Жанр: Научная фантастика
Бесконечная война. Бесконечная свобода.
... пятеро - столько вмещал подъемник - осторожно спускались из отсека
анабиозных камер и рубки управления.
Когда Мэригей в последней группе спустилась на землю, я вздохнул полной грудью и
впервые понял, какое напряжение я испытывал с того момента, когда мы допустили
возможность для них застрять на орбите. Я пошел ей навстречу, мы встретились посреди
рампы, и я стиснул ее в объятиях.
Одновременно прошла выгрузка и из двух других шлюпок. Люди копошились вокруг
машины, примеряли куртки, увлеченно болтали друг с другом, давая выход владевшему всеми
напряжению и радуясь воссоединению: ведь, хотя по субъективным ощущениям, прошла лишь
пара месяцев, но и двадцать четыре года были, так или иначе, столь же реальны.
Конечно, все уже знали, что мы нашли - или не нашли - на поверхности планеты, и
были полны предчувствиями и вопросами. Я уклонился от них, отведя Мэригей в сторону для
"совещания". После того как все оказались на земле и облачились в теплую одежду, я поднялся
на рампу и замахал обеими руками над головой, призывая к вниманию.
- Мы решили временно поселиться в университете. Пока что эта санитарная машина -
единственное у нас действующее средство передвижения. Она может забрать лишь десять, от
силы двенадцать человек. Так что давайте сейчас перейдем в закрытое помещение, чтобы хотя
бы укрыться от ветра.
Мы отобрали для первого рейса десять самых крупных и сильных мужчин, которые могли
без особого труда взломать двери спальных комнат. Мы же с Чарли повели оставшихся в тот
кафетерий, где нашли первую после высадки на планету пищу. Они молча шли между жуткими
грудами старой одежды, которая производила впечатление останков тел, поваленных наземь
внезапным бедствием, наподобие того, что произошло в Помпеа.
Еда, даже пролежавшие много лет консервированные фрукты, взбодрили их. Они ели, а
Чарли и я отвечали на вопросы о том, что мы видели в городе.
Алиса Бертрам спросила, когда можно будет приступить к полевым работам. Я
совершенно ничего об этом не знал, но и без меня нашлось много знатоков, у каждого из
которых было свое мнение. Никто из жителей Центруса не был крестьянином, зато крестьяне из
Пакстона были незнакомы с местными условиями. Тем не менее было очевидно, что проблема
заключается вовсе не в том, чтобы просто возобновить обработку полей, заброшенных
предыдущими арендаторами. Сельское хозяйство здесь было специализированным и велось по
интенсивной технологии. Нам следовало придумать, как пахать землю и орошать плантации без
помощи электричества.
Лар По, тоже не имевший ни наклонностей к крестьянскому труду, ни опыта в этом деле,
не слушал спор, а серьезно доказывал, что наилучший шанс для выживания должно нам дать
переселение в Пакстон, где, при условии, что будем напряженно трудиться, мы сможем
получить урожай, достаточный для того, чтобы прокормиться. Хотя для этого понадобится
долгая прогулка.
- У нас впереди масса времени для экспериментов, - напомнил я. - Мы, вероятно,
сможем прожить здесь весь срок, отпущенный нашему поколению, убирая мусор и подъедая
корабельные рационы. - Хотя несколько недель на корабельных рационах заставят кого
угодно обратиться к сельскому хозяйству. Это было, несомненно, частью плана.
Шериф возвратился с долгожданными новостями: они нашли над рекой спальный корпус,
который даже не потребовалось взламывать. Комнаты запирались на электронные замки, и
после того, как пропала энергия, все двери открылись.
Я направил Чарли осмотреться и набросать график работ. Нам было необходимо как
можно скорее наладить водоснабжение и временные уборные, а затем организовывать
поисковые партии, чтобы определиться с количеством и местоположением запасов в городе.
Ну а мы с Мэригей намеревались отправиться в центр города и поискать там в
Управлении межпланетных коммуникаций какие-нибудь дополнительные фрагменты для
нашей мозаики.
ГЛАВА 6
Как и Дворец Законов, здание центра связи в середине дня было не заперто. Шериф
высадил нас возле входа, мы вошли внутрь - и были поражены, обнаружив за дверью
искусственный свет! Здание не зависело от городской энергетической системы и, независимо от
того, какой источник в нем использовался, свет все еще горел.
Прямая радиосвязь с Землей не имела смысла, так как до нее было 88 световых лет. Но
обмен сообщениями при помощи коллапсарного скачка занимал всего лишь десять месяцев, и
где-нибудь обязательно должен был иметься журнал регистрации поступивших и отправленных
депеш.
Был также Мицар на расстоянии каких-нибудь трех световых лет. На тамошней
тельцианской планете Цогот имелась колония Человека, и мы могли услышать что-нибудь от
них или, по крайней мере, вызвать их и через шесть лет услышать ответ.
Для того чтобы воспользоваться системой межпланетной связи, недостаточно было взять
в руки микрофон и щелкнуть выключателем. Необходимо было знать, какой взять микрофон и
какими выключателями в каком порядке щелкать. Конечно, ни один из приборов не имел
английских подписей, а мы с Мэригей знали стандартный язык лишь в объеме, необходимом
для бытового разговора.
Мне пришлось воспользоваться рацией и попросить шерифа приехать и перевести нам
надписи на пультах. Правда, сначала он должен был загрузить в центре города продовольствие,
доставить его в занятое нами общежитие, а лишь затем, во время следующей поездки, завернуть
к нам.
За время ожидания мы довольно подробно изучили здание. В главном зале имелось два
пульта, надписи на которых мы перевели как "прием" и "передача" (хотя слова были настолько
похожи, что мы могли ошибиться в обоих случаях). Каждый пульт был разделен на три
консоли: Земля, Цогот и что-то еще, вероятно, "другие абоненты". Возле цоготской консоли
стояли человеческие стулья и тельцианские сиденья.
Шериф приехал в обществе Марка Талоса, который до полета работал на телефонной
станции Центруса и довольно хорошо знал стандартный язык.
- Они не поддерживают непрерывный канал связи с Землей, - сказал Марк. - Это было
бы бессмысленно, а может быть, и просто невозможно. Но существует одна частота, за которой
они все же следят и все время ведут запись. Это нечто вроде архива. Важные сообщения в обе
стороны направляются через коллапсарную антенну - беспилотный корабль-передатчик,
мотающийся туда и сюда, - ну, а по этому каналу мы в основном узнаем о том, что случилось
на Земле восемьдесят восемь и больше лет тому назад.
Он склонился над пультом и внимательно осмотрел его.
- А-а, вот оно, монитор 1. - Он щелкнул выключателем. Откуда-то послышался
высокий голос, быстро тараторивший что-то на том языке, который Человеки называли
стандартным.
- Значит, вот это, рядом, монитор 2?
- Не совсем так. Скорее 1-а. - Он выключил первый монитор и включил 1-а. Никакой
реакции. - Я думаю, что это предназначено для связи с коллапсарной антенной, и возможно,
пилотируемыми кораблями, находящимися между планетой и коллапсаром. Хотя, пожалуй,
такое устройство полезнее было бы расположить в космопорте.
- Мы можем послать сообщение на Землю? - спросила Мэригей.
- Наверняка. Но вы... мы все изрядно состаримся к тому времени, когда оно попадет
туда. - Он ткнул пальцем в сторону кресла. - Просто сядьте туда и нажмите красную кнопку,
под которой написано "hin/han". А когда закончите, нажмите еще раз.
- Дайте я сначала приготовлю текст. - Она взяла меня за руку. - Мы все его прочтем и
убедимся, что ничего важного не пропущено.
- Думаю, что все это должно их изрядно заинтересовать, - предположил Марк.
- Неужели? - деланно удивился я. - Тогда где же они? - Я взглянул на шерифа. -
Может ли быть, чтобы наше население занимало столь незначительное место в картине мира
землян? Похоже на то: население целой планеты внезапно исчезло, а они даже не потрудились
послать корабль, чтобы узнать, в чем дело!
- Ну они еще могли не заметить перерыва в радиосвязи...
- Конечно, восемьдесят восемь лет, и все такое. Но, прах побери! Неужели они не
считают, что двадцатичетырехлетнее молчание, отсутствие даже срочных сообщений через
коллапсарную антенну может быть поводом для беспокойства? Мы каждый год посылали по
нескольку штук.
- Я не могу говорить за них...
- А я - то думал о вас, как о ё...ном групповом сознании!
- Уильям! - предостерегающе воскликнула Мэригей.
Губы шерифа сжались в твердую линию; я хорошо знал это выражение.
- Мы не можем утверждать, что они не отреагировали. Если они прибыли сюда и нашли
то же самое, что и мы, то им вовсе не обязательно было оставаться здесь. С какой стати? По
плану, до нашего возвращения должно было пройти еще сорок тысяч лет.
- Вы правы, прошу прощения. - Но эта мысль продолжала все так же беспокоить
меня. - Однако они не могли прибыть сюда, осмотреть планету и вернуться, не оставив
никаких следов.
- Мы не можем утверждать, что они не оставили следов, - почти слово в слово
повторила за шерифом Мэригей. - Возможно, их удастся найти где-то на космодроме.
- А может быть, здесь.
- Если это так, то следы не бросаются в глаза, - заметил Марк. Он перешел к
следующей консоли. - Хотите попробовать Цогот?
- Да, давайте сделаем это, пока шериф здесь. Он знает тельциан лучше, чем мы.
Он щелкнул несколькими выключателями и недовольно покачал головой. Повернул
регулятор громкости, и комнату заполнил белый шум.
- Вот и вся их передача, - сказал он.
- Испорченная линия? - спросил я, уже почти точно зная, что услышу в ответ.
- Техника в порядке, - медленно ответил он. - Это включенный микрофон на том
конце линии.
- Значит, там случилось то же самое, - проговорил шериф и тут же поправил сам себя:
- Могло случиться.
- Запись идет непрерывно? - поинтересовался я.
- Да. Если мы обнаружим перерыв спустя 3,1 года после того самого дня, это окажется
непререкаемым подтверждением. Я могу проверить. - Он убавил громкость и принялся что-то
переключать на пульте. Затем отодвинул тельцианскую клавиатуру и поставил на ее место
человеческую.
- Думаю, что смогу перемотать туда, куда нужно. - На маленьком экране высветилась
дата и время - приблизительно восемь лет СП назад, и Марк снова включил звук.
Тельцианская болтовня стала быстрее, звук стал выше - воспроизведение шло с повышенной
скоростью, - а потом внезапно все прекратилось. - Бац! Примерно то же самое время.
- Там, здесь и где еще? - почти по слогам сказал я. - Может быть, с Земли сюда никто
не прилетал по тому, что там никого нет.
На следующей неделе мы были слишком загружены практическими вопросами, чтобы
позволить себе тратить время и силы на разгадку тайны. В нашем коллективе сохранилась та же
самая система управления, и поэтому я оказался практически полностью занят проблемой
превращения этой части заброшенного университетского городка в живое поселение.
Многие хотели засучить рукава, взять лопаты и немедленно взяться за вспашку и посадку,
но наши первостепенные потребности были другими: энергия, вода и санитария. Не повредили
бы и еще одно или два действующих транспортных средства, но во время первых поездок по
городу мы ничего не обнаружили.
Солнечная электростанция, которую университет построил неподалеку от городка, была,
судя по всему, учебная, а не исследовательская. Она не работала, но, видимо, только потому,
что не была полностью собрана после курса обучения для следующего, бог знает какого по
счету поколения будущих инженеров. Я взял с собой механика и инженера, нам удалось найти
чертежи, и после этого мы смогли за день привести электростанцию в рабочее состояние, а
затем потратили еще два дня, чтобы тщательно и осторожно разобрать ее на части.
Затем мы перенесли части в общежитие, подняли на крышу, собрали там и принялись
заряжать аккумуляторы. Люди были не слишком счастливы оттого, что электричество уходило
в батареи, вместо того чтобы давать им свет и тепло, но сначала главное. (Мои родители
любили повторять: "Власть - народу", но в данном случае приходилось идти и на
непопулярные решения.)
Таким образом, у нас оказалось два действующих грузовичка - вероятно, их следовало
бы называть мусоровозками, - и мы смогли совершить набег на склад слесарных
инструментов и оборудования и хранилище запасных частей для электронных приборов: все
это было нам необходимо для того, чтобы наладить подачу воды в спальный корпус. Мы брали
воду из реки, по возможности очищали ее и закачивали в разборный плавательный бассейн на
крыше, который служил нам вместо водонапорной башни. Такая конструкция позволила
устроить самотечное водоснабжение кухни и первого этажа. Там была даже горячая вода; для
этого нам лишь понадобилось подобрать нужные сгоны и подключить водопроводные трубы к
водонагревателю. Пока еще ни в одном туалете не использовалась обычная водяная
канализация, наиболее гигиеничная, но требующая огромного расхода энергии. Для того чтобы
перейти к старым добрым смывным бачкам, которые я помнил с раннего детства, воды было
слишком мало; кроме того, я все равно не знал, что делать с фекальными водами. Я помнил, что
для очистки сточных вод строились большие предприятия, но имел очень смутное
представление о том, что и как они делали. Так что мы продолжали использовать простейшие
уборные с выгребными ямами, которые описывались в армейских уставах с самых древнейших
времен, а Тен продолжал поиски более оптимального решения.
Четвертое судно, спасательная шлюпка номер два, прибыло на орбиту через двенадцать
дней и благополучно совершило посадку. Все его пассажиры поселились в комнатах второго
этажа, за исключением Кэт. Эми Ларсон по-настоящему нуждалась в сочувствии и близости:
тосковала по Терезе и чувствовала себя виновной в том, что бросила на корабле свою спутницу
жизни и их дочь. Кэт прилетела на Средний Палец как гетеросексуальная женщина, но всю
предшествовавшую этому жизнь она была лесбиянкой. Так что она поселилась с Эми в
соседней с нами комнате, что, впрочем, не тревожило меня. А интересно, был бы я так спокоен,
если бы за стеной жила не бывшая любовница, а бывший любовник моей жены? Вероятно, та
связь относилась к длительному периоду их жизней (соответствовавшему всего лишь году
реального времени), который принадлежал им одним и который я никогда не смог бы разделить
с ними - тому периоду, когда я был стерт с доски, считался мертвым.
Конечно, все ветераны первого поколения, бывшие
гомосексуалистами, прошли психологическую перекодировку и превратились в
гетеросексуалов - это было одним из основных условий при отправке на Средний Палец, ведь
все мы должны были принять участие в формировании генетического "запасника". Хотя по
Терезе было хорошо видно, насколько это кодирование было эффективным. И, как мне
известно, у Чарли была, по крайней мере, одна связь с парнем; возможно, просто для того,
чтобы вспомнить старину. Мальчики будут девочками, а девочки будут мальчиками, как мы
говаривали в пору моего невинного детства.
Марк продолжал поиски новой информации в Центре космической связи, но так и не смог
ничего откопать. Он тратил целые дни, обшаривая космопорт, но там также не было никаких
сведений о коллапсарных сообщениях с Земли, пришедших непосредственно перед бедствием
или после него. Эти сообщения, очевидно, держались в тайне от простонародья, и даже шериф
понятия не имел, где они могли находиться. Конечно, если бы нам удалось найти записи
сообщений с Земли и в них пустой период протяженностью в десять месяцев, начиная с Дня,
это еще ничего не доказало бы. На планете было некому принять послание.
(Честно говоря, мы могли получать сообщения с Земли каждый час, через коллапсар, и
ничего не знать об этом. Корабль-передатчик появлялся в системе со скоростью, многократно
превышавшей скорость убегания для Мицара, так как коллапсар, использовавшийся для этого,
обращался вокруг звезды по достаточно малой орбите. Он проносился мимо СП на
пятидесятикратной, а то и стократной планетарной скорости убегания, посылал импульсное
сообщение и исчезал неведомо куда. А поскольку корабль - коллапсарная антенна - был
совсем крохотным - может быть, с кулак величиной, так что кораблем его можно было
называть только условно, то обнаружить его появление было попросту невозможно, если не
знать частот, которые он использует.)
Люди возбужденно обсуждали возможность экспедиции к Земле. У спасательных шлюпок
оставалось еще вполне достаточно топлива для коллапсарного скачка туда и обратно. Если на
Земле все еще имелись люди, Человек и тельциане, то они могли бы оказаться в состоянии
помочь нам понять, что случилось. Ну а если там никого не окажется, то мы скорее всего
ничего не потеряем, а лишь получим новые данные.
Люди рассуждали так или примерно так. Я был согласен с этим мнением, но некоторые не
были настолько уверены в том, что наши связи с Землей полностью разорваны. Если там
никого не осталось, если в День оттуда тоже исчезли все жители, то мы все равно продолжали
бы получать от них ранее отправленные послания еще в течение шестидесяти четырех земных
лет. А когда передачи кончатся, мы уже успеем как следует вновь обосноваться на СП, так что
прекращение связи будет ударом, но жизнь от этого не прекратится.
Ну а если сейчас, пока мы еще не успели оправиться после нокдауна от первого бедствия,
выяснится, что мы одни во вселенной и все так же беззащитны перед той силой, которая
вырвала из бытия всех остальных, это может превозмочь тот предел выносливости, который мы
имеем и как индивидуумы, и как цивилизация. Так что теоретические споры продолжались.
Но даже и сейчас наше положение как "цивилизации" было не слишком прочным. Если
последняя наша шлюпка на самом деле пропала, то у нас насчитывалось сто с небольшим
людей, и из них только четверо детей. (Двое из девяти человек, не выдержавших анабиоза,
были младше двенадцати лет.) Мы должны были начинать оптом и в розницу делать младенцев
и приступать к оплодотворению части из тех тысяч яйцеклеток, которые хранились в
замороженном виде на наших судах.
Такая перспектива не вызвала большого энтузиазма. Многие отнеслись к ней так же, как и
мы с Мэригей: мы это уже сделали! В перечне многочисленных вариантов, которые мы видели
перед собой, вступив в средний возраст - наподобие дикого плана угона "Машины времени"
- создание второй семьи заняло бы одно из последних мест.
Сара относилась к числу тех женщин, - они составляли четверть от их общего числа, -
которые были достаточно молоды для естественного материнства, но она еще не была морально
готова к этому; даже если бы кто-то из имевшихся в наличии мужчин предложил ей заняться
изготовлением детей. Но ни один пока что этого не сделал.
Шериф предложил вырастить большую группу детей по обычаю Человека, в условиях
интерната, где они не будут знать родителей, а только воспитателей. Я видел в этом проекте
некоторые достоинства; прежде всего они выражались в том, что большая часть этих детей и на
самом деле не будет иметь живых родителей, и если бы не ассоциации с Человеком, то, думаю,
мы, скорее всего, согласились бы с этим предложением. Но оно вызвало в той или иной мере
чувство внутреннего протеста: ведь интернаты и дети без родителей были частью тех самых
вещей, от которых мы стремились сбежать, и неужели теперь мы сами, своими руками, начнем
их создавать заново?
Оппоненты могли, впрочем, изменить свое мнение, когда под ногами у каждого станет
ползать по четверо или пятеро отпрысков. Совет остановился на компромиссном решении,
которое оказалось возможным лишь благодаря тому, что у нас были такие люди, как Руби и
Роберта, безумно мечтавшие о детях, но не способные иметь их из-за бесплодия. Они вызвались
надзирать за интернатом. Каждый год - три раза в год - им предстояло оплодотворять восемь
или десять яйцеклеток из судовых запасов, выращивать плоды в инкубаторе и принимать
"роды". Им также предстояло заботиться о нежеланных младенцах, если это случится, которые
появились бы на свет традиционным путем.
Антресу-906 было, вероятно, хуже, чем всем остальным, хотя, конечно, никто из нас не
разбирался достаточно хорошо в эмоциональном состоянии тельциан. Насколько Антресу-906
было известно, он (а может быть, она или оно - в их языке не было родов) являлся последним
оставшимся в живых представителем своей расы. С половыми различиями у них дело тоже
обстояло как-то непонятно, но они не могли воспроизводить свой род без обмена генетическим
материалом - пережиток древнего прошлого, так как уже на протяжении нескольких
тысячелетий все тельциане были генетически идентичны.
Люди все чаще замечали, как это существо ходит вокруг работающих, стараясь быть
полезным, но пока что положение напоминало ситуацию, сложившуюся на борту "Машины
времени". Тельцианин, в общем-то, не имел никаких навыков; он являлся знатоком языка, на
котором говорил только он сам, и дипломатом, представлявшим самого себя. Как и шериф,
тельцианин мог вливаться в Дерево, и, в частности, они могли соединяться с сознанием друг
друга, но обладали практически одинаковым опытом.
Во всех документальных свидетельствах, обнаруженных нами, не оказалось ни малейшего
намека на надвигающуюся опасность или даже появление проблемы, но после Дня информация
перестала поступать. Последнее коллапсарное сообщение с Земли, поступившее за три недели
до Дня, также не содержало никаких предупреждений о грядущем бедствии, ни для Человека,
ни для тельциан.
Антрес-906 неизменно высказывался в пользу полета на Землю или Кисос - номинально,
родная планета тельциан - и даже вызвался совершить коллапсарный скачок в одиночку и
возвратиться с сообщением. Мэригей и я полагали, что это намерение было совершенно
искренним, а мы, я думаю, знали Антреса-906 лучше, чем кто бы то ни было, за исключением
одного шерифа Но большинство считало, что момент взлета окажется последним мгновением,
когда мы сможем видеть судно или тельцианина (правда, кое-кто говорил, что стоит лишиться
космического корабля, чтобы избавиться наконец от последнего уцелевшего врага).
Отправиться, чтобы выяснить, что случилось с Землей - с Антресом-906 или без него -
было много желающих. Мы оставили лист бумаги на столике для меню в столовой и получили
тридцать два имени добровольцев.
В их числе были Мэригей, Сара и я. Совет решил, что следует отобрать двадцать пять не
слишком необходимых людей и из этого числа выбрать двенадцать путешественников. (Когда я
доказывал, что не отношусь к необходимым людям, то получил на огорчение мало
возражений.) Шериф и Антрес-906 должны были отправиться как наблюдатели с уникальными
точками зрения.
Но эти четырнадцать человек все равно не могли покинуть планету до наступления
глубокой зимы, когда у нас будет сравнительно меньше работы. Экспедиция могла слетать на
Землю, осмотреться там и вернуться обратно до наступления весны.
Когда определиться с составом экспедиции? Стивен и Мухаммед - они оба записались -
доказывали, что нужно поскорее назвать имена и покончить с этим делом. Я приводил доводы
за то, что следует дождаться последней минуты, якобы сделать выбор более случайным и дать
людям немного драматических переживаний, которые не имели бы отношения к ежедневной
борьбе за выживание. Вообще-то мои побуждения в значительной мере диктовались законами
статистики. Полтора года - это довольно большой срок, в течение которого кто-то из двадцати
пяти может под влиянием обстоятельств изменить свое мнение, или умереть, или по какой-то
иной причине стать непригодным для путешествия, что может в значительной степени
затруднить наш выбор.
Мы с Мэригей решили, что полетим только в том случае, если в экспедицию выберут нас
обоих. Сара заявила, что если выберут ее, то она полетит, и точка. Она говорила об этом
извиняющимся тоном, но оставалась непреклонной, и я втайне гордился ею, ее
независимостью, которой она не желала поступиться, несмотря даже на боязнь расставания с
нами.
Совет согласился подождать, и мы возвратились к работе по созданию в Центрусе
приемлемых условий жизни. Самой тревожной была проблема обеспечения энергией. Мы
всегда имели ее если не в неограниченном количестве, то, во всяком случае, с хорошим
запасом: над планетой уже более столетия висели три спутника, которые улавливали
солнечную энергию, превращали ее в микроволны и транслировали вниз. Но у спутника
планеты, обращающейся сравнительно недалеко от двойной звезды и имеющей две больших
луны, не могло быть устойчивой стационарной орбиты, так что, оказавшись без присмотра, все
три спутника разбрелись куда глаза глядят. Рано или поздно мы, конечно, должны были
оказаться в состоянии найти их, вернуть на место и заставить работать или же построить и
вывести на орбиту новые, но пока что в индустриальном отношении наша планета находилась
ближе к девятнадцатому столетию, чем к двадцать первому. И, конечно, мы не забывали о том,
что каждая из космических шлюпок, мирно стоявших в космопорте, обладала запасом энергии,
которого нам хватило бы на несколько десятков лет, но мы не знали, как научиться медленно и
безопасно выпускать ее.
Вообще-то существовала одна крикливая группа, возглавляемая Полом Грейтоном,
которая желала немедленно отправить шлюпки на орбиту - прежде, чем что-нибудь случится с
их силовыми установками и все мы, вместе со значительным куском планеты, в течение
нескольких миллисекунд превратимся в радиоактивный пар. Я понимал его тревогу и не мог
полностью отрицать ее основательность, невзирая даже на то, что силовые поля, удерживавшие
антивещество на месте, не могли дать сбоя, пока законы физики элементарных частиц
сохраняли свою силу в этом мире. Но нельзя же было забывать и о том, что физика
элементарных частиц не предсказывала и того, что антивещество сможет по собственному
желанию за неполный час удрать из этих самых ловушек.
Перевод судов на орбиту требовал начать постоянные полеты челнока, а я нисколько не
возражал против дополнительной практики. Но остальная часть совета единодушно отклонила
предложение Грейтона. На большинство людей вид космических кораблей на горизонте
де
...Закладка в соц.сетях
