Жанр: Научная фантастика
Достаточно времени для любви, или жизни Лазаруса Лонга
...шина, другой неизвестно
откуда извлек стерильную иглу и уколол Лазаруса в подушечку левого
большого пальца, не давая и секунды на раздумья.
Лазарус не стал дожидаться, пока кровь наберут в пипетку. Он выдавил
каплю крови, размазал ее по подушечке пальца и прижал палец к завещанию,
которое держал невысокий техник.
- Готово, - шепнул он, откидываясь назад, - скажите Айре... - и
мгновенно уснул.
Кресло осторожно переложило Лазаруса на постель. Техники молча
наблюдали. Потом маленький проверил по показаниям датчиков дыхание,
сердечную деятельность, мозговые ритмы и прочие параметры
жизнедеятельности, высокий тем временем поместил оба завещания, новое и
старое, в бронеконверт, запечатал его, запломбировал пальцем, пометил "Не
вскрывать. Предназначено только для старейшины и/или исполняющего
обязанности". Оставалось дождаться сменщиков.
Сменный техник выслушал отчет сдающего дежурство, проверил параметры
и внимательно поглядел на спящего клиента.
- Длительность сна рассчитана, - констатировал он.
- Неолетен. Тридцать четыре часа.
Он присвистнул.
- Новый кризис?
- Не такой опасный, как предыдущий. Псевдоболь с иррациональной
раздражительностью. Физические характеристики для этого этапа в пределах
нормы.
- А что в конверте?
- Распишись и следуй указаниям на нем.
- Прошу прощения за перерасход кислорода.
- Расписывайся.
Сменщик поставил свою подпись, заверил ее отпечатком пальца и
потянулся за бронеконвертом.
- Ты свободен, - недовольным тоном проговорил он.
- Спасибо.
Невысокий техник ждал у входа. Старший техник проговорил:
- Не нужно было меня дожидаться. Иногда смену приходится передавать
раза в три дольше. Ты можешь уходить сразу же, как придет младший техник -
твой сменщик.
- Да, старший техник. Но этот клиент особенный - и я подумал, что
могу потребоваться вам в разговоре с этой любопытной Варварой.
- Ну, это не проблема, я спокойно управлюсь. Да, клиент особенный - и
то, что квалификационное бюро предложило мне твою кандидатуру, когда удрал
твой предшественник, свидетельствует в твою пользу.
- Благодарю вас.
- Не стоит. - Доносившийся из-под шлема голос, искаженный фильтрами,
казался мягким - хотя слова таковыми не были. - Это не комплимент, а
констатация факта. Если твое первое дежурство оказывается неудачным -
второго уже не бывает. Клиент действительно, как ты говоришь, "особенный".
Упрекнуть тебя не в чем - разве что в нервозности, которую клиент мог
ощутить, даже не видя лица. Но ты справился.
- Надеюсь, что так. Но здорово нервничал.
- Мне больше по вкусу помощник нервный, чем знающий все на свете и
ошибающийся. Но пора домой - на отдых. Пошли - я подвезу. А где ты
переодеваешься? В средней лоджии? Я как раз еду мимо.
- О, не тревожьтесь обо мне! Но я могу поехать вместе с вами и потом
отвести машину назад.
- Расслабься. Когда работа окончена, среди следующих призванию нет
рангов... Разве тебя этому не учили?
Они миновали очередь на общественный транспорт, прошли мимо машины
директора и направились к месту, отведенному для ведущих сотрудников.
- Да, но... мне еще не доводилось помогать кому-нибудь в вашем
звании.
Старший техник усмехнулся.
- Тем больше у тебя причин следовать со мной правилу: чем выше
взлетишь - тем сильнее хочется забыть об этом. А вот и свободная машина.
Залезай. - Низкорослый так и поступил, но не стал садиться, пока не уселся
старший техник. - Мне тоже трудно. После каждого дежурства мне кажется,
что я не моложе его.
- Понимаю. Интересно, надолго ли меня хватит? Шеф! А почему ему не
позволяют умереть? Он же так устал.
Ответ последовал не сразу.
- Не зови меня шефом. Мы не на работе.
- Но я не знаю вашего имени.
- В этом нет нужды. Хмм... Все совсем не так просто, как кажется: он
уже четыре раза совершал самоубийство.
- Что?
- Просто он этого не помнит. Если ты считаешь, что у него плохая
память - посмотрел бы на него три месяца назад. Каждое самоубийство только
ускоряет нашу работу. Эта кнопка - мы подсовывали ему подделку - всякий
раз только лишала его сознания, и можно было переходить к следующей стадии
- спокойно вносить в его сознание новые ленты памяти. Но с этим пришлось
покончить, и убрать кнопку - несколько дней назад он вспомнил, кто он.
- Но... это же нарушение правил! Каждый человек имеет право на
смерть.
Старший техник прикоснулся к пульту: машина свернула к обочине и
остановилась.
- Я и не утверждаю, что это соответствует правилам. Но политику
определяют не дежурные.
- Когда меня принимали на работу, помнится, в присяге были такие
слова: "Отдать свою жизнь, если это потребуется... и не отказывать в
смерти тому, кто жаждет ее".
- А ты думаешь, что мне пришлось давать другую присягу? Директорша
разгневалась настолько, что ушла в отпуск... возможно, она уйдет и в
отставку, не буду гадать. Но исполняющий обязанности председателя не
нашего поля ягода, присяга его не связывает и девиз над нашим входом
ничего не говорит ему. У него есть собственный, и, по-моему, он гласит: "В
каждом правиле есть исключения". Видишь ли, я понимаю - нам следует
переговорить и лучше сделать это до следующего дежурства. Я хочу спросить
- ты не намереваешься отказаться от участия в этой работе? Никаких
последствий не будет - я позабочусь об этом. И не беспокойся о сменщике -
во время следующего моего дежурства старейший будет еще спать... с делом
справится любой помощник... тем временем квалификационное бюро подберет
замену тебе.
- Нет, я хочу помочь ему. Это огромная привилегия, подобная
возможность мне никогда раньше не представлялась. Но я не нахожу себе
места. По-моему, с ним все-таки обходятся непорядочно. А кто более
старейшего заслуживает порядочного отношения?
- Меня это тоже смущает. Меня просто потряс приказ сохранить жизнь
человеку, по своей воле пытавшемуся свести счеты с жизнью. Ну хорошо -
полагавшему, что пытается свести их. Увы, дорогой мой коллега, выбора у
нас нет. Дело будет сделано, независимо от того, что мы чувствуем. Я знаю,
что в профессиональном плане чувствую себя достаточно уверенно - если
хочешь, считай это тщеславием. И полагаю, что я один из наиболее
компетентных дежурных. Следовательно, если уж старейшине Семей суждено
пройти через все это, мне не следует отказываться, передоверяя дело менее
искусным коллегам. И дело не в деньгах - свое жалованье я перечисляю
приюту для дефективных.
- Я тоже могу так поступить, а?
- Можешь, только не стоит. Я получаю куда больше тебя. Только учти -
хотелось бы, чтобы твой организм выдерживал действие стимулирующих
препаратов, поскольку я отвечаю за проведение всех важных процедур и
рассчитываю на твою помощь.
- Стимуляторы мне не нужны, я пользуюсь самогипнозом. В случае
необходимости... изредка. Следующее наше дежурство он проспит. Ммм...
- Коллега, ты должен ответить немедленно, - чтобы в случае
необходимости своевременно известить квалификационное бюро.
- Нет, я остаюсь! До тех пор, пока не уйдете вы.
- Хорошо. В этом трудно было сомневаться. - Старший техник вновь
потянулся к пульту. - Теперь в среднюю лоджию?
- Минутку, мне хотелось бы лучше познакомиться с вами.
- Коллега, если вы остаетесь - назнакомитесь досыта. У меня острый
язык.
- Но не на работе.
- Хм.
- Вы не обиделись? За время дежурства я восхищался вами. Но не видел
вашего лица. Мне хотелось бы увидеть его. Окажите мне такую честь.
- Я верю тебе. И будь любезен, поверь мне тоже. Прежде чем принять
рекомендации бюро, мне пришлось изучить твои психологические
характеристики. Какая обида - это приятно. Не отобедать ли нам вместе?
- Безусловно. Только я подумал... Как насчет "Семи часов блаженства"?
Последовала короткая многозначительная пауза. Наконец старший главный
техник проговорил:
- Коллега, а какого ты пола?
- Разве это существенно?
- Наверное, нет. Не возражаю. Прямо сейчас?
- Если вы не против.
- Нет. Вообще-то мне хотелось отправиться к себе, посидеть, а потом
на боковую. Поехали ко мне?
- А как насчет Элизиума?
- Не стоит. Блаженство должно быть в сердце. Но спасибо за
приглашение.
- Я могу себе это позволить - живу не на жалованье. И могу позволить
себе все, что может предложить Элизиум.
- Быть может, в следующий раз, коллега. Мое жилье в клинике вполне
комфортабельно, да и ближе гораздо - там мы скинем изолирующие костюмы и
переоденемся. Идем ко мне. Мне не терпится. Боже, мне давно не приходилось
так веселиться.
Спустя четыре минуты они вошли в помещение, где обитал старший
техник, - просторное, полное воздуха и весьма приятное на вид. В уголке
гостиной весело приплясывал огонек в фальшивом камине.
- Гардеробная для гостей за этой дверью, душ там же. Слева
мусоропровод, справа стеллажи для шлемов и комбинезонов. Помочь?
- Нет, спасибо. Справлюсь.
- Хорошо, крикнешь, если что-нибудь понадобится. Через десять минут
встречаемся у камина.
- Хорошо.
Помощник техника явился, затратив на освобождение от спецодежды чуть
больше десяти минут; босой и без шлема он казался еще меньше ростом.
Старший техник подняла голову с коврика перед камином.
- А вот и ты. Мужчина! Я приятно удивлена.
- А ты женщина. Очень рад. Но я не могу поверить в то, что ты
удивлена. Ты же видела мою анкету.
- Нет, дорогой, - ответила она. - Я знакомилась не с досье, а с
выдержками из него. Бюро старательно избегает всяких ссылок на имя и пол
кандидата - за этим следят их компьютерные программы. Я не знала и
ошиблась.
- А я не пытался угадать. Но я, конечно же, рад. Не знаю почему, но к
высоким женщинам у меня особая симпатия. Встань и дай мне посмотреть на
тебя.
Она лениво изогнулась.
- Что за вздорный критерий. Все женщины одного роста, когда лежат.
Ложись рядом - здесь уютно.
- Женщина, когда я говорю: встань! - значит, надо встать.
Она хихикнула.
- Ты старомоден! - И, протянув руку, дернула его за лодыжку. Не
удержавшись на ногах, он плюхнулся рядом с ней. - Так будет лучше. Теперь
мы одного роста.
- Как ты смотришь на то, чтобы перекусить посреди ночи, соня? -
спросила она.
- Я, кажется, задремал? - пробормотал он. - Было от чего.
Действительно, можно и перекусить! И чем же ты меня угостишь?
- Только назови. Если этого у меня нет, то я за ним пошлю. Для тебя -
все, что угодно, дорогой.
- Отлично. А как насчет десяти шестнадцатилетних рыжеволосых
девственниц? То есть девушек.
- Да, дорогой. Мне ничего не жаль для моего Галахада [Галахад - один
из трех доблестных рыцарей Круглого стола в легендах о короле Артуре].
Впрочем, если тебе необходимы именно девственницы, времени уйдет больше.
Но с чего бы это? Твои психические характеристики не обнаруживают
признаков подобных аномалий.
- Отменим этот заказ. Пусть будет блюдо мангового мороженого.
- Как прикажете, сэр. Я сейчас же пошлю за ним. Но персиковое
мороженое можно подать немедленно. Искушений подобного рода мне не
доводилось испытывать с шестнадцати лет. Как это было давно.
- Пусть будет персиковое. Действительно, наверное, это было очень
давно.
- Смени-ка тему, милый. Ложкой есть будешь, или мне размазать его
тебе по лицу? Не то искушение. Я, как и ты, прошла одну реювенализацию, но
выгляжу моложе.
- Мужчина должен выглядеть зрелым.
- А женщина молодой - так и есть. Но я знаю твой календарный возраст,
мой Галахад, - я младше тебя. А знаешь, как я это выяснила? Я узнала тебя
сразу же, как увидела. Я помогала реювенализировать тебя, дорогой - и
очень этому рада.
- Черт знает, что ты говоришь!
- А я рада, дорогой. Такая приятная неожиданность. Клиента редко
видишь снова. Галахад, а ты понимаешь, что мы еще не прибегли ни к одному
шаблонному способу совместного блаженства? Но мне не жаль. Такой радости и
бодрости, как сейчас, я не испытывала многие годы.
- И я тоже. Разве что персикового мороженого не хватает.
- Свинья. Животное. Чудовище. Я тебя выше. Повалю и наброшусь.
Сколько ложек, дорогой?
- Клади, пока рука не устанет; мне потребуется много, чтобы
восстановить силы.
Он последовал за ней на кухню и сам разложил мороженое.
- Простая предосторожность, - пояснил он. - Это чтобы мне его на лицо
не намазали.
- Ну-ну, не нужно! Неужели ты считаешь, что я и впрямь способна
поступить так с моим Галахадом.
- Иштар [в аккадской мифологии богиня плодородия и плотской любви],
тебе нельзя доверять. Могу предъявить тебе свои синяки.
- Глупости! Я была так нежна с тобой.
- Ты не знаешь собственной силы. И ты выше меня, как уже сама
говорила. Мне следовало бы назвать тебя не Иштар, а... кстати, как ее
звали? Царицу амазонок в мифологии старого отечества.
- Ипполита, дорогой. Но в амазонки я не гожусь, как раз из-за того,
чем ты только что восхищался... совсем как ребенок.
- Жалобы? Хирурги все недостатки устранят за десять минут и даже
шрама не оставят. Не беда, "Иштар" тебе подходит больше. Но есть тут
какая-то несправедливость.
- Какая, дорогой? Давай сядем перед камином и закусим.
- Хорошо. Значит, так, Иштар. Ты говоришь, что я был твоим клиентом,
и знаешь оба моих возраста. Значит, логично предположить, что ты знаешь и
мое имя в регистре и Семью... можешь припомнить и кое-что из генеалогии,
раз ты изучала ее для реювенализации. Но мне правила "Семи часов"
запрещают даже спрашивать твое имя. В итоге мне остается звать тебя "той
высокой блондинкой, в чине старшего техника, которая...
- У меня еще хватит мороженого, чтобы залепить твою физиономию.
- ...разрешила мне называть себя именем Иштар и провела со мной семь
самых счастливых в моей жизни часов". И теперь они близятся к концу, а я
даже не знаю, позволишь ли ты мне сводить тебя завтра в Элизиум.
- Галахад, у меня никогда еще не было такого удивительного кавалера,
как ты. И тебе незачем уходить домой через семь часов. Кстати, Иштар - это
мое официальное имя. Но если ты еще раз упомянешь мой чин во внеслужебной
обстановке, тут же обзаведешься синяком - обещаю.
- Грубиянка. Я трепещу. Но все-таки мне следует уйти вовремя, чтобы
ты могла выспаться перед дежурством. Неужели тебя и в самом деле зовут
Иштар? Неужели я получил пять тузов, когда мы давали друг другу имена?
- Да и нет.
- Это ответ?
- У меня было прежде имя из тех, что приняты в Семье, но я его не
любила. Но вот данное тобой имя настолько восхитило меня, что, пока ты
спал, я обратилась в архивы и приняла новое имя. Теперь я Иштар.
Он уставился на нее.
- Правда?
- Не пугайся, дорогой. Я не стану тебя ловить, даже синяка не
поставлю. Дело в том, что я совершенно не домашний человек. Ты бы
удивился, если бы узнал, как давно у меня в последний раз был мужчина.
Можешь уйти, когда захочешь, - ведь ты обязался пробыть со мной лишь семь
часов. Но это не нужно. Завтрашнее дежурство мы оба пропускаем.
- Да? Почему... Иштар?
- Я позвонила и вызвала на завтра резервную бригаду. Надо было
сделать это пораньше, но ты так увлек меня, дорогой. Завтра старейшине мы
не нужны. Он крепко спит и не заметит, как день пройдет. Но я хочу
присутствовать при его пробуждении, поэтому изменила расписание дежурств и
на следующий день - возможно, нам придется задержаться на работе - все
будет зависеть от того, в каком состоянии он проснется. То есть мне
придется. Я не настаиваю на том, чтобы ты провел со мной две или три
смены.
- Раз ты можешь, значит, и я могу, Иштар. Кстати о твоем чине, о
котором ты запретила упоминать... На самом деле он у тебя еще выше. Так
ведь?
- Если и так - я ничего не подтверждаю. И запрещаю тебе даже думать
об этом. Если ты хочешь работать с этим клиентом.
- Фью! У тебя действительно острый язык. Разве я это заслужил?
- Галахад, дорогой, прости. Когда мы на дежурстве, я хочу, чтобы ты
думал только о клиенте, а не обо мне. Но после работы я Иштар - и ничего
более. У нас не будет другого такого случая. Работа может затянуться и
сделаться в высшей степени утомительной. Поэтому не стоит нам сердиться
друг на друга. Я просто хочу сказать, что у тебя - у нас обоих - до
дежурства еще больше тридцати часов. И если хочешь, я буду рада видеть
тебя здесь все это время. А хочешь - уходи, я улыбнусь тебе и не буду
жаловаться.
- Я говорил уже, что не хочу уходить. Я просто не хотел мешать тебе
спать...
- Не помешаешь.
- Час потребуется, чтобы найти свежий комплект сменной одежды,
одеться, пройти обеззараживание. Надо было бы прихватить все с собой, но я
же не знал...
- О, пусть будет полтора часа, я получила распоряжение. Старейшему не
нравятся защитные скафандры. Он хочет видеть, с кем имеет дело. Значит, мы
должны предусмотреть время на обеззараживание тела: дежурить придется в
обычной одежде.
- Иштар, а это разумно? Ведь мы можем чихнуть на него.
- Ты считаешь, что я распоряжаюсь? Этот приказ, дорогой мой, получен
непосредственно из дворца. Женщинам рекомендуется выглядеть привлекательно
и приодеться получше... придется подумать, какие из моих вещей могут
выдержать стерилизацию. И не думай, что тебе удастся чихнуть. Ты еще
никогда не проходил полное обеззараживание тела. Раздеваться догола не
придется - это оговорено. Когда бригада сделает все, что положено - не
чихнешь, даже если захочешь. Но старейшему об этом говорить нельзя. Он
должен думать, что мы, как пришли с улицы, так и работаем. Никаких
специальных предосторожностей.
- Как я могу ему это сказать? Ведь я не знаю языка, на котором он
разговаривает. У него пунктик насчет наготы?
- Не знаю. Просто довожу до твоего сведения приказ.
Он задумался.
- Вероятно, не пунктик. Все пунктики осложняют жизнь, это
элементарно. Ты говорила мне, что главная задача - вывести его из апатии и
что его скверный норов тебя порадовал, хотя и показался чрезмерным.
- Конечно, порадовал - он все-таки реагирует. Галахад, сейчас не об
этом надо думать. Мне нечего надеть, тебе придется помочь мне.
- Я как раз говорю о том, что тебе надеть. Я полагаю, что идея
принадлежала исполняющему обязанности, а не старейшему.
- Дорогой, я не читаю его мысли - просто исполняю его приказы. Я не
умею одеваться и никогда не умела. Как ты полагаешь, лабораторная униформа
подойдет? Она-то пройдет стерилизацию без всяких сложностей - и я в ней
очень даже ничего.
- А я, Иштар, стараюсь прочесть мысли исполняющего обязанности... по
крайней мере догадаться о его намерениях. Нет, лабораторная униформа не
подойдет. Если ты будешь в ней, станет ясно, что ты не только что пришла с
улицы. Если предположить, что синдром пунктика здесь ни при чем, в данной
ситуации одежда обладает одним лишь преимуществом перед наготой - она
создаст разнообразие. Контраст. Перемену. Поможет стряхнуть с него апатию.
Она поглядела на него задумчиво и с интересом.
- Галахад, до этой самой минуты я по собственному опыту всегда
полагала, что мужчина может разбираться лишь в том, как быстро освободить
женщину от одежды. По-моему, твою кандидатуру следует представить к
повышению.
- Я еще не готов, поскольку работаю в этой области меньше десяти лет.
Не сомневаюсь, что тебе это прекрасно известно. Давай-ка посмотрим твой
гардероб.
- А что ты собираешься надеть, дорогой?
- Это не важно. Старейший - мужчина, и все рассказы и мифы о нем
свидетельствуют, что он сохранил верность той примитивной культуре, в
которой родился. Сексуально не полиморфной.
- Откуда тебе знать? Это выдумки, дорогой.
- Иштар, в любой выдумке есть доля истины, нужно лишь уметь найти ее.
Это догадка, но обоснованная - все-таки в этом вопросе я привык считать
себя знатоком. До реювенализации - пока ты не реювенализировала меня - я
проявлял гораздо большую активность.
- Какую же, дорогой?
- В другой раз. Я просто утверждаю, что моя одежда не имеет значения.
Подойдет и хитон, и куртка с шортами, юбочка-килт. Даже исподнее, которое
носят под изолирующим костюмом. О, я, конечно, надену что-нибудь
веселенькое и буду менять наряды каждое дежурство - но он будет глядеть на
тебя, а не на меня. Поэтому следует выбрать нечто такое, в чем ты ему
понравишься.
- А как об этом узнаешь ты, Галахад?
- Элементарно. Выберем такую одежду, в которой длинноногая блондинка
понравится мне.
Скудость гардероба Иштар удивила его. При всем своем опыте по женской
части ему еще не приходилось встречать женщину настолько лишенную
тщеславия, выражающегося в приобретении платьев. Задумчиво перебирая вещи,
он что-то пробормотал себе под нос, а потом стал напевать куплет песенки.
- Выходит, ты разговариваешь на его "молочном" языке? - спросила
Иштар.
- А? Что? Чьем? Старейшего? Нет, конечно. Но, полагаю, придется
выучить.
- Но ты же пел. Ту песенку, которую он всегда напевает.
- Ах это... "весь ломбар за углом..." У меня хорошая память. Но слов
я не понимаю. А что они значат?
- Не уверена, что в них есть смысл. Пока я таких слов в словаре не
видала. Я думаю, что это какой-то бессвязный стишок - успокаивающий, но
семантически не имеющий смысла.
- С другой стороны, в нем может быть ключ к психике старика. Ты не
пыталась задать вопрос компьютеру?
- Галахад, я не имею доступа к обслуживающему палату компьютеру.
Впрочем, сомневаюсь, чтобы кто-нибудь смог понять старейшего полностью.
Дорогой мой, он примитивен по сути своей - просто живое ископаемое.
- Но мне хотелось бы понять его. Этот язык... Он сложный?
- Очень. Иррациональный, запутанный, настолько перегруженный идиомами
и неоднозначностями, что иногда я ошибаюсь даже в тех словах, которые, как
мне кажется, уже знаю. Я бы хотела иметь твою память.
- Исполняющий обязанности, вроде бы, не испытывал никаких
затруднений.
- Я полагаю, что он обладает особыми способностями к языкам. Но если
ты собираешься начинать - у меня есть ознакомительная программа.
- Договорились! А это что? Вечернее платье?
- Это? Это вообще не одежда. Я купила покрывало на кушетку, а когда
принесла домой, обнаружила, что оно не подходит по цвету.
- Это платье. Встань и не шевелись.
- Только не щекочи!
Несмотря на то что говорил я старейшему, моему предку Лазарусу Лонгу,
правление Секундусом требует больших усилий. Но лишь в продумывании
политики и оценке трудов подчиненных. Кропотливая работа не для меня - я
предоставляю ее умелым администраторам. Но и тогда проблемы планеты,
заселенной миллиардом людей, вполне способны завалить человека делами -
даже если он намеревается править, затрачивая как можно меньше усилий. А
это значит, следует держать ухо востро и внимательно следить за
подчиненными, - чтобы не проявляли чрезмерной активности. Половину времени
мне приходится тратить на выявление чересчур инициативных чиновников, а
потом еще делать для них невозможным исполнение каких угодно общественных
обязанностей.
И уж после приходится исправлять содеянное ими и их подчиненными.
Я никогда не замечал, чтобы подобные действия приносили какой-либо
вред кому угодно, кроме этих паразитов, которым приходится теперь искать
другие способы избежать голодной смерти (пусть дохнут с голоду - так
лучше, но этого никогда не случается).
Важно вовремя подметить все злокачественные новообразования и удалить
их, пока не разрослись. Чем более искусен исполняющий обязанности, тем
более выдающиеся образчики способен он обнаружить - но на это приходится
тратить много времени. Лесной пожар сумеет заметить всякий, попробуй-ка
унюхать первый дымок.
Поэтому на мою основную работу - обдумывание планов - времени
остается немного. И цель моего правления - творить добро, но удержаться от
зла. Сказать проще, чем сделать. Например, хотя предотвращение вооруженных
революций явно входит в мои обязанности по поддержанию порядка, я давно,
много лет назад, еще не зная слов Лазаруса, усомнился, правильно ли
ссылать потенциальных революционеров. Но симптом, пробудивший во мне
беспокойство, оказался настолько ничтожным, что я заметил его только через
десять лет.
За все эти десять лет на меня не было ни одного покушения.
И к тому времени, когда Лазарус Лонг возвратился умирать на Секундус,
этот тревожный признак не исчезал двадцать лет.
Зловещий знак - это я понял сразу. Если среди более миллиарда
жителей, в обществе удовлетворенном и однородном, за два десятилетия не
обнаруживается ни одного убийцы, это значит, что цивилизация смертельно
больна, невзирая на то что кажется здоровой. Наступила вторая половина
двадцатилетия, и подобным размышлениям я уделял все свободное время и все
время спрашивал себя: а как бы поступил в подобном случае Лазарус Лонг?
В общем, я знал, как он поступал - потому-то и задумал миграцию -
либо чтобы увести с планеты свой народ, либо чтобы убраться с нее самому,
если желающих последовать за мной не обнаружится.
Читателю может показаться, что я искал насильственной смерти в
каком-то мистическом духе, дескать "Король должен умереть". Вовсе нет.
Повсюду и всегда меня окружает незаметная, но надежная охрана, в природу
которой я не буду вдаваться. Впрочем, без всякой опаски могу упомянуть три
главных предосторожности: мой облик публике неизвестен; я почти никогда не
...Закладка в соц.сетях
