верно. И именно это тебе следует понять - каждый, кто
использует "Ансамбль", может сделать то же самое.
- Ты имеешь в виду, что я мог бы...
- Это может любой, кто достаточно долго остается в размазанном состоянии.
Потребуется всего несколько дней. Лаура не хочет лишать вас возможности
покинуть Пузырь - но она не хочет и навязывать вам это. А ваши размазанные
"я" могут оказаться не столь деликатными.
- Мое размазанное "я" всегда делало только то, чего я хотел.
- Разумеется - ведь ты держишь его в качестве заложника. Ваш мир ему
враждебен. Без тебя оно пропадет. Но каждый раз, когда ты размазываешься и
схлопываешься, оно способно не только выбирать нужные тебе исходы, но и
совершенствовать само себя. Оно выбирает те изменения в структуре твоего
мозга, которые делают его более изощренным и сложным. Оно развивается,
набирает силу.
По моей спине пробегает холодок:
- Но.., позволит ли оно мне хотя бы вспомнить то, что ты сейчас
говоришь?
- Лаура это гарантирует.
Я качаю головой:
- Лаура то, Лаура се... А почему я вообще должен верить тому, что ты
говоришь? Откуда я знаю, что ты та, за кого себя выдаешь?
Она пожимает плечами:
- Так или иначе, ты в это поверишь - должны быть чистые состояния, в
которых ты веришь. Что касается меня, то я набор ощущений, и достаточно
убедительных. Не больше, но и не меньше.
Я брызгаю в нее из баллончика. Пока облачко оседает на ее кожу, она
улыбается, затем округляет губы и ле
...Закладка в соц.сетях
