Жанр: Научная фантастика
Мост 3. Все вечеринки завтрашнего дня
...помещен в глубине лавки, в той захламленной маленькой
зоне, что отделяет бизнес Фонтейна от его частной жизни, и Фонтейн, увы,
осознает тот факт, что чувствует запах своего гостя: чуть приглушенный утренним
ароматом кофе ясный и настойчивый смрад застарелого пота и нестираного тряпья.
Когда разносчик выходит из лавки к своему перегруженному коробками
велосипеду, Фонтейн открывает защелки на собственной коробке. Так, сегодня
совсем не любимая им темпура (14), совсем не любимый им сорт, потому что темпура
быстро остывает, но ему все равно, потому что он голоден. Пар клубится над
тарелкой мисо (15), когда он со щелчком снимает крышку из пластика. Пауза.
- Эй, - обращается он в пространство за лавкой, - хочешь немного мисо? -
Ни звука. - Суп. Ты слышишь меня или нет?
Фонтейн вздыхает, спускается вниз по деревянной лесенке и несет горячий
суп в чулан.
Мальчик сидит на полу, скрестив ноги, у него на коленях раскрыт ноутбук.
Фонтейн видит фото очень большого, сложной системы хронометра, которое плавает
по экрану. Эта вещь из восьмидесятых, судя по виду.
- Хочешь немного мисо?
- "Зенит", - отвечает мальчик, - "Эль Примеро". Нержавеющий корпус.
Тридцать один камень, точность хода 3019 РНС. Тяжелый нержавеющий браслет с
замком-застежкой. Оригинальная ввинчивающаяся головка для перевода стрелок и
подзаводки. С дарственной надписью.
Фонтейн таращит на него глаза.
* 13
НОЧНОЕ ВИДЕНИЕ
Ямадзаки возвращается, набрав антибиотиков, пакетов с едой и жестяноксамогреек
с кофе. Он одет в пилотскую куртку из черного нейлона, тащит припасы и
свой ноутбук в синей сетчатой сумке.
Он спускается в метро сквозь разреженную толпу задолго до вечернего часа
пик. Он обнаружил, что стал плохо спать, его сны, как колдунья, посещает Рэи
Тоэи со своим прекрасным лицом, Рэи Тоэи, которая в одном смысле является его
работодателем, а в другом смысле вообще не существует.
Она - это голос и лицо, знакомые миллионам. Она - это море кода, вершина
развития компьютерных программ индустрии развлечений. Публика знает, что ее не
встретишь, прогуливаясь по улице; что она - это медиа. И в этом - основная
причина ее очарования.
Если бы не Рэи Тоэи, думает про себя Ямадзаки, Лэйни бы здесь сейчас не
было. Именно желание понять ее, еще раз угадать ее мотивацию и занесло Лэйни в
Токио. Он работал на менеджеров Реза, Реза - певца, объявившего о намерении
жениться на ней. И каким же образом, раздавались вопросы, он намерен это
проделать? Как может человек, даже столь непосредственно проникший в медиа,
взять в жены конструкт, пакет компьютерных программ, мечту?
Однако Рез, китайско-ирландский певец, поп-звезда, попытался. Ямадзаки об
этом известно. Он уверен в этом не меньше, чем сам Рез, потому что Рэи Тоэи
обсуждала это с ним. Он понимает, что Рез воплощен в цифровую форму настолько,
насколько это вообще возможно для человека. Если Рез-человек вдруг умрет, Резидол,
вне всяких сомнений, будет существовать и дальше. Но страстным желанием
Реза было войти туда полностью, в буквальном смысле, туда, где находится Рэи
Тоэи. Или, что ближе к истине, находилась, так как она недавно вдруг куда-то
исчезла.
Певец пожелал соединиться с ней в неком цифровом мире или же в некой
никем-еще-не-постигнутой пограничной зоне, в некоем промежуточном состоянии. И
потерпел фиаско.
Но там ли сейчас она? И почему Лэйни тоже сбежал?
Сейчас певец гастролирует по штатам Комбината. Настаивает на путешествии
по железной дороге. Станция за станцией, конечная цель - Москва, слухи о
сумасшествии.
Это темный бизнес, темное дело, думает про себя Ямадзаки и недоумевает,
спускаясь по лестнице в картонный город, что конкретно делает Лэйни здесь и
сейчас. Все эти разговоры про узловые точки в истории, про какой-то узор,
возникший в текстуре событий. О том, что все скоро изменится.
Лэйни - каприз природы, мутант, случайный продукт секретных клинических
испытаний наркотика, пробуждавшего у небольшого процента испытуемых способности,
сходные с экстрасенсорными. Но Лэйни не экстрасенс в иррациональном смысле;
скорее, он способен, благодаря органическим изменениям, вызванным давным-давно
5-SB, тем самым наркотиком, воспринимать глобальные перемены, всплывающие из
глубин огромных потоков данных.
И вот теперь Рэи Тоэи исчезла, заявляют ее менеджеры, а как такое могло
случиться? Ямадзаки подозревает, что Лэйни, возможно, знает, как или куда, и для
Ямадзаки это причина, чтобы принять решение вернуться и найти его. Он вел себя
крайне осторожно, чтобы избежать слежки, прекрасно зная, что все
предосторожности напрасны.
Запах токийской подземки, знакомый, как запах родного дома, ненадолго
расслабляет его. Запах крайне характерный и в то же время не поддающийся
описанию. Это - запах японской цивилизации, частью которой он себя чувствует на
все сто процентов, цивилизации, в данный момент воплощенной в этой уникальной
среде, в мире тоннелей, белых коридоров, едва слышных серебряных поездов.
Он находит проход между двумя эскалаторами, видит кафельные колонны. Он
почти убежден, что картонных укрытий здесь уже нет.
Но они по-прежнему на месте, и, когда он напяливает белую микропорную
маску и вползает в залитую ярким светом хибару мастера, там тоже все неизменно,
за исключением заготовки, над которой сосредоточен старик: теперь это
многоголовый динозавр с ногами робота, весь серебряно-синий. Кончик кисточки
тщательно обрабатывает глаз рептилии. Старец не поднимает взгляда.
- Лэйни?
Ни звука из-за лохмотьев дынно-желтого одеяла. Ямадзаки кивает старику и
ползет мимо него на четвереньках, толкая мешок с припасами перед собой.
- Лэйни?
- Тихо, - отвечает Лэйни из узкого утробного мрака. - Он говорит.
- Кто говорит? - Проползает с мешком под хлипкой тканью, прикосновение
которой к лицу заставляет вспомнить о детских яслях.
Когда Ямадзаки окончательно вползает, Лэйни включает проектор своего
скособоченного шлема: картинка, которую он рассматривает, ослепляет Ямадзаки.
Ямадзаки дергается, пытаясь увернуться от луча. Видит фигуры в кадре, снятые
камерой ночного видения.
- .. Представляете себе, что он это делает на регулярной основе? -
Дрожание материала, снято с руки, но потом отцифровано. - Что-то связанное с
фазами Луны?
Ближний план одной из фигур, стройной, мужской, как и все остальные.
Нижняя половина лица скрыта под черным шарфом. Жесткие черные волосы над белым
высоким лбом.
- Никаких оснований для подобного заключения. Он просто пользуется
случаем. Он ждет, пока они сами не придут к нему. Потом он берет их. Эти вот,
например... - Камера плавно дает панораму лица и голой груди мертвеца с широко
раскрытыми глазами. -...Типичные торчки. У данного экземпляра в кармане был найден
"плясун". - На бледной груди мертвеца видна темная запятая, прямо под грудиной.
- У второго просто проткнуто горло, но он умудрился каким-то образом не попасть
в артерию.
- А вы как думали? - голос человека за кадром.
- У нас есть досье, - также за кадром говорит человек с шарфом,
изображение мертвого лица отбрасывается лучом на картонную стену, на желтое
одеяло Лэйни. - У нас имеется полный научный отчет о психотипе. Но вы его
попросту игнорируете!
- Конечно же игнорирую.
- Вы решительно все отрицаете, - две пары рук в хирургических перчатках
хватают труп и грубо переворачивают. Под левой лопаткой видна еще одна рана,
меньших размеров; кровь скопилась под кожей, свернулась и потемнела. - Однако он
представляет для вас такую же реальную опасность, как и для всех остальных.
- Но он интересная личность, не так ли? Рана, показанная крупным планом,
похожа на маленький печальный ротик. Кровь кажется черной.
- Не для меня.
- Вы сами не интересная личность, случайно?
- Нет. - И камера идет вверх, луч света ловит острую скулу над черным
шарфом. - И вы не хотите, чтобы я был таким же интересным, я правильно понял?
Раздается еле слышимый звон, передача прерывается. Лэйни запрокидывает
голову, лицо человека с шарфом в стоп-кадре на потолке из картона, слишком
яркое, искаженное, и Ямадзаки видит, что потолок в этом месте усеян мельчайшими
наклейками, множеством разных портретов невзрачного на вид человека, странно
знакомого. Ямадзаки моргает, его контактные линзы съезжают, ему не хватает
очков. Без очков он чувствует себя не в своей тарелке.
- Кто это был, Лэйни?
- Помощник, - говорит Лэйни.
- Помощник?
- Трудно найти хорошего помощника в наши дни. - Лэйни вырубает проектор и
снимает массивный шлем. От внезапно наступившего сумрака его лицо похоже на
детский рисунок, черные дырки глаз на фоне мертвенно-белой мазни. - Человек,
который вел этот разговор.
- Который говорил?
- Он владеет миром. Почти как любой из нас. Ямадзаки хмурится.
- Я привез лекарства...
- Это было на мосту, Ямадзаки.
- В Сан-Франциско?
- Они преследовали там одного моего человека. Они преследовали его прошлой
ночью, но якобы потеряли его. Они постоянно все теряют. Зато этим утром нашли
трупы.
- Кого они преследовали?
- Человека, которого нет. Которого я вычислил логически.
- Это портреты Харвуда? Харвуда Левина? - Ямадзаки узнал лицо,
размноженное на стикерах.
- Это его шпионы. Наверно, лучшие, каких можно купить за деньги, но они не
смогут даже приблизиться к человеку, которого нет.
- Какому человеку?
- Я полагаю, что он из... коллекции Харвуда. Харвуд коллекционирует людей.
Интересных, любопытных людей. Я полагаю, что он мог работать на Харвуда,
выбивать долги. Он не оставляет следов, вообще никаких. Если кто-то встает у
него на пути, этот кто-то попросту исчезает. После чего он стирает себя.
Ямадзаки находит антибиотики в сетчатой сумке.
- Лэйни, почему бы вам не принять вот это? Ваш кашель...
- Где Райделл, Ямадзаки? Он уже должен быть наверху. Все начинает
сходиться.
- Что сходиться?
- Я не знаю, - говорит Лэйни, склоняясь вперед, чтобы порыться в
содержимом сумки. Он находит банку с кофе и включает нагрев, перебрасывая банку
из руки в руку по мере нагревания. Ямадзаки слышит хлопок и шипение вакуума,
когда Лэйни вскрывает жестянку. Аромат кофе. Лэйни прихлебывает напиток из
испускающей пар емкости.
- Что-то затевается, - говорит Лэйни и кашляет в кулак, плеснув обжигающий
кофе со сливками на запястье Ямадзаки. Ямадзаки морщится.
- Все сейчас меняется. Или не меняется, на самом-то деле. То, как я вижу,
вот что меняется. Но с тех пор как я стал видеть иначе, стало твориться что-то
еще. Что-то нарастает. Что-то большое. Больше, чем большое. Это скоро случится,
и начнется каскадный эффект...
- Что случится?
- Не знаю. - Очередной приступ кашля вынуждает его отставить кофе.
Ямадзаки открывает коробку с антибиотиками и пытается предложить их. Лэйни
отмахивается. - Ты возвращался на остров? У них есть хотя бы догадка, где она
может быть?
Ямадзаки часто моргает.
- Нет. Она просто отсутствует.
Лэйни улыбается, слабый блеск зубов во тьме рта.
- Это хорошо. Она тоже участвует в этом, Ямадзаки. - Он нашаривает свой
кофе. - Она тоже участвует в этом.
* 14
ЗАВТРАК НА ПЛИТКЕ
Райделл решил зайти в одно из тех зданий, которое некогда служило банком -
в те времена, когда банкам нужны были здания. Толстые стены. Помещение
превращено в круглосуточную закусочную, где подают только завтраки, что Райделл,
собственно, и искал. На деле здание выглядело так, будто до закусочной здесь был
магазин со скидками и кто его знает, что еще раньше, но внутри пахло яичницей и
горелым жиром, а он был голоден.
У входа стояла парочка типов, явно строителей, огромного роста, покрытых
белой пылью от стенной кладки, они ждали столик, но Райделл заметил, что стойка
свободна, отправился прямиком туда и забрался на табурет. Официанткой здесь была
женщина рассеянного вида и неопределенного происхождения, шрамы от угревой сыпи
покрывали ее скулы, она налила ему кофе и приняла заказ, хотя было неясно,
понимает ли она по-английски. Будто вся процедура сводилась к чистой фонетике,
подумал он про себя, и она выучила, как звучит "два яйца, слегка недожарьте" и
все остальное. Услышала, перевела на кто его знает какой язык, написала и отдала
повару. Райделл достал бразильские очки, надел их и пробежался глазами по списку
в поисках номера, который Ямадзаки дал ему в Токио. После трех гудков кто-то
поднял трубку, но очки не смогли дать на карте координаты ответившего телефона.
Возможно, это был тоже мобильный.
На линии была тишина, но она имела текстуру.
- Эй, - сказал Райделл, - Ямадзаки?
- Райделл? Говорит Лэйни... - Внезапный взрыв кашля, потом мертвая тишина,
будто кто-то стукнул по кнопке "убрать звук".
Когда Лэйни вновь вышел на связь, голос его звучал полузадушенно.
- Извините. Где вы находитесь?
- Сан-Франциско, - ответил Райделл.
- Это я знаю, - ответил Лэйни.
- В забегаловке на... на... - Райделл листал меню GPS, пытаясь в него войти,
но очки упорно давали нечто схожее с транзитными картами Рио.
- Забудьте об этом, - сказал Лэйни. Говорил он устало. Который час,
интересно, по токийскому времени? Все это есть в меню телефона, если бы он
только в нем разбирался... - Важно лишь то, что вы там.
- Ямадзаки сказал, что у вас для меня есть дельце здесь, наверху.
- Да, - ответил Лэйни, и Райделл вспомнил свадьбу кузины, голос Кларенс
тогда прозвучал так же счастливо, произнося это слово.
- Может, скажете мне, что за дельце?
- Нет, - сказал Лэйни, - но я хочу заплатить вам аванс. Деньги наличными
по первому требованию, пока вы там, наверху.
- Лэйни, законно ли то, что вы просите меня сделать?
Наступила пауза.
- Я не знаю, - ответил Лэйни. - Кое-что из этого никто ни разу, возможно,
не делал, так что - трудно сказать.
- Что ж, я считаю, мне нужно знать чуть больше, прежде чем я возьмусь за
дело, - сказал Райделл, раздумывая, как, черт возьми, он сможет вернуться назад
в Лос-Анджелес, если здесь ничего не выгорит. Если, впрочем, есть какой-то смысл
туда возвращаться.
- Можете считать, что речь идет о пропавшем без вести, - сказал Лэйни
после очередной паузы.
- Имя?
- Отсутствует. Или, что ближе к истине, у него их несколько тысяч.
Слушайте, вам ведь нравится всякая полицейская дребедень, разве нет?
- Как это понимать?
- Только без обид; вы же рассказывали мне при встрече полицейские байки,
припоминаете? О'кей. Короче, человек, которого я ищу, прекрасно владеет
искусством не оставлять никаких следов. Ничего никогда нельзя обнаружить, даже
путем глубочайшего количественного анализа. - Лэйни имел в виду что-то связанное
с сетевым поиском; собственно, этим он и занимался. - Он просто некий физический
объект.
- Откуда вы знаете, что этот объект существует, если он не оставляет
следов?
- Потому что умирают люди, - ответил Лэйни.
И именно в этот момент по обе стороны от Райделла за стойку уселись люди,
запахло резким водочным перегаром...
- Я вам перезвоню, - сказал Райделл, прикрыв подушечку микрофона и стянув
с головы очки. Кридмор, радостно скалится слева.
- Как оно? - сказал Кридмор. - А это, знакомься, Мэри-Джейн.
- Мэри-Элис. - На табурете справа от Райделла - крупная пожилая блондинка,
верхняя половина торса туго затянута чем-то черным и блестящим, а неутянутая
часть образует ложбину, в которую Кридмор мог бы с легкостью засунуть одну из
своих пинтовых бутылок. Райделл почуял что-то бесконечно усталое в ее глазах,
какую-то смесь страха, покорности и слепой и автоматической надежды: для нее не
были добрыми ни это утро, ни этот год, ни, возможно, вся жизнь, но в этих глазах
было что-то, что хотело ему понравиться. Чем бы это на самом деле ни было, оно
помешало Райделлу встать, схватить сумку и выйти вон, а ведь именно так, он
прекрасно знал, ему и стоило поступить.
- Ты чего, блин, даже не поздороваешься? - Дыхание Кридмора было
токсичным.
- Привет, Мэри-Элис, - сказал Райделл. - Меня зовут Райделл. Польщен
встречей с вами.
Мэри-Элис улыбнулась, десять процентов усталости испарились всего на
секунду из ее глаз.
- Вот, Бьюэлл мне тут говорит, что вы из Лос-Анджелеса, мистер Райделл.
- Да ну? - Райделл смерил Кридмора взглядом.
- Вы там по части медиа, мистер Райделл? - спросила она.
- Нет, - сказал Райделл, прибив Кридмора к табурету самым тяжелым
взглядом, на какой был способен, - розничная торговля.
- Я сама по части музыкального бизнеса, - сказала Мэри-Элис, - мой бывший
и я держали самый успешный кантри-клуб в Токио. Но я почувствовала тягу
вернуться к своим корням. В Божью страну, мистер Райделл.
- Ты слишком много трещишь, - сказал ей Кридмор, не обращая внимания на
Райделла, когда официантка принесла тому завтрак.
- Бьюэлл, - произнес Райделл тоном, в чем-то даже близким к пожеланию
доброго здравия, - заткнись, твою мать. - Он начал отрезать пригоревший край
своей яичницы.
- Пива мне, - сказал Бьюэлл.
- О, Бьюэлл, - сказала Мэри-Элис. Она с трудом подняла с пола большую
сумку из пластика с впаянной молнией, разновидность бесплатных "раздаток"
рекламных кампаний, и начала копаться внутри. Извлекла на свет божий длинную
запотевшую банку чего-то такого и передала ее Кридмору поверх колен Райделла,
пряча под стойкой. Кридмор открыл ее и поднес к уху, видимо, восхищаясь шипением
углекислого газа.
- Звук завтрака на плитке, - возвестил он, после чего глотнул.
Райделл сидел на месте, жуя похожую на резину яичницу.
- Короче, идете на этот сайт, - говорил ему Лэйни, - даете им мой пароль,
"Колин-пробел-Лэйни", заглавная "К", заглавная "Л", первые четыре цифры этого
телефонного номера, и слово "Берри". Это ведь ваш ник, так?
- Вообще-то меня так зовут, - сказал Райделл, - фамилия по материнской
линии. - Он сидел в просторной, но не слишком чистой кабинке туалета бывшего
банка. Он пошел туда, чтобы избавиться от Кридмора и его спутницы и перезвонить
Лэйни. - Значит, я даю им все это. Что они дадут мне? - Райделл поднял взгляд на
свою сумку, которую он повесил на внушительный хромированный крюк на двери
кабинки. Он не хотел оставлять ее в закусочной без присмотра.
- Они вам дадут еще один номер. Вы идете с ним к любому банкомату,
показываете любое удостоверение личности с фотографией, набираете номер.
Банкомат вам выдаст кредитный чип. На нем должно быть достаточно, чтобы
продержаться несколько дней, но если не хватит, звоните мне.
От нахождения в замкнутом помещении у Райделла появилось чувство, что он
попал в один из тех старомодных фильмов о подводных лодках, в эпизод, где
вырубают все двигатели и ждут, тихо-тихо, потому что знают, что торпеды уже в
пути. Здесь было в точности так же тихо, возможно, из-за того, что банк был
прочно построен; единственным звуком было журчанье бачка унитаза, что, подумал
он, только усиливало иллюзию.
- Ладно, - сказал Райделл, - допустим, что все сработает, как должно
сработать; кого же вы все-таки ищете и что значила ваша фраза об умирающих
людях?
- Европеец, мужчина, далеко за пятьдесят, возможно, с военным прошлым, но
это было очень давно.
- Что сужает круг поисков, скажем, примерно до миллиона подозреваемых -
здесь, в Северной Калифорнии.
- Райделл, все сработает таким образом, что он сам вас найдет. Я скажу
вам, куда пойти и что попросить, и все вместе привлечет к вам его внимание.
- Звучит чересчур просто.
- Попасть в поле его внимания будет легко. Остаться в живых после этого -
нет. Райделл немного подумал.
- Так что я должен буду для вас сделать, когда он найдет меня?
- Вы зададите ему вопрос.
- Какой вопрос?
- Еще не знаю, - ответил Лэйни, - я над этим сейчас работаю.
- Лэйни, - сказал Райделл, - что все это значит?
- Если б я только знал, - сказал Лэйни, и вдруг его голос стал очень
усталым, - мне бы, наверно, не пришлось находиться здесь. - Он замолчал. И
повесил трубку.
- Лэйни?
Райделл сидел и слушал, как журчит унитаз. В конце концов встал, снял
сумку с крюка и покинул кабинку.
Вымыл руки под тонкой струйкой холодной воды, убегавшей в черную раковину
из искусственного мрамора, всю покрытую коркой желтушного промышленного мыла,
после чего проделал обратный путь по коридору, узкому из-за картонных коробок,
набитых, как ему показалось, сантехническим инвентарем.
Он был полон надежды, что Кридмор с мамашей музыки кантри уже позабыли о
нем и свалили.
Не тут-то было. Дама трудилась над тарелкой яичницы, а Кридмор - пиво
зажато меж джинсовых бедер - злобно таращился на двух огромных, припорошенных
гипсом работников стройки.
- Привет, - сказал Кридмор, когда Райделл прошел мимо них, таща на плече
свою сумку.
- Привет, Бьюэлл, - ответил Райделл, взяв направление на входную дверь.
- Эй, ты куда пошел?
- На работу, - ответил Райделл.
- Работа, - донесся до него голос Кридмора, - вот ведь дерьмо!
Но дверь с размаху захлопнулась за ним, и он очутился на улице.
* 15
ВНОВЬ ЗДЕСЬ, НАВЕРХУ
Шеветта стояла рядом с фургоном, глядя, как Тесса выпускает на свободу
"Маленькую Игрушку Бога". Платформа камеры, будто лепешка майлара или надувшаяся
монета, наполнилась водянистым светом дня, поднимаясь в воздух и трепыхаясь, а
потом выровнялась и закачалась на высоте примерно пятнадцати футов.
Шеветта чувствовала себя очень странно, вновь оказавшись здесь, видя
знакомые бетонные танковые ловушки, за ними - немыслимые формы самого моста.
Место, где она когда-то жила, - хотя теперь это казалось сном или жизнью
постороннего ей человека, - там, на вершине ближайшей кабельной башни. Вон в том
кубике из фанеры, высоко-высоко, она и спала, пока огромные порывы ветра
толкали, крутили, хватали мост, и порой она слышала, как тайно стонали сухожилия
моста, звук этот несся вверх по скрученным канатам, слышимый только ею,
Шеветтой, прижавшей ухо к гладкому, словно дельфинья спина, кабелю, который
поднимался из овальной дыры, пропиленной в фанерном полу лачуги Скиннера.
Ныне Скиннер был мертв, и она это знала. Он умер, пока она ошивалась в
Лос-Анджелесе, пытаясь стать кем-то, кем, как она тогда думала, ей хотелось бы
стать.
Она не приехала на похороны. Народ на мосту не устраивал из этого события;
а владение собственностью здесь было главной заботой закона. Она не была дочерью
Скиннера, а если бы и была и захотела владеть этим кубом из фанеры на вершине
кабельной башни, вопрос сводился только к проживанию в нем, пока он был ей
нужен. Он не был ей нужен.
Но горевать в Лос-Анджелесе по Скиннеру было попросту невозможно, а сейчас
это все вдруг всплыло, она вернулась в то время, когда жила у него. Как он нашел
ее, слишком больную, чтобы идти, и перенес к себе в дом, и откармливал супом,
который покупал у корейских торговцев, пока она не поправилась. Потом он оставил
ее в покое, ни о чем не спрашивая, принимая ее, как принимают птицу, севшую на
подоконник, пока она не научилась в городе велосипедной езде и не стала
курьером. И вскоре они поменялись ролями: слабеющий, нуждающийся в помощи
старик, и она - та, кто достанет суп, принесет воды, позаботится, сварен ли
кофе. И так шло до тех пор, пока она, по собственной глупости, не попала в беду
и в результате встретила Райделла.
- Ветер унесет эту штуку, - предостерегла она Тессу, которая надела очки,
позволявшие видеть сигнал порхающей камеры.
- У меня в машине еще целых три, - сказала Тесса, натянув на правую руку
скользкую с виду черную контрольную перчатку. Она поэкспериментировала с
тачпадом, запустив миниатюрные пропеллеры платформы и прогнав ее по кругу
диаметром в двадцать футов.
- Нам нужно нанять кого-нибудь охранять фургон, - сказала Шеветта, - если
хочешь увидеть его снова.
- Нанять кого-нибудь? Кого же? Шеветта указала на тощего чернокожего
мальчишку с немытыми дредами до самого пояса.
- Ты, как тебя звать?
- А тебе-то что?
- Заплачу, если присмотришь за фургоном. Вернемся - чип на пятьдесят. По
рукам?
Мальчик равнодушно смотрел на нее.
- Звать Бумзилла, - сказал он.
- Бумзилла, - сказала Шеветта, - присмотришь за этим фургоном?
- По рукам, - сказал он.
- По рукам, - сказала Тессе Шеветта.
- Эй, леди, - сказал Бумзилла, ткнув пальцем в сторону "Маленькой Игрушки
Бога", - я хочу эту штуку.
- Оставайся тут, - сказала Тесса, - нам понадобится местный оператор.
Тесса касается пальцами черного тачпада на ладони перчатки. Платформа
камеры пролетает второй круг и выплывает из поля зрения, над танковыми
ловушками. Тесса улыбается, увидев то, что увидела камера.
- Пошли, - сказала она Шеветте и направилась в проем между ближайшими
ловушками.
- Не туда, - сказала Шеветта. - Вон туда. - Существовала единственная
тропа, по которой все шли, если просто хотели пройти к мосту. Избрать другой
путь означало или невежество, или желание срочно облегчиться.
Она показала Тессе дорогу. Дорога воняла мочой из расщелин между бетонными
блоками. Шеветта шла быстрее, Тесса поспевала сзади.
И снова вышли в этот влажный свет, но теперь он лился не на киоски и
торговцев, как помнила Шеветта, а на красно-белый фасад типового магазина
самообслуживания, нагло, по самому центру загородившего вход на оба уровня
моста, на надпись "Счастливый дракон" и на содроганье картинок, ползущих вверх
по фирменной башне из видеомониторов.
- Чтоб мне гореть в аду, - заявила Тесса, - это что, тоже часть
"промежуточного сообщества"? Шеветта остановилась в изумлении.
- Как они только осмелились?
- Так и осмелились, - сказала Тесса. - Самое выгодное расположение.
- Но это... это прямо как "Округ Ниссан".
- "Платный аттракцион на входе". Этот район - приманка для туристов, так?
- Много же народа отправится туда, где нет полиции.
- Автономные зоны заманчивы сами по себе, - сказала Тесса. - Данная зона
здесь уже так давно, что стала для города почтовой открыткой номер один.
- Страх божий, - сказала Шеветта, - это... это же просто убийство.
- Кому, как ты думаешь, корпорация "Счастливый дракон" платит за аренду? -
спросила Тесса, гоняя платформу туда и обратно, чтобы снять панораму фасада.
- Без понятия, - сказала Шеветта. - Эта хрень стоит прямо посреди того,
что раньше было улицей.
- Забудь об этом, - сказала Тесса, двинув вперед, в гущу пешеходного
движения,
...Закладка в соц.сетях
