Жанр: Научная фантастика
Дюна 1-6 FAQ
...ие, которое
она впервые ощутила на Дюне в руинах Сиетч Табр нельзя изгонять, покуда
не придет конец ей или общине Сестер. "Не создала ли я эту ужасную угрозу
своими собственными страхами? Нет, конечно!" Все же она по-прежнему
ощущала себя так, словно всматривалась в глубины Времени в этой древней
цитадели Фримена, как будто все прошедшее и грядущее застыло картиной,
которую невозможно было изменить. "Я должна полностью вырваться от тебя,
Муаддиб!"
Их прибытие на Посадочную Площадку вывело ее из этой пугающей медитации.
Мурбелла ожидала в комнате, приготовленной Поверенными. В центре ее
был маленький амфитеатр, метров семи в длину. Поверенные оставили ее без
всяких объяснений на нижней скамье смотреть на суспензорный стол. По
сторонам свисали ремни, чтобы удерживать всякого, кто ляжет на него.
"Меня".
Ошеломляющая серия комнат, подумала она. Ей раньше никогда не дозволялось
бывать в этой части корабля. Здесь она чувствовала себя беззащитной,
даже больше, чем под открытым небом. Меньшие комнаты, через которые
ее вели к этому амфитеатру, были явно предназначены для медицинских
экстренных случаев - реанимационное оборудование, санитарные запахи, антисептика.
В эту комнату ее привели, не допуская никаких возражений, ни на один
ее вопрос не отвечали. Поверенные забрали ее с занятий курса повышенного
типа для послушниц по прана-бинду. Сказали только одно: "Приказ Настоятельницы".
Поверенные очень хорошо объяснили ей достоинства ее охраны.
"Ласково, но твердо". Они были здесь, чтобы не дать ей сбежать и удостовериться,
что она пойдет туда, куда приказано. "Я же не стану пытаться
убежать!"
Где Дункан?
Одрейд обещала, что он будет рядом с ней во время ее Страстей. Не
значило ли его отсутствие то, что приговор еще не окончательный? Или они
прячут его за какой-то потайной стеной, сквозь которую он может видеть,
оставаясь невидимым?
"Я хочу, чтобы он был рядом со мной!"
Неужели они не знают, как ей управлять? Уж конечно, знают!
"Стоит только пригрозить, что отнимут этого мужчину у меня. Этого довольно,
чтобы удержать меня и успокоить мои сомнения. Успокоить! Какое
бессмысленное слово. Завершить меня. Это вернее. Я умаляюсь, когда мы в
разлуке. И он тоже об этом знает, будь он проклят".
Мурбелла улыбнулась.
"Откуда ему знать? Да потому, что он становится целостным таким же
образом".
Но как может это быть любовью? Она не ощущала слабости от напряжения
сил или желания. Бене Джессерит и Достопочтенные Матери говорили, что
любовь ослабляет. А она чувствовала, что Дункан придает ей сил. Даже малейший
знак его внимания придавал сил. Когда он приносил ей дымящуюся
чашку бодрящего чая поутру, питье, поданное именно его руками, действовало
лучше. "Возможно, между нами нечто большее, чем любовь".
Одрейд и сопровождающие вошли в амфитеатр с верхнего ряда и остановилась
на миг, глядя вниз на сидящую фигурку. Мурбелла была одета в опрятное
белое длинное платье старшей послушницы. Она сидела, облокотившись о
колено, подперев кулаком подбородок, сконцентрировав внимание на столе.
"Она знает".
- Где Дункан? - спросила Одрейд.
Мурбелла встала и обернулась на ее слова. Вопрос подтвердил ее подозрения.
- Я пойду выясню, - сказала Шиана и покинула их.
Мурбелла ждала в молчании, отвечая Одрейд пристальным взглядом на
пристальный взгляд.
"Мы обязаны забрать ее", - подумала Одрад. Никогда Бене Джессерит не
был в такой нужде. Какой же незначительной фигурой казалась стоящая внизу
Мурбелла, чтобы нести в себе столь многое. Почти овальное лицо, расширявшееся
ко лбу, показывало новое строение лица для Сестер Бене Джессерит.
Широко посаженные зеленые глаза, изогнутые брови - уже не косые,
- уже не оранжевые. Маленький рот - уже не пухлый.
"Она готова".
Шиана вернулась вместе с Дунканом. Одрейд бросила на него короткий
взгляд. "Нервничает. Значит, Шиана рассказала ему. Хорошо". Это было
по-дружески. Ему могут понадобиться здесь друзья.
- Ты будешь сидеть здесь, покуда я не позову тебя, - сказала Одрейд.
- Останься с ним, Шиана.
Без приказа Тамалан стала рядом с Дунканом - каждая из них с одной
стороны. По мягкому знаку Шианы они вместе с Беллондой Одрейд спустилась
к ярусу, где сидела Мурбелла и подошла к столу. Оральные шприцы на
дальнем конце стола были готовы для установки в нужное положение, но еще
не заполнены. Одрейд показала на шприцы и кивнула Беллонде, которая вышла
в боковую дверь, чтобы разыскать Преподобную Матерь Сьюк и затребовать
у нее вытяжку спайса.
Отодвинув стол от задней стены, Одрейд начала убирать ремни и прилаживать
подушки. Она двигалась методично, проверяя, чтобы на маленьком
поддоне под столом было все необходимое. Подушечка для рта чтобы переживающая
Страсти не прокусила себе язык. Одрейд попробовала ее, чтобы
удостовериться в ее крепости.
У Мурбеллы были сильные челюсти.
Мурбелла наблюдала за работой Одрейд, сохраняя молчание, пытаясь не
производить вносящего беспорядок шума.
Беллонда вернулась с вытяжкой спайса и занялась наполнением шприцев.
Ядовитая вытяжка имела едкий запах - горькой корицы.
Поймав внимательный взгляд Одрейд, Мурбелла сказала:
- Благодарю вас за то, что вы сами занялись этим.
- Она благодарит! - презрительно усмехнулась Беллонда, даже не глядя
на свою работу.
- Оставь это мне, Белл, - Одрейд продолжала смотреть на Мурбеллу.
Беллонда не остановилась, но нечто скрытое появилось в ее движениях.
Беллонда стушевалась? Мурбеллу не переставало удивлять то, как послушницы
смущались в Присутствии Матери Настоятельницы. Но здесь-то ни одной
послушницы не было. Мурбелла никогда не могла полностью этого постигнуть,
даже когда оканчивала послушничество и переходила в следующий статус.
"И Беллонда тоже?"
Пристально глядя на Мурбеллу, Одрейд сказала:
- Я знаю, что заповедные уголки в твоей душе не позволяют тебе полностью
положиться на нас. Хорошо и славно. Я не стану приводить доводов
по этому поводу, поскольку в целом они мало чем отличаются от тех, что
есть в душе каждой из нас.
"Искренне".
- Различие, если пожелаешь знать, в чувстве ответственности. Я ответственна
перед Сестрами... в той степени, в какой мои обязанности еще
существуют. Это высокие обязанности, и на одну из них я временами смотрю
предвзято.
Беллонда фыркнула.
Одрейд сделала вид, что не заметила этого и продолжила.
- Сестринство Бене Джессерит со времен Тирана преследуют некоторые
неудачи. Наш контакт с твоими Достопочтенными Матерями не улучшил дела.
Достопочтенные Матери распространяют вокруг себя зловоние смерти и упадка,
скатываясь к Великому Молчанию.
- Почему вы мне говорите это сейчас? - со страхом в голосе спросила
Мурбелла.
- Потому, что каким-то образом упадок Достопочтенных Матерей не коснулся
тебя. Возможно, из-за твоего непосредственного нрава. Хотя со времен
Гамму он несколько поутих.
- Это вы сделали!
- Мы только немного утихомирили твою дикость, придав тебе большую
уравновешенность. И благодаря этому ты сможешь жить дольше и в большем
здравии.
- Если я переживу это! - она резко показала головой на стол у себя за
спиной.
- Равновесие - это то, о чем ты должна помнить, Мурбелла. Гомеостаз.
Любая группа, что избирает самоубийство, когда есть и другой выбор, совершает
это от безумия. Гомеостаз становится непрочным.
Когда Мурбелла опустила взгляд долу, Беллонда выкрикнула:
- Слушай ее, дуреха! Она делает все, что в ее силах, чтобы помочь тебе.
- Все хорошо, Белл. Это наше дело.
Мурбелла резко подняла голову и уставилась в глаза Одрад.
Эту тактику Одрейд использовала нечасто, но с блестящими результатами.
Это могло успокоить истерику послушниц и научить их, как справляться
с повышенной эмоциональностью. Мурбелла казалась скорее разгневанной,
чем испуганной. Великолепно? Но теперь пришла пора для предостережений.
- Ты жаловалась на медленность твоего обучения, - сказала Одрейд. -
Это было прежде всего сделано потому, что ты нуждалась в нашем разуме.
Все твои ведущие наставники были выбраны по принципу твердости, ни один
из них не импульсивен. Мои инструкции были четкими: не давать тебе слишком
много способностей слишком скоро. Не открывать шлюзов мощи, которая
может быть больше, чем ты сможешь управлять.
- Откуда вы знаете, чем я могу управлять? - все еще злится.
Одрейд только улыбнулась. Одрейд продолжала хранить молчание, и Мурбелла,
казалось, начала волноваться. Неужели она показала свою глупость
перед лицом Матери Настоятельницы, Дунканом и прочими? Как унизительно...
Одрад напомнила себе, что не стоит давать Мурбелле слишком
четко сознавать свою беззащитность. Сейчас это дурная тактика. Не надо
провоцировать ее. У нее острое чувство уместности, соответствия себя моменту.
Это было то, что, как они опасались, может всегда послужить источником
мотивации к выбору пути наименьшего сопротивления. "Да не будет
так". Теперь полная откровенность! Последнее средство обучения Бене
Джессерит. Классический прием, что привязывает послушницу к наставнику.
- Я буду рядом с тобой во все время твоих Страстей. Если ты потерпишь
неудачу, я буду горевать.
- А Дункан? - в ее глазах стояли слезы.
- Ему будет позволено оказать любую помощь, на которую он способен.
Мурбелла подняла взгляд на ряды сидений и на миг ее взгляд пересекся
со взглядом Айдахо. Он приподнялся, но Рука Тамалан на его плече удержала
его.
"Они могут убить мою возлюбленную, - думал Айдахо. - "И я должен сидеть
и смотреть на это." Но ведь Одрейд сказала, что ему позволят помочь...
Теперь ничто не остановит этого. Я должен верить Дар. Но, о боги
внизу! Она же не знает о том, как мне будет больно, если... если..." Он
закрыл глаза.
- Белл. - В голосе Одрейд слышалось, что пора кончать. Острие кинжала
в своей ломкости.
Беллонда взяла Мурбеллу за руку и помогла ей лечь на стол. Он слегка
покачнулся, приноравливаясь к ее весу.
"Прямо как лодка на стремнине", - подумала Мурбелла. Она лишь отдаленно
воспринимала ремни, которые закрепляли на ней, нарочитое движение
под собой.
- Это обычная рутина, - сказала Одрейд.
"Рутина?" Мурбелла ненавидела рутину послушничества в Бене Джессерит,
все это обучение, выслушивание и реакция на Поверенных... Она особенно
ненавидела необходимость оттачивать реакции, которые она считала адекватными,
но сбросить кожу под взглядом этих пристальных глаз было невозможно.
"Адекватные! Какое опасное слово".
Это осознание было как раз тем, чего добивались. Как раз то средство
воздействия, которое требовалось для их послушницы.
"Если тебе это ненавистно, сделай это лучше. Используй свое отвращение
как руководство - нацеливайся точно на то, что тебе нужно".
То, что ее наставники так пристально наблюдали за ее поведением - ну,
не замечательно ли! Она хотела этой возможности. О, как она этого хотела!
"Я должна выделяться этим".
Это было тем, чему могла позавидовать каждая Достопочтенная Мать. На
миг она увидела себя как бы двойным взглядом - одновременно глазами бенегессеритки
и Достопочтенной Матери. Пугающее, восприятие.
Ее щеки коснулась рука, подвинула ее голову и исчезла.
"Ответственность. Я почти усвоила, что они имеют в виду под "новым
чувством истории".
Взгляд на историю ордена Бене Джессерит зачаровывал ее. Как они могут
рассматривать множественные прошлые? Было ли это включено в более величественную
схему? Искушение стать одной из них было всепоглощающим.
"Это момент, когда я узнаю".
Она увидела, как оральный шприц поднялся в положение над ее ртом. Его
подвинула Беллонда.
- Мы несем наш Грааль в своей голове, - сказала Одрейд. - Неси же
этот Грааль осторожно, ежели он твой.
Шприц коснулся ее губ. Мурбелла закрыла глаза, но ощутила, как пальцы
раздвигают ее губы. Холодный металл коснулся зубов. С нею был напоминающий
голос Одрейд.
"Избегай чрезмерности. Слишком усердная корректировка приведет к тому,
что в твоих руках будет всегда мешанина, всегда будет необходимость
все больших и больших поправок. Осцилляции. Фанатики, замечательные
творцы осцилляции".
- Наш Грааль. Он линеен, ибо каждая Преподобная Матерь несет одну и
ту же определенность. Вместе мы сохраним его.
Горькая жидкость хлынула ей в рот. Мурбелла судорожно сглотнула. Она
ощутила, как пламя потекло вниз по горлу в желудок. Никакой боли -
только жжение. Она подумала - может, это и есть мера? Ее желудок сейчас
ощущал только тепло. Медленно, так медленно, только через несколько биений
сердца она осознала, что тепло изливается наружу. Когда оно достигло
кончиков ее пальцев, она ощутила, как содрогнулось ее тело. Спина ее
изогнулась над подушками стола. Что-то мягкое, но прочное заменило шприц
в ее рту. Голоса. Она слышала их и знала, что это говорят люди, но слов
разобрать не могла. Сконцентрировавшись на голосах, она вдруг осознала,
что потеряла контакт с собственным телом. Где-то корчилось от боли тело,
но она была далека от него. Рука коснулась ее руки и крепко сжала ее.
Она узнала прикосновение Дункана, и внезапно вернулась к своему телу и
его страданиям. Ее легкие отзывались болью, когда она выдыхала. Но не во
время вдоха. Тогда они казались пустыми и неспособными наполниться
вновь. Ее чувство бытия в живой плоти стало тонкой нитью, что вилась
сквозь множество сущностей. Она ощущала всех вокруг себя, куда больше,
чем могли собраться в маленьком амфитеатре. Еще одно человеческое существо
вплыло в поле ее зрения. Мурбелла ощутила себя в фабрике-челноке...
в космосе. Челнок был примитивным. Слишком сильный ручной контроль.
Слишком много слепящего света. У рычагов управления женщина, маленькая
и неопрятная, в поту от трудов. У нее длинные каштановые волосы,
свернутые узлом на голове, откуда выбиваются пряди посветлее и висят
вдоль узких щек. На ней только короткое платье ярких цветов - красного,
синего и зеленого.
"Машины".
Было осознание чудовищной машины как раз под ее сиюминутным пространством.
Платье женщины резко контрастировало с однообразностью и тягучим
ощущением машин. Она заговорила, но ее губы не шевелились...
- Слушай! Когда настанет время тебе взяться за эти рычаги, не становись
разрушителем. Я здесь, чтобы помочь тебе избежать разрушителей. Ты
это понимаешь?
Мурбелла попыталась заговорить, но у нее не было голоса.
- Не старайся так, девочка! - сказала женщина. - Я слышу тебя.
Мурбелла попыталась отвлечься от женщины.
"Что это за место?"
Оператор, огромный пакгауз... фабрика... все автоматизировано... паутина
линий обратной связи стекается в центр этого маленького пространства
с комплексным контролем.
- Кто вы? - спросила Мурбелла, думая, что прошепчет. И услышала, как
взревел ее голос. Агония слуха!
- Не так громко! Я твой ведущий в мохалате, одна из двух, кто помогает
тебе избежать разрушителей.
"Дар защищает меня, - подумала Мурбелла. - Это я не где-то, это во
мне самой!" На этой мысли контрольная комната исчезла. Она была перелетная
птица в пустоте, обреченная на вечный непокой, и нет ей ни минуты
покоя. Все, кроме ее мимолетных мыслей было нематериальным. У нее не было
плоти, только тонкая привязь, которую она признавала сознанием.
"Я создала себя сама из дымки".
Возникла другая Память, кусочки и осколки чужого, как знала она, опыта.
На нее искоса смотрели лица, и требовали ее внимания, но женщина и
управление челнока вытолкнули ее. Мурбелла осознавала необходимость этих
последовательных смен картин, но не могла осознанно сформулировать их.
- Это жизни твоего прошлого. - Это говорила женщина, управляющая челноком,
но ее голос был бестелесной сущностью и шел из неопределенности.
- Мы потомки людей, которые делали отвратительные вещи, - сказала
женщина. - Мы не любим признавать, что у нас в предках были варвары. Но
Преподобная Матерь обязана это признавать. У нас нет выбора.
Мурбелла изловчилась теперь только подумать о своих вопросах.
"Почему я..."
- Победители размножаются. Мы их потомки. Победа часто стоит высокой
моральной платы. Варварство не является даже точным словом для кое-чего,
что делали наши предки.
Мурбелла ощутила знакомую руку на щеке.
"Дункан!" Прикосновение вернуло страдания. "О, Дункан, ты делаешь мне
больно".
Сквозь страдания она почувствовала разрывы в жизнях, что разворачивались
перед ней. Кое что удерживалось.
- Только то, что ты способна сейчас воспринять, - сказал бестелесный
голос. - Остальное придет потом, когда ты станешь сильнее... если выживешь.
"Селективный фильтр". Слова Одрад. "Необходимость открывает двери".
Постоянные стенания исходили от других сущностей.
- Видишь? Видишь, что случается, когда ты пренебрегаешь здравым смыслом?
Боль усилилась. Она не могла избежать ее. Каждого нерва касалось пламя.
Она хотела закричать, провизжать угрозу, умолять о помощи... Страсти
сопровождались смятенными чувствами, но она проигнорировала их. Все шло
по тонкой нити бытия. И нить могла оборваться!
"Я умираю".
Нить натянулась. Она шла на разрыв! Бесполезно сопротивляться. Мышцы
не станут слушаться. А может, у нее и не осталось мышц. В любом случае
она не хотела их иметь. Они болели. Это был ад, и несть конца... даже
если нить лопнет. Огонь бежал по нити, его языки лизали ее сознание.
Чьи-то руки трясли ее за плечи. "Дункан... не надо..." Каждое движение
причиняло боль, сильнее, нежели она могла представить. Это заслуживало
названия Страстей.
Нить больше не растягивалась, она сокращалась, сжималась. Она стала
одним маленьким предметом, веретенцем такой острой боли, что кроме нее
уже ничего не существовало. Ощущение бытия стало смутным, полупрозрачным...
прозрачным...
- Ты видишь? - послышался издали голос ее ведущего в мохалате.
"Я вижу нечто".
Не совсем видела. Скорее, это было отдаленное осознание присутствия
других. Других веретенец. Иная Память облекалась в оболочки утраченных
жизней. Они тянулись позади нее чередой, длину которой она не могла определить.
Полупрозрачный туман. Он временами раздавался, и она могла
мельком улавливать происходящее. Нет... не сами события. Память.
- Поделись увиденным, - сказала ее ведущая. - Ты видишь, что сделали
наши предки. Они унизились до наихудшего проклятия, которое только можно
изобрести. Не списывай на требования времени! Помни: невинных нет!
"Безобразно! Безобразно!"
Она не могла задержаться ни на одном из них. Все стало отблесками и
рвущимся туманом. Где-то было сияние, к которому, как она знала, она
могла причаститься.
"Отсутствие этих Страстей".
Это было так. Как прекрасно было бы это!
"Где же это сияющее состояние?"
Губы коснулись ее лба, ее рта. "Дункан!" Она потянулась к нему. "Мои
руки свободны". Ее пальцы скользнули в знакомые волосы. "Это на самом
деле!"
Боль утихала. Только теперь она осознала, что прошла через страдания,
более жестокие, чем способен выразить язык. Страсти? Они иссушили ее душу
и переплавили ее. Она вошла в Страсти одной личностью и вышла другой.
"Дункан!" Она открыла глаза и увидела прямо над собой его лицо. "Я
все еще люблю его? Он здесь. Он тот якорь, за который я держалась в самые
тяжелые мгновения. Но люблю ли я его? Я все еще в равновесии?"
Ответа нет.
Одрейд заговорила откуда-то из-за пределов ее зрения.
- Снимите с нее эту одежду. Полотенца. Она вся взмокла. И принесите
ей подобающие одежды!
Звуки суеты, затем снова Одрейд.
- Мурбелла, ты прошла этим тяжким путем, и я счастлива сказать об
этом.
Такой восторг в ее голосе... Почему она счастлива?
"Где же чувство ответственности? Где Грааль, который я должна ощутить
в своей душе? Да ответьте же, кто-нибудь!"
Но женщина в операторской челнока исчезла.
"Осталась только я. И я помню жестокости, от которых должны содрогнуться
Достопочтенные Матери". Затем она мельком ощутила Грааль, и был
он не вещью а вопросом - как же сделать равновесие верным?
Наш домашний бог - это дело, которое мы продвигаем в течение поколений,
наше послание человечеству, ежели оно доживет до зрелости. Ближайшее
к домашней богине, что у нас есть - это падшая Преподобная Матерь -
Ченоэх стоит в своей нише.
Дарви Одрейд.
Айдахо думал сейчас о своих способностях Ментата как об убежище. Мурбелла
оставалась с ним так часто, как позволяли их обязанности - он со
своими разработками оружия и она, восстанавливающая силы, покуда не привыкнет
к своему новому статусу.
Она не лгала ему. Она не пыталась говорить, что не чувствует различия
между ними. Но он ощущал отторжение. Эластичная нить натянулась до предела.
- Мои Сестры учили меня не открывать сердечные тайны. Они видят опасность
в любви. Опасную близость. Притупляется тонкость ощущений. Нельзя
давать другому палку, которой тебя будут бить.
Она думала, что слова успокоят его, но он слышал скрытые доводы:
"Будь свободен! Вырвись из спутанных оков!"
Он часто видел ее в эти дни в муках Иной Памяти. Ночью она исходила
словами.
- Зависимости... групповая душа... скрещение живых сознании... Говорящие
с Рыбами...
Она без колебаний делилась частью из них.
- Скрещение? Некоторые могут ощущать узловые точки в естественном нарушении
жизни. Смерти, отклонения, случайные паузы между мощными потрясениями,
рождения...
- Рождение есть вмешательство?
Они лежали в его постели, даже хроно был погашен, но это не скрывало
их, конечно, от наблюдения. Любопытство Сестринства питала иная энергия.
- Ты никогда не думал о рождении как о вмешательстве? Преподобные Матери
находят это забавным.
"Забавным! Отторжение... отталкивание..."
Говорящие с Рыбами - это было откровение, с восторгом принятое бенегессеритками.
Они подозревали об этом, но Мурбелла дала им подтверждение.
Демократия Говорящих с Рыбами стала автократией Достопочтенных Матерей.
Сомнений больше не было.
- Тирания меньшинства, скрытого под маской большинства, - ликующе
провозгласила Одрейд. - Падение демократии. Обе ниспровергнуты, будучи
пожранными разросшейся бюрократией.
Айдахо мог услышать в этом суждении Тирана. Если история имеет повторяющийся
рисунок, то пример был налицо. Барабанный бой повторения. Сначала
- закон Гражданской Службы, замаскированный ложью о том, что нет
другого пути исправить избыток демагогии и грабительскую систему. Затем
Накопление власти в местах, до которых не добраться избирателям. И, наконец,
аристократия.
- Только Бене Джессерит может создать всесильный суд присяжных, -
сказала Мурбелла. - Присяжные непопулярны среди законников Присяжные
противостоят закону. Они могут игнорировать судей.
Она рассмеялась в темноте.
- Это же очевидно! Что есть очевидность как не то, что тебе дозволено
понять? Вот чем пытается повелевать Закон - тщательно управляемой реальностью.
Слова, назначенные отвлечь его, продемонстрировать ее новую власть
бенегессеритки. Ее слова любви стали пустыми.
"Она лишь по памяти произносит их".
Он видел эту надоедливую Одрейд так часто, что это доводило его почти
до ужаса. Мурбелла же не замечала реакции ни того, ни другого. Одрад пыталась
утешить его.
- Всякая новопосвященная Преподобная Матерь проходит через этот период
привыкания. Временами сумасшедший. Подумай о новой почве под ее ногами,
Дункан!
"А как не думать?"
- Первое правило бюрократии, - изрекла в темноте Мурбелла.
"Ты не развлекаешь меня, любовь моя".
- Дорасти до пределов доступной энергии! - ее голос воистину был сумасшедшим.
- Использовать ложь, что возьмет цену за решение всех проблем!
- Она повернулась в постели к нему, но не для любви. - Достопочтенные
Матери играют роль полной рутины! Даже система социальной защиты,
предназначенная для успокоения масс, все идет в их собственный запас
энергии!
- Мурбелла!
- Что? - Она была удивлена резкостью его тона. "Разве он не знает,
что говорит с Преподобной Матерью?"
- Я все это знаю, Мурбелла. Как любой Ментат.
- Ты что, пытаешься заставить меня замолчать? - Сердится.
- Это наша задача - рассуждать как наш враг, - сказал он. - Ведь у
нас действительно общий враг?
- Ты насмехаешься надо мной, Дункан!
- Разве у тебя оранжевые глаза?
- Смешение не допускает этого, и ты знаешь... О.
- Бене Джессерит нужны твои знания, но ты обязана развивать их! - он
повернул выключатель шарового светильника и увидел, как она сверкает на
него глазами. Не неожиданное и не до конца бенегессеритка.
Гибрид.
Слово прямо выскочило из его памяти. Что такое сила гибрида? И ожидало
ли Сестринство этого от Мурбеллы? Иногда бенегессеритки могут удивить.
Можешь столкнуться с ними в странных коридорах, с застывшим взглядом,
с как обычно застывшими маской лицами и, под масками, вызревает неожиданный
отклик. Но это? Айдахо подумал, что ему может не понравиться
эта новая Мурбелла. Она, естественно, увидела это на его лице. Он
по-прежнему был открыт для нее, как ни для кого другого.
- Не надо ненавидеть меня, Дункан. - Это не мольба, но что-то куда
более болезненное под словами.
- Я никогда не стану ненавидеть тебя. - Но свет он выключил.
Она прильнула к нему почти как до Страстей. Почти. Это различие раздирало
его.
- Достопочтенные Матери видят в бенегессеритках соперников в борьбе
за власть, - сказала Мурбелла. - Люди, что следовали за моими бывшими
Сестрами не совсем фанатики, но своими дурными наклонностями они сделали
самопожертвование невозможным.
- И это наш путь?
- Сейчас - да, Дункан.
- Ты имеешь в виду, что я могу найти этот предмет потребления в другом
месте?
Она решила счесть, что он говорит о страхах Достопочтенных Матерей.
- Многие покинули бы их, если могли бы. - В ярости повернувшись к нему,
она потребовала сексуального отзыва. Ее несдержанность шокировала
его. Хотя она могла в последний раз испытывать такой экстаз.
После они лежали, истощенные.
- Надеюсь, я смогу снова забеременеть, - прош
...Закладка в соц.сетях
