Жанр: Научная фантастика
По следам ветра
...с палубы парохода.
Нам хотелось подвигов, приключений, настоящих открытий.
И приключения неожиданно начались, дав нашим поискам совершенно новое
направление.
В то утро мы отправились на катере к самому концу косы. День начинался
чудесно. Стоял полный штиль, и море в этот утренний час, пока солнце еще не
поднялось высоко, было жемчужно-серым, каким-то удивительно тихим, ласковым.
Вдалеке, там, где море незаметно сливалось с небом, маячили три рыбачьих
баркаса. Они, казалось, парили в воздухе.
После вчерашнего небольшого шторма вода сегодня была особенно мутной.
Плавать в такой тьме не очень приятно. Все время кажется, будто сзади кто-то
подкрадывается, то и дело хочется оглянуться.
Дно появилось так внезапно, что я едва не ткнулся маской в серый мягкий
ил. Стараясь не взмутить его, я не спеша поплыл по указанному мне азимуту.
Заметить что-нибудь среди серого ила в такой мутной воде, пожалуй, не легче,
чем найти иголку в сене.
Я проплыл уже метров двести, как вдруг услышал звонкое постукивание:
точка-тире-точка. Звук распространяется в воде в пять раз быстрее, чем в
воздухе, и мне показалось, будто сигналы подает кто-то совеем рядом со мной.
Но я уже знал, что источник звука может находиться за добрый километр, а все
будет казаться, словно он возле тебя.
Тире-тире-тире-тире... Я остановился и расшифровал эти сигналы: "Шестой,
я второй... Шестой, как у тебя дела?.."
Шестой - это мой условный номер для вызова под водой. Второй - это номер
Светланы. Видно, ей уже стало скучно и она решила поболтать со мной. Я вынул
из ножен кинжал и постучал по баллону с воздухом: "Дела неважные...
Атлантиды пока не нашел..."
"Я тоже, - ответила Светлана. - И мне уже надоело... Очень мутная
вода..."
Точка-тире-тире-точка, - вдруг загремело у меня, казалось, прямо над
самым ухом: "Прекратите болтовню, продолжайте поиск..."
Ага, это Михаил скучает на катере и изображает начальника. Сейчас я ему
отвечу!
Но кинжал выскользнул у меня из руки и, тускло сверкнув, провалился
куда-то вниз.
Мне достался кинжал с обломанной пробковой ручкой. Все собирался ее
приделать, да так и не успел. Вот теперь расплачивайся!
Мысленно обругав себя растяпой, я попытался найти кинжал на дне. Но
сколько ни шарил, ничего, кроме ракушек, не попадалось под руку. Видно, он
упал лезвием вниз и глубоко ушел в ил.
Потеря была не так уж велика. Жалко только, что не удастся продолжить
беседу со Светланой.
А она так и сыпала точки-тире, отвечая Михаилу, чтобы "он не мешал своими
глупыми замечаниями вести планомерный творческий поиск затонувших сокровищ
глубокой древности".
Я тоже попытался добавить кое-что от себя, постукивая согнутым пальцем по
баллону. Но звук получался слабый и невнятный, я сам его еле слышал.
"Шестой, шестой, - вызывала Светлана. - Почему не отвечаешь?"
Я решил немного изменить свой курс и плыть навстречу ей, чтобы она могла
услышать меня. Плыл я довольно быстро и внимательно смотрел по сторонам"
И вдруг сильно ткнулся головой в какое-то препятствие. Оно было невидимым
и упругим, словно совершенно прозрачная стена, которая слегка подалась под
ударом, а потом, как резиновая, мягко спружинила и отбросила меня назад.
Сколько я ни всматривался, ничего различить не мог. Это было так неожиданно
и, главное, непонятно, что я напугался.
Я попробовал свернуть чуть правее. Невидимая преграда не только снова
оттолкнула меня, но вдобавок еще цепко ухватила за манометр, выступавший над
левым плечом. Я дернулся что было силы. Но невидимка держала крепко.
Попытался оттолкнуть загадочную преграду рукой и почувствовал, что она тоже
в чем-то запутывается.
Я стал вырываться как бешеный. Но чем больше барахтался, тем сильнее
запутывался. Я поднял такую муть, что уже ничего не видел вокруг. От
волнения я начал задыхаться, и мне показалось, будто запас воздуха в
баллонах кончается. Теперь я понял, как должна себя чувствовать муха в
паутине.
...Паутина?! И вдруг я догадался, что случилось со мной, на какую
преграду я наткнулся. Конечно же, это была сеть, поставленная рыбаками! Я
ведь видел вдали три баркаса, когда нырял. Уйдя со своего азимута, я дал
большой крюк и прямехонько заплыл в рыбачьи сети.
Сообразив это; я стал успокаиваться. Мне вспомнилась первая заповедь
подводника: никогда не поддаваться панике. Стоит только испугаться под
водой, как опасность возрастет во сто крат, - испуганный человек не может
принимать правильных решений. Дыхание у него затрудняется, мутится разум. Я
только что испытал это на собственном примере. Теперь мне стало стыдно, и я
поспешил исправить ошибку: перестал барахтаться, расслабил мускулы, начал
дышать спокойно и глубоко, выжидая, пока рассеется муть.
Расходилась она страшно медленно. Мне хотелось начать осторожно
выкарабкиваться из проклятой сети. Но пока сеть не было видно. Надо ждать.
В этой мути я даже не мог рассмотреть часов на руке и узнать, сколько
времени пробыл под водой. Вероятно, много, потому что снова услышал
настойчивый стук: "Шестой, шестой, выходи на поверхность! Немедленно выходи
на поверхность!" Это с катера вызывал меня Михаил. Но ответить ему я не мог.
Если бы не потерялся кинжал! С его помощью я бы уже давно освободился из
этих злополучных сетей. Пока же мне оставалось одно: терпеливо ждать.
И вдруг услышал под самым ухом сухой, негромкий щелчок. Он был тревожнее
самого громкого взрыва. Это указатель минимального давления предупреждал
меня, что воздух в баллонах кончается. Надо немедленно всплывать!
Противный, липкий страх начал овладевать мною. Забыв обо всем на свете, я
опять стал барахтаться, но только сильнее запутывался в тонких капроновых
нитях.
И тут я почувствовал, что сеть начинает подниматься. Она суживалась,
смыкаясь вокруг меня, как мешок. На меня стали накатываться рыбы, подавшие,
как и я, в плен и обезумевшие от страха. Одна из них сильно ударила меня
скользким хвостом по липу, едва не разбив маску.
Еще несколько мгновений - и в глаза ударил ослепительный, веселый
солнечный свет.
Упираясь ногами в сеть и расталкивая метавшихся вокруг рыб, я высунул
голову из воды. Прямо перед моим носом покачивался накренившийся борт
рыбачьего баркаса. С него свесилось несколько загорелых лиц. Они выражали
такую растерянность, что я едва не расхохотался и не выпустил из зубов
мундштук.
- Вот так рыбка! - растерянно сказал один из рыбаков, молодой парнишка в
выгоревшей тельняшке, и подтолкнул локтем соседа: - Что это, Петра?
- А вот мы сейчас проверим, - мрачно ответил склонившийся рядом с ним
рыбак лет сорока, с черной гривой взлохмаченных волос, кривой на один глаз.
Он взял в руки багор и встал во весь рост, чуть не опрокинув баркас.
Я ожидал, что он протянет багор . мне и поможет вскарабкаться на борт. Но
он угрожающе поднял его над головой, явно замахиваясь на меня, и гаркнул:
- Хенде хох!
"Руки вверх!" - настолько-то я знал немецкий язык. Да и так все было
понятно и без перевода, стоило только взглянуть на эту грозную фигуру с
занесенным над головой багром. Но почему вдруг он решил беседовать со мной
по-немецки?! И как могу я поднять руки, если они запутались в ветке, а сам я
един держу голову над водой?
- Брось, не валяй дурака! - закричал я, забыв, что мой рот занят
мундштуком.
Конечно, он сразу выпал изо рта, и я хлебнул мутной воды.
- Петро, ты что, сдурел? Ведь он же тонет! - тонким голоском воскликнул
третий рыбак. Это явно была девушка, хотя и одетая, как остальные, в
брезентовую куртку и брюки и остриженная совсем как мальчишка.
Свирепый Петр бросил багор, и они все трое ухватились за тросы,
подтягивая сеть поближе к борту. Потом паренек в тельняшке схватил меня за
ремень, которым крепят баллоны к поясу, и с трудом втащил в лодку.
- Тяжелый какой, аж чугунный, - бормотал он. Рыба билась вокруг и,
изловчившись, выскакивала за борт. Но никто не обращал на нее никакого
внимания. Все трое выжидательно смотрели па меня. А я сидел на дне баркаса,
сгорбившись, как старик, под тяжестью баллонов, и никак не мог отдышаться.
- Документы есть? - вдруг строго спросил меня Петр. - Паспорт!
Повторялась та же глупая история. Но теперь уже со мной.
- Тю, тю, сказился, - сказала девушка и звонко расхохоталась. - Да откуда
у голого человека паспорт? Где он его держать будет?
Засмеялся неуверенно и парнишка в тельняшке. Но Петр был неумолим, хотя и
смутился немного.
- Я порядки знаю, на фронте в разведке был, - сказал он. - Вот доставлю в
комендатуру, там пощупают, что это за рыбка.
- Да что вы меня за диверсанта принимаете, что ли? - возмутился я. - Мы
же археологи, здесь работаем. Вон и катер наш стоит.
Они все трое послушно посмотрели в ту сторону, где виднелся наш
экспедиционный катерок.
Петр, сунув в рот два пальца, по-разбойничьи свистнул, потом, сложив
рупором ладони, громко закричал:
- Эге-ге-гей! На катере!
На катере тоже закричали в ответ и замахали белым флажком. Через минуту
он снялся с якоря и двинулся в нашу сторону.
- Сейчас проверим, какой ты археолог, - уже мирно сказал Петр и лукаво
подмигнул мне единственным глазом.
- А что же вы там ищете, под водой-то? - спросил паренек в тельняшке.
Постукивая от холода зубами, я коротко объяснил, что мы ищем здесь
остатки затопленных древних городов и амфоры, которые могли бы нас навести
на след затонувших греческих кораблей. Слушали они меня внимательно, но не
очень поверили, потому что, когда я кончил, Петр подозрительно посмотрел на
меня, потом на приближающийся катер и буркнул:
- Какие тут города под водой? Так, сказки одни. Я тут сызмальства рыбачу,
все дно, как полы в своей хате, знаю. Какие уж там города...
- А может и правда, - вступилась девушка. - Вот в Тамани, гуторят, что-то
нашли...
- А что это за амфоры такие? - перебил Егор. Я снова начал терпеливо
объяснять, что в этих глиняных сосудах древние греки хранили и вино, и
масло, и даже зерно. (Вот каким стал специалистом!) Для наглядности я
попытался нарисовать в воздухе очертания амфоры с заостренным донышком и
длинной горловиной. Все трое следили за моим пальцем...
Мы так увлеклись, что не сразу заметили: катер с выключенным мотором уже
покачивался рядом с нами. Я вздрогнул, когда раздался голос Светланы:
- Полюбуйтесь, он тут лекции читает. А мы его на дне ищем...
- Козырев, потрудитесь объяснить, что с вами произошло? - строго спросил
Василий Павлович.
- Да он в сетку нашу запутался, - ответил вместо меня Петр. - Распугал
нам всю рыбу, рассказывает невесть что. А вы кто же будете?
- Мы археологи, научная экспедиция из Москвы. А я руководитель, Кратов
моя фамилия.
- Очень приятно познакомиться. А моя фамилия Созинов, Петр Трохимович. Я
тут вроде за бригадира.
Он явно чувствовал себя виноватым, старался не смотреть в мою сторону и
незаметно ногой заталкивал под лавку тот самый багор, которым хотел
встретить меня. На дне лодки билось несколько крупных рыбин - все, что по
моей вине осталось от улова. Взяв две из них за хвосты, Созинов сказал:
- Вот, товарищ руководитель, примите рыбацкий подарочек. На уху хватит.
- Что вы, что вы! - замахал руками . Василий Павлович.
Но Созинов, не обращая на это внимания, ловко Перебросил рыбу на катер.
- Какая с той рыбы уха! - набросилась вдруг на него девушка-рыбачка. -
Постыдился бы показывать людям, а не то что дарить. Вы его не слухайте,
товарищ Кратов. А лучше приходите к нам вечером на стан - вон у той хатки.
Мы вас настоящей ухой угостим.
Мы запустили мотор и отправились домой.
- А теперь, Козырев, объясните нам толком, что же все-таки произошло? -
спросил Кратов, когда рыбачьи лодки остались за кормой.
- Да вы же слышали, Василий Павлович, запутался в сети, - неохотно сказал
я.
- А почему вы не воспользовались кинжалом? Почему вы заставили всех
волноваться и не отвечали на сигналы?
- Да он потерял его, - весело сказала Светлана. - Посмотрите, у него на
поясе .пустые ножны болтаются, а кинжала нет и в помине.
Испепелив ее презрительным взглядом, я рассказал честно, как потерял
кинжал.
- Растяпа, - поспешил вмешаться Аристов. А Кратов покачал головой и
сказал:
- Козырев, Козырев, что мне с вами делать? Вроде взрослый уже человек, а
ведете себя как мальчишка. Когда вы поймете, что у каждого из вас только
одна жизнь и глупо рисковать ею без толку? Придется отстранить вас на
некоторое время от погружений. А всем остальным приказываю перед спуском в
воду проверять друг у друга снаряжение. При. малейшей неисправности
погружение отменю.
До самого причала добирались молча. Молчали и за обедом. А после обеда я
забрался в палатку и притворился спящим. Разговаривать ни с кем не хотелось.
Я чувствовал себя обиженным: еще бы, пережить такую опасность и в
благодарность получить выговор. Но еще обиднее будет, если Кратов выполнит
свою угрозу и отстранит меня от погружений. А я уже знал, что в таких
случаях он тверже гранита.
Не пошел я вечером и к рыбакам, хотя Светлана пыталась вытащить меня за
ноги из палатки. Признаться, пойти мне хотелось. Я любил слушать рассказы
Василия Павловича. О событиях древней истории и жизни греческих городов он
умел говорить так, словно сам был очевидцем.
Все ушли веселой гурьбой, даже Шарик, а я остался сторожить лагерь. Когда
голоса затихли вдали, я вылез из палатки, насобирал сухого бурьяна, и развел
костер у самой воды. Пламя жадно охватывало стебли, и они с треском
корежились и разбрасывали искры.
Лежа у костра, я читал о древних городах, которые некогда стояли на этих
берегах, об отважном Савмаке, поднявшем две тысячи лет назад восстание рабов
Боспора, о жестоком и хитром царе Митридате, который захватил Савмака в
плен, а затем казнил его.
Этот Митридат был отчаянным авантюристом. Прежде чем стать царем, он
долго жил в изгнании, странствуя с караванами по разным странам. Еще в
юности он выучил двадцать два языка! А потом, заточив в темницу родную мать,
захватил Понтийский престол и начал завоевывать страны одну за другой, В
конце концов он прибрал к рукам и Боспорское царство. Его империя,
раскинувшаяся по берегам Черного моря, сорок лет угрожала Риму. Даже такие
полководцы, как Помпей и Юлий Цезарь, долго не могли перехитрить Митридата.
Потом им все-таки удалось разбить его, и Митридат убежал сюда, в
Пантикапей. Против него поднял мятеж его собственный сын. Митридат заперся в
крепости и отбивался до последнего. А когда понял, каким будет исход битвы,
принял яд. Но яд на него не подействовал. Он всю жизнь боялся, что его
отравят враги, и ля профилактики принимал разные яды маленькими порциями,
постепенно приучая к ним организм, вырабатывая в себе иммунитет, что ли, как
сейчас говорят. И это ему действительно удалось. Но зато, когда он решил
покончить с собой, яд оказался бессильным против его организма!
И тогда Митридат приказал самому сильному из своих телохранителей
заколоть его кинжалом. Наверное, тот сделал это с удовольствием...
Я сидел на теплом песке у затухающего костра и размышлял о судьбе царя
Митридата Евпатора. Уже стало темно, и вдалеке, над самой водой, сверкали
огоньки Керчи на том берегу пролива. И подумать только, что все эти события
происходили не где-нибудь за тридевять земель, а именно здесь, в Керчи.
Крепость, в которой погиб Митридат, стояла на горе над городом. Гора эта до
сих пор носит его имя.
Незаметно для себя я уснул и очнулся только от заливистого лая Шарика. Он
прыгал вокруг меня и норовил лизнуть в лицо.
Ужинать все отказались, видно, уха была отменной. Но спать не
расходились, донимали Василия Павловича расспросами о какой-то банке
Магдалины.
Я ничего не понимал и, отозвав Павлика в сторонку, спросил его, в чем же,
наконец, дело?
- Понимаешь, рыбаки нам сказали, будто в одном месте им попадаются в сети
настоящие греческие амфоры. Это где-то возле банки Магдалины, как они
утверждают. Говорят, как раз туда должны на днях отправиться разведчики
рыбы.. Вот мы и уговариваем Кратова, чтобы связался с ними и попросил их
пошарить там на дне. Они, наверное, не откажут.
Амфоры на морском дне... А вдруг там затонувший древнегреческий корабль?
Теперь я жалел, что не пошел с ребятами в гости к рыбакам и вынужден
узнавать такие новости последним.
Тем временем Василий Павлович сходил в свою палатку и вернулся к костру с
большой книгой в руках. Я узнал ее. Это была лоция Черного и Азовского
морей, изданная еще в прошлом веке. Я несколько раз брал ее у Василия
Павловича и любил листать, наугад останавливаясь на красочных описаниях
разных маяков и опасных скал. О них повествовалось возвышенным, суровым и
мужественным языком, так не пишут ни в каких других книгах.
Василий Павлович придвинулся поближе к огню я нашел нужную страницу.
- Сейчас посмотрим. Вот, пожалуйста: "Близ устья реки Кубани, на зюйд-ост
48 градусов, в пяти милях от Бугаза лежит четырехфутовая каменная банка
Марии Магдалины, в расстоянии от ближайшего берега одна и три четверти мили.
Между нею и берегом существует свободный проход глубиною от пяти и трех
четвертей до шести с четвертью сажен и шириною в одну милю, считая между
линиями 30-футовой глубины на банке и у берега..."
- Как у устья Кубани? - раздались удивленные голоса. - Вы же говорили,
что это в Черном море?
Вместо Кратова ответил Мишка Аристов, Он любил свою образованность
показать:
- В конце прошлого века Кубань впадала не в Азовское, а в Черное море.
Только позднее она изменила свое русло, надо бы знать историкам.
- Ну что же, - подумав, сказал Василий Павлович, - пожалуй, действительно
стоит поговорить с разведчиками рыбы. Может быть, и помогут нам. Завтра
наведаюсь в Керчь.
"Алмаз" ведет поиск
Сначала Кратов предполагал отправиться в Керчь один. Но выяснилось, что
запас продуктов у нас на исходе. Значит, надо брать еще двух-трех человек. А
что делать остальным? Ведь катер уйдет в Керчь. А без него нельзя продолжать
поиски.
Мы быстро свернули лагерь и двинулись в город все вместе, включая Шарика,
который всю дорогу сидел на носу катера, словно заправский впередсмотрящий.
Нам удивительно везло. В управлении Василию Павловичу и Аристову сказали,
что разведчики тоже находили амфоры у банки Магдалины и передали их в
местный музей и что один из кораблей отправляется завтра на поиски рыбы к
берегам Кавказа. Он будет проходить мимо банки Магдалины и немного
задержится, чтобы забросить для нас трал.
Вести, принесенные Кратовым, мы встретили радостными воплями. Но он
поднял руку, требуя тишины, и сказал:
- Подождите радоваться. Я возьму с собой не всех. .Это разведывательная
поездка, она может и не принести никаких результатов. Нельзя, чтобы из-за
нее срывалась основная работа. Поэтому- со мной отправятся только Двое, -
тут он остановился. - Ну, скажем, Борзунов и... Козырев. А остальные должны
к нашему возвращению решить все хозяйственные проблемы. Старшим оставляю
Аристова.
- Везет тебе, - буркнул стоявший рядом со мной Михаил. - Хотя понятно:
старик боится, как бы ты без него еще чего не натворил.
На язвительный выпад я ответил ему: пусть, дескать, не слишком
огорчается, что не плывет с нами, все-таки его оставляют не просто так, а за
начальника...
Утром мы отправились в порт искать судно разведчиков.
Оно стояло на якоре метрах в ста от берега, напротив гостиницы. Это
оказался обыкновенный средний рыболовный траулер - "СРТ", как называют такие
суда моряки. На борту большими белыми буквами аккуратно выведено: "Алмаз".
Мы подплыли к нему на шлюпке.
На палубе нас поджидала чуть ли не вся команда.
- Курбатов, Трофим Данилович, капитан, - представился один из моряков. Он
был действительно в черной фуражке с "крабом", но вид имел совсем
некапитанский: уже не молодой, толстый, в тенниске и парусиновых брюках.
Какой-то бухгалтер в отпуске, а не морской волк.
Не очень моряцкий вид был и у остальных членов команды. Я ожидал увидеть
их в чем-то вроде морской формы. А тут каждый одевался, как хотел, хотя у
всех в разрезах воротников виднелись тельняшки...
Нас развели по каютам. Василия Павловича поселили отдельно, а мы с
Павликом попали в общий кубрик. Почти все койки в кубрике пустовали, потому
что, как объяснили нам матросы, ночью здесь душно и все спали на палубе.
- Да вы тоже сбежите, только вещички тут держать будете, - сказали нам
они.
Для вещей мы с Павликом получили один шкафчик на двоих. Но не успели их
рассовать, как басовитый низкий гудок поманил нас на палубу.
Заработала машина, сотрясая переборки. По всем признакам мы снимались с
якоря, и пропускать такой момент никак не следовало.
Берег медленно уплывал вдаль. Над коричневой вспененной водой носились за
кормой чайки. Они кричали жалобными, скрипучими голосами: "Дай, дай, дай..."
Все явственнее выступала над городом на фоне бледного, словно выгоревшего от
летнего зноя неба лысая гора Митридат.
Полюбовавшись на исчезающую вдали Керчь, мы с Павликом отправились
осматривать корабль. Заглянули сквозь открытый люк в машинное отделение, но
оттуда пахнуло таким зноем, что мы отшатнулись. С завистью посмотрели на
капитанский мостик, где наш шеф оживленно толковал о чем-то с капитаном.
Мы спустились в каюту и занялись раскладкой своих вещичек, но не прошло а
получаса, как прибежал матрос и сказал, что нас требуют на мостик.
- Идите рыбу искать, - встретил нас капитан, когда мы поднялись по трапу.
Я ожидал, что нам выдадут бинокли и предложат смотреть на море с высоты
мостика. Как же иначе искать рыбу? Но капитан открыл дверь и втолкнул нас в
тесную рубку, где царила полная темнота.
В разных углах рубки зажигались и гасли цветные лампочки. При их
причудливом мерцании я постепенно разглядел, что все стены заняты приборами
и металлическими шкафами. Глаза постепенно привыкли к этому освещению. Я
увидел, что впереди сидит на стуле Кратов и внимательно следит, как молодой
моряк крутит рукоятки на приборном щитке, приговаривая:
- Одну минуточку, профессор, сейчас настроюсь. В глубине черного оконца
на приборной доске засветилась красная шкала - треугольник с цифрами по
бокам. Потом раздался протяжный скребущий звук. Он закончился звонким
щелчком, словно у меня над ухом внезапно откупорили бутылку с квасом, а по
шкале быстро пробежала голубая точка, волоча за собой светящийся хвост.
- Гидролокатор посылает вокруг судна в воду звуковые импульсы, - начал
торопливо объяснять моряк. Я уже догадался, что это судовой гидроакустик. -
Мы их слышим и в то же время можем видеть вот на этом экране. Мелькнет
вспышка - значит звуковые волны встретили какое-то препятствие. А шкала
показывает расстояние до него в метрах...
Протяжные звуки и щелчки повторялись через определенные промежутки
времени.
- Рыба? - шепотом спросил Кратов.
- Нет, просто за дно задевают, - ответил почему-то тоже вполголоса
акустик. - От рыбы звук другой. А тут, слышите, словно скребет.
Мы глядели на экран пятнадцать минут, полчаса. Вспышка, скрежет, щелчок.
Снова вспышка, скрежет, щелчок. Красная сетка шкалы начала двоиться у меня ,
в глазах.
- А вот и рыба, - оживился акустик. - Метров двести по курсу, сейчас
подойдет. Смотрите на эхолот.
Он включил другой аппарат, висевший на стене. В сором ящичке поползла под
стеклом широкая бумажная лента. Острое колеблющееся перышко непрерывно
выводило на ней изломанную, кривую линию.
- Это профиль дна под нами, - продолжал свои пояснения акустик. - А
сейчас звуковые волны нащупают и рыбу, смотрите.
Признаться, я слушал его недоверчиво, потому что не уловил никаких
перемен в таинственных негромких звуках, издаваемых гидролокатором.
Но через несколько минут на ленте эхолота поверх линии морского дна перо
действительно начало выводить какие-то слабые косые штрихи.
- Ставрида на глубине семнадцати метров, - расшифровал их стоявший у
двери капитан, о котором мы все забыли. - Слабый косячок, не промысловый...
Косые штрихи на ленте скоро пропали. Значит, стая рыб осталась где-то
позади или свернула в сторону с курса нашего корабля.
- Вот так и ищем рыбу, - сказал капитан. - Посидишь тут в темноте целый
день, глаза на лоб полезут. Зато можно нащупать косяки за сотни метров в
толще воды.
- А потом? - спросил я. - Когда найдете рыбу?
- Если косяки крупные, сообщаем о них по радио, вызываем рыбаков. Кроме
судов, есть у нас и разведочные самолеты. С воздуха косяки отлично видно.
Самолет кружит над рыбным местом и по радио наводит рыбаков прямо на косяк.
Один за другим, щурясь и спотыкаясь, мы вышли из рубки.
Море сверкало под солнцем. За кормой кипела зеленоватая вспененная вода.
Слева, у самого края неба, едва виднелся расплывчатый силуэт низкого берега.
- Через часок придем на место, - сказал капитан, глянув на часы. - Можно
готовить трал.
Рыболовный трал - это сеть в виде громадного мешка. Когда ее расстелили,
она заняла почти всю палубу. По краям сети прикреплены стеклянные поплавки -
кухтули. Они поддерживают в воде этот мешок в раскрытом состоянии. Судно
тащит его за собой на определенной глубине, и вся рыба, встретившаяся на
пути, попадает в широко разинутую пасть трала.
Матросы надели брезентовые костюмы, высокие сапоги и взяли в руки багры.
По команде капитана они разом перебро
...Закладка в соц.сетях
