Жанр: Научная фантастика
Бесконечная война. Бесконечная свобода.
...они.
За день до выхода на финальную прямую они переместили ее на противоперегрузочную
койку Эстеллы в лазарете. Чувствовала она себя уже вполне хорошо и пищу начала принимать
обычным образом, но вставать еще не могла - при полуторной силе тяжести.
Я пришел к ней в медотсек.
- Ты уже знаешь, что мы меняем курс, к Тет-38 пойдем через Альфу-9. Еще четыре
месяца в этой проклятой жестянке. Но зато шесть дополнительных лет боевого стажа с
соответствующей оплатой.
- Это хорошо.
- Еще бы, ты подумай только, вот вернемся мы на Землю...
- Уильям.
Я замолк. Никогда не умел врать.
- Хватит меня подбадривать. Расскажи про вакуумную сварку, про свое детство, все, что
угодно. Только не суй ты мне эту чушь про возвращение на Землю. - Она отвернулась к
стене. - Я слышала, как два врача разговаривали обо мне в коридоре. Думали, что я еще не
проснулась. Но я и сама уже догадалась, очень уж все старались меня обнадежить.
Так что расскажи мне о Мехико-Сити. Ты ведь родился в 1975-м, в Мехико-Сити,
правильно? И что было потом? Ты все время там жил? А в школе хорошо учился? Были у тебя
там друзья, или все считали тебя умником, как со мной случилось? А сколько тебе было лет,
когда ты стал мужчиной?
Мы еще некоторое время поговорили в таком тоне. Мне было неудобно. И во время
разговора меня осенила идея. Сразу от Мэригей я пошел к доку Уильсону.
- Шансов у нее - примерно пятьдесят на пятьдесят. Но это очень приблизительно. Это
первый известный случай такого рода, ничего нельзя сказать заранее наверняка.
- Но можно сказать, что чем меньше будет она подвергаться перегрузкам, тем больше у
нее шансов выжить? Так?
- Конечно. Капитан постарается вести "Годовщину", насколько это будет возможно
мягко. Но все равно будет четыре или пять "же" в конце. А для нее даже трех хватит. Хотя
заранее мы ничего не можем определить.
Я нетерпеливо кивнул:
- Правильно, но я, кажется, нашел способ. Можно сделать так, что Мэригей будет
подвергаться гораздо меньшей перегрузке, чем все мы.
- Если ты изобрел антиперегрузочный экран, - с улыбкой сказал док, - то спеши
получить патент. Продашь его за солидну...
- Нет, в нормальной обстановке от него будет мало толку. Наши оболочки работают
лучше, и основаны они на том же принципе.
- Тогда объясняй.
- Мы поместим Мэригей в свободную оболочку и заполним...
- Погоди, погоди. Ничего не выйдет. Плохо прилегающая оболочка все это и натворила,
во-первых. А ведь теперь ей придется пользоваться запасной...
- Я это знаю, дай же мне объяснить, док. Оболочка может и не прилегать, как это
требуется обычно, пусть только работают вход и выход системы жизнеобеспечения. Внутри не
будет никакого давления. Потому что и снаружи она не подвергнется обычному давлению в
килограмм на квадратный сантиметр, как мы все.
- Тогда я не понимаю.
- Здесь действует... ты ведь изучал физику, верно?
- Изучал немного в медшколе. Самый для меня жуткий предмет после латыни.
- Ты помнишь принцип эквивалентности?
- Название такое помню. Что-то связанное с теорией относительности, кажется.
- Правильно. Согласно ему... нет разницы между поведением тела в поле притяжения и
под действием соответствующего ускорения. То есть если "Годовщина" дает ускорение в пять
"же", то это все равно, как если бы мы опустились на большую планету с притяжением в пять
"же" на поверхности.
- Очевидно.
- Отлично. И никакой эксперимент, проводимый на борту корабля, не покажет разницы;
то ли корабль идет с большим ускорением, то ли он совершил посадку на тяжелой планете.
- Как это не может? Если выключить двигатели...
- Или выглянуть наружу, правильно. Я имею в виду изолированный, лабораторный
физический эксперимент.
- Ну ладно, я понял. Итак?
- Ты знаешь закон Архимеда?
- Конечно, история с подделанной короной... вот что меня всегда поражало,
относительно этой физики - сколько шуму вокруг очевидных вещей, а когда доходит до
грубого дела...
- Этот закон говорит: на всякое тело, погруженное в жидкость, действует сила, равная
весу вытесненной телом жидкости.
- Все справедливо.
- И этот закон соответственно справедлив для любого гравитационного поля или
системы, которая движется с ускорением. В корабле при ускорении в пять "же" вода,
вытесненная телом - если это вода, - весит в пять раз больше, чем вода обыкновенная, при
одном "же".
- Понятно.
- Значит, если кто-нибудь будет плавать в резервуаре с водой, находясь в состоянии
невесомости, то он будет в невесомости как при одном "же", так и при пяти
- Погоди-ка. Ты меня почти убедил, только ничего не получится.
- Почему не получится? - Мне ужасно хотелось сказать доку, чтоб он занимался
пилюлями и стетоскопами, а физику предоставил мне, но, к несчастью, я удержался.
- Что будет, если ты упустишь гаечный ключ, находясь внутри подводной лодки?
- Подводной лодки?
- Да Подводная лодка тоже действует по закону Архимеда...
- Проклятье Ты прав. Я не додумал до конца...
- Ключ упадет на пол, даже если подводная лодка висит в толще воды, как в
невесомости. - Док смотрел в пространство, постукивая карандашом по крышке стола -
Подобно тому, что ты предлагаешь, мы лечим пациентов с сильными повреждениями кожи -
ожоги и так далее, - но этот способ не дает никакой опоры внутренним органам, что делают
противоперегрузочные оболочки Поэтому Мэригей это ничем не поможет.
Я волновался, собираясь уходить.
- Извини, что отнял время.
- Погоди минуту. Возможно, твоя идея нам пригодится, частично
- Каким образом?
- Я тоже сначала недодумал. Обычное применение оболочки для Мэригей исключается.
Мне об этом даже думать не хотелось. Без гипно-кондиционирования там бы не
выдержать, пока насыщенный кислородом флюскарбон проникнет вам внутрь сквозь
естественные отверстия и одно искусственное. Я потрогал пальцем вращенный у бедра клапан.
- Ее бы просто разорвало... ты думаешь... низкое давление...
- Правильно. Нам не придется защищать ее от полного пятикратного ускорения,
маневрировать и менять ускорение мы ведь не будем. Я сейчас свяжусь с ремонтной секцией.
Отправляйся-ка в камеру вашего отделения, мы используем ее, Далтон придет прямо туда.
До погружения в поле коллапсара оставалось пять минут, и я начал заполнение камеры.
Мы были там с Мэригей одни. Мое присутствие тоже особенно не требовалось, все
манипуляции могли выполняться с пульта управления. Но никогда не мешало подстраховаться,
и, кроме того, я хотел быть с Мэригей.
По сравнению с обыкновенной процедурой нам было невозможно хорошо - никакого
расплющивания, никакого распухания. Просто сначала вас совершенно внезапно наполняет
пахнущая пластиком субстанция (никак не удается поймать момент, когда она замещает воздух
в легких), потом вы чувствуете легкое ускорение, а в следующий момент уже ждете, пока
раскроется оболочка. Потом вы отключаете шланги, выбираетесь наружу...
Оболочка Мэригей была пуста. Я подошел и увидел кровь.
- Началось кровотечение. - Голос дока Уильсона звучал словно из склепа. Я
повернулся и сквозь щипанье в глазах увидел, что док стоит, прислонившись к косяку двери в
алькове раздевалки. О ужас, он улыбался. - Что мы и ожидали. Доктор Гармония позаботится
о ней. Все будет в порядке.
ГЛАВА 6
Через неделю Мэригей уже ходила, еще через неделю мы уже делили прелести
"свободного общения", а через шесть недель было объявлено о полном ее выздоровлении.
Десять долгих месяцев полета и все эти месяцы - армия, армия, армия всю дорогу.
Гимнастика, бессмысленная работа, обязательные лекции - поговаривали, что будто даже
собираются восстановить прежний порядок соседства на ночь - но этого не сделали: наверное,
опасались бунта. Ведь многие уже нашли себе более или менее постоянных друзей и подруг, и
их совсем не устраивал случайный партнер на ночь.
Вся эта чушь, вся армейская дисциплина и прочее волновали меня вот почему: я боялся,
что нам не разрешат подать в отставку. Мэригей назвала меня параноиком. Просто ничем
другим нельзя занять людей целых десять месяцев, сказала она.
Кроме обычных сплетен из армейской жизни всех в основном занимал один вопрос: как
сильно переменилась за эти годы Земля и что мы там будем делать, когда до нее доберемся?
Все мы будем довольно состоятельными людьми - двадцать шесть лет копилась наша оплата
плюс проценты - пятьсот долларов, что мы получили за первый месяц в армии, уже выросли
до 1500.
На Старгейт мы прибыли в конце 2023 года.
База разрослась до неузнаваемости за семнадцать лет, что мы провели в кампании
"Иод-4". Теперь это было единое здание, размерами с лунный Тихо-Сити, помещавшее десять
тысяч человек.
К базе было припарковано семьдесят восемь крейсеров, все класса "Годовщины" или еще
крупнее, которые занимались рейдами на входные планеты тельциан. Еще десять кораблей
охраняли сам Старгейт, а два крейсера крутились на орбите, поджидая своих десантников и
экипаж. Один корабль "Надежда Земли II" вернулся из боевого рейда и теперь ждал
возвращения еще одного корабля.
Они потеряли две трети команды, и посылать корабль с тридцатью девятью людьми
обратно на Землю было неэкономно. Тридцать девять выживших - тридцать девять
убежденных штатских.
Мы отправились на базу в двух посадочных катерах.
Генерал Ботсфорд (на Хароне, когда там имелось только два бункера и двадцать четыре
могилы, мы знали его всего только майором) принял нас в не без изящества оборудованной
комнате для занятий. Он прохаживался взад и вперед, за ним виднелся большой клуб
голографического демонстратора операций. Я едва различал надписи и был изумлен, когда
увидел, как далеко до Иод-4. Конечно, расстояние особой роли не играет, у нас ведь есть
прыжок. До Альфы Центавра мы добирались бы в десять раз дольше, хотя Альфа Центавра наш
ближайший сосед, но это не коллапсар.
- Вы знаете... - начал он слишком громко, но тут же сменил тон на более
доверительный. - Вы знаете, что мы могли бы включить вас в состав других ударных групп и
послать обратно в действие. В Элитарный Призывный Закон внесена поправка, срок службы
удлинен до пяти лет субъективного времени.
Но мы этого не делаем, хотя... Черт побери! Я просто не понимаю, почему бы некоторым
из вас не остаться в армии. Еще два-три года, и вы будете обеспечены на всю жизнь. Конечно,
вы понесли тяжелые потери... но это неизбежно, вы были первыми. Теперь будет куда легче.
Все костюмы были усовершенствованы, мы больше знаем о тактических приемах тельциан,
наше оружие стало гораздо эффективнее... Нам просто нечего бояться.
Он сел во главе стола, за которым мы все собрались, и посмотрел вдоль его продольной
оси, никого особо не замечая.
- Моим собственным воспоминаниям о войне уже полвека. Мне война дала возможность
почувствовать себя настоящим мужчиной. Возможно, я был человеком другого склада...
"Или у него хорошая избирательная память, - подумал я. - Здесь помню, а здесь..."
- Но что было, то сплыло. Я могу предложить вам вариант, исключающий
непосредственное участие в боевых действиях.
Нам не хватает квалифицированных инструкторов. Практически у нас их вообще нет.
Идеальный инструктор - это только боевой ветеран.
Вас обучали ветераны Вьетнама и Синая, самым молодым из них было уже за сорок, когда
вы покинули Землю. Двадцать шесть лет тому назад. Поэтому вы нам очень нужны, и оплата
будет соответствующей.
Каждый из вас получит звание лейтенанта, если согласится стать инструктором.
Инструктором на Земле или на Луне - с двойной оплатой, на Хароне - с тройной или здесь,
на Старгейте, - оплата увеличивается в четыре раза. Кроме того, вы можете не спешить с
ответом. Каждому разрешается свободный проезд обратно на Землю - завидую вам, ребята. Я
не был дома уже двадцать лет и, наверное, никогда не вернусь теперь, а вы снова можете
почувствовать себя штатскими людьми. Если это вам придется не по вкусу - просто
обратитесь в любое отделение ИСООН, и оттуда вы уже выйдете офицерами. С правом выбора
места службы.
Вижу, кое-кто улыбается. Погодите с выводами. Земля немного не похожа на ту, что вы
покинули. - Он вытащил из кармана небольшую карточку и взглянул на нее, слегка
усмехнувшись. - У большинства из вас на счетах имеется по четыреста тысяч долларов, это
накопившаяся оплата и проценты. Но Земля ведет войну, и гражданам Земли приходится
поддерживать экономику своими деньгами. Ваши доходы подлежат налоговому обложению в
размере 92 процентов. Тридцать две тысячи долларов вам может хватить года на три - если
будете экономить. Кроме того, вы захотите найти работу, а война - единственное дело, для
которого вы обучены по высшему классу. На Земле не так уж много рабочих мест. Население
сейчас составляет десять миллиардов человек, из них пять или шесть миллиардов -
безработные. И вы еще отстали на двадцать шесть лет от развития науки и техники.
Не забывайте также, что все ваши друзья и возлюбленные постарели на те же двадцать
шесть лет. Многие из ваших родственников уже умерли. Боюсь, что дома вам покажется весьма
одиноко.
Но чтобы вы узнали побольше о мире, куда направляетесь, я передаю слово сержанту
Шири, который недавно прибыл с Земли. Сержант, прошу.
- Благодарю вас, генерал.
Что-то не в порядке было у сержанта с лицом, кожей, и тут я понял, что щеки у него
напудрены и он пользуется губной помадой. Ногти на руках очень ухоженные, миндалевидные.
- Не знаю даже с чего начать. - Он закусил верхнюю губу и, нахмурившись, взглянул
на нас. - Все очень переменилось даже с тех пор, как я был еще мальчиком. Мне сейчас
двадцать три, то есть я даже не родился еще, когда вы ушли к Альфе... Ну ладно, для начала...
Много ли среди вас склонных к гомосексуализму? - Склонных не было. Неудивительно. - Я
лично гомосексуалист. - Ого, шутки в сторону. - Как и каждый третий в Европе и Северной
Америке. В Индии и на Ближнем Востоке это число еще больше. Но уменьшается в Латинской
Америке и в Китае.
Большинство правительств поощряют гомосексуальность - ООН заняла нейтральную
позицию, - главным образом потому, что это наиболее действенный метод контроля над
рождаемостью.
Благовидный предлог. В армии поступают просто - замораживают образец спермы, а
потом делают донору вазектомию. Надежная защита от дурака. Еще когда я учился,
большинство гомосексуалистов в кампусе оправдывалось этим аргументом. Кроме того, метод
действовал, судя по всему. Я ожидал, что на Земле будет жить больше, чем десять миллиардов
человек.
- Когда меня предупредили, еще на Земле, что я буду с вами говорить, я специально
разыскал некоторые сведения, в основном из старых журналов и инфозаписей.
Многое из того, чего вы опасались в прошлом, так и не произошло. Скажем, голод
человечеству до сих пор не грозит. Даже не используя всю пригодную для обработки землю и
океанские ресурсы, нам удалось накормить все население, и мы сможем удовлетворить
потребности даже вдвое большего количества людей. Новая пищевая технология и равномерное
распределение калорий. Когда вы покидали Землю, миллионы людей находились на грани
медленного умирания от голода. С этим покончено.
Вас волновала проблема преступности. Как я узнал из записей, в ваше время невозможно
было пройтись по улицам Нью-Йорка, или Лондона, или Гонконга без телохранителя. Но
теперь, когда все получают достаточное образование, когда о людях больше заботятся, -
успехи психометрии позволяют выявить потенциального преступника еще в детском возрасте,
и он получает действенное корректирующее лечение. Теперь число серьезных преступлений
неуклонно уменьшается. Наверное, сейчас в целом мире совершается меньше тяжелых
преступлений, чем в ваше время в одном большом городе.
- Все это хорошо и прекрасно, - вмешался в беседу генерал, давая тоном понять, что
все далеко не так, - но мне приходилось слышать кое-что другое. Что вы называете тяжелым
преступлением? А остальные виды правонарушений?
- Ну, это убийство, избиение, изнасилование - все серьезные преступления, связанные с
нападением на человека, сходят на нет. Покушения на собственность личности - мелкие
кражи, вандализм, незаконное заселение - все они еще продолжают су...
- Что это значит - "незаконное заселение"? Сержант поколебался, потом ответил:
- Человек положительно не должен лишать другого человека части жизненного
пространства, незаконно присваивая собственность последнего.
Александров поднял руку.
- Вы хотите сказать, что не существует понятия "частная собственность"?
- Существует, почему? Я, например, имел в собственности свою комнату, пока меня не
призвали. - Эта тема почему-то явно его смущала. Новые специальные табу? - Но имеются
границы.
- Как вы поступаете с преступниками? - Это Луттлли.
- Приговаривают ли еще к мозгостиранию? Сержант с видимым облегчением переменил
тему:
- Нет, нет. Этот способ считается примитивным. Варварским. Мы накладываем на
сознание преступника матрицу новой, здоровой личности. Общество принимает их обратно как
полноправных членов. Очень хороший способ.
- Существуют ли тюрьмы? - Это Юкава.
- Наверное, вы можете назвать корректировочный Центр тюрьмой. Пока люди не
получат лечения и не будут выпущены, они находятся там против воли. Но можно сказать, что
именно неправильное понимание свободы воли привело их в этот центр.
Я не имел намерения стать правонарушителем, поэтому спросил его о том, что меня
больше всего волновало:
- Генерал сказал, что большая половина населения не имеет работы, что нам не удастся
получить место. Это верно? Нам тоже придется перейти на пособие?
- Я не знаю, что вы имеете в виду под пособием. Конечно, правительство оказывает
помощь не имеющим работы. Это верно, я сам не имел работы, пока меня не призвали. По
образованию я музыкант.
Видите ли, хроническая безработица имеет две стороны. Обеспечивать ведение войны
может миллиард человек или два миллиарда. Но это не значит, что все остальные сидят сложа
руки.
- Каждый гражданин имеет право в течение молодости - до восемнадцати лет, до
четырнадцати - в обязательном порядке, - получить бесплатное образование. Плюс
отсутствие необходимости заботиться о пропитании - все это привело к расцвету искусств.
Сейчас на Земле больше художников и писателей, чем за все прошедшие два тысячелетия после
нашей эры! И плоды их труда получает самая широкая и образованная общественность из
когда-либо существовавшей.
Не мешало над этим поразмыслить. Раби поднял руку.
- И вы уже произвели нового Шекспира? Нового Микеланджело? Количество - это еще
не все.
Сержант Шири совершенно женским жестом откинул волосы со лба.
- Это решать потомкам. Только они могут делать сравнения подобного рода.
- Сержант, когда мы с вами разговаривали перед этим, - сказал генерал, - вы
упомянули, что жили в этаком гигантском улье, а не в обыкновенном здании, и что никто уже
не может жить за городом?
- Да, сэр, это верно, никто не имеет права поселяться на потенциально обрабатываемой
земле. И у меня, там, где я живу, то есть жил, семь миллионов соседей, мы все помещаемся
практически в одном здании - городском комплексе Атланта! Но это не значит, что мы живем
в тесноте. Мы в любой момент можем спуститься на лифте вниз, погулять по полю, пойти
посмотреть морской берег, если захотим...
Вам, ребята, нужно приготовиться к этому. Города теперь мало напоминают случайные
агломерации зданий, к каким привыкли вы. Большинство больших городов были сожжены и
разрушены во время голодных бунтов в 2004-м, перед тем, как ООН взяла в свои руки
производство и распределение пищи. Восстанавливались они уже по новым функциональным
проектам.
Париж и Лондон, например, были полностью перестроены. Так же и большинство
мировых столиц. Вашингтон, впрочем, уцелел. Сейчас это просто кучка монументов и
административных учреждений, подавляющее большинство живет в окружающих комплексах
- Рестоне, Фредерике, Колумбии.
Потом Шири отвечал на вопросы - каждый хотел узнать, что сталось с его родным
городом, - и в общем картина вырисовывалась не такая уж мрачная, куда лучше, чем мы
думали.
Кто-то грубо поинтересовался, почему Шири употребляет косметику, и сержант ответил,
что так теперь все делают, независимо от наклонностей. Я решил, что буду отщепенцем, и
пускай моя физиономия выглядит как она есть.
Мы присоединились к уцелевшим членам экипажа "Надежда II" и на их крейсере
отправились в путь к Земле. Ученые и техники тем временем занимались анализом
повреждений нашей "Годовщины". Капитан в скором времени должен был давать показания о
случившемся, но, насколько я знаю, судить его не собирались.
На обратном пути жилось нам довольно вольготно. За семь месяцев я прочитал тридцать
книг, научился играть в го, прочел курс лекций по основам физики - весьма устаревший к
тому времени, - и еще больше привязался к Мэригей.
Пусть меня это не слишком волновало, но на Земле мы стали своего рода знаменитостями.
На посадочном поле нас лично встречал сам Генеральный секретарь - невысокий чернокожий
человек по имени Якубу Ойукву, - и еще сотни тысяч, если не миллионы зрителей собрались в
округе посмотреть на прибытие.
Генеральный секретарь выступил перед собравшимися с речью, потом офицеры
"Надежды II" тоже что-то там такое с бумажки пробормотали, пока все мы остальные потели в
тропическом зное.
Большущий чоппер доставил нас в Джексонвиль, где находился ближайший
международный аэропорт. Сам город был перестроен и выглядел примерно так, как и описывал
сержант Шири. Впечатляющее зрелище, должен я вам сказать.
Сначала мы увидели монолитную серую гору, этакий слегка неправильный конус серого
цвета, поднимающийся навстречу из-за горизонта. Гора сидела посреди бесконечного
пространства, занятого разноцветными заплатками обрабатываемых полей, к основанию ее
сходились десятки шоссейных и железных дорог. Видимость была прекрасная, четко
выделялись белые ниточки дорог с махонькими жучками машин, ползущих по ним, но мозг
отказывался воспринять зрелище в правильном соотношении размеров. Очень уж громадный он
был, этот комплекс.
Мы подлетали все ближе и ближе - слегка потряхивало в зонах восходящих потоков, -
пока здание-город не превратилось в светло-серую стену, закрывавшую все поле виденья с
одной стороны. Приблизившись еще больше, мы начали различать черные точечки людей. Одна
точечка была на самом краю балкона, возможно, махала нам рукой.
- Ближе нам не подойти, - сказал пилот по интеркому, - иначе управление перехватит
городская система и посадит нас на крышу. Аэропорт находится севернее.
И мы свернули в сторону, пронесясь сквозь тень города.
Аэропорт ничего особенного собой не представлял - таких больших, конечно, мне еще
видеть не приходилось, но конструкция была обычной: центральное здание вокзала походило
на ступицу гигантского колеса, от него множество монорельсовых дорог вели к расположенным
в километре или около того вспомогательным терминалам, где совершалась посадка и высадка
пассажиров. Но наш чоппер приземлился прямо на поле рядом с стратолайнером, идущим в
Швейцарию. Мы двигались по коридору, который охрана расчистила среди восторженной
толпы встречающих. Думаю, имея в запасе шесть миллиардов ничего не делающих, собрать
такую толпу труда не составило.
Я боялся, что опять придется терпеливо выслушивать чьи-нибудь речи, но мы поднялись
сразу на борт лайнера. Стюардессы и стюарды угощали нас сандвичами и напитками, пока поле
очищали от посторонних. Просто слов нет, какой вкус у сандвича с цыпленком после двух-то
лет на дерьмовой сое, а про холодное пиво и говорить нечего.
Мистер Ойукву объяснил, что мы направляемся в Женеву, в резиденцию ООН, где нас
сегодня вечером будет приветствовать Генеральная Ассамблея. Будет глазеть на нас скорее,
подумал я. Он сказал, что родственники большинства из нас уже находятся в Женеве.
Пока мы набирали высоту, я обратил внимание, что вода в Атлантике кажется
неестественно зеленой, и решил позже спросить стюардессу. Но тут все стало ясно - мы
пролетали над океанской фермой - четыре больших плота, - я не знал, на какой высоте мы
находимся, и не мог оценить их размеры, - двигались цепью, оставляя за собой полосы чистой
голубой воды, которые постепенно исчезали, затягивались зеленью. Еще до посадки мне
удалось узнать, что плоты собирают какой-то вид тропической хлореллы, ею откармливают
скот.
Женева тоже представляла собой здание-город, похожее на Джексонвиль, но поменьше
размерами. Возможно, окружавшие ее настоящие горы создавали такую иллюзию. Внешние
стены и крыша были покрыты снегом. Было очень красиво.
Сквозь вихри снежинок - как здорово, оказывается, под открытым небом! - мы
перешли из лайнера в чоппер, он доставил нас на крышу города, потом мы опустились лифтом,
проехали на движущейся дорожке, снова спустились на лифте, снова дорожка, потом уже
нормальный коридор, и вот мы на Трансштрассе, 2818, комната 45 - так сказано было на
адресной карточке у меня в руке. Мой палец задержался на кнопке звонка, я вдруг оробел.
Я уже свыкся с мыслью, что отца больше нет на свете - подобного рода информация
была заботливо приготовлена для нас на Старгейте, - и меня куда больше волновала сейчас
перспектива увидеть маму, которая стала вдруг восьмидесятичетырехлетней. Я едва не рванул в
сторону, чтобы отыскать местный бар и немного приглушить чувства, но решил идти напролом
и нажал кнопку.
Дверь тут же открылась. Мама постарела, конечно, но внешне почти не изменилась,
только больше стало морщин и волосы были совсем седые. Мы посмотрели друг на друга и
обнялись, и мне стало удивительно хорошо, что я так рад снова ее видеть.
Она взяла у меня шапку и проводила в гостиную номера, и тут я встал на пороге как
вкопанный: там стоял мой отец, улыбался, но лицо серьезное, в руке - неизменная трубка. На
мгновенье я послал проклятье армейским растяпам, неправильно меня информировавшим, но
тут же понял, что это не мог быть мой отец, что таким я видел его еще в детстве.
- Майк? Это ты, Майк? - Он засмеялся.
- А кто же еще, Уилли?
Это был мой младший брат, теперь уже со
...Закладка в соц.сетях
