Жанр: Научная фантастика
Doom 1-2: По колено в крови. Ад на земле.
...н чисткой ствола. Что
ж, самое время понять: никаких скидок для героев - и для детей, как видно,
тоже.
- Хорошо, - с дрожью в голосе произнесла Джилл, - что я должна теперь
делать?
- Сделать ты ничего не можешь, - вплотную подступив к ней, почти шепотом
сказала Арлин. - Но ты передо мной в долгу и должна будешь заплатить
по счетам.
Когда А.С. отошла, глаза девчонки были круглыми от ужаса. Никакой
бравады и вызова. Она до смерти испугалась Арлин Сандерс.
Шоковая терапия, кажется, пошла на пользу. Джилл сосредоточилась на
вещах более важных, чем собственные промахи.
- Как там наша мумия?
Пока они с Альбертом обследовали новобранца из батальона пеленашек, я
решил внимательнее рассмотреть солдата с плохими манерами. Арлин присоединилась
ко мне.
- Он из предателей, как думаешь? - спросила она. - Или мы прикончили
хорошего парня?
- Или еще хуже, А.С. Не есть ли он та идеальная копия, появления которой
мы страшимся с самого Деймоса?
- Если он и есть Номер три, - сказала подруга, - то нужно дать ему
имя. - Она легонько пнула парня ботинком в бок. - Называю его Клайд.
- Клайд? - ошарашенно переспросил я. - Но это даже хуже, чем жирдяй!
Это просто имя!
- Клайд! - повторила Арлин тем противным тоном, который появляется у
нее, когда она что-то твердо решила и не может поверить, что кто-то осмеливается
спорить.
- Но Клайд? - бубнил я с настойчивостью бесноватого попугая. - Почему
не Фред, или Барни, или Ральф, или Нортон?
- В честь Клайда Барроу, - объяснила она, и, видя, что я все равно не
понимаю, произнесла тоном начитанной дамы: - ну, Бонни Паркер и Клайд
Барроу, Бонни и Клайд!
- А-а! - припомнил я, готовый наконец-то сдаться. - Господи Иисусе,
кто ж это уразумеет!
В тот самый момент, когда я помянул имя Спасителя, старина Альберт
решил присоединиться к нам, подкрепив мою давнюю теорию о том, что, взывая
к благой силе, ты провоцируешь нашествие верующих. Правда, в тот момент
Альберт не ассоциировался с нашествием. Нашествие зла поджидало нас
впереди - в сердце Лос-Анджелеса.
- А я думал, тебя воспитывали в христианских традициях, - проворчал
Альберт, раздраженный моим богохульством.
- Католическая школа, - вставила Арлин.
- Ну тогда все понятно, - бросил Альберт, раздражив на сей раз меня.
Продолжать спор было бессмысленно. Поэтому я вновь взялся за Клайда.
Что напомнило мне о нашей с Арлин перебранке.
- Эй, Джилл! - позвал я. - Мы решили назвать ублюдка Клайдом.
- Клайдом? - воскликнула Джилл тем же тоном, что я призывал Иисуса.
- Ага.
- Что за дурацкое имя!
Я решил упомянуть ее в моем завещании. Смеяться над моей религией, да
как они смеют?
Я вновь стал дотошно изучать "клайда". Как я уже говорил, он выглядел
полноценным человеком, разве что несколько крупным. Если честно, я сомневался,
что он продукт генной инженерии - уж слишком дубоватыми были
предыдущие опыты. Скорее всего, пришельцы просто переманили его на свою
сторону.
Жаль, что парень мертв - с каким наслаждением я разделался бы с ним
еще раз! Сама мысль о том, что человек может помогать закабалению людского
рода, приводила меня в ярость. Я пнул труп.
- Ты все-таки думаешь, что он предатель? - читая мои мысли, спросила
Арлин.
- А кто же еще?
- Но ты же говорил...
- О чем это вы? - поинтересовался Альберт.
Джилл тоже вся обратилась в слух. Пришло время выложить карты на
стол.
- Мы обсуждали вероятность того, могут ли пришельцы сделать полную
копию человека, - пояснил я.
- Вдруг он - копия, - Арлин указала на мужчину. - Первый удачный экземпляр
человеческой особи, изготовленной на основе генной инженерии. Во
всяком случае, первый, попавшийся нам на глаза.
- Не очень-то в это верится, - воспротивился я.
- Но почему вы вообще решили, что это возможно? - спросил явно взволнованный
нашим предположением Альберт.
Арлин тяжко вздохнула.
- На Деймосе мы видели гигантские блоки человеческого мяса. Уверена,
что это сырье для генетических опытов. А позже натолкнулись на чаны, в
которых выращивали монстров.
- Даже кощей и жирдяй, - перебил я ее, - во многих отношениях ближе к
человеку, чем прочие результаты подобных экспериментов - всякие там
князья ада, паровые демоны и тыквы.
- Ну а теперь они преуспели, - буркнула Арлин, глядя в землю.
- Надеюсь, что ты ошибаешься, - возразил я. - Слишком резкий скачок.
Посмотри хотя бы, как он одет. Не придерешься!
- Ну уж тут трудно спорить, - согласилась Арлин. - Эти дурацкие красные
трусы на кощее просто курам на смех.
Мы посмотрели на первоклассную форму незнакомца.
- И говорил он совсем как человек, - вставила Джилл.
Об этом я как-то не думал, но теперь припомнил, что манера разговаривать
у сержанта и впрямь была самая естественная, даже этот угрожающий
тон в конце. Не будь он таким законченным мерзавцем, я бы трижды подумал,
прежде чем пускать его в расход. Сделать монстра - это одно, но
сварганить такого первоклассного ублюдка гораздо труднее, тут требуется
истинное вдохновение.
- Ладно, - подытожил Альберт. - Он выглядел, ходил и говорил, как самый
настоящий человек, так что, может, он им и был.
- Кем бы он ни был, теперь он просто отличный малый, потому что
мертв, и это единственное, что для нас сейчас важно, - попытался закрыть
я тему.
Но то, как Арлин продолжала смотреть на мужчину, свидетельствовало о
том, что она не в состоянии избавиться от тревожной мысли о его искусственном
происхождении. Я не сомневался, что со временем инопланетные
мерзавцы навострятся лепить и такую продукцию. Поэтому в мою задачу входило
не дать им этого времени.
Арлин вздрогнула и с силой тряхнула головой, словно отгоняя налезшую
туда нечисть.
- Что ж, если они все-таки сделали его, им еще есть куда расти. Он
всего лишь старший сержант - пока-то они доберутся до второго лейтенанта
и пойдут опять вниз.
Альберт расхохотался и заслужил от Арлин одобрительный взгляд.
Что и говорить, ситуация довольно дурацкая: дергаться по поводу того,
что лучше - люди-предатели или люди-копии. И то и другое хуже!
Я мысленно окинул взором ту неведомую мне территорию, где предательство
разрасталось, как поганки. Если вооруженные силы Соединенных
Штатов заключили союз с пришельцами, подчиняются ли они гражданскому
правительству? Неужели Вашингтон тотчас сдался и стал чем-то вроде правительства
вишистов? И что уж такого пришельцы предложили коллаборационистам,
чему те, как последние дураки, поверили?
Я ни на секунду не сомневался в том, что враг ставит перед собой задачу
истребить человечество. То, что отдельные экземпляры оставлены для
экспериментальных целей, ничего не значило.
На лице у меня, видно, отразилась озабоченность, потому что Альберт
положил мне руку на плечо и утешительно заметил:
- Не надо забегать вперед. Выиграли одну битву - пошли дальше, вот
единственный способ победить в этой войне. Сначала разобьем их главную
крепость, Лос-Анджелес. Потом остановим наступление в Нью-Йорке, Хьюстоне,
Мехико, Париже, Лондоне, Риме, Токио...
Он умолк. Однако список вышел внушительный, что скажете?
- Атланте, - добавила Джилл.
- Орландо, - сказала Арлин. - Мы должны восстановить доброе имя человека
на обоих побережьях!
- Интересно, - задумался я, - какую часть их войска мы с тобой, Арлин,
уничтожили на Деймосе?
- По крайней мере, половину, - выпалила моя верная подруга, но я не
рискнул бы утверждать, что она сильно преувеличивает.
Мы поубивали чертову прорву монстров на спутниках Марса. Каждый новый
труп значил, что на Землю ступит одной дьявольской ногой меньше.
- Знаете, я своими руками готова перестрелять всех предателей, - проговорила
Джилл голосом древней старухи.
- С радостью помогу тебе, милочка, - поддакнул я, - однако советую
быть поосторожней с категорическими заявлениями. Некоторых наверняка запугали,
заставили под пытками. А некоторых, черт возьми, попросту одурачили!
Ведь здесь никто не сталкивался с тем, с чем мы столкнулись на
Деймосе. Людям могли сказать, что гибель несут сами люди, а пришельцы -
эти высшие существа - прилетели на Землю с намерением установить мир.
- Готова поспорить, что в школьных диспутах тебе не было равных, Флай
Таггарт! - воскликнула долго терпевшая Арлин. - Но ты прекрасно знаешь,
что малышка имеет в виду!
- Отнеси это за счет моего опыта, если хочешь, - возразил я, - но я
предпочитаю знать истинное положение вещей, прежде чем делать выводы.
- Каждый может совершить ошибку и успеть раскаяться, пока не поздно,
- добавил Альберт.
- И это правильно, - согласился я.
- Кстати, прости мою шуточку насчет католического воспитания.
Две леди-атеистки выразили обоюдное отвращение в связи с нашим теологическим
братанием.
- Девочки не верят в то, что предатели могут искупить грехи, Альберт.
- Я молюсь за всех, даже за предателей, - ответил наш снайпер.
- Вот и хорошо, - отрезала Арлин. - Помолись над их могилами.
Пока мы пытались решить столь серьезный философский вопрос, Джилл
присела над трупом. Быстро же она привыкла к виду и запаху крови. Отлично.
У нее есть шанс выжить в новом мире.
- Ты в порядке? - обратилась к ней Арлин.
- Не беспокойтесь обо мне, - Джилл, последовав моему примеру, пнула
труп ногой. - Это просто бурдюк с кровью, а у нас их целые бочки. Подумаешь.
На сей раз никто не осмелился шутить. Арлин озабоченно посмотрела на
меня. Момент не располагал к тому, чтобы копаться в душе четырнадцатилетней
девчонки, изо всех сил старавшейся ничего не чувствовать. Будь
она взрослый человек, никого бы не удивило подобное хладнокровие - настанут
мирные времена, и настроение (дай Бог) переменится, но слышать такое
почти от ребенка... Всем стало как-то не по себе.
Увы, слова, сорвавшиеся с языка Джилл, - суровая правда нашей жизни,
и вина за нее полностью на нас. Разве только молодые солдаты создают
настрой, необходимый для того, чтобы выиграть войну? До сих пор я никогда
не думал о нас с Арлин как о сентиментальных чудаках, чье время ушло,
но если в будущем людям, чтобы бороться с монстрами, суждено стать холодными
автоматами, то, может, монстры выиграли независимо от исхода
битвы?
Время отдыха истекло. Джилл подошла к кибермумии и попыталась поднять
ее. Ей одной это было не по силам, и мы поняли намек. Альберт бросился
помогать, а мы с Арлин вернулись к боевой готовности. Следующий шаг был
ясен - найти безопасный дом. Малоприятно рыскать в темноте да еще с грузом
под мышкой.
До места назначения оставалось полтора часа ходу. По пути нам встретилась
всего парочка зомби, которые, кажется, просто разгуливали по окрестностям
без всякой надобности. Я уложил их на месте прежде, чем Арлин
успела вытащить пистолет.
- Хорошо вам развлекаться, - посетовал Альберт. - А тут тащи этого
хмыря, который тяжелеет с каждым шагом.
- Что-то Джилл не жалуется, а? - спросила Арлин.
Девочка промолчала. Но я видел, что лоб у нее мокрый от пота и она
почти задыхается. Арлин это тоже заметила.
- Хочешь поменяемся? - предложила она.
- Я в порядке, - ответила Джилл, явно желая что-то коекому доказать.
Она ухитрилась донести свою ношу до самых дверей неказистого домишки
- паршивее дыры в том и без того бедном квартале, кажется, не было - и
со вздохом облегчения опустила ее на крыльцо.
Веренице представших взору лачуг никакие бомбы не навредили бы, настолько
они были безобразны. Наш дом представлял собой бесформенную одноэтажную
картонную коробку с присобаченным сверху куском металла, имитировавшим
крышу. Двор - узкая полоска земли - завален кучами мусора. Гаже
местечка я в жизни своей не видывал, даже самый заплеванный мотель казался
по сравнению с ним райским садом.
Оглушительная "музыка", худший вариант тяжелого металла, монотонным
ревом рвущаяся сквозь тонкие стены, довершала картину.
- Теперь моя очередь действовать, - вызвался Альберт.
- Ни в чем себе не отказывай, - любезно позволил я ему.
Здоровяк постучал по хлипкой двери, разрисованной облезлыми желтыми
полосами, и я испугался, что халупа сейчас рухнет и рассыплется в прах.
Казалось, придется ждать вечность, пока появится кто-нибудь из ее обитателей.
Но дверь, как ни странно, тотчас распахнулась.
Было такое впечатление, что мы перенеслись в конец XX века, в эпоху,
когда волна молодежного гнева вытолкнула на поверхность постпанков, подергунчиков,
бродячих битников и другие недолговечные и несуразные обломки.
В дверях стояли двое молодых людей: один светловолосый, другой смуглый,
почти черный, наверное, испанец. Рокко и Пако, если угодно.
Рокко молчал, уставившись на нас бессмысленным взором и полуоткрыв
рот. В возникшей ситуации виделось только одно хорошее: не было никакой
возможности предположить, что эти двое захвачены пришельцами! Даже
монстры в состоянии распознать белобилетников.
- Можно войти? - спросил Альберт.
- Валите, - ответил Рокко.
Поскольку другого варианта не предвиделось, пришлось воспользоваться
этим - на горизонте не маячило спасения в виде ракеты. Альберт первым
смело вступил в пещеру, сотрясавшуюся от ужасающего грохота, за ним Арлин,
потом Джилл с вашим покорным слугой, который закрыл за собой дверь
и оказался...
В гостиной. Комната, заставленная какими-то загадочными банками и
склянками, выглядела как самая большая и самая диковинная в мире лаборатория
по изготовлению наркотиков. Стеклянные колбы с разноцветными реактивами
где только ни стояли, пристроенные на каждом сантиметре обшарпанной
мебели. В большой бутыли поблескивала густая серебристая жидкость,
похожая на меркурий. Не исключено, что эти парни с радостью отравят или
подорвут нас.
Джилл и Альберт положили запеленутую мумию на пол. Альберт выступил
вперед и, не говоря ни слова, сделал движение рукой. Я узнал кинетическую
сигнальную систему десантников, основанную отчасти на американском
языке жестов, но существенно модифицированную.
- Земля, - сказал Альберт.
- Человек, - ответил Пако.
- Нация.
- Рожденный.
Я заморгал. Альберт изобразил сложную комбинацию из букв и цифр, и
Рокко ответил другой. Я поднял брови - сигнал "рукопожатие".
Вдруг выражение лица Рокко, так же, как и его поведение, совершенно
переменилось. Он сделал жест Пако, и тот мгновенно закрыл рот. Коэффициент
умственного развития сразу взлетел у обоих единиц на пятьдесят.
Рокко подошел к стереоустановке, единственной приличной вещи среди
рухляди, и убавил звук.
- Есть разговор, - сказал он по-прежнему с интонацией бродячего битника.
Все это было слишком сложно для вашего покорного слуги. Из Рокко посыпались
невообразимые словечки, все больше насчет наркотиков и
рок-н-рола, насколько я мог разобрать, сам же он тем временем достал
блокноты и карандаши и раздал каждому из нас. Настоящий разговор происходил
в блокнотах, пока парочка продолжала нести всякую чушь, в чем ей
изредка помогали Альберт и Джилл, лучше знающие жаргон, чем мы с Арлин.
Конечно, запомнил я только то, что мы писали в блокнотах.
Хозяева снабдили нас новыми подробностями об этом Жутком Новом Мире.
Рокко на самом деле звали Джерри Ренфру, он был доктором философии, капитаном
армии США и заведующим одной из лабораторий био-химическо-ядерного
оружия. Его друг, доктор Хавьер Феликс, тоже оказался специалистом
по химическому оружию.
Но зачем они притворялись торговцами наркотиками?
"Безобидно, никакой угрозы", - накорябал Феликс.
"Управление по борьбе с наркотиками, - написал Ренфру. - Подложный
изгот-ль нар-в загрузил в компьютер Нац. криминального инф. центра
фальшивое уголовное досье".
Раздался то ли смех, то ли визг. Это Джилл скакала по комнате и вопила:
- Я с детства не слыхала этой группы!
Где-то за нашими спинами продолжала реветь музыка, хотя и несколько
тише, не превращая мозги в бесполезное месиво.
В блокноте Джилл написала: "Это делала я! Вполне могла загрузить и
ваше!"
"Молода еще", - усомнился Ренфру, стирая ее воззвание.
"Не суди/книга/обложка", - заспорил с ним Феликс.
Мы старались передавать записи по кругу, но все равно получалась неразбериха,
я с трудом понимал что к чему. Когда исписанный листок кончался,
Феликс или Ренфру сжигали его на горелке. Бумага вспыхивала и
мгновенно исчезала, не оставляя ни дыма, ни запаха.
Если верить доктору Феликсу, в подразделениях контролируемого врагом
УБН по-прежнему работали перешедшие на сторону пришельцев люди, даже
сейчас. Они охотились на тех, кто мог осуществлять при помощи специального
состава химическую обработку, после которой люди превращались в
зомби.
Настойчивее всего они отлавливали опытных химиков, работавших в области
лекарственных препаратов. Представьте поэтому, как важно было капитану
Ренфру и Феликсу, проникшим на территорию противника независимо
друг от друга, встретиться.
Когда у Феликса устала писать рука, капитан набросал: "Лаборатория,
которую я возглавлял, одна из немногих сохранивших независимость". Ему
удалось бежать, прихватив все записи и кое-что из оборудования, потом он
отрастил волосы и вернулся в тыл для работы.
Феликс к тому моменту уже был засекречен и принимал участие в операциях
пришельцев - и вот тут-то и была вся загвоздка: в УБН знали, что
Феликс на самом деле секретный агент, но думали, что он шпионит за пришельцами
на управление, которое в свою очередь сотрудничало с ними в обмен
на обещание очистить улицы от наркотиков.
В действительности Ксавьер Феликс был двойной агент, реально работавший
на Сопротивление, если только не тройной агент или даже четверной, в
случае чего мы крупно влипли.
"Пришельцы не пытаются выяснить, почему такой шум", - написал я.
Хозяева халупы позволили себе громко расхохотаться...
Судя по всему, пришельцы не считали нужным волноваться из-за шума.
Мне не давала покоя одна мысль. Я долго боролся с собой, но наконец
не выдержал и написал: "Как люди могут изготавливать состав для зомби,
помогать пришельцам просачиваться на Землю?"
Ренфру уставился перед собой невидящим взором, машинально поправляя
что-то в моей записи. Даже не знаю что. Он явно чувствовал себя задетым
и испытывал страдания. "Нарочно путаем рецепты. Неврологические препараты
медленно убивают, сводят с ума. Делают ни на что не способными".
Капитан перегнулся через меня и прочитал. Потом вырвал листок из своего
блокнота и добавил: "Мы работаем с высокоактивными веществами. Снадобье
для зомби изготовляют для УБН другие".
Все вроде бы удовлетворились, и я решил больше не возникать. Кажется,
я был единственным, кто разглядел истинный смысл этого ужасного признания:
даже если они путали рецепты, чтобы зомби умирали или сходили с
ума, это ведь не отменяло того факта, что они превращали людей в зомби?
Как они могли после этого жить?
Мы показали им кибермумию. Они отреагировали как любые ученые-экспериментаторы,
которым дали новую игрушку. Если существовало решение, они
готовы были срыть гору, только бы его найти.
Хозяева отвели нас в подвал, куда музыка сверху почти не проникала.
Меня удивило, что дом в Риверсайде имеет подвал, особенно такая развалюха,
как этот. Потом вдруг подумалось: наверняка они вырыли его сами. Как
бы там ни было, ребята производили впечатление.
- Здесь можно спокойно разговаривать, не боясь слежки, - прошептал
Феликс.
- Ура! - также шепотом ответила Арлин.
- Аминь, - отозвался Альберт.
Оставив ученую парочку наверху, мы спустились вниз и дали себе минуту
отдыха. Я чувствовал такую усталость, словно все мои кости превратились
в прах - или воздуха нам не хватало, что ли. Не заметив как, я задремал
на массивном кожаном диване, а когда очнулся, остальные распаковывали
мумию. Надо же было так вырубиться, стыд какой.
- Ты в порядке, Флай? - спросила через плечо Арлин.
- Все в норме. Даже не думал, что такой замотанный, вы уж меня простите.
- Глупости, - Арлин зевнула, - Следующая очередь моя. Придвигайся
поближе.
Я кивнул.
Кибертип нисколько не изменился, все тот же молодой негр, превращенный
в подушечку для булавок. Раньше мы снимали бинты только с лица. А
теперь, обнажив голову, увидели, что она обрита под нуль - эдакий гладкий
шар, испещренный крошечными металлическими головками и шкалами.
Арлин с Альбертом продолжили разматывать бинты, и Джилл вдруг попятилась.
Под бинтами у мужчины одежды не было, и, когда дело дошло до талии,
наша малолетняя преступница смутилась. Океаны крови, глядя на которые
она бы и глазом не моргнула, оказались ничто по сравнению с обнаженным
молодым человеком. Девчушка залилась краской.
Я порадовался, что проснулся вовремя и не пропустил этого зрелища - я
говорю о реакции Джилл, а не о голом мужике. Чем более безразличный вид
она на себя напускала, тем больше я веселился. Она раскраснелась, как
пожарная машина, ее обычно бледные щеки почти сравнялись по цвету с волосами.
Я заметил, что Арлин наблюдает, как я смотрю на Джилл. Ох, уж эти
женщины!
- Нашла из-за чего смущаться, - бросила она девочке.
- Может, Джилл лучше выйти? - предложил Альберт.
- Это ей решать, - сказала Арлин.
- Я не хочу сидеть с этими... химиками, - запротестовала Джилл. -
Здесь по крайней мере можно разговаривать.
- Не позволяй им дразнить себя, милочка, - наставительно произнесла
Арлин. - Почти все, что нам толкуют в детстве о сексе, - вранье.
- Ты имеешь в виду то, что говорят в школе? - лукаво спросил Альберт.
- Нет, дома, - фыркнула Арлин, уже пожалев о том, что начала
скользкий разговор.
Однако серьезный тон подействовал на Джилл отрезвляюще. Она вернулась
к столу и помогла закончить работу, только раз пять или шесть отводя
взгляд. Ну самое большее семь. У меня как у профессионала тренированный
глаз на такие вещи.
- Который час? - спросила Арлин зевая.
Она определенно заслужила перекур.
- Спроси у Флая, - пробормотала Джилл. - У него есть ч-часы.
- Почему, интересно, мы не могли побеседовать здесь, где хотя бы можно
разговаривать, а не переписываться в этих дурацких блокнотах? - забурчала
Арлин.
- Пришельцам могло показаться странным, что химики скрылись в подвале
с какими-то неизвестными типами, - пожав плечами, предположил я.
- А не покажется им странным, что мы скрылись в подвале одни?
- Будем надеяться, что нет.
Я повернулся к Джилл.
- Ты говорила, что не прочь подключиться к нему через компьютер. Желание
не пропало?
Девочка все с той же отрешенностью продолжала изучать тело.
- Так ты можешь это сделать? - снова спросил я.
- И да и нет.
- Как понимать?
- Я могу к нему подключиться, если вы достанете нужные провода. Один
со штекером Л-19, другой со штекером Л-20, оба с двумя последовательными
разъемами на конце.
Я понадеялся, что кто-нибудь знает, что это все, черт возьми, значит.
- И где это можно достать?
- Спроси у хозяев. Если у них нет, можно поискать в радиомагазине или
в компьютерном.
Записав параметры штекеров, я поднялся с листком наверх и показал его
нашим химикам. У них таких не было, но капитан достал карту и отметил на
ней ближайший радиомагазин.
Я порадовался, что Л. - А. по-прежнему на высоте.
Спустившись опять в подвал, я спросил, не хочет ли кто пойти со мной,
хотя заранее знал ответ.
- Я, - вызвалась Джилл.
- Все, кроме тебя, - спокойно возразил я. - Может, стоит мне...
- Почему это я не могу пойти?
- Конечно, что делать в Риверсайде, как не ходить по магазинам, -
согласился я. - До прихода демонов тоже так было. Но мы уже обсуждали
это, Джилл. Период твоей неприкосновенности еще не закончился.
- Я схожу, - подал голос Альберт.
- Вот и отлично. Тогда Арлин сможет немного вздремнуть...
- Я пойду с ним, Флай, - запротестовала Арлин.
- Но ты только что зевала!
- Уже отдохнула, - ответила девушка чуть ли не с вызовом.
И я сделал то, что сделал бы на моем месте любой. Пожал плечами. Сунь
мне Арлин сейчас прошение об отставке, я подписал бы его не глядя.
Иногда мне кажется, что в последнее время я слишком злоупотребляю цитатами
из Книги. Раньше я не был так сосредоточен на ней. В новую эпоху
я перечитал летописи еще раз, и их слова не умолкают во мне, наверное,
потому, что мудрость Книги особенно очевидна именно теперь, когда мир
изменился.
Первых мормонов клеймили не только за многоженство - это вызывало
скорее сочувствие, чем негодование. Американцев девятнадцатого столетия
больше всего возмущало утверждение, что Господь открыл истину каким-то
новым святым. Идея появления Святых Последних Дней казалась тогда
большинству христиан более оскорбительной, чем любые особенности личного
поведения или экономическое процветание.
Мое любимое место в Библии - стих в самом конце Евангелия от Иоанна,
он лучшая защита против подобных предубеждений, но большинство христиан
не обращают внимания на священные слова:
"Многое и другое сотворил Иисус; но если бы писать о том подробно,
то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг. Аминь".
То есть они признают их в теории, однако на деле выходит совсем
по-другому. Отрывки, где Книга Мормона расходится с общепринятой христианской
практикой, тоже не способствовали примирению. Людям не нравилось,
когда им говорили, что они не просто не правы, а дьявольски не правы в
вопросе крещения.
Ад. Мы с Арлин возвращались в ад. Мы пытались спасти еще живых младенцев
от адского пламени на Земле. Арлин отличный товарищ. Она мне здорово
нравится, и я надеюсь, что не стану свидетелем ее гибели. Однако с
того момента, как я узнало ее греховном интересе ко мне, я чувствую себя
неловко. Мне было бы гораздо легче общаться с ней, если бы она перестала
меня искушать.
Или если бы она согласилась... Господи! Дай мне силы! Неужели я готов
заключить святой союз? Я поморщился: это слишком важный шаг, перемена
всей жизни, я еще слишком молод, чтобы думать об этом. Я чувствую себя
не старше Джилл!
Душа
...Закладка в соц.сетях
