Жанр: Научная фантастика
Зона захвата
...не знает никто, без пароля запуск вообще невозможен. Этого для вас достаточно?
- Конечно, нет. Все это было в ориентировке. Я не уверен, что нам вообще нужен в такой
момент генератор. Что он собой представляет?
- Боюсь, это трудно объяснить... Ну а если я скажу, что с помощью этого устройства мы
сможем наконец установить, кто командует захватом? Вот уже несколько дней мы воюем с
нашими собственными согражданами. Мы убиваем людей, которые вообще не понимают, что
делают. Их превратили в статистов, в кукол. Я хочу выяснить, кто и каким образом
осуществляет этот дьявольский план. Мне кажется, в здании УВИВБа, превращенном в штаб
захвата, скрывается настоящий режиссер кровавого спектакля, который они разыгрывают на
наших планетах, и это, конечно, не Грумед. Когда я был там в первый раз, я что-то
почувствовал, что-то почти понял, но у меня не хватило времени, и я был один.
Глаза лейтенанта сузились, он встал и протянул Мартисону руку.
- Вы меня убедили. Мои люди сделают все от них зависящее, чтобы помочь вам,
профессор.
Здание УВИВБа молчало. Оно возвышалось у них над головами черной обгоревшей
громадой, ни один звук не доносился из темных коридоров. Контактные линзы с функцией
ночного видения позволяли шести десантникам, сопровождавшим Мартисона, ориентироваться
в полной темноте.
Проникнув в подвалы из системы подземных коммуникаций, они миновали внешние
укрепления и посты охраны противника. Сейчас все шестеро напряженно застыли, вылавливая
малейший подозрительный шорох. Мартисон ожидал суетливости при подготовке к утреннему
и, может быть, последнему бою, но не этой мертвой тишины.
Условным жестом лейтенант отдал безмолвный приказ, и тройка десантников исчезла в
завалах первого этажа - им предстояло обследовать камеры подвалов и лаборатории. Именно
они должны были найти Дагера. Однако тишина, царившая в здании, оставляла мало надежды
на успех основной части операции. Разве что наверху, в кабинете Грумеда, им удастся
обнаружить какие-то материалы...
Ежеминутно останавливаясь, они двинулись вперед короткими перебежками.
Знакомая Мартисону пожарная лестница выплыла из темноты в фиолетовом свете линз
ночного видения, и он обрадовался ей, словно встретил старого друга.
Лейтенант отослал двух десантников на несколько метров вперед, они по-прежнему
изъяснялись условными жестами, и, хотя у каждого была встроенная в шлем индивидуальная
связь, Мартисона предупредили, что на задании лучше соблюдать полное молчание.
Они миновали пролеты двух этажей, когда сверху донесся первый посторонний звук. При
всем желании Мартисон не смог бы его описать словами. Впечатление было такое, словно
хлопнула пробка от огромной бутылки шампанского. Но звук не походил на взрыв или выстрел.
Он был более протяженным, более гулким, и долгое эхо сопровождало его по всему зданию.
Все замерли, вслушиваясь, но больше ничто не нарушало плотную тишину.
Лейтенант вопросительно посмотрел на Мартисона, но тот лишь пожал плечами. Через
несколько секунд, повинуясь приказу своего командира, десантники пошли дальше. Они
продвигались совсем медленно, каждую секунду ожидая засады, - но теперь здание казалось
совершенно вымершим.
В кабинете Грумеда не было ни коробок с компьютерными записями, ни папок с
магнитокартами. Зев распахнутого сейфа красноречивее всяких слов говорил о том, что они
опоздали.
Лейтенант показал вниз, подавая беззвучную команду к возвращению. Придется уходить
ни с чем... Если и первая группа потерпела неудачу - все их предприятие окажется
напрасным. В последний раз Мартисон окинул взглядом опустевший кабинет и шагнул к
выходу. И в этот момент наверху, прямо над ними, опять что-то грохнуло, послышался звон
разбитого стекла, и по потолку кто-то шлепнул со всего размаха огромной голой ладонью. От
этого шлепка содрогнулось все здание, сверху посыпалась штукатурка.
- Пора посмотреть, что там такое! - сказал лейтенант, нарушая свой собственный
приказ о молчании. - Румин, что там у вас? Нашли что-нибудь?
- Да, лейтенант. Объект с нами.
- Хорошо. Оставайтесь внизу, мы проверим верхний этаж и сразу возвращаемся.
Охраняйте люк.
Три темные тени бесшумно перекатились из коридора к лестнице. Лишь один Мартисон
задержался, не в силах справиться с непонятным волнением. Что это было? Предчувствие?
Страх?
- Лила? - спросил он просто так, на всякий случай. И вдруг услышал в ответ:
"- Я тебя слышу, но не могу помочь".
"- Но почему, Лила, почему? Что с тобой случилось? Я звал тебя столько раз..."
Долгое-долгое молчание в ответ и вопрос лейтенанта:
- Мартисон? У вас все в порядке?
- Да. Я сейчас нагоню вас.
- Мне показалось... Впрочем, неважно, оставайтесь здесь. Мы осмотрим верхний этаж и
сразу же вернемся.
"- Эдмунд? Ты меня еще слышишь?"
"- Я слушаю тебя, слушаю! Скажи же, наконец, что случилось!"
"- Это ракшасы... Я больше не могу говорить с тобой. Они следят за каждым моим
шагом... Один из них прорвался в ваш мир специально, чтобы убить тебя.
Они боятся, что ты вернешься... Они сказали - только ты можешь остановить захват".
Снова шлепнула гигантская ладонь по потолку, потом еще раз и еще. Затем раздался
жуткий вой, переходящий в рев, рассекаемый треском бластерных выстрелов. Топот ног
бегущих людей...
Наконец перекрытие не выдержало. Прямо на глазах у застывшего от ужаса Мартисона
оно прогнулось, и большая потолочная панель, оторвавшись, рухнула вниз. И тогда посреди
этого обвала, среди груды обломков и отвалившейся штукатурки, возник светящийся силуэт,
через мгновение налившийся изнутри темнотой. Раздавшись вширь, словно воздушный шар, он
мгновенно заполнил почти всю комнату.
Чудовище в три человеческих роста, макушкой подпиравшее остатки потолка, стояло в
двух метрах от Мартисона. Огромная синеватая морда, изборожденная глубокими кожными
складками, была повернута в его сторону. Раскосые глаза пылали изнутри дьявольским огнем.
Мартисон подумал, что где-то уже видел такие полные злобы глаза.
Монстр протянул к нему лапу, заканчивающуюся толстыми кривыми когтями... Будто
парализованный, Мартисон не в силах был даже крикнуть. Но тут из отверстия в потолке
понеслись огненные трассы бластерных разрядов. Они ударили в лапу чудовища и
одновременно в голову. В это огромное, состоящее из одних складок лицо, которое теперь уже
не казалось Мартисону похожим на морду... Во всем облике монстра было что-то странно
знакомое, карикатурно увеличенное и все же, несомненно, человеческое.
Отмахнувшись от жалящих огненных струй, не способных нанести ему серьезного вреда,
чудовище взревело и бросилось на Мартисона. В воздухе мелькнула лапа (или рука?).
Очевидно, не сумев еще приспособиться к условиям нового Для него мира, монстр не рассчитал
своей силы, от прикосновения его тяжелой ладони Мартисон отлетел в сторону, когти со
скрежетом скользнули по защитному костюму, в который профессора облачили перед походом
космодесантники. Ударившись о стену, Мартисон рухнул на пол, в глазах потемнело от боли.
Он уцелел только благодаря неловкому удару ракшаса. Лапа прошла вскользь и не смогла
пробить защитной оболочки.
Монстр зарычал от бешенства. Огромная ступня, поросшая рыжей шерстью,
приподнялась и нависла над Мартисоном.
Но за те секунды, пока происходили эти события, в отверстие потолка успели выпрыгнуть
все трое космодесантников. Прежде чем чудовищная нога опустилась на Мартисона, в пятку, в
одно из самых уязвимых мест ракшаса, вонзилось несколько бластерных молний.
Зарычав от боли, чудовище отдернуло ногу и бросилось на новых врагов.
Однако десантники успели включить защиту. Ракшас наткнулся в воздухе на невидимую
силовую сеть.
Мощности генераторов в скафандрах космодесантников было вполне достаточно, чтобы
связать слона. Бывали случаи, когда своими генераторами они изменяли орбиты не слишком
больших космических тел, но остановить разъяренного ракшаса им все же не удалось. И хотя
его движение замедлилось, он продолжал, волоча за собой всех троих десантников,
приближаться к стене, возле которой лежал беспомощный Мартисон.
Силовая сеть не была сплошной и напоминала скорее рыбацкий невод.
Постепенно ракшас запутывался в ней все больше.
Вместо того чтобы сменить тактику, он, посинев от натуги, пытался разорвать сеть. Но это
оказалось не по силам даже ему. Воя от ярости, он крутился на месте и лишь запутывался еще
туже. Десантники вертелись вокруг него, как пауки, прикрепленные к добыче невидимыми
нитями своей силовой паутины. Какой-то блестящий предмет, сорванный вместе с поясом у
лейтенанта, упал рядом с Мартисоном. Все произошло в считаные мгновения. Мартисон
приподнялся и потянулся к упавшему возле него антипротонному скотчеру.
Он не знал, что пользоваться этим оружием в пределах обитаемых планет запрещалось,
одного выстрела скотчера было достаточно, чтобы превратить в радиоактивное облако здание
института вместе со всеми его обитателями. Но Мартисон понятия не имел о том, что такое
скотчер. Опершись спиной о стену, он сел, приподнял широкий ствол и, направив его в
ракшаса, нажал на спуск.
- Не делайте этого! - крикнул лейтенант, но было уже поздно. От удара при падении
предохранитель соскочил, скотчер вздрогнул, и из его ствола вырвалась голубая торпеда
протонного заряда.
Она ударила точно в середину живота монстра и бесследно исчезла в его глубинах.
Ракшас как-то странно осел, его фигура начала плавиться, терять форму, но прежде чем это
окончательно определилось, прежде чем грянул радиоактивный взрыв, ракшас исчез.
Какое-то время на том месте, где только что стояло чудовище, светился его голубой
силуэт, но и он постепенно бледнел, бесследно растворяясь в воздухе.
Отряд медленно продвигался по извилистому подземному туннелю энергетических
коммуникаций.
А впереди двое десантников несли так и не пришедшего в сознание Дагера.
- Мне все это не нравится, - сказал лейтенант.
- Вы имеете в виду протонный заряд?
- И это тоже.
- Мне кажется, он унес его с собой, туда, откуда они к нам приходят, и ничего плохого я
в этом не вижу.
- Возможно. Но мне не нравится Дагер.
- Его состояние?
- Я не врач, и это не моя область. Мне непонятно, почему в здании, из которого вывезли
все, что только было возможно, остался один-единственный человек, причем именно тот, кого
мы искали... Нас пропустили обратно без всякого сопротивления, хотя грохот мы подняли
такой, что не услышать его они не могли.
- Да. Мне тоже это кажется странным.
- Что-то нечисто с Дагером.
- И не только с ним... Нам нужен надежный способ для проверки всех, кто входил в
прямой контакт с ракшасами... Я убежден, что Грумед не был предателем. Использовали лишь
его тело и, возможно, память. Флоранс говорил, что они натягивают на себя наши тела, как
перчатки...
- Это тот, кто вместе с вами вырвался из УВИВБа?
- Да.
- Мне кажется, и его придется проверить.
- К сожалению, это так. И это именно он сказал, что теперь мы будем подозревать всех,
кто нас окружает.
Они быстро продвигались вперед; судя по отметкам, сделанным лейтенантом по дороге
сюда, отряд миновал последние передовые посты противника и находился уже на своей
территории.
Мартисон думал о том, что нельзя оставлять у себя в тылу вражеские глаза и уши.
Оборотни могли затаиться в важнейших государственных структурах и ждать начала захвата...
- Мы не сможем просвечивать рентгеном всех подряд, - сказал лейтенант, словно
прочитавший его мысли.
- Рентген здесь не поможет. Я думаю, гораздо эффективней окажется система тестов,
способная ненавязчиво, но безошибочно установить отклонения от нормальной человеческой
логики. Любой психолог сможет написать подобный тест. Спросите такое существо: сколько
лет его маме? Какого цвета листья на дереве? Холодна ли сегодня вода для купания? Спросите
то, что известно любому ребенку, и, скорее всего, оно не сможет ответить.
Мартисон оказался прав. Психологические тесты в конце концов стали их самым
эффективным оружием. После успешного возвращения отряда здание за зданием, учреждение
за учреждением подвергались повальной проверке. И шаг за шагом очищались от подставных
префектов, фальшивых полицейских, жуликоватых банкиров.
Приходилось удивляться тому, как много нечисти успело незаметно просочиться в
организм небольшой, в общем-то, колонии, где жители знали друг друга в лицо.
И лишь в двух людях, вызывавших у Мартисона наибольшие подозрения, система тестов
не выявила ни малейших отклонений в психике. Дагер и Флоранс ничем не отличались от
обычных людей.
ГЛАВА 20
Мыс, на котором расположился институт Мартисона, выдавался в море на шесть
километров и заканчивался узкой песчаной косой.
На восточной, наиболее широкой части мыса парк постепенно переходил в девственный
лес, покрывавший весь Каргдатский материк. Дикие пространства Каргдата никто не пытался
осваивать из-за многочисленных опасных животных и ядовитой растительности. Именно фауна
Таиры в свое время явилась причиной создания мощной силовой защиты, отгородившей
территорию института от первозданных джунглей.
Теперь эта защита помогла колонистам Таиры создать здесь надежно закрытую от
захватчиков базу обороны. Понадобилось лишь хорошо организованное прикрытие с воздуха и
несколько лазерных генераторов, охраняющих побережье. Локаторы засекали любой
двигавшийся по направлению к мысу предмет задолго до того, как он появлялся в поле
видимости. Конечно, все эти предосторожности окажутся бесполезными против настоящей
стадии захвата, но пока что люди чувствовали себя в этом укромном уголке, превращенном в
крепость, в относительной безопасности.
Мартисон любил прогуливаться по песчаной косе, возможно, потому, что здесь
разрушалось впечатление резервации, замкнутой, отгороженной территории, которую
представлял собой в настоящее время его институт, отделенный от столицы
тысячекилометровыми водными пространствами.
Коса в самом конце становилась настолько узкой, что при малейшем ветре волны
свободно перекатывались через нее. Сейчас же, в штиль, Мартисону казалось, что за его спиной
нет тяжеловесных, слишком уж функциональных строений института. Можно было вообразить
себя стоящим на носу корабля, стремительно вспарывающего морские просторы.
Это зрелище отвлекало его от безрадостных дум. После битвы с ракшасом связь с Лилой
вновь и, похоже, окончательно прервалась.
Последней его надеждой, рубежом всех устремлений и усилий стала теперь работа по
запуску.
И никому на свете он не признался бы в том, что всеми его помыслами, всеми этими
планами и приготовлениями управляло одно-единственное, тайное даже и от него самого
желание - увидеть вновь женщину с глазами цвета меди... Ощутить на своих губах
прохладные и такие странные, податливые и одновременно твердые губы. Обмен
противоположными энергиями? Но разве имело значение, как называлось то, что могло сделать
человека счастливым?
Он не сомневался, что Лила попала в беду, и, скорее всего именно он явился причиной ее
несчастий. Вряд ли он сможет хоть чем-то помочь ей. Слишком далекими и непонятными,
слишком нечеловеческими были законы мира, в котором она жила. Он мог попытаться лишь
разделить ее судьбу, какой бы горькой она ни оказалась. И уж потом, если немного повезет...
Сказала же она, что он сможет остановить захват... Знать бы еще, как это сделать...
Все заводы Таиры, используя оставшиеся в их Распоряжении энергетические ресурсы,
срочно восстанавливали запасы похищенного циркония. Хоть это дело близилось к
завершению.
Пробный пуск генератора прошел успешно, вопреки всем опасениям. Процессор,
восстановленный с помощью Флоранса и Дагера, действовал, и не оставалось уже никаких
причин откладывать основной запуск.
Не очень-то Мартисон верил в то, что сможет вернуться из нового прыжка за временной
барьер. Лишь одна горькая радость оставалась неизменной: никто, кроме него, не претендовал
на роль подопытной крысы в этом затянувшемся научном эксперименте.
Отвлекая его от невеселых раздумий, на локаторной вышке взвыл ревун. К мысу
приближалось какое-то судно или летательный аппарат, не имеющий специального допуска.
Такие ошибки случались, и обычно инцидент заканчивался одним предупреждением. Однако в
этот раз ревун не смолкал слишком долго.
Вскоре они появились. Пять боевых кораблей, поддержанных звеном гравитационных
бомбардировщиков. Океан в сотне метров от Мартисона неожиданно взметнулся вверх
огромной крутой волной. Только сейчас профессор понял, какую допустил оплошность, не
подчинившись общему сигналу тревоги. Он бежал по косе к зданию института, понимая уже,
что не успеет. Защиты со стороны океана не было, они слишком полагались на свои локаторы и
лазерные батареи. В этот момент батареи вступили в действие, но для Мартисона это уже не
имело значения. Он не видел, как красноватые лучи рубиновых лазеров скрестились посреди
вражеских машин, словно гигантские мечи, кромсая металл. В считаные секунды от
бомбардировщиков осталось лишь облако обломков.
Но в тот момент, когда лазеры опустились ниже, преграждая путь кораблям противника,
волна цунами от первого и единственного гравитационного залпа, который успели сделать до
своей гибели бомбардировщики, накрыла косу.
Удар десятиметровой водяной стены был страшен. Он вдребезги разнес мол и ближнюю
береговую батарею лазеров. Одну из локаторных башен унесло водой, однако до самого здания
института, стоящего достаточно высоко, вода так и не дошла.
Впрочем, ничего этого Мартисон уже не видел. Угрожающе запрокинувшись вниз своей
побелевшей от ярости вершиной, морской вал подхватил его и, завернув в бурлящую морскую
воду, понес прочь от берега.
Мартисон задыхался, непомерная громада волны грозила раздавить барабанные
перепонки, но в молодости он занимался плаванием и успел набрать полную грудь воздуха.
Задержав дыхание, он успешно противостоял взбесившейся морской стихии, постепенно
пробиваясь к поверхности моря
Наконец ему удалось вынырнуть и немного отдышаться. Сердце колотилось как бешеное,
но приступ так и не начался. За последние месяцы больное сердце все больше удивляло
Мартисона, совершенно перестав его беспокоить.
Приподнявшись, насколько это было возможно, над водной поверхностью, он осмотрелся.
Вал, перемахнув через косу, ушел в открытое море. О нем напоминало теперь лишь
небольшое волнение да многочисленные обломки, плававшие вокруг. В той стороне, откуда
появились неприятельские суда, не видно было ничего. Бой закончился.
Мартисона отнесло от берега метров на пятьсот, и вскоре он понял, что главная причина
этого в сильном течении, продолжавшем уносить его в открытое море.
Он все еще надеялся справиться с этой новой бедой или хотя бы продержаться на
поверхности до подхода спасателей, не позволяя унести себя слишком далеко от мыса.
Спасатели должны были прибыть с минуты на минуту, но каймар появился раньше...
Никогда прежде Мартисону не приходилось видеть этих чудовищных обитателей глубин.
Он лишь слышал жуткие рассказы о коварных и хитрых тварях, способных раздробить своими
челюстями обшивку небольшого корабля.
В прозрачной воде двадцатиметровое тело каймара, неторопливо плывущего у самой
поверхности навстречу Мартисону, было отлично видно.
Животное напоминало помесь гигантского земного кальмара с аллигатором. Мощный
лопатообразный хвост с водометным движителем венчали толстые, как стволы деревьев,
щупальца, усеянные красноватыми присосками.
Спереди туловище каймара постепенно переходило в длинную голову, защищенную
чешуей. И Мартисон тут же представил, какая пасть может быть у этого хищника.
Положение казалось настолько безнадежным, что смертельный ужас полностью
парализовал волю Мартисона к сопротивлению.
Человек покорно ждал своей участи. Каймар не спешил. Его глаза, слегка приподнятые
над водой, выглядели необычайно подвижными на окостеневшей морде. Казалось, животное
внимательно изучает свою будущую жертву. Что-то осмысленное уловил Мартисон в этом
несущем смерть взгляде, что-то похожее на внимание... Потом он почувствовал толчок,
шершавая, жесткая, как терка, кожа проехала по бедру, оставляя на ноге кровавый след. И в ту
же секунду вода вокруг забурлила. Берег начал вдруг стремительно приближаться.
Лишь через несколько мгновений он понял, что до сих пор жив. Больше того, он сидел
верхом на каймаре, позади его кошмарных глаз, и этот ненормальный каймар со скоростью
торпедного катера летел прямо к песчаной косе. Прежде чем Мартисон окончательно пришел в
себя, прежде чем он сумел по достоинству оценить возникшую ситуацию, тупая зубастая морда
уткнулась в песок. Легким, осторожным движением одного-единственного щупальца его
высадили на берег. Голова каймара отодвинулась. В последний раз сверкнули умные, слегка
насмешливые глаза чудовища, и водная поверхность сомкнулась над ним.
Первым среди подбежавших к Мартисону людей был лейтенант Прентис Стоун. Тот
самый космодесантник, с которым они вместе сражались с ракшасом. Мартисону стоило
немалого труда добиться от совета его перевода, и теперь он руководил институтской
береговой охраной.
Они испытывали друг к другу взаимную симпатию. Этот молодой военный был, пожалуй,
единственным человеком в многочисленном штате институтских служащих, кому Мартисон
безоговорочно доверял и с кем позволял себе вести неофициальные беседы.
Вот и сейчас, когда первые восторги по поводу его чудесного спасения остались позади,
когда он облачился в сухую одежду и присел у электротерма, потягивая из чашки горячий
хмельник, Прентис остался с ним.
Едва последний из медиков покинул комнату, как Мартисон сразу же отставил чашку,
сбросил с себя напускной расслабленно-умиротворенный вид и спросил Прентиса без
обиняков:
- Ну и что вы об этом думаете на самом деле?
- Думаю, что вам чертовски повезло.
- Я не о том. Мне кажется, у бессмысленного на первый взгляд нападения на хорошо
защищенный мыс была одна очень важная цель: сорвать завтрашний запуск.
- Если вы правы - они должны быть прекрасно осведомлены о наших делах.
- Вот именно.
Лейтенант плеснул в свою чашку еще немного хмельника и, небрежно развалясь в кресле,
задумался. Оставаясь наедине друг с другом, они давно уже чувствовали себя совершенно
непринужденно и забывали о субординации. Раньше в этом кресле часто сиживал Флоранс, но
после возвращения из камеры УВИВБа в характере этого человека произошли значительные
изменения. Он стал подозрителен, мрачен и в конце концов начал избегать старых друзей,
несмотря на все их усилия противодействовать этому.
- Ваши прогулки по косе... Вы не заметили, что почти каждый день совершали их в одно
и то же время? - спросил Стоун, задумчиво рассматривая Мартисона через свою
полупрозрачную чашку.
- Вся моя жизнь здесь подчинена строгому расписанию.
- Этим могли воспользоваться. Похоже, психологические тесты действуют далеко не во
всех случаях.
- Я давно это подозреваю. Можно к ним подготовиться, если заранее знаком с
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. КОНЕЦ ПЕРВОЙ ФАЗЫ
Костер из местных растений горел почти невидимым голубоватым пламенем и не давал
дыма, Впрочем, и света тоже, в его синеватых отблесках лица людей напоминали лики
мертвецов. В сторону Перлис Логинов предпочитал не смотреть.
За их спиной возвышалась безжизненная стальная громада космической шлюпки. Ни один
огонек не вспыхивал в глубинах ее ослепших иллюминаторов. Небо планеты, к которой
выбросил ее неуправляемый оверсайд, напоминало Логинову огромный бумажный мешок с
редкими дырочками звезд над головой,
Возможно, причина этого мрачного ощущения заключалась в необъяснимом, едва
слышном шелесте, ползущем к людям со всех сторон, или в ужасной духоте, от которой не
спасали даже кислородные маски.
Ночь придавила, прижала их к земле, навалилась сверху, как огромное пыльное
покрывало, закрывшее весь горизонт. Логинову казалось, что он физически ощущает тяжесть
ночного неба на своих плечах.
Перлис добровольно взяла на себя обязанности повара с того самого момента, когда,
вздохнув в последний раз, замер корабельный генератор. Сейчас она раздавала коробки
неприкосновенного запаса, слегка разогретые над костром.
Есть совершенно не хотелось, и, превозмогая себя, Логинов с усилием разорвал
вакуумную Упаковку пакета. Молчание становилось слишком тягостным, но он все еще не
нашел подходящих слов, чтобы как-то снять напряжение, ободрить доверившихся ему людей.
Слишком многое оставалось непонятным. Последний бросок сквозь разорванное, смятое
пространство вышвырнул их на эту планету, так не похожую на место, к которому они
стремились. Оставалось по-прежнему неясным одно обстоятельство, факт, который он так и не
сумел объяснить даже самому себе: картограф успел сделать перед посадкой серию снимков, и
очертания побережья, на котором они приземлились, в точности, до мельчайших подробностей,
совпали с картами Таиры. Но только это была не Таира... Вернее, не та Таира, куда они хотели
попасть. Страшная догадка уже начала рождаться в голове Логинова, и напрасно он гнал ее
прочь...
Не один он догадался о провале во временную щель.
- Так куда же мы все-таки попали, командир? Лет на четыреста вперед или, может быть,
на тысячу назад? Здесь нет человеческих поселений. Мы успели сфотографировать все
восточное побережье. До мыса, где должен находиться институт Мартисона, около тысячи
километров, но там сейчас девственный лес.
Лицо Абасова оставалось бесстрастным, и лишь блеск глаз выдавал волнение. Логинов не
успел ответить. В разговор вмешался Бекетов, сильнее всех переживавший фактическую
потерю корабля.
- Помнится, кто-то говорил, что на Таире два космодрома, сорок городов, двенадцать
производственных комплексов. Их нет на снимках. На снимках нет ничего, кроме океана,
пустыни и леса. Где мы найдем топливо на обратную дорогу? Баки энергана пусты. Что
дальше? Что мы будем делать теперь? - Бекетов смотрел на Логинова почти без упрека,
скорей с горечью.
- По крайней мере, мы остались живы. У нас был один шанс на тысячу оказаться после
неуправляемого броска вб
...Закладка в соц.сетях
