Жанр: Научная фантастика
Дюна 1-6 FAQ
...у я?"
По-новому видя теперь близнецов, он уяснил себе, почему они так
бесшабашно рискуют своими незрелыми телами. Ганима однажды сказала ему -
как отрезала - когда он бранил ее за то, что она полезла по западной круче
к вершине над съетчем Табр: "Почему я должна бояться смерти? Я уже
побывала в ней - много раз".
"Да как я осмеливаюсь учить таких детей? - подивился Стилгар. - Как
кто-либо посмеет?"
Как ни странно, мысли Джессики развивались в схожем русле, когда она
беседовала со своей внучкой. Она думала о том, как должно быть трудно жить
со зрелым умом в незрелом теле. Тело должно еще только научиться тому, что
ум уже познал и умеет - идет подгонка реакций и рефлексов. Пусть доступен
им древний комплекс Бене Джессерит прана-бинду, но даже и тут их ум
обгонит тело. Гурни будет чрезвычайно трудно выполнить ее распоряжения.
- Вон Стилгар - наблюдает за нами из той ниши, - сказала Ганима.
Джессика не обернулась. Но ее поразило то, что расслышала она в
голосе Ганимы. Ганима любит старого Свободного любовью детей к родителям.
Даже когда она говорит о нем небрежно или поддразнивает его, она его
любит. Осознание этого заставило Джессику увидеть старого наиба в новом
свете - внезапно оформившееся в ясную форму понимание открыло ей, что
общего у Стилгара и близнецов. Новый Арракис не очень-то устраивает
Стилгара, поняла Джессика. И не больше этот новый мир устраивает ее
внуков.
Незваная и непрошеная, всплыла в мозгу Джессики старая присказка Бене
Джессерит: "Заподозрить, что ты смертен, есть начало ужаса; неопровержимо
уяснить, что ты смертен - познать окончание ужаса".
Да, смерть не станет тяжелым ярмом для Стилгара и близнецов, но жизнь
их - это медленное пламя. Все они находят свой мир плохо подходящим и
жаждут иных путей, где познание изменений не сулит угрозы. Они - дети
Абрахама, большему научившиеся от парящего над пустыней ястреба, чем из
любой писаной книги.
Лито поразил Джессику не далее, как сегодня утром, когда они стояли у
струящегося над съетчем канала.
- Вода - как капкан для нас, бабушка, - сказал он. - Лучше бы нам
жить далекой отсюда пылью, потому что тогда ветер мог бы вознести нас выше
высочайших круч Защитной стены.
Хоть Джессике и не впервой было встречаться со зрелостью, находившей
себе окольный путь через уста этих детей, при этом замечании она
смешалась, хоть и сумела проговорить:
- Такое мог бы сказать твой отец.
А Лито, подбросив в воздух горсть песка и, наблюдая за падением
песчинок, ответил:
- Да, мог бы. Но мой отец не учитывал в то время, как быстро вода
заставляет все возвращаться в ту землю, из которой она выходит.
И сейчас, стоя в съетче рядом с Ганимой, Джессика заново пережила
шок, испытанный ею при этих словах. Она обернулась, взглянула на плавно
текущую толпу, скользнула острым взглядом по затененным очертаниям
Стилгара в нише. Стилгар - не из ручных Свободных, обученных лишь таскать
веточки для гнезда. Он до сих пор ястреб. Думая о красном цвете, он думает
не о цветах, а о крови.
- Ты внезапно так притихла, - сказала Ганима. - Что-нибудь не так?
Джессика покачала головой.
- Всего лишь то, что Лито сказал мне нынче утром.
- Когда вы ходили на посадки? Что он сказал?
Джессика подумала о занятном выражении взрослой мудрости, появившейся
утром на лице Лито. Точно такое же выражение приобрело сейчас лицо Ганимы.
- Он припоминал то время, когда Гурни от контрабандистов вернулся под
знамена Арракиса, - ответила Джессика.
- Значит, вы говорили о Стилгаре, - сказала Ганима.
Джессика не спросила, откуда такое прозрение. Близнецы, казалось,
способны были по собственному желанию воспроизводить ход мыслей друг
друга.
- Да, говорили, - ответила Джессика. - Стилгару не нравится, как
Гурни величает Лито, но присутствие Гурни принуждает и всех Свободных к
уважению Гурни постоянно говорит: "Мой Герцог..."
- Понимаю, - заметила Ганима. - И, конечно, Лито указал, что ОН еще
не Герцог Стилгара.
- Верно.
- Ты, конечно, знаешь, что Лито с тобой делал, - сказала Ганима.
- Не уверена, что знаю, - призналась Джессика, и это признание
показалось ей особенно неловким, потому что ей и в голову не приходило,
будто в поведении Лито с ней было что то умышленное.
- Он старался вызвать тебя на воспоминания о нашем отце, - сказала
Ганима. - Лито всегда жаждет узнать нашего отца с точек зрения других
людей, его знавших.
- Но... Разве у Лито нет...
- О да, он может вслушиваться во ВНУТРЕННЮЮ ЖИЗНЬ. Разумеются. Но это
не то же самое. Вы, конечно, говорили о нем. О нашем отце, я имею в виду.
Вы говорили о нем как о своем сыне.
- Да, - Джессика как обрубила. Ей не нравилось ощущение, что эти
близнецы вертят ею, как хотят, открывают ее память для наблюдения,
дотрагиваются до любого переживания, вызывающего их интерес. Может, Ганима
занимается этим прямо сейчас!
- Лито сказал что-то, задевшее тебя, - сказала Ганима.
Необходимость подавить гнев словно сокрушила Джессику:
- Да... Сказал.
- Тебе не нравится то, что он знает нашего отца так, как знала его
наша мать, а нашу мать - так, как знал ее наш отец, - сказала Ганима. -
Тебе не нравится, что это означает то, что мы можем знать о тебе.
- Я прежде никогда на деле не задумывалась над этим с такой стороны,
- натянутым голосом ответила Джессика.
- Да, обычно знание чувственных вещей как раз и смущает, - сказала
Ганима. - Тебе трудно думать о нас иначе, как о детях. Но нет ничего, чем
бы занимались вместе наши родители, на людях или в уединении, что не было
бы нам ведомо.
На краткий миг Джессика пережила то же чувство, что и утром у канала,
но теперь это чувство относилось к Ганиме.
- Он, вероятно, говорил о "мужской чувственности" твоего Герцога, -
сказала Ганима. - Порой не мешало бы надевать узду на язык Лито!
"Разве нет ничего святого для этих близнецов?" Джессика испытала
сначала потрясение, затем ярость, затем отвращение. Как они осмеливаются
говорить о чувственности ЕЕ Лито? Разумеется, любящие друг друга мужчина и
женщина разделяют и свои телесные наслаждения! Это прекрасно и интимно, и
не для того, чтобы выставлять напоказ в нечаянном разговоре между взрослым
и ребенком.
ВЗРОСЛЫЙ РЕБЕНОК!
Джессика вдруг осознала, что ни у Лито, ни у Ганимы это не было
нечаянным.
Поскольку Джессика сохраняла молчание, Ганима сказал:
- Мы оскорбили тебя. Извиняюсь за нас обоих. Зная Лито, я знаю, что
он не подумает об извинениях. Порой, следуя по следу особенного запаха, он
забывает, как мы отличаемся... От тебя например.
Джессика подумала: "И вот почему, конечно, вы оба это проделываете.
Вы учите МЕНЯ!" А затем подивилась: "Кого еще они учат? Стилгара?
Данкана?"
- Лито старается увидеть вещи такими, как видишь их ты, - сказала
Ганима. - Воспоминаний недостаточно. Именно тогда чаще всего и терпишь
неудачу, когда пытаешь самое неподатливое.
Джессика вздохнула.
Ганима коснулась руки своей бабушки:
- Твой сын оставил несказанным многое, что все же должно быть
сказанным, даже для тебя. Прости нас, но он любил тебя. Разве ты этого не
знаешь?
Джессика отвернулась, чтобы скрыть блеснувшие на глазах слезы.
- Он знал о твоих слезах, - сказала Ганима. - Точно так же, как знал
о страхах Стилгара. Дорогой Стил. Наш отец был его "Звериным Врачом", а
сам Стил - не более, чем зеленой улиткой, прячущейся в своей скорлупе - и
стала стала напевать песенку, из которой взяла эти слова. Напевная речь
бескомпромиссно вонзалась в сознание Джессики.
"О, Врач наш Звериный,
К зеленой улитке,
К ее робкому чуду,
Втайне ждущему смерти,
Божеством ты подходишь!
И улиткам известно,
Что им смерть Бог приносит,
Что есть боль в исцеленьи,
Что из пламени двери
У высокого рая.
О, Врач наш звериный,
Человеку-улитке
Виден глаз твой, смотрящий
Внутрь моей скорлупы!
Почему, Муад Диб? Почему?
- К несчастью, отец оставил многих людей - улиток в нашем мироздании,
- сказала Ганима.
21
Предположение, что люди существуют внутри по сути
своей непостоянного мироздания, принимаемое как
операционное исходное, требует от разума стать полностью
осознающим себя инструментом равновесия. Но разум не может
влиять подобным образом без задействования всего
организма. Такой организм может быть распознан по его
жгучему, направляющему поведению. Так и с обществом,
рассматриваемым как организм. Но здесь мы сталкиваемся с
инерцией прежнего. Общества склонны быть подстрекаемы
древними, непроизвольными импульсами. Они требуют
постоянства. Всякая попытка воочию показать им
непостоянство мироздания пробуждает структуры отрицания,
страха, гнева и отчаяния. Тогда как же мы объясним
приемлемость предвидения? Очень просто: обнародующий свои
пророческие видения будет радостно приветствоваться
человечеством, даже предсказывая кошмарнейшие события,
постольку, поскольку он говорит об их абсолютном
(постоянном) осуществлении.
Харк ал-Ада. Книга Лито.
- Это как схватка в темноте, - сказала Алия.
Она широкими сердитыми шагами мерила Палату Собраний, переходя от
высоких серебряных занавесей, смягчавших свет утреннего солнца в восточных
окнах, к диванам, расставленным под изукрашенными стенными панелями в
другом конце помещения. Ее сандалии пересекали циновки из волокон спайса,
паркетные полы, плитки из гигантских кусков граната - и опять по циновкам.
Наконец, она остановилась перед Ирулэн и Айдахо, сидевшими напротив друг
друга на диванах, обитых серым китовым мехом.
Айдахо сопротивлялся возвращению из Табра, но приказания Алии были
вне прекословия. Похищение Джессики было сейчас даже еще важнее, чем
когда-либо, но оно должно подождать. Требуется ментатское восприятие
Айдахо.
- Эти вещи скроены по тому же образцу, - сказала Алия. - Попахивает
далеко идущим заговором.
- Может и нет, - рискнула заметить Ирулэн, но вопросительно
посмотрела на Айдахо.
На лице Алии проступила неприкрытая язвительная насмешка. Как может
Ирулэн быть такой наивной? Если только не... Алия устремила на принцессу
острый и вопрошающий взор. На Ирулэн была простая черная мантия из абы,
хорошо подчеркивающая тени в ее глазах пряного и густого голубого цвета.
Ее светлые волосы были заплетены в спадавшую по шее тугую косу, осеняя
обретенные за годы в Арракисе худобу и жесткость черт лица. До сих пор в
ней сохранялось высокомерие, усвоенное ею при дворе ее отца, Шаддама IV, и
Алии часто чудилось, что эта горделивость вполне может быть маской для
заговорщицких мыслей.
Айдахо, в зелено-серой форме стража Дома Атридесов без знаков
отличия, сидел развалясь. Многими настоящими стражами Алии его неношение
знаков отличия воспринималось как выкрутасы, и втайне презиралось,
особенно амазонками, которые прямо упивались служебными знаками отличия.
Они не любили непритязательного присутствия гхолы-мечевластителя-ментата
еще и потому и тем более, что он был мужем их госпожи.
- Итак, племена хотят, чтобы леди Джессика была восстановлена в
Совете Регентства, - сказал Айдахо. - Как мы можем...
- Они предъявили единодушное требование, - Алия указала на тисненый
листок спайсовой бумаги на диване рядом с Ирулэн. - Фарадин - это одно, но
это... Здесь уже другой расклад сил!
- Что думает Стилгар? - спросила Ирулэн.
- Его подпись на этой бумаге! - ответила Алия.
- Но если он...
- Как может он отказаться от матери своего бога? - презрительно
хмыкнула Алия.
Айдахо поглядел на нее, подумав: "Прямо на грани ссоры с Ирулэн!"
Опять он подивился, зачем Алия вытащила его сюда, зная, что он нужен в
съетче Табр, если уж действительно осуществлять план похищения. Возможно
ли, чтобы она прослышала о послании, переданном ему Проповедником? При
мысли о послании грудь его наполнилась смятением. Откуда этому
нищенствующему мистику знать тот тайный сигнал, которым Пол Атридес всегда
призывал своего мечевластителя? Айдахо жаждал покинуть их бесцельное
собрание и вернуться к поискам ответа на этот вопрос.
- Нет сомнений, что Проповедник - из внепланетных, - сказала Алия. -
Насчет этого, Союз не решился бы нас обманывать. Мы схватим его...
- Осторожно! - сказала Ирулэн.
- Разумеется, проявим осторожность, - сказал Айдахо. - Половина
планеты верит, что он... - и Айдахо пожал плечами, - твой брат, - Айдахо
понадеялся, что его слова прозвучали с должной небрежностью. - Откуда
этому человеку известен тайный сигнал?
- Но если он посыльный или шпион...
- Он не входит в контакт ни с кем из КХОАМ или Дома Коррино, -
сказала Ирулэн. - Мы можем быть уверены в...
- Мы ни в чем не можем быть уверены! - Алия и не старалась скрывать
язвительность. Она повернулась спиной к Ирулэн, лицом к Айдахо. Он знает,
зачем он здесь! Почему он не выполняет того, что от него ожидается? Он в
Совете, потому что Ирулэн здесь. Историю, приведшую принцессу Дома Коррино
в лоно Атридесов, никогда нельзя будет забыть. Раз изменив, можно изменить
вновь. Ментатские способности Данкана следует использовать для
выслеживания изъянов, слабых отклонений в поведении Ирулэн.
Айдахо пошевельнулся и поглядел на Ирулэн. Бывали случаи, когда он
чурался прямолинейной необходимости, возлагаемой на ментата. Он знал, о
чем думает Алия. Ирулэн поймет не хуже. Но эта принцесса - жена Пола Муад
Диба - превозмогла душой решения, поставившие ее ниже королевской
наложницы, Чани. Не могло быть сомнений в преданности Ирулэн близнецам.
Ради Атридесов она отвергла семью и Бене Джессерит.
- Моя мать - часть этого заговора! - настаивала Алия. - По какой бы
другой причине Сестрам присылать ее сюда как раз в такое время?
- Истерика нам не поможет, - сказал Айдахо.
Алия резко отвернулась от него - как он и предполагал. Ему помогало,
что он не должен глядеть на некогда любимое лицо, искаженное теперь
чужеродной одержимостью.
- Что ж, - сказала Ирулэн, - Союзу нельзя полностью доверять в...
- Союзу! - усмехнулась Алия.
- Мы не можем исключать враждебности Союза или Бене Джессерит, -
сказал Айдахо. - Но мы должны отнести их к категории пассивных, по
существу, противоборцев. Союз не изменит своему основному правилу:
"Никогда не правь." Они - паразитический нарост, и они это знают. Они не
сделают ничего, чтобы убить организм, за счет которого живут.
- Их понятие о том, за счет какого организма они живут, может
отличаться от нашего, - протяжно проговорила Ирулэн. Такая ленца в голосе
всегда была ее наибольшим приближением к насмешке. - Туг у тебя промашка,
ментат.
Алия, похоже, была озадачена. Она не ожидала, что Ирулэн изберет
такой курс. Заговорщик бы не захотел выставлять на обсуждение подобную
точку зрения.
- Несомненно, - сказал Айдахо. - Но Союз не пойдет в открытую против
Дома Атридесов. Сестры, с другой стороны, могли бы отважиться на тот или
иной политический прорыв, который...
- Если и отважатся, то через подставную силу - через группировку, от
которой они смогут отмежеваться, - сказала Ирулэн. - Бене Джессерит не
просуществовала бы все эти века, не усвоив ценности самоустранения в тень.
Они предпочитают быть за троном, а не на нем.
"Самоустранение в тень!" Не это ли выбор Ирулэн, подумалось Алии?
- Именно то, что я вывожу по отношению к Союзу, - сказал Айдахо. До
чего ж полезна необходимость спорить и объяснять! Она удерживает его ум от
других мыслей.
Алия опять отошла к залитым солнцем окнам. Она знала слепое пятно
Айдахо - у каждого ментата оно было. Они должны были выносить четкие
суждения. Отсюда они становились зависимы от абсолютов, от конечных
пределов. Они знали это о себе. Это было частью их обучения. И все же, они
продолжали действовать вне самоограничительных параметров.
"Мне следовало оставить его в съетче Табр, - подумала Алия. - Лучше
было бы просто передать Ирулэн на допрос Джавиду".
И Алия услышала громкий голос внутри своего черепа: "Именно!.."
"Заткнись! Заткнись! Заткнись!" - подумала она. В такие моменты
появлялась приманка совершить нечто, являющееся опасной ошибкой - и она не
могла распознать, в чем же эта ошибка будет заложена и как проявится. Она
лишь чувствовала опасность. Айдахо должен помочь ей выбраться из этого
затруднения. Он ментат. Ментаты необходимы. Люди-компьютеры заместили
механические устройства, уничтоженные во время Бутлерианского Джихада. "Да
не сотворишь ты машину с подобием человеческого ума!" Но Алия томилась по
сподручной машине. Они бы тогда не страдали от ограниченности Айдахо.
Машине всегда можно доверять.
Алия услышала, как Ирулэн говорит с растяжечкой:
- Планы внутри планов внутри планов внутри планов. Мы все знаем
сложившиеся трафареты нападения на власть. Я не осуждаю Алию за ее
подозрения. Конечно, она подозревает всех - даже нас. Хотя, откинем это на
момент. Что остается как место всей подоплеки, как наиболее плодовитый
источник опасности Регентству?
- КХОАМ, - бесстрастным голосом ментата ответил Данкан.
Алия позволила себе мрачную улыбку. Комбайн Хоннет Обер Адвансер
Меркантилес! Но Дом Атридесов доминирует в КХОАМЕ, владея пятьюдесятью
одним процентом акций. Жречеству Муад Диба, так называемому Квизарату
принадлежит еще пять процентов, прагматическая уступка Великих Домов,
благодаря тому, что Дюна владеет бесценным меланжем. Не без причины спайс
часто называют "тайной монетной системой". Без меланжа не взлетят корабли
Космического Союза. Меланж повергает в "навигационный транс", благодаря
которому еще до старта можно "разглядеть" траекторию полета. Без
усиливающего воздействия меланжа на иммунную систему человека
продолжительность жизни очень богатых сократится по меньшей мере вчетверо.
Даже огромный средний класс Империи ест разбавленный меланж, добавляемый
понемножку в пищу по крайней мере один раз в день.
Но Алия услышала искренность ментата в тональности Айдахо - он,
наконец, заговорил в той тональности, которую она так отчаянно хотела
услышать.
КХОАМ. Комбайн Хоннет - это намного больше, чем Дом Атридесов, чем
Дюна, чем жречество или меланж. Это инквайны, китовый мех, иксианские
поделки и забавники, перевозки с места на место, хаджж, продукты
производства стоящей на грани закона тлейлакской технологии, наркотики,
медикаменты, медицинское оборудование, транспортировки (Космический Союз)
- словом, весь суперкомплекс коммерции Империи, охватывающий тысячи
известных планет плюс некоторые втайне холимые за рамками известного,
эксплуатация которых дозволена благодаря производимым там услугам. Говоря
о КХОАМ, Айдахо говорил о неизбывном брожении, об интриге внутри интриги,
об игре сил, при которой изменение процентных ставок на одну двенадцатую
пункта могло передать новым владельцам целую планету.
Алия вернулась к сидящим на диванах и встала над ними.
- Тебя занозит что-нибудь определенное, связанное с КХОАМ? - спросила
она.
- Определенные Дома постоянно занимаются накоплением спайса в крупных
размерах - в спекулятивных целях, - сказала Ирулэн.
Алия хлопнула руками по бедрам, затем указала на листок тисненой
бумаги рядом с Ирулэн.
- А это ТРЕБОВАНИЕ тебя не занимает, предъявляемое этаким...
- Ладно, ладно! - пробурчал Айдахо. - Оставим это. Что там у тебя за
пазухой? Если ты придерживаешь информацию и все же рассчитываешь на мою
нормальную работу...
- Недавно произошло значительное увеличение спроса на людей четырех
определенных специальностей. - Интересно, а вправду ли эта информация нова
для этих двоих, подумала Алия, произнося это.
- Каких специальностей? - спросила Ирулэн.
- Мечевластителей, ментатов-извращенцев с Тлейлакса, полных медиков
Школы Сак и бухгалтеров-утайщиков, особенно последних. С чего бы этим
сомнительным счетоводам именно сейчас быть в спросе? - этот вопрос
адресовался Айдахо.
"Функционируй, как ментат", - подумал он. Что ж, это лучше, чем
лицезреть ту Алию, которой она стала. Он сосредоточился на ее словах, уже
ментатом снова и снова пропуская их через мозг. МЕЧЕВЛАСТИТЕЛИ? Некогда
это было его собственным призванием. Мечевластители, конечно, это больше,
чем просто опытные бойцы. Они могут приводить в порядок защитные поля,
планировать военные кампании, создавать средства военного обеспечения, на
скорую руку мастерить оружие. МЕНТАТЫ-ИЗВРАЩЕНЦЫ? Тлейлакс явно упорствует
в своем самообмане. Сам будучи ментатом, Айдахо знал, до чего хрупко и
ненадежно то, что тлейлаксу вкладывают в ментатов, когда стараются
произвести наемных убийц. Великие Дома, приобретающие таких ментатов,
надеются, что те будут под абсолютным их контролем. Невозможно! Даже Питер
де Вриэ, слуга Харконненов при их покушении на Дом Атридесов, сохранил
свое глубинное достоинство, предпочтя в итоге смерть тому внутреннему
рабству, которое было в него заложено. ВРАЧИ ШКОЛЫ САК? Сама их
подготовка, якобы, предотвращает их неверность своим владельцам-пациентам.
И врачи Школы Сак очень дороги. Увеличение спроса на них вызывает
существенное перемещение денежных сумм.
Айдахо взвесил эти факты на одной чаше весов против возрастания
бухгалтеров-утайщиков на другой.
- Исходное вычисление, - в голосе его были взвешенность и глубокая
уверенность, что его умозаключение твердо основывается на фактах. -
Недавно начался рост благосостояния среди Малых Домов. Некоторые из них
наверняка движутся втихую к статусу Великих Домов. Такое благосостояние
может проистекать только из некоторых особых перемещений в политическом
обустройстве.
- Мы подходим наконец к Ландсрааду, - Алия высказала свое собственное
убеждение.
- Следующая сессия Ландсраада состоится почти через два стандартных
года, - напомнила ей Ирулэн.
- Но политический торг никогда не прерывается. И, берусь поручиться,
некоторые из этих подписантов от племен, - она указала на бумагу рядом с
Ирулэн, - из тех Малых Домов, что перешли на иной уровень.
- Может быть, - сказала Ирулэн.
- Ландсраад, - проговорила Алия. - Что лучше для Бене Джессерит? И
кто будет лучшим агентом Сестер, чем моя собственная мать? - Алия
остановилась прямо напротив Айдахо. - Ну, Данкан?
"Почему я не функционирую как ментат?" - спросил себя Айдахо. Он
видел теперь, куда направлены подозрения Алии. В конце концов, Данкан
Айдахо много лет был личным домашним охранником леди Джессики.
- Данкан? - с нажимом повторила Алия.
- Тебе следует досконально разузнать о всех законопроектах, которые
могут готовиться к вынесению на следующую сессию Ландсраада, - сказал
Айдахо. - Они могут попробовать лишить Регентство права вето на
определенные виды постановлений - особенно, не связанные с политикой сбора
налогов и регулирования картелей. Есть и другие, но...
- Не очень-то прагматично будет с их стороны делать ставку на такую
позицию, - сказала Ирулэн.
- Согласна, - сказала Алия. - Сардукары беззубы, а у нас до сих пор
наши легионы Свободных.
- Осторожней, Алия, - сказал Данкан. - Наши враги ничего так не
хотят, как чтобы мы предстали чудовищами. Неважно, сколькими легионами ты
владеешь - в такой разбросанной Империи, как наша, власть неизбежно
держится в седле прежде всего на народном мнении.
- Народное мнение? - переспросила Ирулэн.
- Ты имеешь в виду поддержку Великих Домов, - сказала Алия.
- И со сколькими Великими Домами, объединенными в этот новый союз, мы
столкнемся? - вопросил Айдахо. - Деньги накапливаются в странных местах.
- Запредельные планеты? - спросила Ирулэн.
Айдахо пожал плечами. Вопрос этот не имел ответа. Все они боялись,
что однажды Тлейлакс или технологические кустари на окраинах Империи
найдут способ свести на нет эффект Холцмана. В тот день защитные поля
станут бесполезны. Все выверенное равновесие, поддерживающее вассальную
систему планет, рухнет.
Алия отказалась рассматривать эту вероятность.
- Мы держимся в седле благодаря тому, что имеем, - сказала она. - А
имеем мы осознание всем директоратом КХОАМ, что МЫ способны уничтожить
весь спайс, если они нас к этому принудят. Они не пойдут на такой риск.
- Опять вернулись к КХОАМ, - заметила Ирулэн.
- Если только кто-нибудь-не умудрится воспроизвести цикл песчаный
червь - песчаная форель на другой планете, - и Айдахо, возбужденный этим
предположением, кинул на Ирулэн вопрошающий взгляд. - Салуза Вторая?
- Мои тамошние связи остаются надежными, - сказала Ирулэн. - Не
Салуза.
- Тогда мой ответ остался в силе, - Алия пристально поглядела на
Айдахо. - Мы держимся в седле благодаря тому, что имеем:
"Мой ход", - подумал Айдахо. И спросил:
- Почему ты оторвала меня от ВАЖНОЙ РАБОТЫ? Ты вполне могла бы
разобраться со всем этим сама.
- Не говорим со мной таким тоном! - огрызнулась Алия.
Глаза Айдахо расширились. На секунду, он увидел чужака за чертами
лица Алии, и ему стало не по себе. Он перевел внимательный взгляд на
Ирулэн; нет, Ирулэн этого чужа
...Закладка в соц.сетях
