Жанр: Научная фантастика
Прелюдия к Дюне 3. Дюна: дом коррино
...м верхних этажей, вслед за темноволосым
оружейным мастером, бежали одетые в форму солдаты Атрейдеса с обнаженными клинками в
руках.
- Это Дункан, - крикнул Гурни, показывая шпагой на верхние этажи. - Нам надо
соединиться с ним.
Ромбур устремил взгляд на Гран-Пале.
- Вперед! - скомандовал он.
Вслед за К?тэром, бросившимся в атаку, на площадь перед дворцом высыпали
присоединяющиеся к импровизированной группе новые бойцы. Повстанцы завладели пустой
грузовой баржей, антигравитационной транспортной платформой для доставки тяжелых грузов
от каньона до предприятий назначения.
Гурни забрался в баржу, бросился к панели управления и включил двигатель. Раздался
многоголосый рев:
- На борт! На борт!
Бойцы взбирались на платформу. Некоторые из них были безоружны, но готовы драться
ногтями и зубами. Когда платформа взмыла в воздух, некоторые повстанцы не удержались на
краю и упали вниз, на каменный пол. Другие подпрыгивали в воздух, хватаясь за поручни, и
товарищи помогали им забраться на баржу.
Сардаукары собрались на площади под летящей платформой, стараясь построиться в
правильные шеренги и цепи. Они принялись стрелять короткими стрелами из своих
портативных арбалетов. Стрелы отражались от стен, поражая большей частью случайных
прохожих. Защитные жилеты ослабляли удары стрел или отклоняли их, но большинство
мирных граждан не были ничем защищены.
С высоко поднявшейся баржи стихийные повстанцы от, - крыли огонь по столпившимся
внизу сардаукарам. Те взбесились от вида крови. Один из двигателей задымил, и платформа
покачнулась, едва не опрокинувшись. Четверо повстанцев упали вниз, разбившись насмерть о
каменные плиты пола.
Гурни работал с неисправной панелью управления, но Ромбур отодвинул его в сторону и
увеличил мощность оставшихся целыми двигателей. Загруженная, накренившаяся платформа
поднялась до верхних этажей Гран-Пале. Принц взглянул вверх, узнавая знакомые места, где он
и его родители вели некогда праздную жизнь вельмож и аристократов.
Он развернул баржу, и перегруженная платформа направилась к широкому окну, балкону
и обзорной галерее, где когда-то происходили торжества по случаю бракосочетания Доминика
Верниуса и его прекрасной леди Шандо.
Ромбур направил баржу прямо в окно, как нож в сердце огромного демона, сметя богато
украшенные перила балкона.
Осколки осыпали принца; раздались крики боли, смешанные с боевыми кличами
сражающихся. Ромбур выключил двигатели, и баржа остановилась.
К?тэр был первым, кто спрыгнул на выложенный плитками пол и бросился на
столпившихся в середине помещения тлейлаксов и горстку сардаукаров, готовых защищать
свои жизни до последней возможности.
- Победа на Иксе!
Борцы за свободу подхватили клич и бросились на врагов, имея больше энтузиазма, чем
настоящего оружия.
В сопровождении Гурни Халлека Ромбур сошел с баржи. Так состоялось его
триумфальное возвращение в Гран-Пале. Стоя среди обломков, оглушенный криками
сражающихся и выстрелами, принц был счастлив. Он чувствовал, что наконец вернулся домой.
В верхних этажах Айдахо повел своих солдат в самое пекло схватки. Сардаукары
оборонялись с отчаянием обреченных, оказывая ожесточенное сопротивление. Имперские
солдаты бросали в рот какие-то меланжевые вафли - передозировали пряность? - и
бросались в гущу схватки.
Как взбесившиеся животные, сардаукары кидались вперед, несмотря на подавляющее
превосходство противника. На ближней дистанции сардаукары побросали стрелковое оружие и
схватились за ножи, шпаги, не брезгуя даже голыми руками, чтобы преодолеть защиту солдат
Атрейдесов. Каждый раз, когда сардаукарам удавалось подавить защитное поле какого-то из
солдат Лето, они сбегались вместе и рвали солдата на части.
Подполковник Кандо Гарон в рваной форме, вымазанной кровью, тоже оказался в самой
гуще схватки. На его поясе висела длинная шпага, но он не стал ею пользоваться. Вместо этого
он работал кривым кинжалом, нанося удары в глаза или ловко вскрывая яремные вены меткими
уколами в шею. Он был возбужден до такой степени, что просто не замечал нападавших на него
солдат Атрейдеса.
Отважный каладанский лейтенант, подкравшись сбоку к Гарону, сумел проткнуть его
защитное поле и вонзил шпагу в плечо подполковника. Сквозь дурман пряности Гарон не
понял, что произошло, и, свирепо оглянувшись, - что за насекомое его укусило? - с
удвоенной энергией бросился в драку, не обратив ни малейшего внимания на ранившего его
офицера.
Завывая дикими голосами, сардаукары, не соблюдая никакого строя, бросались на
противника. Одурманенные и примитивные в своей ярости, они были тем не менее отличными
и смертельно опасными бойцами.
Под таким напором ряды солдат Атрейдеса дрогнули, но Дункан, напрягая все силы,
отдал команду и поднял высоко над головой шпагу старого герцога. Казалось, что острие шпаги
заряжено духом Пауля Атрейдеса. Сам Дункан работал этой шпагой на Гиназе, и сегодня она
приведет солдат Атрейдеса к победе! Будь жив Пауль Атрейдес, он мог бы гордиться
мышонком, которого приютил когда-то под своим крылом.
Услышав сильный голос оружейного мастера, люди Атрейдеса пошли вперед, стуча
клинками по жужжащим щитам. Учитывая подавляющее численное превосходство Атрейдесов,
вся битва должна была быстро окончиться, но сардаукары не собирались без боя уступать свои
позиции. Их лица пылали так, словно все они принимали большие дозы стимуляторов.
Сардаукары отказывались сдаваться.
Оказывая бешеный натиск, Дункан пока не видел признаков решительной победы; не
было никакой надежды, что битва закончится скоро. Несмотря на разброд и дезорганизацию,
сардаукары продолжали оказывать яростное сопротивление.
Айдахо понимал, что это будет самый кровавый день в его жизни.
Пока под сводами подземного города разгоралось сражение, Хайдар Фен Аджидика
бросился в исследовательский павильон, надеясь, что он послужит ему надежным убежищем.
Спешивший рядом с ним Хазимир Фенринг раздумывал, не стоит ли сейчас воспользоваться
благоприятным моментом и бежать. Однако по зрелом размышлении он решил, что у него нет
иного выбора, кроме как последовать за мастером-исследователем, который скорее всего сам
себя убьет - во всяком случае, было такое впечатление, что он действительно намерен это
сделать.
Внутри в огромной лаборатории было тихо. Фенринг сморщил нос, вдохнув запах гниения
человеческой плоти, исходивший от лабораторных чанов. Сотни тлейлаксов ходили между
столами, наблюдая за чанами, беря пробы и регулируя работу метаболических механизмов.
Доносившийся снаружи шум битвы напугал рабочих, но они продолжали работать с
необычайным усердием, боясь, что уклонение от работы будет стоить им жизни. Малейшее
отклонение в работе могло привести к необратимым нарушениям и прекращению продукции
искусственной пряности, что ставило под угрозу выполнение программы "Амаль". У мастера
Аджидики были свои жесткие приоритеты.
Сардаукарам, охранявшим исследовательский павильон, были даны добавочные дозы
аджидамаля. Этих солдат бросили в бой, освободив от выполнения обычных обязанностей.
Дико крича, они бросились в драку, не соблюдая никакой воинской дисциплины.
Фенринг не совсем понимал, что происходит. Ему совсем не нравилось, что действиями
войск никто не руководит.
Взор Аджидики дико блуждал. Он жестом подозвал к себе Фенринга:
- Идите со мной.
Глаза маленького человечка были красны от массы мелких кровоизлияний в склеру и
роговицу.
- Вы - человек императора и должны стоять по правую руку от меня, пока я буду
делать заявление относительно нашего будущего. - Он хищно ощерился, на деснах его
выступили капельки крови, словно он только что грыз живую плоть. - Скоро вы начнете
поклоняться мне.
- Хм-м, сначала я хочу послушать, что вы скажете, - уклончиво ответил Фенринг,
угадывая темный огонь безумия в глазах Аджидики. Он раздумывал, не сломать ли этому гному
шею прямо сейчас - это потребовало бы одного молниеносного движения, - но потом
передумал. Слишком много преданных мастеру-исследователю рабочих собралось в этом
помещении. Все они смотрели на мастера, ожидая, что он им скажет.
Фенринг и Аджидика взобрались по крутой металлической лестнице на мостик, нависший
над лабораторией.
- Слушайте меня! Это испытание послано нам самим Богом! - гулким голосом
выкрикнул Аджидика жадно внимавшим слушателям. Когда он говорил, из его рта вылетали
капельки крови. - Мне представилась чудесная возможность показать вам ваше будущее.
Исследователи продолжали слушать. Фенринг уже слышал бредовые высказывания
человечка, но теперь Аджидика, кажется, окончательно сошел с ума.
На огромном экране были видны голографические сцены развернувшегося на Иксе
сражения, проецируемые голопроекторами, расставленными по периметру города. Войска
Атрейдеса вместе с городским сбродом брали с бою сектор за сектором.
Не обращая внимания на приближавшуюся битву, мастер-исследователь воздел вверх
руки, сжав пальцы в кулаки. Между паучьими пальцами начала сочиться кровь, стекая по
сухожилиям предплечий. Мастер разжал кулаки и увидел, что в центрах ладоней появились
яркие пятна выступившей крови.
Это и есть стигмы? - подумал Фенринг. Однако он неплохой шоумен. Хотя скорее всего
кровь настоящая.
- Я создал аджидамаль, секретную субстанцию, которая откроет путь истинно
верующим. Я послал лицеделов на неизведанные планеты, чтобы заложить основы
величественного будущего. Нашего будущего. Другие мастера Тлейлаксу пребывают сейчас
при императорском дворе в Кайтэйне и готовы начать действовать против меня. Те, кто
последует за мной, станет бессмертным и всемогущим. Такого благословит сам Бог.
Фенринг был крайне удивлен такими сведениями. На лбу Аджидики появилась открытая
рана, из которой хлынула кровь, стекая по бровям на виски. Струйка крови залила глаза.
- Следуйте за мной! - Голос Аджидики превратился в тонкий визг. - Только я обладаю
верным видением Только я понимаю желания Бога. Только я... - На высоте этого крика кровь
хлынула у мастера из горла. Резкие движения превратились в судорожный припадок. Он рухнул
на металлический пол мостика. Кожа, поры и дыхание были пропитаны едким запахом
меланжи и гниения.
Ошеломленный, Фенринг отпрянул назад, глядя на мастера-исследователя и видя его
предсмертные судороги. Тело маленького человечка было мокрым и красным от крови. Теперь
она текла из ушей и носа.
Фенринг нахмурился. Ему стало ясно, что длительный, дорогостоящий проект "Амаль" с
треском провалился. Изменились даже сардаукары, посаженные на свой паек искусственной
пряности, и изменились они далеко не в лучшую сторону. Императору не стоит рисковать и
продолжать свою программу.
Фенринг, не веря своим глазам, воззрился на экран. Войска Атрейдеса сокрушили оборону
тлейлаксов и взбесившихся сардаукаров. Фенринг воочию убедился в том, что составленный с
таким тщанием план развалился в считанные часы, как карточный домик.
Единственный способ спасти свою жизнь-это свалить ответственность за неудачу на
мастера-исследователя Хайдара Фен Аджидику.
Истекая кровью, текшей из сотни мелких ран, маленький человечек продолжал извиваться
на мостике, выкрикивая громкие заявления и проклятия, до тех пор, пока не подкатился,
извиваясь в судорогах, к краю мостика. Наконец Аджидика сорвался с большой высоты и
рухнул в один из лабораторных чанов... возможно, с небольшой помощью графа Фенринга.
Каждый человек - потенциальный враг, любое место - потенциальное поле
битвы.
Мудрость Дзенсунни
Еще одна схватка. С каждым разом сокращения становились все более сильными и
болезненными.
Джессике пришлось использовать все приобретенные в Школе Бене Гессерит навыки и
умения, чтобы сосредоточиться на управлении мышцами. Главная задача сейчас это нормально
провести рождающегося младенца по родовым путям. Теперь Джессику не интересовало, какое
разочарование постигнет Мохиам, когда та увидит, что родился мальчик. Роженице было
совершенно все равно, какой вред принесет рождение сына вековой селекционной программе
Общины Сестер, на сколько тысячелетий назад будет отброшен ее хитроумный план и как это
спутает карты Бене Гессерит. Сейчас Джессика могла думать только о самих родах.
Рядом с Джессикой в подвесном кресле сидела леди Анирул Коррино. Лицо ее было
серым и изможденным. Было видно, что Преподобная Мать прилагает все силы, чтобы
удержать тонкую ткань своего сознания на грани душевного здоровья. В ее руке снова был
лазерный нож. Сидит. Ждет. Подстерегает, как хищник в засаде.
Джессика погрузилась в медитационный транс, окружив себя непроницаемым коконом.
Надо оттянуть время и сохранить тайну в течение хотя бы еще нескольких минут. Скоро на свет
явится младенец. Сын, а не дочь.
Преподобная Мать Мохиам и леди Марго Фенринг тоже находились здесь, в течение
долгих часов наблюдая за Анирул. Сейчас обе они стояли за спиной супруги императора,
готовые броситься на нее в случае, если та вдруг обнаружит склонность к агрессии. Хотя по
должности именно Анирул была Матерью Квисаца, Сестры не могли допустить, чтобы она
причинила вред ребенку.
Углом глаза, в промежутке между глубокими вдохами, Джессика уловила малозаметное
движение руки Мохиам. Та подала роженице условный сигнал, означавший: скажи Анирул, что
пуповину должна перерезать я. Я должна взять у нее лазерный нож.
Джессика притворилась, что у нее началась новая схватка, чтобы обдумать это
требование. В течение многих лет Верховный Проктор Мохиам была ее наставницей на
Валлахе IX. Именно она ввела свою юную ученицу в Общину Сестер, именно она
недвусмысленно потребовала, чтобы Джессика зачала от герцога Лето дочь. Она вспомнила,
как Мохиам держала у ее шеи смертельное острие гом-джаббара, готовая в случае провала
вонзить смертоносную иглу в артерию. То было бы наказание за неудачу.
Тогда она без колебаний убила бы меня в случае, если бы по своим человеческим
качествам я не соответствовала эзотерическим стандартам Бене Гессерит. Так же легко она
может убить меня и сейчас.
Но будет ли это по-человечески в глазах самой Мохиам? Устав Бене Гессерит
категорически запрещал Сестрам любить, но разве это не по-человечески - испытывать
любовь и сострадание? Будет ли в данной ситуации Мохиам менее опасной, чем Анирул?
Нет, и скорее всего они убьют ребенка.
Джессике всегда казалось, что любовь - это чувство, недоступное машине, а люди
сокрушили думающие приборы во время Великого Джихада много тысяч лет назад. Но если
люди победили, то почему пережиток бесчеловечности - испытание гом-джаббаром -
сохранился именно в одной из Великих Школ? Значит, жестокость такая же неотъемлемая
часть человеческой психики, как и любовь. Одно не может существовать без другого.
Могу ли я ей доверять? Альтернатива слишком ужасна. Есть ли другой выбор?
Между двумя потугами Джессика оторвала от подушки потную голову и тихо произнесла:
- Леди Анирул, я бы хотела... чтобы пуповину перерезала Марго Фенринг. - Мохиам в
изумлении отпрянула. - Вы не передадите ей нож?
Джессика притворилась, что не замечает возбуждения и недовольства своей старой
наставницы.
- Таков мой выбор.
У Анирул был отсутствующий взгляд, словно она все время слушала свои внутренние
голоса, стараясь понять, что они хотят ей сказать. Очнувшись, она взглянула на хирургический
инструмент, зажатый в ее руке.
- Да, да, конечно.
Оглянувшись через плечо, она отдала смертоносное оружие леди Фенринг. На какое-то
мгновение взор Анирул прояснился.
- Долго еще ждать?
Она облокотилась на родильный стол.
Джессика попыталась подправить свой метаболизм так, чтобы хоть немного уменьшить
жестокую боль схваток, но безуспешно.
- Младенец уже идет.
Джессика отвлеклась от наблюдавших за ней женщин и принялась смотреть на
нескольких прирученных пчел, летавших между подвесными цветочными горшками.
Насекомые ползали по цветам, опыляя растения. Сосредоточься. Сосредоточься.
Через несколько секунд болезненная схватка стихла. Взор Джессики прояснился, и она с
удивлением обнаружила, что лазерный нож в конце концов все же оказался в руках Мохиам.
Роженицу объял непритворный ужас и страх за ребенка. Сам по себе нож ничего не значил. Они
Сестры Бене Гессерит. Им не нужен нож, чтобы убить младенца.
Боль возобновилась. Чьи-то пальцы скользнули по ее телу, вошли во влагалище. Пухлая
медицинская Сестра удовлетворенно кивнула.
- Шейка раскрыта полностью. - Она помолчала и применила Голос:
- Тужься.
Джессика непроизвольно подчинилась, но от потуги боль только усилилась. Она
закричала. Мышцы судорожно напряглись. Голос назойливо что-то повторял, но Джессике
стоило большого труда понимать смысл слов.
- Тужься! - Это говорила вторая медицинская Сестра. Что-то внутри тела Джессики
старалось причинить ей боль, отчаянно сопротивлялось ее усилиям. Ребенок не хотел выходить.
Как это возможно? Ведь это противоречит естественному ходу вещей!
- Стоп! Расслабься!
Джессика перестала понимать, кто к ней обращается, но подчинилась властному приказу.
Боль стала невыносимой, и Джессика удержала рвущийся из горла крик, только применив все
искусство, которому научила ее когда-то старая Мохиам. Организм отвечал на роды по
программе, заложенной в ДНК, и с этим ничего нельзя было поделать.
- Ребенок обвит пуповиной!
Нет, ну пожалуйста, только не это! Джессика закрыла глаза, сосредоточилась на том, что
происходило внутри нее, стараясь сохранить свое драгоценное дитя. У Лето должен быть сын.
Но ей никак не удавалось напрячь нужные мышцы, казалось, тело вышло из-под контроля. Она
ощущала лишь тьму и безнадежную обреченность.
Она почувствовала, как мягкая рука медицинской Сестры вошла в ее матку и начала
производить там какие-то манипуляции, стараясь распутать младенца. Джессика постаралась
овладеть властью над своим непослушным телом, направляя поток энергии в каждую клетку,
включив в этот процесс весь свой разум. И снова у Джессики появилось ощущение, что
крошечный младенец в ее чреве сопротивляется и не хочет выходить в мир.
Только не здесь, только не в присутствии этих опасных женщин.
Джессика чувствовала себя маленькой и слабой. Любовь, которую она так хотела
разделить с герцогом и его сыном, казалась ей теперь такой незначительной по сравнению с
непомерно огромной вселенной и всем, что она вмещала. Квисац-Хадерах. Способен ли он
провидеть все еще до своего рождения?
Может быть, мой младенец - именно Он?
- Тужься еще, тужься!
Джессика подчинилась, и на этот раз что-то изменилось, она почувствовала, как что-то
потекло. Она сжалась и снова изо всех сил натужилась, потом еще и еще раз. Боль стихла, но
роженица не переставала напоминать себе об опасности, которая угрожала ей здесь со всех
сторон.
Ребенок выходил. Она чувствовала это, потом ощутила, как к нему потянулись чужие
руки, отняли его у матери... В этот момент силы покинули Джессику. Мне надо быстро
оправиться, чтобы защитить его. Сделав три глубоких вдоха, Джессика попыталась сесть. Она
чувствовала слабость, усталость и боль во всем теле.
Женщины, стоявшие у стола, молчали и почти не двигались. Потом они зашептались,
словно Джессика родила страшного урода.
- Мое дитя, - слабо проговорила Джессика, нарушив зловещую тишину. - Где мое
дитя?
- Как это могло случиться? - высоким голосом вопросила Анирул. Она была близка к
истерике. Спустя мгновение она испустила отчаянный вопль:
- Нет!
- Что ты сделала? - тихо спросила Мохиам. - Джессика, что ты сделала?
Преподобная Мать не выказала гнева, которого так боялась Джессика. Весь облик
Мохиам говорил о поражении и крайней степени разочарования.
Джессика снова попыталась хотя бы краем глаза посмотреть на ребенка и на этот раз
увидела черные мокрые волосы, невысокий лобик и умные, широко открытые глазки. Она
снова подумала о своем возлюбленном герцоге Лето. Мой ребенок должен жить.
- Теперь я понимаю, о чем хотели предупредить меня голоса Другой Памяти, - сказала
Анирул, с неприкрытой яростью глядя на Джессику. - Они знали, но Лобия не успела вовремя
меня предупредить. Я - Мать Квисаца! Тысячи Сестер работали над этой программой в
течение нескольких тысячелетий. Что ты сделала с нашим будущим?
- Не убивайте его! Накажите меня за то, что сделала я, если это необходимо, но не
трогайте сына Лето!
По щекам Джессики потекли слезы.
Мохиам сунула мальчика в руки Джессики с таким видом, словно ей не терпелось
избавиться от этого неприятного бремени.
- Возьми своего проклятого сына, - сказала она холодным как лед тоном, - и молись,
чтобы Община Сестер пережила то, что ты натворила.
Люди сознают, что они смертны, и боятся застоя наследственности, но не знают
пути к спасению. Первичной и главной целью селекционной программы по созданию
Квисац-Хадераха является беспрецедентное изменение направления, в котором
движется человечество.
Леди Анирул Коррино. "Личный дневник"
Неподалеку от родильного зала императорского дворца какой-то мужчина, переодетый
сардаукаром охраны, умело накладывал на губы помаду, чтобы скрыть следы сока сафо. Сзади,
на отутюженных брюках, чуть пониже форменной куртки, виднелось пятно крови. Впрочем,
оно было почти незаметным...
Пользуясь своей высокой реакцией и способностью к быстрым движениям, Питер де Фриз
ловко всадил нож в левую почку охранника, когда тот шел занимать свой пост, а потом быстро
стянул с него форму. Такой блестящей работой можно было гордиться.
В течение всего нескольких минут Питер затащил мертвое тело в пустую комнату,
натянул на себя мундир и с помощью специальных химикатов отмыл кровь с одежды мертвеца.
Выйдя из комнаты, Питер поспешил занять свое место у двери родильного зала.
Товарищ мертвого сардаукара окинул де Фриза насмешливым взглядом.
- Где Данкерс?
- Кто знает? Меня оторвали от ухода за львом, чтобы я постоял здесь, пока какая-то
камеристочка будет рожать своего ублюдка, - грубо ответил де Фриз, кривясь от
отвращения. - Мне сказали прийти сюда и заменить его.
Охранник фыркнул, давая понять, что ему совершенно все равно, кто будет здесь стоять,
оглядел свой церемониальный кинжал и поправил на плече погонный ремень парализующей
дубинки.
У Питера был еще один клинок, спрятанный в рукаве мундира. Спиной он чувствовал
приятный холодок и влагу пролитой им чужой крови.
Они услышали донесшийся из зала крик, потом раздались удивленные сердитые голоса.
Потом запищал ребенок. Де Фриз и охранник посмотрели друг на друга, и Питер вдруг всем
нутром ощутил опасность. Может быть, красивая мамаша, тайная дочь барона умерла в родах?
Нет, на это надеяться не приходится, это было бы слишком просто. Теперь из зала доносились
только приглушенные голоса и плач новорожденного младенца.
Младенец герцога Лето мог предоставить множество благоприятных возможностей. Не
говоря уже о том, что мальчишка, как ни говори, тайный внук барона. Может быть, стоит взять
ребенка в заложники, превратить Джессику в сексуальную рабыню, а потом убить их обоих, не
дожидаясь, пока она ему наскучит. Должно быть, это не такое уж малое удовольствие,
позабавиться с женщиной герцога.
С другой стороны, ребенок, пожалуй, ценнее Джессики. Новорожденный -
представитель двух Домов - Атрейдесов и Харконненов. Может, самое лучшее и безопасное
- забрать ублюдка на Гьеди Первую и воспитать вместе с Фейдом-Раутой. Какая великолепная
месть Дому Атрейдесов! Появится альтернативный наследник, на случай, если Фейд-Раута
окажется таким же тупым чурбаном, как его старший братец Раббан. При достаточной ловкости
у де Фриза появятся рычаги воздействия на Общину Сестер, два Великих Дома и на саму
Джессику. И все это можно устроить за один день.
От предвкушения столь заманчивой перспективы у Питера потекли слюнки.
Женские голоса стали громче, потом открылась дверь родильного зала. Шелестя
одеждами, в коридор вышли три ведьмы - уродка Мохиам, ненормальная жена императора и
Марго Фенринг - все в черных просторных накидках. Женщины о чем-то спорили
приглушенными голосами.
Де Фриз затаил дыхание. Если Мохиам посмотрит в его сторону - все пропало, ведьма,
несомненно, узнает его, несмотря на маскарад. К счастью, женщины были слишком чем-то
расстроены и не смотрели по сторонам, занятые своими делами. Не оглядываясь, они торопливо
зашагали по коридору.
Оставив мать и ребенка без защиты.
Дождавшись, когда ведьмы свернут за угол, де Фриз небрежно сказал своему напарнику:
- Пойду посмотрю, все ли там в порядке.
Прежде чем охранник сообразил, что ответить, де Фриз проскользнул в родильный зал.
Впереди было еще одно, ярко освещенное помещение, откуда доносились громкий плач
младенца и женские голоса. Питер услышал, как сзади застучали подкованные каблуки -
следом за ментатом в родильный зал торопливо вошел охранник. Дверь в коридор закрылась.
Не производя лишнего шума, де Фриз повернулся и молниеносным ударом поразил
охранника в горло. Удар был так резок, что клинок со зловещим свистом рассек воздух. На
стену брызнула алая кровь.
Осторожно опустив обмякшее тело сардаукара на пол, Питер прокрался в родильное
помещение. Прикоснувшись запястьем к парализующей дубинке, он активировал ее.
Возле настенного монитора хлопотали две низкорослые медицинские Сестры. Они
пеленали ребенка, брали пробы клеток и волос на анализы и смотрели на показания
диагностических приборов. Было такое впечатление, что женщины оценивают результаты
провалившегося эксперимента. Сестры стояли спиной к ментату.
Услышав жужжание поля дубинки, одна из сестер, более полная и низкорослая, начала
поворачиваться. Бросившись вперед, де Фриз ударил ее станнером, как палицей. Удар
пришелся в лицо, сплющив нос и послав в мозг парализующий импульс.
Женщина, падая, не успела коснуться пола, когда вторая Сестра, заслоняя собой
младенца, выступила вперед и приняла боевую стойку. Де Фриз ударил дубинкой и ее. Она
блокировала удары, но руки ее оказались обездвиженными. Он ударил женщину еще раз - по
шее - с такой силой, что сломал позвоночник.
Тяжело дыша в радостном возбуждении, он заколол обеих
...Закладка в соц.сетях
