Жанр: Научная фантастика
Умники
...сю недостающую информацию и попытаться понять какая часть
обитателей этой планеты заражена и сможет ли планета самостоятельно
излечиться.
Ага Агу О недвижимо застыл от неожиданности, от него зависела судьба целой
планеты потомков Великого Тукана. Помолчав немного, словно давая время на
размышление, Интелликус заговорил снова:
- Дело очень серьезное и опасное, Ага Агу. Мы до конца не знаем, хватит ли
нашей защиты для того чтобы обезопасить тебя полностью. Поэтому ты должен
решить сам. Полетишь ли ты?
Армаран-наблюдатель висел недвижимо над отражением звездного неба,
прислушиваясь к своим ощущениям. И скоро он услышал голоса ученых предков
исследовавших отдаленные уголки вселенной на плохоньких кораблях. Он был
один из них, и он хотел лететь. Что-то неудержимо влекло его в дальний
космос, пусть и полный опасностей.
- Я полечу.
- Что ж, - одобрительно засветился Интелликус, - Иного я и не ждал. Но
помни: если твои наблюдения утвердят нас в неизлечимости планеты. Мы будем
вынуждены лечить ее принудительно. Совет ждет твоего возвращения Ага Агу,
но, на случай неудачи, отдан приказ готовить галактический флот для блокады
носителей вируса на их планете. Я хочу, чтобы ты это знал. Вселенная должна
жить в здоровом мире.
Утром, снабженный всем необходимым для долгого пребывания в одиночном
полете, корабль Ага Агу О стартовал с каменистой поверхности великой и
теплой Оззы. Сверкая плитами противометеоритной обшивки под лучами яркой
звезды, мощный корабль миновал маяки на окраине галактики Аммавру и
углубился в открытый космос.
Звезд намело, как в крещенскую зиму сугроб...
(Все эпиграфы в романе взяты из стихов Михаила Шелехова)
Глава вторая. Джентльмены, кто хочет водки?
Словно глаз одинокого койота включился маленький японский телевизор.
Комната осветилась замогильным сиянием, постепенно в ней наметились
очертания, обнаружились углы потолок, стены раздвинулись. Откуда-то из
глубин дремлющего сознания до разметанного на кровати Антона донеслись
угрожающие нотки дикторского голоса. По телевизору передавали новости, хотя
понятно это стало не сразу. Антон решил, что показывают какой-то боевик из
жизни отечественных мафиози.
На экране виднелась небольшая площадь, в центре которой стоял три
покореженных "Мерседеса". Постройки вокруг пылали и дымились. В языках
пламени носились какие-то люди с автоматами, то и дело раздавались
трескучие очереди, изредка прерываемые одиночными выстрелами. Передний план
занимал корреспондент с микрофоном в руке.
- Мы передаем прямой репортаж с места ДТП. На перекрестке одного
Задунайского проспекта и двух улиц Народного Ополчения только что по
причине неработающего светофора столкнулись три иномарки. Результатом
столкновения сала быстрая смерть электромонтера Ивахина, ответственного за
состояние светофора. За прошедшие с момента ДТП пятнадцать минут его нашли
и застрелили в собственной постели пассажиры одной из иномарок. Кроме
монтера, случайно пострадали наблюдавшие за происшествием люди. Пять
человек с огнестрельными ранениями в груди, как вы видите, лежат прямо
передо мной (Вася, покажи покрупнее!). Осколочной гранатой, брошенной
шофером синего "Мерседеса" в состоянии аффекта, еще троих разорвало на
части. Вы можете наблюдать их оторванные руки и ноги в прямом эфире, - они
еще дергаются в конвульсиях, кажется, кое-кто из пострадавших еще жив.
Сейчас наша съемочная группа попробует это выяснить.
Корреспондент с микрофоном в руке сделал несколько шагов в сторону, камера
последовала за ним. Стало видно лицо мужчины, искаженное маской боли, - из
оторванного гранатой предплечья и рваной дыры в животе ручьем лилась кровь.
Изо рта вырывались глухие хрипы.
- Извините, - деловито спросил корреспондент, - вы присутствовали при ДТП
или подошли попозже? Что здесь произошло сразу после столкновения?
Раскажите о своих ощущениях?
Человек на асфальте перевел полный ненависти взгляд на корреспондента и
захрипел еще сильнее.
- Ну, постарайтесь, - взмолился корреспондент, - может быть, какие-нибудь
детали заметили? Ну, например, какой из "Мерседесов" первым выехал на
перекресток?
У раненого горлом пошла кровавая пена, он забился в конвульсиях и скоро
затих. Корреспондент разочарованно посмотрел в камеру.
- К сожалению, несмотря на все усилия, нам не удалось выяснить никаких
подробностей.
В этот момент рядом с камерой появился, бритоголовы верзила в черной
кожаной куртке. В правой руке он держал дымящийся пистолет. Верзила с
интересом посмотрел в камеру, потом на корреспондента и спросил:
- Это че, телевизор квадратный? А ты че тут виляешь, доходяга?
Корреспондент задрожал всем телом и проблеял:
- Я это, "Горячие новости". Оперативно показываем лучшие события.
- Ты смотри тут, "оперативно"! Если кому че ляпнешь, пристрелю.
- Да я, - никому ответил корреспондент.
- Ну ладно, - подобрел бритоголовый, и неожиданно шагнул прямо к камере.
Протянул к ней руку с пистолетом, постучал дулом по объективу. Затем
обернулся к корреспонденту и уточнил:
- Передает?
- Ага, - ответил тот.
Тогда бандюган посмотрел прямо в объектив, приблизил к нему небритое лицо
так, что правый глаз стал больше и выпуклее, чем левый неожиданно сказал:
- Слышь, Вован. мы тут с пацанами Семеныча разбираемся. Ну, ехали там бухие
все из бани, тут они нам в бочину - раз! А мы им потом в зад! Извини, Вован
тачку попортили. Мы говорим. - "Бабки давай!". А они нам говорят "давай!".
Короче, "дуру врубили"! ну мы двоих завалили, еще двоих осталось. Прячутся
где-то в ларьках, суки. Вызывай подмогу, а то гранаты кончились, и стволов
не хватает. Филя ранен в ухо, козел. А Косой вообще скопытился.
Верзила ненадолго прервался и, обернувшись, спросил корреспондента:
- А ни че, если я привет передам?
И, увидев быстрый кивок, продолжил:
- Привет Маня, я сегодня поздно с работы приду, ты мне "джакузи" не
наливай, потом расслаблюсь. Передай Юрану мерси со смаком за перо финское,
пригодилось.
При этом он поднял вторую руку и продемонстрировал невидимому Юрану
окровавленный финский нож. В этот момент за его спиной раздался громкий
выстрел. Бандит дернулся, издал глухой стон и резко изменился в лице, на
котором отразилось недоумение "Как же так. Мне болтали, че мафия
бессмертна...". С этой мыслью он сполз куда-то под камеру и с глухим стуком
рухнул на асфальт. Камера стала показывать стрелявшего. Это был другой
бандит, прятавшийся за капотом одного из покореженных "Мерседесов". Но и он
прожил недолго. Откуда-то из-за кадра грохнул звучный выстрел из
гранатомета. На месте "Мерседеса" образовалось облако огня и дыма.
Промелькнуло счастливое лицо корреспондента. Видимо, он всю свою короткую
жизнь мечтал снять настоящий экшн, и ему это, наконец, удалось.
Антону быстро надоело смотреть "Новости". Наблюдение с утра пораньше
умирающих людей, отдельных кусков окровавленного мяса и душевных физиономий
киллеров могло надолго испортить настроение. Антон подумал о том, сколько
народу по всей стране видело этот выпуск "Новостей" и теперь боится вылезти
из под одеяла. Это, каким же идиотом надо быть выпускающему редактору,
чтобы выдавать в эфир такие новости спозаранку.
- Убивать надо таких редакторов, - сказал он вслух и вылез из-под одеяла.
Быстро умывшись и пройдя все процедуры очищения, Антон забрел на кухню. Жил
он чаще один. В этом были свои плюсы и свои минусы. Главный минус был в
том, что готовить было некому, поэтому все приходилось делать по большей
части самому. Открыв холодильник и обнаружив там привычную кастрюлю с
макаронами на фоне заснеженной чистоты полок, Гризов несколько воспрянул
духом. Оставалось отыскать что-то похожее на чай или кофе. Очень скоро
девятиметровая кухня одинокого журналиста огласилась криком радости,
отдаленно напоминавшим боевой вопль Каманчей, - за немытым чайником нашелся
пакетик с кофе.
Поджарив макароны и разведя бодрящий напиток в любимой надтреснутой чашке,
Антон принялся за скромную трапезу. На подоконнике стоял магнитофон
"Рanasonik", необходимый для прослушивания все тех же новостей и музыки,
чтобы "быть в курсе", как говорили в родной редакции.
"Новости" сегодня Антон уже видел, но есть в тишине и одиночестве было не
очень-то интересно. И, чтобы не скучать, он ткнул пальцем в пузатую кнопку
"Пауэр", активируя первую попавшуюся радиостанцию.
Из динамиков тотчас вырвался вопль какой-то Любочки, сильно переживавшей о
своей неизвестности. Когда группа "Мамаша и медведи" закончила выступление
на волнах российско-американской радиостанции "Факсимум", в эфире раздался
голос Ди-Джея, который сам себя называл Цукером. Как понял Антон из его
выступления, сейчас начнется розыгрыш по телефону в прямом эфире. Цукер
рассказал всем о том, что у него есть заявка от некоего семнадцатилетнего
Васи из Подмосковья, который просит разыграть свою тетю Иру каким-нибудь
веселым и клевым способом. У тети Иры сегодня день рождения, ей исполняется
тридцать семь лет, она очень его любит и с детства балует всякими
подарками. Работает тетя Васи воспитательницей в детском саду ‘44 и в это
утро она находится на работе.
Когда Антон расправился с макаронами окончательно, Цукер уже набирал номер
телефона тети Иры. После трех гудков трубку взяли, и в эфире раздался
приятный голос молодой женщины:
- Алло, "Детский сад ‘44", слушаю.
Цукер сделал свой голос слегка охрипшим и придал ему кавказский акцент.
- Слюшай, дэвушка тэбэ из Аргуна звонят.
- Откуда? - переспросила тетя Ира.
- Из Аргуна, красавица. Эст такой красывый гарадок а Чечне.
- А мы разве знакомы??
- Ищо нэт, но сейчас пазнакомимся. Тут у нас одын твой родствэнник
атдыхает.
Тетя Ира была озадачена.
- У меня, в Аргуне? Но у меня нет там родственников.
- Тэпер эст. Зовут Васа, семнадцат лэт. Он говорит, что у тэбэ сэгодня ден
раждения и что ты очен добрый. Я тэбэ паздравляю!
Голос тети Иры задрожал.
- Вася в Чечне?
- Ай какой догадливый дэвушка! Сразу понял! - продолжал разыгрывать Цукер,
- Васа в Чечне. И он хочэт дамой к вам. Мы его слэгка схватили в Москве и
пивэзли сюда, ближе к солнцу. А обратный билэт стоит всего дэсэт тысач
долларов. Панымаешь, дэвушка?
На другом конце провода информация, наконец, дошла. Вместо ответа
послышался глухой стук. Что-то мягкое упало на пол.
- Алло, дэвушка? - спросил Ди-Джей, но ему никто не отвечал.
Похоже, откинулась, - радостно продолжал Цукер, - А жаль, дорогие
радиослушатели, что розыгрыш закончился так быстро. У меня было заготовлено
еще три хорошие шутки. Ну да ладно, в другой раз. А сейчас послушаем песню
дуэта "Ноги Вниз".
Антон вытянул руку и выключил радиоприемник. Сколько раз он пытался
заставить себя утром не смотреть телевизор и не слушать радио, чтобы день
начинался хорошо.
- Убивать надо таких Ди-Джеев, - процедил он, наконец, сквозь зубы.
Пригубив кофе, Антон надел костюм без галстука (пресс-конференция
все-таки), взял приготовленную с вечера сумку с журналистскими
причиндалами, закрыл квартиру, и, насвистывая мелодию "О-У-О, Ю ин Зэ Ами
Нау!" быстро спустился вниз по лестнице с четвертого этажа.
Этим утром его путь лежал в помещение "Зачинай-БАНКа", что располагалось
почти в центре города в шикарном особняке, некогда принадлежавшем барону
Гроссу. Барон был родом из обрусевших немцев-романтиков, верой и правдой
служивший Петру 1, ибо на своей родне им было тогда скучно. За добрую
службу был жалован барон орденом, землею в Тамбовской губернии и особняком
в Петербурге. Что сталось с землей после Великой Октябрьской, было ясно -
сначала колхозы, потом новые фермы, потом кризис у фермеров. А вот дело с
особняком неожиданно приняло крутой оборот. Одно время там располагалась
редакция журнала "Каток", профсоюзного органа работников скоростного
автотранспорта. Потом особняк перешел к народному театру цыган "День
пляшем, два поем", которых скоро сменил патриотически настроенный "Клуб
любителей отечественной водки", со временем уступивших свое место
модельному агентству "От бедра". В конце концов, особняк был арендован
"Зачинай-БАНКом", известным своими инвестиционными проектами в области
долгосрочного строительства крупных объектов на суше и небольших кораблей
на море. Но ветер перемен не оставлял особняк барона Гросса в покое. Едва
"Зачинай-БАНК" обжился в новом помещении и начал пускать корни, прибирая к
рукам все пристройки и окрестные здания, как снова грянул гром. Из далекой
солнечной Ниццы в обновленный пристройкой Санкт Петербург прикатил некий
фон Штольценберг со своим любимым ротвейлером по кличке Рувв. Едва
переступив порог отеля, Штольценберг заявил окружившим его журналистам, что
прибыл с важной миссией восстановления справедливости. Он утверждал,
ласково потрепывая Рувва по слюнявой морде, что является прямым потомком
барона Гросса и согласно личному указу императора от 1729 года имеет все
права на особняк своего папаши в самом центре Санкт-Петербурга. Более того,
европейское сообщество не потерпит нарушения его прав, то есть прав
человека, и предъявит санкции правительству России, если его, то есть
Штольценбергера, собственность не вернется в законные руки, а достанется
варварам. Не видать тогда, мол, России европейских кредиторов, как своих
ушей, - блеснул напоследок знанием русских поговорок Щтольценбергер.
Представители "Зачинай-БАНКа" несколько озадачились. С одной стороны
какой-то малохольный Штольценберг со своим слюнявым Руввом, а с другой
стороны европейское сообщество, за которым всегда маячит американское
общество. Хотя особняк и был передан на ближайшие пятьсот лет
"Зачинай-БАНКу" российским правительством после честной уплаты в бюджет
$355 тысяч плюс налоги, в нынешней ситуаци, от президента всех россиян
можно было ожидать чего угодно, понимаешь. Он, например. Мог позабыть про
355 тысяч плюс налоги и просто подарить Штольценбергу особняк от широты
души и сложности международной обстановки. Слегка перепуганные
представители "Зачинай-БАНКа" собирали в это утро пресс-конференцию для
ознакомления общественности со своими планами. Штольценберг вечером, после
совместного ужина с Руввом, давал альтернативную пресс-конференцию в отеле.
Туда были приглашены журналисты, освещающие проблемы недвижимости и
собаководства.
Антон прибыл в особняк Гросса вовремя, чему сам несказанно удивился,
взглянув на часы, висевшие над входом. Его наручные часы остановились еще
месяц назад, после купания в фонтане во время затянувшегося празднования
белых ночей, и поэтому всегда показывали четыре часа дня. Честно говоря,
Гризову просто катастрофически не хватало времени, чтобы дойти до
мастерской.
К счастью пресс-конференция еще не началась. Посреди обширного
конференц-зала, увешенного люстрами и гобеленами старика Гросса, были
расставлены мягкие полу кресла для журналистов. Задумчивые коллеги дремали,
вяло, просматривая пресс-релизы в дорогих папках, - было всего одиннадцать
утра, самое неурочное время. Среди прибывших с первого взгляда выделялись
два брюнета южного типа, но явно не отечественного происхождения. Они
вертели в руках дорогие фотоаппараты и глазели на гобелены с видом
пожирателей культуры. Антон зарегистрировался у миловидной девушки, при
дверях. Затем получил свою папку и, усевшись поудобнее, в хорошо
сохранившееся со времен папащи Гросса, кресло, углубился в чтение.
Наученный профессиональным опытом Антон сразу заглянул в конец списка
мероприятий. Предчувствие его не обмануло: под цифрой "8" значилось
многообещающее слово "фуршет". Значит, день начинался неплохо.
От размышлений о предстоящем фуршете его отвлекли тактичные покашливания
ведущего, в роли которого сегодня выступал сам президент "Зачинай-БАНКа"
Георгий Васильевич Швассман-Вахман. Так значилось на табличке, стоявшей
перед ним на столе. Справо т президента эротично сидела блондинка, судя по
выражению глаз - переводчик. Таблички перед ней почему-то не было. Слева
разместился человек небольшого роста, но, видимо, большого веса, поскольку
Георгий Васильевич все время косил в его сторону правым глазом. На табличке
значилось: "Вице-президет по особым вопросам Георгий Васильевич
Швассман-Вербин". Клановость в банковском деле была налицо. О фамилии
блондинки можно было и не спрашивать.
Между там, первый Швассман, которого Антон про себя уже успел окрестить для
лучшего запоминания Шмайсером, нагнулся к микрофону и несмело произнес:
- Раз, Два, Три...
"Елочка гори" добавил при себя Антон и приготовился слушать, включив
диктофон.
- Здравствуйте, господа журналисты, - прокашлял Георгий Васильевич, - зараз
начинаем, как принято говорить у нас на банке, в смысле в банке,
пресс-конференцию. Тут вот, как вам уже известно, приехал из далекой Ниццы
к нам в Санкт-Петербург некий господин Штольценберг и попросил, так
сказать, освободить помещение. Я прямо к сути, господа, без предисловий.
Так вот явился он к нам из Ниццы, как снег на голову, хотя какой в Ницце к
черту снег, и утверждает, что, мол, это его дом. Хотя здесь каждая..., в
смысле каждый ... гражданин Санкт-Петербурга знает, что это наш дом, в
смысле - дворец. И что он честно приобретен на средства нашего банка, то
есть вкладчиков. Я прямо к сути, господа, без предисловий. И вот, этот
,господа, Штольценбергер...
Тут в разговор без предисловий вмешался второй Швассман. Видимо у
вице-президента по особым вопросам так накипело на душе, что о избытка
чувств он даже вскочил со своего кресла, опрокинув микрофон.
- Я этого собаковода в бараний рог сверну! - выпалил он, глядя горящим
взором на журналистов, - Хрен ему с маслом, а не особняк наш! Приперся из
Ниццы! Отдавай, говорит! Он там, понимаешь, на горячем песочке
прохлаждался, а я тут за особняк столько народу поло... То есть тендер пять
лет выигрывал, пока в аренду получил.
Инициативу снова перехватил Шмайсер.
- Мой коллега хотел сказать, что имеющуюся у нас на балансе недвижимость,
мы, в смысле "Зачинай-БАНК" никакому Штольценбергеру не отдадим.
Пресс-конференция закончена. Прошу задавать вопросы.
Вице-президент снова вскочил со своего места и рявкнул на весь зал зычным
голосом:
- У меня тоже ротвейлер есть. Ну и что? Зовут его, - кто Борька, а кто
Доходяга. Будка у него испанским кафелем обшита. Живет, сволочь, лучше
меня. Но я ж не еду в Ниццу за особняком. На кой мне там еще один?
Молчавшие до той поры иностранные брюнеты неожиданно оживились. Один трижды
сфотографировал вице-президента "Зачинай-БАНКа", а второй поднял руку и на
ломанном русском, к неудовольствию эротично скучавшей
блондинки-переводчицы, задал ему вопрос:
- Марио Бунзони, "Миланский Курьер", отдел хроники животных. Извиныте, если
я правилно ва понэл. У вас тоже есть собака?
- Ясен перец, - бодро подтвердил второй Швассман, - Жрет одну свинину из
морозилки...
- Тогда почему вы не встретылись сегодня утром на выгулке кабелэй около
отеля, в котором живэт господин Щтольценбергер. Вы могли бы тогда
обсудитьвсэ деловой проблэм? Так делайт всэ на западе.
- У меня сука. А кроме того, я что, похож на идиота, - один на один с
ротвейлером гулять? - ответил Гергий Васильевич, - У меня что, холуев не
хватает в семь утра шариться с голодной псиной по набережной? Да она меня
сожрет к черту, если чего не то скажу. Я с ней только через
пуленепробиваемую дверь будки базарю.
- А вот господин Штольценбергер, - назидательно проговорил миланец, - свой
собак трыжды в день моет шампунем от пэрхоты "Пантын-про-Вэ", чистыт ей
зубы пастой "Колгэйт" и кормит с ложечки бульоном "Маги".
- Может, он еще и спит с ней? - пошутил вдруг президент "Зачинай-БАНКа"
Миланец скромно потупил глаза.
- Такой вопрос не принято задавать на западэ, но по нашим данным он очен
привязан к своему кобелю Рувву. Он даже построил ему будку в своей спальне.
Весь прогрессивный Милан наполнен слухами об их предстоящей женитьбе,
поскольку медовый месэц они собиралис ироводит у нас, - в Милане самый
хороший собачий корма.
Президент и вице-президент переглянулись. Потом они переглянулись еще раз,
одновременно посмотрели на эротичную блондинку и, наконец, вице-президент,
повидавший на своем веку немало, с трудом выдавил из себя: Так он что, еще
и собачий педераст?
- О, так нельзя говорить у нас на западе! У нас свободный страна. Можно
любить кого хочешь: кошечек, собачек, мышек, лягушек. Просто господин
Штольценбергер очень любит собак.
Эротичная блондина громко выдохнула. А оправившись от зоологических
новостей Шмайсер отчетливо и с нажимом поговорил:
- Ну, с таким, мы вообще переговоры вести не будем. "Зачинай-БАНК" имеет
дело только с серьезными клиентами. Вот если бы он приехал со слоном...
Дальнейшее течение пресс-конференции стало Антону неинтересно, поскольку
перешло в русло обсуждения сексуальных проблем Африканской саванны.
Наиболее профессиональные журналисты, которым уже сказано было достаточно
для статьи или сюжета, начали потихоньку испаряться из зала. Остальные,
которым вообще все было по барабану, а сказанное потом превращалось в
придуманное, с нетерпением ожидали фуршета. Антон представил, что нарисуют
сидевшие за нам представители активно желтеющей газеты "ФиА-Аморэ" для
своих скабрезных читателей. Скорее всего, это будет коллаж на обложке:
"огромная фотография слона, спаривающегося с восторгом, и рядом
Штольценбергер, целующийся со своим слюнявым Руввом под заголовком "Зачем
вы слоники людей не любите?"
На секунду Антон все же пожалел о фуршете, поскольку символический завтрак
уже переварился. Однако, очень скоро пришла спасительная мысль о том, что
сегодня пятница, и он зван на торжественную пьянку со старыми друзьями в
Зеленогорске. Не виделись они больше двух месяцев, а в полном составе не
собирались еще больше. Поэтому пьянка-гулянка должна была выйти на славу.
Начиналось все. как обычно, мирно: "посидим, пива попьем", что в переводе
означало "водку привозить не зпрещается". После прибытия спасительной
мысли, размышления о фуршете со Шмайсером и блондинкой американского
стандарта быстро потеряли свою актуальность. Антон по-английски покинул
зал. Никто из русских не обратил на это внимания. Уже спускаясь по широкой
лестнице Гризов услышал очередной ответ Швассмана - Васмана "Нет, вот если
бы со слоном...".
Дальнейший план действий был ясен. Виртуальное солнце за облаками клонилось
к теоретическому обеду. В редакции деловой газеты "ПД", где Антон Гризов
подвязался на поприще журналистики, делать было нечего до завтрашнего утра.
Информационный задел имелся - помимо истории с "Зачинай-БАНКом" были еще
секретные сведения о запуске новой телевизионной лотереи для среднего
класса "Попадайка-Лото". Значит, работать надо завтра, а сегодня вечером
можно расслабиться и получить максимум удовольствия.
Обмозговав все это на ходу, Антон устремился на Финляндский вокзал. Там он
купил билет до Зеленогорска, и, посмотрев расписание, выяснил, что у него
есть минут пятнадцать до ближайшей электрички. При этом Гризов снова
посмотрел на часы, которые методично показывали четыре, подышал на них,
немного потряс, и с чувством человека, у которого в кармане уже лежит
пропуск в рай, стал бродить между ларьками. Очень скоро он принял вид
праздношатающегося джентльмена, - предвкушение удовольствия давало себя
знать. Двигаясь таким манером вдоль ларьков и лотков со всякой всячиной, в
которых можно было купить все от колбасы до презервативов, Гризов
подобрался к развалу с печатной продукцией. Здесь его остановил чисто
профессиональный интерес, - захотелось посмотреть, что нынче предлагает
рынок СМИ и чем заняты коллеги из конкурирующих изданий.
Окинув неторопливым взглядом содержимое лотка, Антон несколько озадачился:
рынок СМИ предложил ему ровно 25 сисек разичой конфигурации и 15 задниц
всевозможной комплекции. И то и другое было от шире, то уже, то краснее, то
белее. Но отыскать среди этой потной и стонущей на все лады продукции
что-либо похожее на нормальную газету представлялось неразрешимой задачей
даже для него, профессионала в своем деле. Не привыкший отступать так
просто, Антон продолжил свои поиски и купил-таки газету "Я-Разбитной", в
которой на первый взгляд никакой порнухи не было, все-таки считалось, что
она пишет для подростков. "Что ж, побуду полчаса подростком", решил Гризов
и пошел грузить свои уставшие кости в электричку.
Удачно разместившись у окна, Антон развернул газету, стал читать передовую
статью. На десятой строчке он понял, как просто и быстро его обманули.
Взглянув на производителя этой, с первого взгляда не эротической продукции,
Грзов узнал, что ее издавал все тот же концерн "ФиА-Пресс",свихнувшийся на
производстве порнухи. Отец-основатель концерна и главный редактор старейшей
газеты "Филиппики и Агрономики" Ф.Ф. Кулумбарий на заре перестройки первым
в стане начал бесстрашно освещать проблемы секса. Времена изменились. Но
эта, некогда запретная тема ему настолько понравилась, что ни о чем другом
он больше писать не хотел. Секс, понимаешь, он и в Африке секс. Кулумбарий
активно гордился, что был первым журналистом в стране, обнаружившим у ее
жтелей все основные признаки сексуального поведения. Ему нравилось видеть
людей через секс. Получалось проще и значительно интересней. Куда ни глянь,
в глазах читалось одно сплошное либидо. Едет шофер автобуса, - в глазах
секс. Долбает шахтер в забое стену угля длинным и теплым молотком, - в
глазах черный секс. Закручивает механик округлую гайку с дыркой, а руки его
дрожат от сексуального влечения к трактору. И подростки, естественно, не
могли остаться в стороне от всепокрывающих тиражей концерна. Передовая
статья газеты для школьников наставляла "Дорогие ребята, если вы учитесь а
шестом классе и вам надело смотреть легкую эротику, переходите быстрее на
жесткое порно!". В подтверждение правильности своей мысли автор выдавал
психологически верную идею "...это позволит вам к восьмому классу
удовлетворить эротические фантазии и начать хорошо учиться!".
Антон на минуту отвлекся от увлекательного триллера для подростков и
подумал, буд
...Закладка в соц.сетях
