Жанр: Научная фантастика
Враг рода человеческого
...вшие здесь и бравшие интервью. На
тротуарах и на площадках перед
домами было много народу. Два громоздких фургона с телеаппаратурой Второго
канала немецкого телевидения
стояли на проезжей части. Людей сдерживали ряды оцепления, в котором
стояли, по-видимому, какие-то
специальные подразделения полиции, одетые в униформу зеленого цвета.
Комментатор тем временем продолжал рассказывать о катастрофе, но из его
слов Бреннер так и не понял,
что же произошло. Бреннер с грустью думал, что, должно быть, эта тема уже в
течение многих часов держала
в напряжении всю общественность и средства массовой информации, и только,
наверное, один он в целой
стране не знал, что же случилось. Из сообщений комментатора он понял, что
оцеплены, по крайней мере, два
больших населенных пункта вместе с улицами, проселочными дорогами и полями. В
кольце оцепления стояли
подразделения не только полиции, но и пограничные части. Если речь все же шла об
авиакатастрофе - как все
еще полагал Бреннер, - то что же находилось на борту? Мощная атомная бомба?
Бреннер уже собирался отправиться в реанимационную или вернуться в свою
палату - он еще не решил,
- как вдруг на экране массы людей пришли в движение. Сначала он ничего не понял,
все мелькало у него перед
глазами. Но затем, сосредоточившись, он сконцентрировал все свое внимание на
экране.
Кольцо оцепления на улице разомкнулось и пропустило колонну грузовиков.
Бреннер насчитал четыре
автомашины с опознавательными знаками НАТО. Содержимое их кузовов было скрыто
под брезентовыми тентами
из пятнистой камуфляжной ткани. Но полог последнего грузовика был неплотно
задернут, и камера на
мгновение заглянула туда. Там сидели люди, одетые вовсе не в военную форму - как
ожидал Бреннер, - а в
белые комбинезоны, переходящие в белые бахилы и белые перчатки, а вверху - в
массивный, глубоко надвинутый
на лоб шлем. Их лица были закрыты темными стеклами. На этих людях были
защитные костюмы, надевавшиеся
для работы в радиоактивных зонах.
Нет, тут, по-видимому, была не атомная бомба. Но местность, откуда
приехали эти люди, все же была
чем-то заражена, и это имело для людей, населявших ее, самые трагические
последствия.
Все увиденное так захватило Бреннера, что он едва слышал голос
комментатора. С замиранием сердца
он, как зачарованный, смотрел на колонну грузовиков, очень медленно
продвигавшуюся сквозь плотную толпу.
Несколько раз машины останавливались, и полиция вынуждена была принять меры для
того, чтобы сдержать
натиск толпы. Людей снова оттеснили на тротуары. Бреннер тщетно пытался
разобраться во всем увиденном.
Люди на тротуарах выглядели очень возбужденными, но не возмущенными. На экране
происходило что-то действительно
очень странное, необычное, кажущееся нереальным.
Бреннер заморгал, потер тыльной стороной ладони воспаленные глаза и снова
взглянул на экран. Колонна
грузовиков тем временем окончательно остановилась, взятая в кольцо десятков
людей, которые что-то кричали
водителям и сидящим в кузове военным. Бреннер все еще никак не мог осознать
ту истину, что все это
происходит в реальности. На мгновение он даже засомневался: в здравом ли он уме?
Увиденная им сцена была
такой выразительной и подлинной, что именно это вызывало у него подозрения. Ведь
реальная жизнь обычно
очень не похожа на игровой фильм. А эта сцена отвечала всем законам
кинодраматургии.
Так вот оно в чем дело! В баварских лесах, оказывается, не происходило
никакого мощного взрыва. Просто
Бреннер, слишком уставший, перевозбужденный и изголодавшийся по информации,
принял за сводку новостей
игровой фильм катастроф, демонстрирующийся по одному из частных каналов.
Эту версию можно было
легко проверить - Бреннеру нужно было всего лишь переключить телевизор на другую
программу.
Однако сделать это он, оказывается, не мог. По всей видимости, медсестра
захватила с собой дистанционный
переключатель каналов. Но все же Бреннер был доволен найденным им
объяснением. Это кинофильм.
Всего лишь выдумка, чья-то фантазия.
Бреннер облегченно вздохнул и отошел на шаг от стола. И тут... Если бы ему
вылили в этот момент на
голову ведро ледяной воды, он, пожалуй, был бы меньше шокирован. Одна из женских
фигур на экране неожиданно
повернулась лицом к кинокамере и взглянула прямо в ее объектив. Хотя это
только так выглядело. На
самом деле она взглянула прямо в глаза Бреннеру. Он был в этом так же уверен,
как был уверен в том, что узнал
это лицо.
Это была Астрид.
Бреннер зашатался. Он вспомнил не только имя. Вместе с именем в его памяти
всплыли все воспоминания
о пережитой им катастрофе. И эти воспоминания придавили его своей тяжестью.
Астрид. Девушка из его сегодняшнего сновидения. Девушка, о которой его
спрашивал патер. Девушка,
которая сгорела на его глазах и превратилась в горстку пепла. Это было
невероятно! Это была галлюцинация,
ведь Астрид мертва! И все же она стояла перед объективом кинокамеры и смотрела
прямо на него, Бреннера Он
явственно ощущал, что Астрид знает, что смотрит сейчас именно на него. Она точно
знает, где он сейчас находится
- в отличие от самого Бреннера, - и знает, что он в этот момент смотрит на
экран.
Бреннер ощутил, как к его горлу подкатывает комок, мысли начали путаться в
голове, сердце бешено заколотилось
в груди, и все его тело покрыла липкая испарина. Он напрасно ждал,
что сквозь черты девушки из
его сна, девушки, которую он считал мертвой, проступят другие черты - незнакомой
девушки, и все окажется
наваждением, порожденным его еще болезненным воображением. Но этого не
происходило. Это было лицо
Астрид. Мало того, она полностью развернулась лицом к камере, улыбнулась и
помахала левой рукой. Для
миллионов телезрителей это была обыкновенная девушка, возомнившая себя на
секунду кинозвездой - на нее
можно было сердиться, ее можно было презирать, а можно было просто улыбнуться
вместе с нею, но Бреннер
знал, в чем дело. Ее улыбка была обращена к нему одному и ни к кому другому. А
взмах рукой был знаком,
говорившим: "Я - настоящая. Ты не ошибаешься. Я здесь и жду тебя".
Бреннер крепко зажмурился, так что пестрые точки заплясали в его глазах.
Когда же он снова взглянул
на экран, то увидел, что кадр не изменился В объективе все еще было улыбающееся
лицо Астрид, причем ее
улыбка выглядела теперь насмешливой, как будто она видела его в этот момент и
потешалась над тем, что он
так испуган. А почему бы и нет? Это блуждающее из сна в реальность порождение
кошмара имеет полное право
радоваться тому, что ей удалось внушить ему наконец-то такой ужас.
Вероятно, именно эта мысль окончательно вернула Бреннера к
действительности. Он был просто склонен
к истерике. Часть его сознания охватила паника, и он начал видеть то, чего
не существовало в реальности.
Эта девушка была не на экране, а в его сознании. Он видел ее до сих пор только
потому, что хотел видеть. Возможно,
этого идиотского кинофильма вообще не существовало, и - кто знает, -
может быть, он сам не стоял
сейчас здесь, а лежал на койке в своей палате и бредил.
Эти рассуждения помогли ему. Соответствовали они действительности или нет,
но Бреннер, по крайней
мере, перестал паниковать Ведь когда осознаешь истоки паники, она сама
отступает, теряя над человеком
власть. Бреннер упорно внушал себе, что не было никакой девушки, не было
никакого фильма, не было, возможно,
и его самого, а потому не было и не могло быть никаких воспоминаний.
Однако, несмотря на все самовнушения Бреннера, лицо Астрид все еще
светилось с телеэкрана. Но как
бы в подтверждение последней версии Бреннера лицо девушки изменило свое
выражение Теперь Астрид не
улыбалась, а выглядела немного растерянной и сердитой, как будто она читала
мысли Бреннера.
- Нет, - сказал он вслух, - так просто я не сдамся.
Конечно, Бреннер знал, что она не могла услышать его слов, но он должен
был сейчас хоть с кем-нибудь
поговорить - по той же причине, по которой он, будучи ребенком, всегда, когда
спускался в подвал, насвистывал
какую-нибудь песенку. И эта фраза, произнесенная им вслух, действительно
помогла ему, по крайней мере
отчасти. Лицо Астрид все еще не исчезало с экрана, она все так же укоризненно
глядела на него, но Бреннер
больше не испытывал страха. Во всяком случае, пока. Потому что в глубине его
души зарождался новый страх
- страх того, что он сходит с ума. Но он не давал мысли об этом завладеть собой.
Этого нельзя было допустить.
По крайней мере, сейчас. Бросив последний взгляд на экран, Бреннер вышел
из дежурного помещения и
ощупью направился по коридору к своей палате.
Он тщетно надеялся подавить свой страх, тот снова вырвался наружу. Бреннер
вновь услышал голоса,
твердящие о неведомой опасности так громко, что у него звенело в ушах. Он боялся
теперь взглянуть в настежь
распахнутые двери комнат, мимо которых проходил, хотя отлично знал, что там
никого не было. Но он слишком
ясно видел теперь эту пустоту, и она пугала его. Если он видел то, чего не
существовало в действительности,
то возможно, от его взгляда ускользало то, что в действительности
находилось в этих комнатах? Бреннеру
казалось, что он просто не перенесет вида спящего на койке пациента, если вдруг
взглянет в одну из комнат и
увидит подобную сцену.
До его палаты было всего лишь несколько шагов, но Бреннер шел очень
медленно, и поэтому добрался
до своей двери только через минуту, показавшуюся ему целым годом. Еще десять
минут назад он не поверил
бы, что испытает такое облегчение, оказавшись снова в своей палате, которую три
последних дня считал настоящей
тюрьмой. Нет, это была не тюрьма, это было его убежище. Он не
воспринимал больше темноту как
враждебную силу, она спасала его от безумия, которая таилась за нею. Мерцающие
сигнальными огоньками
приборы, стоявшие рядом с его кроватью, были его верными стражами, а игла, все
еще торчавшая в тыльной
стороне его ладони, которая давала о себе знать ноющей болью, была его
единственным оружием. Он находился
здесь в безопасности. Ему не следовало вставать, а уж тем более - покидать
свою палату.
Бреннер плотно закрыл дверь за собой, подошел к своей постели и осторожно
сел на ее краешек. Но вместо
того, чтобы лечь и натянуть на голову одеяло, как это бывало в детстве, - а
ему все это очень хотелось
сделать, - Бреннер застыл в задумчивости, глядя невидящим взглядом в
пространство. Он все еще видел лицо
девушки, и ему не помогало сознание того, что все это - всего лишь плод его
больного воображения. Бреннер
стоял перед дилеммой. Он хотел верить, что все случившееся с ним было правдой.
Но это означало, что он упал
с лестницы, состоявшей более чем из тридцати пяти ступеней, причем не в подвал,
а в какую-то пропасть, в
которой не существовало таких понятий, как реальность и логика. Конечно, он мог
вновь заставить себя поверить
в то, что падение в эту пропасть - тоже плод его больной фантазии. Но
подобное объяснение казалось
Бреннеру ничем не лучше самого факта падения. Действительно, что лучше -
оказаться в другом пространстве
или потерять рассудок?
Бреннер стремился к определенности. Но как достичь ее? Он не был уверен
даже в том, существовала ли
эта девушка в реальности, и не только она... Произошла ли в действительности с
ним, Томасом Бреннером, вся
эта безумная история, которая внезапно всплыла в его памяти, как только он
увидел на экране телевизора лицо
девушки? Священник, приходивший к нему в палату, утверждал, что девушка была, и
что эта деталь являлась
очень важной. Но, может быть, этот человек просто обманывал его, пытаясь
вытянуть из Бреннера побольше
информации? Скорее всего, это был журналист, выдававший себя за
священнослужителя, он говорил о какой-то
девушке, которую не мог знать. Все это звучало не совсем убедительно.
Вопрос: каким образом можно установить, происходило ли данное событие в
действительности или нет,
если не имеешь никакой точки отсчета или возможности произвести сравнительный
анализ?
Ответ: никаким.
Эта мысль скорее отрезвила, чем испугала Бреннера. И все же он обманывал
сам себя. У него была возможность
узнать правду, обратившись к внезапно вспыхнувшим в его памяти
воспоминаниям. Однако Бреннер
не был уверен, хочет ли он этого.
Посидев еще несколько мгновений неподвижно на койке, он встал и пошел,
шаркая ногами, к двери, у
которой находился встроенный в стену шкаф. Ему казалось, что его ноги налиты
свинцом. Его силы вновь начали
стремительно иссякать, что было неудивительно после предпринятой им
утомительной прогулки.
Бреннер открыл дрожащими пальцами дверцу шкафа и замер, разглядывая
собственную одежду, висевшую
там. В другой ситуации он, пожалуй, сильно удивился бы и задал бы себе
вопрос: а зачем, собственно,
кто-то утруждал себя и вешал это тряпье в шкаф? Это действительно было настоящее
тряпье. Брюки и куртка
были изорваны и так перепачканы грязью, что невозможно установить их
первоначальный цвет. Кроме того, в
куртке и рубашке, воротник которой виднелся из-под нее, зияла большая дыра с
опаленными краями от пули,
попавшей в плечо Бреннера. С трудом верилось в то, что хозяин этой одежды был
еще жив. И еще труднее было
представить, что этим человеком был именно он, Томас Бреннер. Но больше всего
его тревожило то обстоятельство,
что одежда являлась подтверждением его самых смелых предположений.
Руки Бреннера заметно дрожали. Еще секунду назад его мучило чувство
неизвестности, неопределенности,
и он думал, что не перенесет его. А теперь он не был уверен в том, что
сможет перенести чувство полной
определенности. Почему бы ему не улечься сейчас снова в постель и не закрыть
глаза в надежде на то, что, когда
он их снова откроет, наваждение рассеется? А если он действительно сошел с
ума, то не имеет никакого
значения, найдет ли он этому подтверждение часом раньше или часом позже.
Но подтверждение или опровержение он мог найти прямо сейчас, порывшись в
своем бумажнике. Тот
находился почти в таком же жалком состоянии, как и вся одежда Бреннера. Кожа
была опалена и, должно быть,
пролежала какое-то время в воде, потому что бумажник был на ощупь очень жестким
и его матовая поверхность
потрескалась. Почти все его содержимое превратилось в одну слипшуюся
бесформенную массу. И только
кредитная карточка - словно в насмешку - пострадала меньше всего, а ведь именно
она была в конечном счете
причиной случившегося с Бреннером несчастья. Кто станет после этого отрицать,
что судьба обладает чувством
юмора и любит подшутить над человеком? Да, юмор у судьбы был, причем
довольно черный.
Сжав зубы, Бреннер попробовал взять раскрытый бумажник в правую руку так,
чтобы не вогнать еще
глубже в тыльную сторону ладони торчавшую в ней иглу, а левой вынуть из него
слипшиеся бумаги. Все они
безвозвратно пропали, но Бреннер решил, что как-нибудь переживет эту утрату.
Несколько квитанций, пара
записок, чек с автозаправки... и на измятом клочке бумаги номер телефона
родителей Астрид. Он тоже размок,
как и все остальное. Однако влага, размывшая чернила, пасту шариковой ручки и
записи, сделанные карандашом,
не причинила никакого вреда каракулям, выдавленным на бумаге на
пронизывающем холоде. Номер телефона
читался так же четко, как и в ту минуту, когда он был написан. Он не
размок и не стерся и теперь как
будто издевательски усмехался над Бреннером.
Бреннер уставился на эти десять цифр, чувствуя, что сейчас произойдет. Но
он не мог помешать этому. У
него сильно закружилась голова, комната поплыла сначала влево, потом вправо, а
затем свет померк в его глазах.
В конце концов судьба все же сжалилась над Бреннером, и он лишился чувств.
???
Салид чуть не стал жертвой собственной осторожности. С этой больницей чтото
было не так. И чтобы
это понять, вовсе не надо быть профессиональным террористом, находящимся в
розыске. Уже на лестнице его
поразила необычная тишина. Конечно, в больницах - особенно в четыре часа утра -
бывает не так шумно,
как на рыбных базарах, однако, поднявшись вслед за незнакомцем на третий этаж,
Салид не мог не изумиться
царившей здесь мертвой тишине.
Салид абсолютно ничего не слышал: ни единого звука, ни единого шороха.
Человек, тайком вошедший в
здание больницы - это был молодой парень с очень светлой кожей и белокурыми
коротко подстриженными
волосами, одетый не по погоде легко, - не взял лифт, решив подняться по
лестнице. Чтобы не выдать себя,
Салид вынужден был отстать от него на приличное расстояние и чуть-чуть сам не
попался. Это была старая
история - преследователя чуть не застали врасплох. В то время как незнакомец
следовал, очевидно, за вахтером
- может быть, для того только, чтобы не обнаружить себя, - Салид следовал за
ним самим и слишком
поздно понял, что в этой игре есть еще один участник. Едва Салид закрыл дверь на
лестничной площадке, как
услышал шаги за своей спиной и на рифленом матовом стекле двери появилась чья-то
тень. Салид торопливо
свернул направо и спустился на несколько ступеней вниз, а затем, затаив дыхание,
прижался спиной к стене.
Практически в тот же момент дверь распахнулась и на лестничную площадку
вышли два человека. В
тусклом свете, падавшем из коридора, Салид разглядел, что оба они были одеты в
белые брюки и светлые блузы
с короткими рукавами. Врачи или санитары, во всяком случае, это были
работавшие здесь, в больнице, люди,
решившие почему-то подняться по лестнице, вместо того чтобы воспользоваться
находившимся рядом лифтом.
Салид зло выругался про себя. Как только эти люди включат свет, они тотчас
же заметят его. Конечно,
ему ничего не стоит прикончить их обоих, но тем самым он создаст себе массу
проблем. Сердце бешено колотилось
в груди Салида, а его глаза напряженно следили за силуэтами двух мужчин,
находившихся всего лишь в
двух метрах от него, на площадке лестницы.
Салиду не пришлось их убивать. Люди из персонала больницы не стали
включать свет. Один из них с
предельной осторожностью закрыл за собой дверь, стараясь не шуметь, а другой в
это время напряженно прислушивался,
поглядывая наверх. Значит, они решили воспользоваться лестницей не
из соображений профилактики
здоровья и вовсе не потому, что не хотели ждать лифт. Они сделали это по
той же самой причине, что и
сам Салид.
Но почувствовавший облегчение Салид вновь призадумался: значит, он не
единственный, кто знал о
приходе в клинику незваного гостя. Следует ли из этого то, что хозяева охотятся
за проникшим сюда молодым
человеком, а не за ним, Салидом? Но откуда у него такая уверенность? Ведь оба
они практически одновременно
вошли в это здание. Можно ли быть до конца уверенным в том, что медперсонал
заметил только светловолосого
незнакомца, а не их обоих? Возможно, хромой вахтер вовсе не был простофилей
и точно знал, что делает,
расставляя им ловушку, в которую они в конце концов и попали?
Профессионализм Салида не позволял ему терять драгоценное время,
раздумывая обо всем этом и злясь
на свою неосмотрительность Прежде всего ему было необходимо, следуя своему
обыкновению, принять к сведению
худший из всех возможных вариантов, поскольку он вполне мог оказаться
правильным Одновременно
Салид отметил про себя, что становится слишком небрежным и решил позже вернуться
к этой мысли и сделать
выводы.
Оба медика тем временем поспешили вверх по лестнице твердой мужской
походкой. Они шли уверенно
в темноте, поскольку, по-видимому, хорошо знали обстановку. И хотя они не
произнесли ни слова, Салид слышал,
как парни помедлили у двери следующего этажа, а затем осторожно открыли ее
и вошли Они явно охотились
за белокурым незнакомцем.
Салид подождал, пока за ними закроется дверь, затем выждал еще секунду и
стремительно и почти беззвучно
взбежал вверх по лестнице Его сердце вновь билось ровно, пульс
нормализовался. Все произошедшее с
ним тем утром в лесу изменило, конечно, Салида самым кардинальным образом,
однако все его инстинкты и
рефлексы остались прежними. Он чувствовал себя заведенным боевым механизмом,
подбегая к двери следующего
этажа и прикладывая к ее холодному стеклу чуткое ухо, улавливающее малейшие
шорохи. Если бы в этот
момент кто-нибудь открыл дверь изнутри, то наверняка поплатился бы за это
жизнью.
Салид так ничего и не услышал. И хотя парни из персонала больницы
опережали его всего лишь на десять
секунд, их шагов уже не было слышно. Они двигались или слишком быстро, или
слишком тихо
Салид нажал на ручку двери, толкнув при этом другой ладонью матовое стекло
и стараясь не шуметь.
Дверь слегка приоткрылась. Взглянув в узкую щелку, Салид увидел коридор, который
тоже был пуст, но более
ярко освещен, чем лестничная площадка. Медиков нигде не было видно, но распахнув
пошире дверь и переступив
порог, Салид понял, куда они скрылись: коридор тянулся вправо метров на
двадцать или двадцать пять, а
налево делал резкий поворот. Салид быстро дошел до угла
- Эй, вы! Стоять и не двигаться!
Салид молниеносно обернулся, приготовившись к отражению атаки. Левой
ладонью он прикрывал горло,
а правую, растопырив пальцы, рывком вынес вперед, чтобы поразить глаза,
горло или ударить в грудь противника.
Но за его спиной никого не было. Голос доносился из другого конца
коридора. Проклятье! Он, оказывается
находился в слишком большом напряжении и это помешало ему правильно
оценить обстановку. Он не
учел еще одну возможность - возможность того, что совершит ошибку...
- Стоять и не двигаться! Это же бессмысленно! - голос звучал теперь более
резко и требовательно. Затем
послышались семенящие шаги и шум возни, похожей на короткую схватку. Салид
осторожно выглянул изза
угла.
Увиденная им сцена была столь комична, что Салид чуть не рассмеялся.
Молодой человек, за которым
шел Салид, метался из стороны в сторону по больничному коридору, словно
перепуганная курица, а за ним неуклюже
ковылял хромой старик, одетый в серую форму вахтера. Он тщетно пытался
схватить парня за рукав.
Однако положение парня было почти безвыходным. Коридор заканчивался
двустворчатой закрытой дверью из
армированного стекла. А путь назад преграждали два человека - люди из
медперсонала, которые чуть не застали
Салида врасплох. Эти работники больницы открыто потешались над молодым
человеком и вахтером,
стоя в отдалении и наблюдая за всем происходящим. Они и не думали прийти на
помощь старику.
- Остановитесь же наконец! Ваше сопротивление бессмысленно! - прохрипел
запыхавшийся старик.
Хотя он двигался не быстрее, чем двигается обычно средний пешеход, он задыхался
так, как будто пробежал
стометровку, а на его щеках выступили багровые пятна.
- Черт возьми, вы что... вы что, хотите, чтобы у меня произошел инфаркт?
Этот вопрос показался Салиду совершенно абсурдным, но молодой человек, к
удивлению террориста,
действительно остановился и испуганно поглядел на старика. Однако он поспешно
отступил на шаг назад, когда
вахтер хотел приблизиться к нему. Взгляд парня лихорадочно бегал, а пальцы
сильно дрожали. Он, судорожно
дергая головой, оглянулся по сторонам и отступил еще на шаг назад,
упершись спиной в стену. Его явно
охватила паника.
Салид спрашивал себя, почему этот парень ведет себя так странно. Но окинув
беднягу пристальным
взглядом, он понял, что перед ним вовсе не преступник. Если, конечно,
преступники в этой стране не начали
рядиться в одежду священников.
Внезапно дверь из армированного стекла распахнулась и в коридор ворвался
человек в белом халате. Он
имел интеллигентную внешность, довольно жидкие волосы и носил элегантные очки в
тонкой золотой оправе.
Однако разъяренное выражение лица не соответствовало внешности этого доктора.
- Что здесь происходит? - повелительным тоном воскликнул он. - Что это за
шум? Мы находимся в
больнице или на вокзале?
Его взгляд скользнул по лицам обоих санитаров и вахтера и остановился на
человеке в одежде священника.
У него на переносице появились три глубокие морщины, и он сразу же стал
похож на рассерженную таксу.
- Однако вы, оказывается, очень упрямый человек! - сказал доктор.
- Я же вам уже сказал, - начал незнакомец, - что...
- А я вам сказал, - перебил его разгневанный доктор, - что я вас здесь не
желаю больше видеть. Я
думал, что выразился вполне ясно. Ваше проникновение сюда незаконно. И вас можно
привлечь за это к судебной
ответственности.
- Хотите, я вызову полицию? - вмешался вахтер.
Доктор сделал вид, что задумался на мгновение, но Салид видел по выражению
его глаз, что этот вопрос
для него давно решен.
- Нет, - наконец ответил он. - По крайней мере, не сейчас. Вы можете
возвращаться на свой пост.
Доктор подождал, пока старик повернется и сделает несколько шагов по
направлению к лестничной
площадке, на полпути к которой стоял Салид, прячась за угол, а затем негромко
добавил ледяным тоном:
- Вы меня крайне обяжете, если будете впредь более добросовестно
относиться к своей работе. Как
видно, в последнее время сюда может беспрепятственно войти каждый, кому это
заблагорассудится.
Вахтер втянул голову в плечи и благоразумно промолчал. Салид быстро
выскользнул на лестничную
площадку, бесшумно взбежал наверх и затаился. На этот раз он был уверен, что
хромой старик не станет спускаться
по лестнице, а воспользуется лифтом.
Расчеты террориста оправдались. Через несколько секунд за дверью
послышались шаркающие шаги и на
матовую гладь стекла легла тень. Вскоре до слуха Салида донеслись звуки
открывающейся двери лифта. Террорист
вновь вернулся в коридор, но не свернул сразу налево, а - наученный
горьким опытом - сначала внимательно
огляделся по сторонам.
За свою жизнь Салид побывал во многих больницах мира, и поэтому отлично
ориентировался в них -
ведь все они очень походили одна на другую. Вот и теперь он сразу же нашел то,
что искал. Он, бесшумно двигаясь
по коридору, подошел к бельевой и, открыв дверь, проскользнул туда, не
зажигая света.
Но на этот раз ему не повезло. На полках стопками, доходившими до потолка,
лежали свернутые одеяла,
полотенца и постельное белье. Но не было ни одного халата. После
непродолжительных поисков, однако, Салиду
удалось отыскать небрежно смятый голубой халат - но не медицинский, а
с
...Закладка в соц.сетях
