Жанр: Научная фантастика
Пандора 1. Ящик пандоры
...лны легко подбрасывали валуны в человеческий рост. Покуда он смотрел, в пучину
соскользнул сад - его драгоценный сад.
Среди брызг летали пронзительные крики, словно вопли почти забытых чаек. Оукс
огляделся. "Дирижаблики?" Сгинули. Ни один оранжевый мешок не танцевал на ветру, не
парил над черными утесами.
А крики не стихали.
И только тогда Морган Оукс повернулся в сторону скального гребня, откуда Томас
вывел свою армию. "Тела!" Под жаркими лучами обоих солнц валялись, подергиваясь,
изувеченные тела. Среди раненых медленно проходили фигуры с носилками, собирая их
по одному и оттаскивая к подножию утесов.
Оукс снова обернулся к Редуту - нет, там ждет верная смерть. Глянул на поле боя
- и только теперь заметил демонов. Его передернуло. Твари сидели широким
полукругом, недвижно взирая на поле брани. А среди них одиноко стоял человек в белых
одеждах. Оукс узнал его - это был Керро Паниль.
И эти крики! Стоны раненых, умирающих!
Оукс двинулся к поджидавшему его Панилю. "Какая мне теперь разница? Ну пошли
против меня своих бесов... рифмоплет!"
Путь его пролегал по краю кровавого поля, среди обезображенных тел. Оукс
наступил на оторванную руку, и та в последней судороге вцепилась ему в ногу. Бывший
босс отскочил, точно заяц. Ему хотелось бегом бежать в Редут, к Легате. Но ноги не
слушались. Он мог только ковылять к возвышающемуся над толпой демонов Панилю.
"Почему они не движутся?"
Он остановился в нескольких шагах от поэта.
- Ты. - Оукс сам удивился тому, как спокойно прозвучал его голос.
- Я.
Голос поэта доносился через вживленный под кожу Оукса передатчик, губы же не
двигались.
- Тебе конец, Оукс.
- Ты! Ты все погубил! Это из-за тебя мы с Льюисом...
- Ничто не погибло, Оукс. Жизнь только начинается.
Паниль не разжимал губ, но голос продолжал звучать.
- Ты молчишь... но я тебя слышу.
- Это дар Авааты.
- Авааты?
- Дирижаблики и келп едины: они - Аваата.
- Значит, планета все же победила нас.
- Не планета. И не Легата.
- Тогда корабль. Наконец-то он загнал меня в угол!
- И не Корабль.
- Льюис! Это он виноват. Он и Легата.
На глаза Оуксу навернулись слезы. "Льюис и Легата". Он не мог встретиться
взглядом с Панилем. "Льюис и Легата!" Одинокий плоскокрыл отполз от поэта,
вскарабкался Оуксу на башмак и заснул, примостив шипастую башку на застежке. Оукс в
ужасе взирал на тварь, не в силах даже пошевельнуться.
- Скажи мне, - вскрикнул он в отчаянии, - кто же виноват?!
- Ты сам знаешь, кто.
Из глотки Оукса вырвался вопль:
- Не-е-ет!
- Ты виноват, Морган. Ты и Томас.
- Это не я!
Паниль только глянул на него грустно.
- Тогда прикажи своим демонам убить меня! - бросил Оукс ему в лицо.
- Они не мои демоны.
- Тогда почему они не нападают?
- Потому что я показываю им мир, который иные назвали бы иллюзорным. Любое
существо нападает не на то, что видит, а на то, что, как ему кажется, оно видит.
Оукс в ужасе воззрился на Паниля.
"Миражи? Этот стихоплет может отвести мне глаза как захочет?"
- Это корабль научил тебя!
- Меня научила Аваата.
- И твоей Аваате конец... - Оукс понял, что у него начинается истерика. - Всем
им конец!
- Но прежде она научила нас входить в мир инореальности. И Аваата живет в нас.
Оукс не мог отвести взгляда от смертоносного плоскокрыла на своем ботинке.
- Что эта тварь видит? - спросил он, тыкая в демона трясущимся пальцем.
- Что-нибудь знакомое.
Содрогнулась от грохота земля, и плоскокрыл с недовольным видом шлепнулся на
песок. Оглянувшись, Оукс увидал, как соскальзывает в бездну еще одна секция Редута.
Огромные валы бились о берег, расплескивая белую пену, а узкая бухта еще усиливала их
напор. В безмолвном ужасе Оукс наблюдал, как здание за зданием рушится в
подгрызающие их волны.
- Можешь болтать что тебе вздумается, - пробормотал он, - но планета нас
победила.
- Как хочешь.
- Я хочу?!
Оукс едва не набросился на Паниля, но замер, увидав, что двое спецклонов волокут
к ним носилки. Рядом с раненым шла Хали Экель, колечко в ее носу сверкало в
ослепительном свете. Пациента опутывали датчики прибокса. И человека на носилках
Оукс тоже узнал - то был Раджа Томас.
Носильщики недоуменно воззрились на бывшего босса, опуская на песок свою
ношу.
- Он очень плох? - поинтересовался Оукс у Хали.
Ответил поэт.
- Он умирает. Сквозная рана груди и лучевой ожог.
Оукс подавил смешок.
- Значит, меня он не переживет! Наконец-то проклятый корабль останется без кэпа!
Хали опустилась на колени рядом с носилками, глядя на Керро.
- Мы бы не дотащили его живым в лазарет. Он просил принести его к тебе.
- Знаю.
Керро смотрел на умирающего, и мысли Томаса были открыты ему - как и Ваате, и
Ваэле, и большинству спецклонов, в чьих генах таилась Аваата, - открыты полностью,
до последней капли. Сколь проникновенным был замысел Корабля - из породившего Его
Раджи Флэттери сделать воплощение возмездия!
Губы Томаса дрогнули. Голос его был не громче шепота, но даже Оукс услышал его
ясно:
- Я так долго искал ответа... что забыл вопрос.
- О чем он болтает? - осведомился Оукс.
- Он говорит с Кораблем, - ответил Паниль, на сей раз вслух, и речь его была
речью поэта, полной всепроникающей мудрости.
Уста умирающего исторгли прерывистый вздох.
- Я так долго играл... так долго... Паниль знает. Это скала... дитя... Да! Я знаю!
Дитя!
Оукс фыркнул.
- Да он просто бредит.
- А ты все отказываешься встать вровень со своей человечностью, - промолвил
Паниль, глядя на бывшего босса.
- Что... О чем ты толкуешь?
- Только этого и требовал от нас Корабль, - вздохнул Паниль. - Это и значит
богоТворить: найти в себе человечность и подняться с ней вровень.
- Слова! Пустые слова! - Оуксу казалось, что его загоняют в угол. Нет, все это
просто мираж!
- Тогда отбрось слова и спроси себя: что ты делаешь здесь? - проговорил Паниль.
- Я выжить пытаюсь, что же еще?
- Но ты никогда не был по-настоящему жив.
- Я... я...
Паниль поднял руку, и Оукс замолк.
Демоны чередой двинулись в сторону утесов. Первый из них успел добраться до
скал, поднимаясь на плоскогорье, прежде чем поэт заговорил вновь:
- Я отпустил их, как отпускает Аваата. И все же они делают что должны.
- И что они станут делать? - Оукс смотрел вслед уходящим чудовищам.
- Когда они проголодаются, то станут есть.
Оукс не выдержал:
- Да чего ты хочешь от меня?!
- Ты врач, - ответил Керро. - А здесь раненые.
- Ты хочешь, чтобы я спас его? - Оукс ткнул пальцем в сторону Томаса.
- Его может спасти только Корабль или все мы вместе, - ответил Паниль.
- Ага, Корабль!
- Или мы все вместе. Это одно и то же.
- Ложь! Все ложь!
- Спасение - слово многозначное, - напомнил Паниль. - Есть утешение и в
разуме, и в потенциальном бессмертии наших сородичей.
Оукс отступил на шаг.
- Все - лживые слова! Эта планета всех нас убьет!
- Для чего тебе глаза, когда ты им не веришь? - спросил поэт. Он обвел рукой
кровавую равнину, встретился взглядом с завороженной его словами Хали. - Мы
выживем. Мы исцелим планету. Аваата, поддерживавшая равновесие мира, погибла. Но
Ваата - ее дочь не менее, чем моя.
- Ваата? - выплюнул Оукс. - Это еще что за чушь?
- Родилась дочь Ваэлы. Ее зовут Ваата, и она несет истинное семя Авааты,
заложенное в нее при зачатии.
- Еще одно чудовище. - Оукс покачал головой.
- Ничуть. Прелестное дитя, столь же человек с виду, как и ее мать. Я покажу тебе.
Образы хлынули в сознание Оукса, влекомые несущей волной вживленного
приемника. Оукс отшатнулся от Паниля, пытаясь одной рукой заслониться от поэта, а
другой царапая шею, словно хотел вырвать радиокапсулу с мясом.
- Не-ет!.. Нет... нет!..
Но поток не прерывался. Под напором его Оукс рухнул на песок и, падая, услыхал
голос Корабля.
Ошибиться было невозможно. Неотвратимое могущественное присутствие
разворачивалось в нем, не нуждаясь в передатчиках и приборах. - Теперь ты видишь,
босс? Тебе не нужен был высеченный в камне завет. Только самоуважение, богоТворение
себя, всего человечества и всего, что имеет значение для вашего родового бессмертия.
Оукс перекатился на живот и закрыл голову руками, глядя в мокрый от его слез
песок.
Корабль покинул его рассудок - точно медленно вытянули раскаленный нож,
оставивший по себе зияющую рану. Оукс медленно опустил руки, поднял голову. Песок
скрипел под множеством подошв. Со стороны Редута тянулась длинная колонна -
природники и спецклоны вперемешку. Вели их Льюис и Легата. За их спинами ветер
разносил клубы дыма, поднимающиеся над горящими развалинами. Его драгоценное
убежище - разрушено! Все погибло!
Гнев вновь захлестнул Оукса.
"Будь ты проклят, Корабль! Ты меня обманул!"
Вскочив, он погрозил кулаком Легате:
- Ах ты, сука!
Льюис с Легатой остановились шагах в десяти, и беженцы тоже замерли. Только
одна рослая женщина-спецклон с раздутым черепом и тонкими чертами лица вышла
вперед, заслонив собою Легату.
- Не вздумай больше к ней так обращаться! - рявкнула она. - Мы избрали ее
кэпом! Никто не смеет оскорблять нашего кэпа!
- Да это безумие! - взвыл Оукс. - Как могут чудовищные уродцы выбирать себе
кэпа?
Женщина-клон шагнула к нему.
- Ты кого назвал уродцем? Что, если наше племя умножится, а вы станете уродами
среди нас?
Оукс в ужасе воззрился на нее.
- Ты и сам не больно красив, - продолжала она. - Каждый день я смотрюсь в
зеркало и каждый день думаю, что не так я и страшна. А ты с каждым часом становишься
все уродливей. А если я решу, что среди нас уродам не место?
Легата придержала ее за руку.
- Довольно.
В этот миг равнину накрыла тень. Все разом подняли головы. Между землей и Регой
плыл Корабль - куда ниже, чем он спускался когда-либо. Ясно виднелись странные
выступы, крылья аграриумов. Громада в небесах двигалась с ошеломительной
неспешностью, словно сама вечность. И когда тень ее накрыла Льюиса, тот расхохотался.
Почти все, кто обернулся на его смех, успели заметить, как он пропадает. Тело его
превратилось в белый силуэт, растаявший без следа.
- Но почему, Корабль? - спросил вслух изумленный этим исчезновением Керро.
Ответ услышали все.
"Вам нужен был истинный дьявол, Хесус Льюис, Моя вторая половинка, -
заполнил мысли радостный гром. - Настоящий дьявол всегда со Мной. А Томас
оставался собственным бесом, стрекалом в собственной руке. Но теперь он знает. Люди,
вы заслужили отсрочку. Вы знаете, как богоТворить".
И в тот же миг каждый ощутил, что уготовил Корабль Томасу и на какой тонкой
нити висит судьба умирающего.
Томас приподнялся на локте, как ни пыталась Хали уложить его.
- Нет, Корабль, - выдавил он. - Не надо... в гибербак. Я уже дома.
- Отпусти его, Корабль, - вмешалась Легата.
- Спасите его, и он ваш! - прозвучал вызов.
Вцепившись в ускользающее сознание Томаса, Керро воззвал к Ваате, дремлющей в
лазаретной палатке под скалой:
- Ваата! Помоги нам!
Разума его коснулась прежняя Аваата - ослабевшая, но не утерявшая ничего. Ваата
впитала ее целиком... и сверх того. Собственная дочь виделась Керро Панилю
вместилищем бессчетных эпох памяти и мудрости Авааты, но слитых с памятью
человечества. Ваата потянулась к тем, кто оставался на борту Корабля, даже спящим в
гибербаках, даруя им новое богоТворение, сплетая в единое целое. Сознания их вливались
в общий поток... даже Оукс. И, слитые воедино, тончайшими нитями они проникли в тело
Томаса, заживляя раны, восстанавливая клетки.
А потом дело было сделано, и мирно спящий Томас распростерся на носилках.
Керро судорожно вздохнул, окидывая равнину взглядом. Вместе с Томасом
исцелились и все раненые. Валялись вокруг тела погибших, но среди живых не осталось
ни одного увечного. И вся эта толпа молча стояла в накрывшей равнину глубокой тени.
"Легата!" - воззвал Корабль.
- Да, Господи? - откликнулась та дрожащим голосом, еще не оправившись от
потрясения.
"Ты отняла Моего лучшего друга, Легата. Теперь Оукс Мой. Это справедливый
обмен. Там, куда Я направлюсь, он будет нужен Мне больше, чем тебе".
Легата подняла глаза на окаймленный лучами Реги силуэт.
- Ты улетаешь?
"Я ухожу вратами Быка, Легата. Врата Быка - Мое рождение и Моя вечность".
Ей вспомнился Бычок Бикеля, это хранилище зашифрованных данных, где она
нашла разгадку происхождения Оукса, полумистический компьютер, где рождалось
неведомое. Сознание ее слилось с архивами Корабля, и слияние это разделили, при
посредстве Вааты, все, кто стоял на кровавом поле.
А слова Корабля все лились:
- Безграничность фантазии таит в себе бесконечность ужасов. Поэты облекают
свои кошмары в слова. Но сны богов обретают плоть и собственную жизнь. Их уже не
сотрешь с листа. Врата Быка - моя совесть. Каждый символ в моем сознании должен
пройти ими, чтобы воплотиться. Иные мои символы живут и дышат, как Хесус Льюис.
Другие - поют строфами стихов.
Оукс пал на колени.
- Не забирай меня, Корабль! - взмолился он. - Я не хочу!
- Но ты нужен Мне, Морган Оукс. Я лишился Томаса, Моего любимого беса, и ты
Мне нужен.
Тень Корабля начала соскальзывать с равнины в сторону утесов. И когда солнечный
луч коснулся Оукса, тот сгинул - только белый силуэт мелькнул над песком.
Легата смотрела на вмятины, оставленные коленями Моргана Оукса, и по щекам ее,
непрошенные, катились слезы.
Хали поднялась, не отходя от носилок, где спал ее пациент. Она чувствовала себя
опустошенной и озлобленной, лишенной привычной роли.
"Так это я должна была объяснить им?" - вопросила она мысленно у
проплывающей в вышине громады.
- Покажи им, Экель!
Хали гневно бросила в поток всеобщего сознания образ распятия.
- Корабль! - вскричала она. - Так было и с Иешуа? Неужели он всего лишь
пылинка одного из Твоих снов?
- А какая разница, Экель? Разве оттого, что сказка - ложь, преподанный ею урок
менее ценен? Случай, которому ты стала свидетелем, слишком важен, чтобы обсуждать
его на уровне "было - не было". Иешуа жил. Он был воплощением совершенного добра.
А как можно познать подобное добро, не испытав его противоположности?
Тень уплыла в сторону скал, а с ней уплывали вдаль последние осколки прежнего
человечества - натали, сторожа гибернаторов, рабочие гидропонных садов...
- Корабль уходит, - проговорила Легата, становясь рядом с Панилем.
И при этих словах она, как и все на равнине, ощутила полыхнувшее в мозгу знание.
Последний дар Корабля - его архивы, все прошлое человечества, спрессованное в одну
долгую мысль, в одну живую клетку.
- Мы вышли из колыбели, - проговорил Керро. - Теперь нам идти самим.
- И сосцы более не напоят нас, - присоединилась к ним Хали.
- Но слово "одиночество" устарело навек, - заметил Керро.
- Может, так и расширяется Вселенная? - спросила Легата. - Может, это боги
бегут, оставив позади дело рук своих?
- Боги задают иные вопросы, - ответил Керро. Он посмотрел Хали в глаза. - Ты
стала повитухой для всех нас, когда принесла в мир Ваату и место лобное.
- Ваата пришла сама, - поправила поэта Хали, беря его за руку. - Есть силы,
которым ни к чему повитуха.
- Или кэп, - добавила Легата и улыбнулась. - Но эту роль мы уже знаем, верно?
- Она покачала головой. - У меня только один вопрос остался: что сделает Корабль с
теми, кто остался там, на борту?
Она ткнула пальцем в исчезающую в вышине махину.
И тогда голос Корабля в последний раз наполнил мысли всех стоящих на равнине,
чтобы, стихнув, навеки остаться в памяти:
"Порази меня, Святая Бездна!"
Закладка в соц.сетях
