Жанр: Научная фантастика
Враг рода человеческого
...на него, а затем испуганно вздрогнул и быстро
отошел от двери. В его
глазах светился все тот же безотчетный страх, который Бреннер уже однажды
заметил и причину которого не
понимал. Был ли это страх смерти или страх перед чем-то более ужасным? Бреннер
не знал.
- Они... они в вас стреляли, - пролепетал Йоханнес. - О Боже, они вас чуть
не убили!
- Вы неверно выразились, - возразил Бреннер спокойным тоном. - Они в нас
стреляли, Йоханнес, -
он выпрямился, ожидая нового приступа головокружения. - И вовсе не по ошибке.
- Не по ошибке?.. - Йоханнес сделал большие глаза от удивления. - Что вы
имеете в виду?
Услышав подобный наивный лепет, Бреннер не стал ставить под сомнение
умственные способности Йоханнеса.
Патер, по-видимому, просто не хотел смотреть правде в глаза. Бреннер
направился к двери мимо
изумленного Йоханнеса, протянул руку к дверной ручке, но не нашел в себе
мужества открыть дверь.
- Эти люди пришли сюда не для того, чтобы нас арестовать, - сказал он. -
Вы хотите, чтобы я выразился
еще определеннее?
Но Йоханнес не успел ответить. Дверь внезапно распахнулась, и в комнату
влетел Салид. Похоже, он не
получил в схватке серьезных ранений, хотя на лбу у него была большая
кровоточащая рана, а на лице - синяки.
Он уже успел подобрать свой пистолет, и тот торчал у него за поясом. В руках
был автомат, который выронил
человек, стрелявший в Бреннера. Салид неплотно прикрыл за собой дверь, так
что Бреннер мог хорошо
видеть коридор вплоть до лестницы. На полу лежали три неподвижных тела. Двери
всех комнат были распахнуты
настежь. Вероятно, Салид, прежде чем вернуться к своим спутникам, проверил
их.
- Это было круто, - сказал он. - Кто-нибудь из вас ранен?
Бреннер и Йоханнес одновременно отрицательно покачали головами, и Йоханнес
спросил:
- А что с этими полицейскими?
- Это не полицейские, - ответил Салид.
- Вы убили их, - заявил Йоханнес. Странно, но у Бреннера было такое
чувство, что Йоханнес притворяется:
он не испытывает по этому поводу возмущения, скорее всего, он уже привык
к подобному исходу дела.
- Только одного, того, кто стрелял, - помолчав, сказал Салид. - Во всяком
случае, я так думаю. Остальные
без сознания. У нас мало времени, - он быстро огляделся вокруг. На его
лице не было заметно ни тени
тревоги, хотя он лучше других знал, в каком безвыходном положении они
находились.
- Так чего же мы ждем? - спросил Йоханнес. - Мы должны бежать отсюда!
- Прекрасная мысль, Ваше преподобие, - насмешливо отозвался Салид. - Если
бы вы еще нам подсказали,
каким именно образом... - он кивнул головой в сторону окна. - Там,
должно быть, полно снайперов.
В этот момент послышался страшный звук, доносившийся снаружи и быстро
набиравший силу. Салид
сразу же замолчал. Бреннер нахмурился и, повернувшись, несколько мгновений
смотрел на окно, затем молча
прошел мимо Йоханнеса и отдернул штору. Звук тем временем набрал такую силу, что
заглушал голоса в комнате.
Бреннер понял, что это такое, прежде чем увидел на фоне светлеющего неба
прямоугольную тень. Вертолет!
Они пустили в ход против них "тяжелую артиллерию". Очевидно, полиция - или
какая-то другая служба
- была очень решительно настроена и не хотела, чтобы Салид вновь ускользнул от
нее.
- Отойдите от окна! - закричал Салид сквозь грохот вертолета. Бреннер
хотел уже выполнить распоряжение
террориста, но в этот момент под корпусом вертолета зажегся яркий луч
прожектора, который, однако,
был направлен вовсе не на окно. Бреннер наклонился и, прижавшись лбом к оконному
стеклу, взглянул вниз.
Он увидел, что прожектор освещал вход в гостиницу.
???
- Взломать дверь! - приказал Хайдманн.
Один из трех полицейских собрался было повторить неудачный опыт своего
командира и попытаться
вышибить дверь плечом. Но товарищи остановили его. Один из них прицелился с
расстояния одного метра и
послал в замок три пули подряд. Посыпались искры и щепки. Но сама дверь каким-то
чудом устояла. Тогда
второй полицейский выбил ее ударом ноги. Створка с треском распахнулась,
ударившись о стену.
Внутри царила почти полная темнота. Однако обостренный слух Хайдманна и
его фантазия позволили
ему воссоздать картину происходящих в этом доме событий. Со второго этажа
гостиницы доносились выстрелы,
крики, шум борьбы, однако где-то совсем рядом что-то шелестело, шуршало и
слышались звуки, похожие
на звук сыплющегося на мраморную поверхность зерна. Сквозь тихий шум, похожий на
шум далеких голосов,
доносимых ветром, прозвучал чей-то стон. Казалось, что такие тихие звуки должны
были потонуть в грохоте и
адском шуме схватки, происходившей наверху, однако Хайдманн слышал их очень
отчетливо. Может быть,
даже отчетливее, чем треск выстрелов и крики дерущихся не на жизнь, а на смерть
людей.
Один из полицейских хотел переступить порог, но Хайдманн остановил его
жестом.
- Подождите! - сказал он. Хайдманн осторожно сделал шаг вперед, присел на
корточки у самого порога
и пристально вгляделся в темноту. Он почти ничего не увидел - лишь какие-то
неясные тени и смутные
очертания. Но, главное, он сразу же заметил то же жуткое явление, которое видел
несколько минут назад на
улице: темнота внутри этого дома была живой. Пол, стены, потолок и сама темнота
двигались.
Что с ним происходило? К этому времени Хайдманн уже уверил себя, что не
видел ничего особенного
возле автомобиля американцев, что у него просто расшалились нервы. Но все же
дело было не в этом. За двадцать
пять лет службы в полиции Хайдманн не раз попадал в переделки, связанные
со смертельной опасностью
- или, во всяком случае, ему так казалось - и он знал, что такое страх и
нервозность во всех их проявлениях.
Но те чувства, которые он переживал сейчас, были ему совершенно незнакомы. Он
никогда не впадал в панику.
А сейчас Хайдманн был близок к этому - и только потому, что увидел какие-то
тени, которые толком и разглядеть-то
не мог.
Перестрелка на втором этаже не прекращалась. Там, наверху, казалось, шел
настоящий бой Внезапно до
сознания Хайдманна дошло, что он уже несколько секунд сидит неподвижно на
корточках и тупо смотрит в
темноту, и что за ним сейчас наблюдают не только сопровождающие его полицейские,
но и те, которые сидят в
фургоне. Он встал и, держа руку с пистолетом перед собой, словно слепой свою
трость, шагнул за порог. Под
его ногами что-то захрустело. У Хайдманна было такое чувство, будто он раздавил
рассыпанный здесь горох
или воздушную кукурузу.
- Смит! - громко крикнул он. - Вы здесь?
Никакого ответа. Грохот стрельбы на втором этаже на мгновение стих, а
затем возобновился с удвоенной
силой. Глаза Хайдманна постепенно привыкли к темноте, теперь он мог разглядеть
окружающую его обстановку
хотя бы в общих чертах Хайдманн увидел узкий коридор, ведущий к такой же
узкой крутой лестнице. В коридоре
было три двери, одна из которых стояла открытой настежь В комнате горел
свет, который странным
образом освещал только дверной проем, но не падал в коридор Однако Хайдманн был
не в состоянии задумываться
над подобными феноменами. Он бросил взгляд на лестницу и пришел к выводу,
что было бы самоубийством
подниматься сейчас на второй этаж. В подобном случае вопрос будет
заключаться не в том, застрелят ли
его вообще, а только в том, с какой стороны это сделают.
Хайдманн молча сделал знак рукой своим людям, чтобы они следовали за ним,
а затем указал им на две
закрытые и одну открытую дверь. Полицейские тут же кинулись выполнять его
молчаливую команду. Двое из
них, вскинув оружие, открыли двери и исчезли за ними. А третий подошел к
Хайдманну.
С сильно бьющимся сердцем Хайдманн подошел к освещенной изнутри двери. Он
увидел часть небольшой
убогой кухни, обставленной дешевой мебелью и оклеенной старыми обоями, узор
которых поплыл у него
перед глазами. На полу кухни лежал изношенный коричневый коврик.
Внутренний голос подсказывал Хайдманну, что ему лучше не входить в это
помещение. Чувство опасности
было таким явным, что Хайдманн на секунду замешкался, не решаясь переступить
порог кухни. Если бы он
был один, то скорее всего не стал бы этого делать.
- Смит! - крикнул он. - Смит, вы здесь? Кеннели!
Никакого ответа. Шагнув в комнату, Хайдманн убедился, что внутреннее чутье
не обмануло его: на полу
неподвижно лежали два тела. Он сразу же понял, что это - трупы, и догадался, кто
это был. Рядом с перевернутой
алюминиевой стремянкой у окна лежала седоволосая женщина пятидесяти или
шестидесяти лет, одетая в
изношенный халат. Это, вероятно, была хозяйка гостиницы. Неподалеку, у самой
двери, Хайдманн увидел труп
Смита. Агент лежал на спине, и его широко открытые глаза глядели в потолок. С
его лицом произошло что-то
странное, но Хайдманн, отметив это про себя, не стал сначала задумываться над
причинами внезапной перемены.
Он быстро переступил через труп американца и огляделся вокруг. Оружие,
которое он сжимал в руках,
держа палец на курке, придавало ему уверенность. Несмотря на одолевавшие его
пару минут назад сомнения,
теперь Хайдманн не задумываясь выстрелил бы в убийцу Смита.
Но в кухне больше никого не было. Преступник не мог спрятаться здесь и не
мог незаметно покинуть
кухню, потому что запасного выхода не было.
Хайдманн облегченно вздохнул, опустил пистолет и повернулся к неподвижному
телу Смита. При этом
взгляд комиссара скользнул по лицу сопровождавшего его полицейского. Парень
стоял на пороге, замерев в
нелепой позе, и не сводил глаз со Смита. В его лице не было ни кровинки, а
глаза, казалось, вот-вот выскочат из
орбит от ужаса. Он дрожал всем телом.
Даже в этой скверной ситуации подобное поведение показалось Хайдманну
необычным. Конечно, настоящие
полицейские, не в пример копам из американских сериалов, не каждый день
видели трупы, однако они
все же частенько видели их. Причем большинство жертв несчастных случаев
представляли более кошмарное
зрелище, чем жертвы убийств.
Хайдманн хотел что-то сказать по этому поводу, но тут его взгляд упал на
распростертое тело Смита, и
он сразу понял причину ужаса, охватившего его подчиненного. Все дело было в лице
Смита. То, что увидел
Хайдманн, не было лицом, хотя оно передавало все грубоватые черты агента ЦРУ. В
третий раз у Хайдманна
было чувство, что он видит движение в чистом виде, не связанное с каким-либо
конкретным материальным
телом. Но все это длилось всего лишь долю секунды. Вглядевшись, Хайдманн наконец
понял, что именно двигалось.
Лицо Смита ходило ходуном, вздымалось и волновалось, словно океан.
Казалось, что все его клеточки
жили своей обособленной отдельной жизнью, и то распадались на составные части,
то вновь собирались в одно
целое. То, что Хайдманн принимал за лицо Смита, не было человеческим лицом. Это
были насекомые, кишевшие
на нем. Несметные тысячи крохотных насекомых, принявших с помощью мимикрии
различные формы и
окрасившихся так, что они превратились в одно целое - точную копию лица агента
ЦРУ Смита. Принявшие
соответствующую окраску хитиновые спинки одних насекомых образовали кожу и губы,
более темные спинки
больших жуков - глаза. Микроскопические щупальца образовали подобие ресниц и
бровей. Язык, видневшийся
между приоткрытых губ, был клубком розовых червей.
Хайдманн хотел закричать, но не смог. На мгновение он совершенно утратил
контроль за своим телом.
Он застыл на месте и молча созерцал свой собственный бред, как ему казалось, -
потому что все это, на его
взгляд, не могло происходить на самом деле. Он цеплялся за эту мысль, не желая
верить в реальность происходящего,
потому что она была ужасна и невероятна!
Но тут полицейский, стоявший на пороге, повернулся, шатаясь вышел в
коридор и его начало рвать. И
эти звуки разрушили иллюзию Хайдманна. Он сбросил с себя оцепенение, поняв, что
ошибался: это видение не
было галлюцинацией и не было запредельным ужасом - поскольку зрелище могло стать
(и действительно становилось
на глазах) все более ужасным. Хайдманн теперь наблюдал, как лицо Смита
начало растворяться. Черты
лица расплывались, так как насекомые, имитировавшие их, как по команде начали
вдруг расползаться в разные
стороны. Постепенно становился виден голый череп с пустыми глазницами, такой
гладкий и белый, как
будто он был изготовлен из пластмассы. Сквозь глазницы было видно, что внутри
него тоже копошатся насекомые.
То, что происходило с головой, происходило и со всем телом. Кисти рук
Смита внезапно распались, и
Хайдманн увидел кости пальцев, которые тут же рассыпались на отдельные составные
части. Одежда агента
начала опадать как надувной шар, из которого уходит воздух, и из рукавов, брюк и
ворота хлынули потоки насекомых.
Все это ужасное представление длилось не более пяти секунд. Хайдманн
стоял перед костюмом, надетым
на чисто объеденный скелет, а вокруг него во все стороны разбегались
насекомые. Они покидали кухню,
вместе с ними исчез и коричневый ковер. Хайдманн понял, что это был вовсе не
ковер, а сантиметровый слой
насекомых на полу. Узор на обоях тоже был не узор, а пятнами, образованными
жучками и паучками. Комиссар
догадался, что именно хрустело у него под ногами, когда он вошел в коридор этого
дома. Теперь Хайдманн
отдавал себе отчет в том, что его "галлюцинации" были вполне реальны. Не было
никакого движения в чистом
виде, двигалось живое вещество - миллиарды крошечных насекомых. И осознав это,
Хайдманн понял, что
находится в опасности. Причем у него не было ни малейших средств защитить себя.
Страх Хайдманна постепенно
перерос в панику.
Он был уже покойником. Правда, волна насекомых отхлынула от него, и он
вместе со скелетом Смита
находился сейчас в центре все увеличивавшегося круга освобожденного от насекомых
пола. Но все равно миллиарды
этих крохотных смертоносных существ покрывали каждый квадратный сантиметр
помещения. Несмотря
на свои микроскопические размеры, эти твари вместе составляли безжалостную
машину, способную пожрать
все живое на своем пути. И Хайдманн, по существу, уже находился в желудке
этой машины. Он видел,
что они сделали со Смитом. Причем они сделали это, по-видимому, так быстро, что
американец даже опомниться
не успел, он не успел выхватить свое оружие и выстрелить. Полицейские
наверняка услышали бы его
выстрел.
Хайдманн в отчаянии оглянулся, пытаясь найти путь к спасению. Насекомые
были повсюду - на полу,
на стенах, на потолке. Они образовывали подвижный узор на обоях. Они покрывали
сплошным покровом всю
мебель, шуршали и шевелились на оконном стекле, гроздьями свешивались с потолка.
Должно быть, в коридоре
было то же самое. Рвота у полицейского, который сопровождал Хайдманна,
прекратилась, но он не подавал
признаков жизни. Возможно, он был уже мертв.
Чувствуя свою полную беспомощность, Хайдманн поднял пистолет и прицелился
в середину кишащей,
волнующейся, словно поверхность океана, массы, окружавшей его со всех сторон. Но
затем опустил руку. Теперь
оружие, которое он держал в руке, не придавало ему ни малейшего ощущения
уверенности, напротив, оно
заставляло его в полной мере почувствовать полную безысходность. Однако Хайдманн
все еще не хотел убирать
пистолет в кобуру. Он снова медленно повернулся вокруг своей оси, нечаянно
ударив пяткой в висок Смита.
Череп агента, словно уродливая кегля, откатился в сторону, туда, где кишели
насекомые, волна которых замерла
на месте и больше не отступала. Десятки крошечных созданий были тут же
раздавлены черепом, но уже
через мгновение он исчез под их толстым слоем. Теперь это был всего лишь нарост
посреди ровного ковра насекомых,
которые внезапно пришли в движение.
Зрелище было столь омерзительным, что Хайдманн отпрянул на шаг назад, но
тут ему в голову пришла
мысль, что тем самым он приблизился к насекомым, находившимся за его спиной, и
может разделить участь
черепа. Комиссар испуганно замер на месте и повернулся на каблуках назад.
Нет, он не стал ближе к черте насекомых. Их волна отступала от него на то
же расстояние, на какое он
приближался к ней. Хайдманн ошарашенно оглянулся назад. Насекомые придвинулись
на то расстояние, на
которое он отошел от них. Таким образом, он находился в центре окружности
диаметром в два метра. Хайдманн
нерешительно сделал шаг, и окружность сместилась так, что он вновь
находился в ее центре. Хайдманн
замер на мгновение, а затем, собрав всю свою волю в кулак, отступил еще на один
шаг, однако насекомые на
этот раз не двинулись вслед за ним. И лишь когда комиссар шагнул по направлению
к двери, насекомые вновь
возобновили свое движение.
Хайдманн понял, чего от него хотели, и на мгновение забыл свой страх, тупо
уставившись на волнующуюся
вокруг него массу. Насекомые давали ему возможность уйти! Но подобное
поведение лишенных разума
тварей было просто абсурдно!
Этого не могло быть. Насекомые не были способны делать абстрактные
умозаключения. Они или нападали
на свои жертвы, или не обращали на них внимания. Но насекомые были не в
состоянии сознательно контролировать
направление движения вторгшегося на их территорию существа.
Однако, если рассуждать здраво, насекомые не нападали в такой массе на
людей, не убивали их, не имитировали
их плоть и не пожирали ее с такой быстротой...
Хайдманн продолжал продвигаться к двери с предельной осторожностью. Он
боялся, что чудо вот-вот
кончится и он каким-нибудь необдуманным движением спровоцирует насекомых напасть
на него. Но его жуткий
эскорт держался от него все на таком же почтительном расстоянии. Окружность
реагировала на каждое
движение Хайдманна, волна насекомых нахлынула на скелет Смита, скрыв его под
собой, а затем последовала
за комиссаром в коридор.
Полицейских, сопровождавших Хайдманна, не было видно. Но комиссар не
обнаружил также ни их скелетов,
ни клочков их формы. Зато он увидел здесь то, что привело его в ужас. В
коридоре по какой-то непонятной
причине стало намного светлее, и комиссар понял, что пол, потолок и стены
кишели здесь мириадами насекомых,
покрывавших все толстым слоем, причем количество этих отвратительных
тварей на глазах прибывало.
Хайдманн почувствовал легкое прикосновение к своей ступне. Оно было еле
ощутимым, и при обычных
обстоятельствах он бы этого просто не заметил. Однако сейчас нервы были
настолько напряжены, что его восприятие
сильно обострилось: казалось, что он видел, слышал и осязал в десять раз
лучше, чем обычно. Он бросил
испуганный взгляд вниз и в страхе отшатнулся, издав придушенный крик.
Дело в том, что выйдя из комнаты, ставшей могилой Смита, Хайдманн
остановился, но волна насекомых
продолжала двигаться - медленно, но неуклонно. Значение этого движения могло
быть только одно: УХОДИ!
Хайдманн так явственно это осознал, что ему показалось: он слышит это слово.
Хайдманн резко повернулся и с криком устремился к выходу. Живой ковер
разомкнулся перед ним, уступая
ему дорогу, но Хайдманн бежал так быстро, что насекомые не успевали
разбегаться из-под его ног, и он
давил их сотнями. Их толстый копошащийся слой превращался под его подошвами в
хлипкую грязь, и Хайдманн
боялся поскользнуться и упасть посреди коридора. Добравшись с горем пополам
до двери, он сначала
налетел на нее, не в силах сразу сориентироваться и открыть, а затем все же со
второй попытки распахнул ее.
Но когда он выбежал на улицу, его ослепил яркий луч прожектора. Голос по
громкоговорителю что-то
надрывно кричал, но Хайдманн не мог разобрать слов, потому что прямо над домом
кружил вертолет, и грохот
его вращающихся лопастей перекрывал все другие звуки. Свет был таким
ослепительным, что Хайдманн невольно
остановился и закрыл руками лицо, пытаясь защитить глаза. При этом он
совсем забыл, что все еще
сжимал в правой руке пистолет.
Раздалась автоматная очередь: хотя треск ее заглушал шум вертолета, однако
темноту прочертили трассирующие
пули. Стреляли из кустов, расположенных на противоположной стороне
улицы. Практически одновременно
с этим рядом с Хайдманном со звоном разбилось окно, а из стен дома
посыпались искры.
???
Оконное стекло внезапно содрогнулось и в нем - рядом с лицом Бреннера -
появилась круглая дыра,
окаймленная сеточкой мельчайших белых трещинок. Затем стекло со звоном
разбилось, и в лицо Бреннеру ударил
ледяной ветер. Бреннер не слышал ни первого, ни второго выстрела, но кожей
почувствовал пролетевшую
мимо его виска пулю, чуть не задевшую его и вошедшую в противоположную стену
комнаты. Салид снова
громким криком предостерег его, но Бреннер стоял как парализованный. Точно так
же, как там, в коридоре, он
явственно осознал, что умрет, если не сдвинется с места. Но он не мог этого
сделать.
Может быть, это было и к лучшему, иначе бы ни он, ни Салид не увидели ту
сцену, которая в это мгновение
разыгралась внизу. Салид подскочил к Бреннеру, чтобы оттащить его от окна,
и в тот же момент внизу
распахнулась дверь и на улицу шатаясь выбежал человек в светлом плаще, сразу же
попавший под луч прожектора.
Человек проковылял, ничего не видя, еще пару шагов и закрыл лицо руками.
Из кустов на противоположной стороне улицы полыхнуло яркое пламя
выстрелов. Пули попали в цель, и
человека отбросило назад. Одновременно и Бреннер был сбит сильным ударом на пол,
так что у него перехватило
дыхание. Это Салид отшвырнул его от окна, в которое стреляли снайперы, пули
выбивали щепки из деревянных
рам.
- Не поднимайте головы! - распорядился Салид и бесцеремонно поволок
Бреннера, ухватив его за
плечи, вглубь комнаты. И только когда они оказались за кроватью, Салид поднялся
на четвереньки и разрешил
Бреннеру сесть.
- Вы что, с ума сошли? - набросился он на Бреннера. - Как это расценивать?
Или вы хотите умереть?
- Они... они его просто расстреляли, - пролепетал Бреннер. - Он же был
одним из них. А они даже не
захотели разобраться, кто он такой!
Неожиданно всю комнату осветила яркая вспышка света, и сразу же сквозь
разбитое окно ворвался
вихрь, похожий на ураган. Вертолет низко завис над домом, готовясь к штурму.
- Уходим отсюда! - закричал Салид.
Бреннер прочитал эти слова по движению его губ, шум винтов заглушал теперь
все звуки. Внезапно он
увидел, как стена, находившаяся напротив окна, исчезла в облаке густого дыма и
поднявшейся пыли от штукатурки,
испещренной следами от пуль. Кровать вздрогнула и подпрыгнула, как будто
от удара гигантского кулака,
в воздухе закружился вихрь белых перьев. Салид сильно толкнул Бреннера по
направлению к коридору, а
сам прыгнул, согнувшись, словно щука, вперед, приземлился на руки и колени в
коридоре, прокатился по инерции
по гладкому полу до последней двери и только там встал во весь рост, делая
знаки Бреннеру и Йоханнесу
следовать за ним. Бреннер устремился к нему, бросив через плечо прощальный
взгляд на разрушения в комнате
- умывальник был разбит вдребезги, как кровать и другая мебель. Взрыв следовал
за взрывом. Как ни была
абсурдна эта мысль, но Бреннер мог придумать одно-единственное объяснение всему
случившемуся: в окно
комнаты стреляли из пулемета, и стрельба, по-видимому, велась с борта вертолета.
Салид, на этот раз не говоря ни слова, снова схватил Бреннера за руку и
увлек за собой в одну из комнат,
после чего захлопнул дверь. Быстро подойдя к окну, он убедился, что с этой
стороны им не грозит непосредственная
опасность, и, повернувшись к своим спутникам, задумчиво оглядел их с ног
до головы, качая головой.
- Слушайте меня внимательно, - сказал он. - Я выведу вас отсюда, но только
в том случае, если вы
будете делать то, что я вам скажу. Никаких вопросов и никаких выходок! Парни,
которые находятся снаружи,
не думают шутить!
У Бреннера было неприятное чувство, что слова Салида относятся
исключительно к нему одному. Но тут
заговорил Йоханнес:
- Но это же... безумие! Они не могут в нас стрелять - просто так, ни с
того ни с сего. Мы ведь ничего
не сделали!
- Боюсь, что тех парней этот вопрос не интересует, - серьезным тоном
возразил Салид.
- Но этого не может быть! - сказал Йоханнес дрожащим голосом. Он был
близок к панике. - Мы ведь
здесь ни при чем! Мы только...
- Посторонние? - Салид засмеялся. - Невиновные? Но именно вы должны знать,
что не существует
такого понятия, как невиновность.
- Прекратите! - хриплым голосом сказал Йоханнес. Он устремился к Салиду,
подняв руки, как будто
хотел напасть на него. - Дело не в нас! Они преследуют вас, а не нас с
Бреннером!
- Вы в этом уверены? - тихо спросил Салид.
Йоханнес изумленно уставился на него:
- Что... что вы хотите этим сказать?
- То, что, возможно, мы все трое слишком много знаем, - ответил Салид. Он
помолчал несколько секунд,
а когда снова заговорил, его голос был еле слышен: - Простите меня. Я,
вероятно, несу чепуху. Мне
очень жаль, что я втянул вас в эту историю. Я думал, что спасаю вас и Бреннера,
но боюсь, что все это бесполезно,
- он махнул рукой в сторону двери. - Вы сами видели, что произошло.
Губы Йоханнеса задрожали. Его глаза потемнели от страха.
- Вы хотите сказать...
- Он хочет сказать, что ребята снаружи заняты тем, чтобы никого не
выпустить живым из этого дома,
- перебил его Бреннер, не глядя на Йоханнеса. Бреннер понял по выражению глаз
Салида, что был недалек от
истины.
- Но почему они так ведут себя? - спросил Бреннер, обращаясь к Салиду.
Салид некоторое время глядел на него строго и печально, а затем,
обернувшись к окну, бросил взгляд на
улицу, чтобы убедиться, что им ничего не угрожает. Только после этого он
ответил:
- Этих людей натравил на нас один американский агент ЦРУ. Он давно уже
охотится за мной, но я даже
не знаю его имени.
- Что за ерунда! - воскликнул Бреннер. - Что там происходит, Салид? Кто
эти люди? Скажите правду,
почему они вас преследуют?
- Вы что, не слышали последних новостей по радио и телевидению? - спросил
Салид. - Оказывается,
именно я виновен в той катастрофе, которая произошла три дня назад По крайней
мере, такова официальная
версия.
- А что это было на самом деле?
- Безобидная стеклянная пробирка с бесцветной жидкостью, которую держали
якобы во вполне надежном
сейфе одной из тайных американских авиабаз, - заявил Салид. - Но капсула, в
которой находилась эта
пробирка, была взорв
...Закладка в соц.сетях
