Жанр: Научная фантастика
Стоунхенж
...оинов, здесь именуемых йерниями,
весьма возможно, был связан с ритуальным годом классических кельтов.
Они подразделяли год на две основные части: холодное и теплое время,
наступление их разделялось праздниками самайн и белтин. Последний из них был
пастушеским праздником, начинавшим теплое время, когда скот из стойл
выгоняли на пастбища. В нашем календаре он приходится на 1 мая, но кельты
праздновали его в предшествующую ночь. Реликты кельтского исчисления времени
сохранились в ряде слов английского языка, а также в праздновании
сочельников, новогоднего и рождественского, а также кануна Дня Всех Святых.
Слово "белтин" переводится как "огонь Бела", иначе Белениуса, одного из
старейших кельтских богов, почитавшегося по всему континенту. Ход белтина
описывался в "Глоссарии" Кормака. В девятом столетии Кормак, архиепископ
Ирландский, записал смысл устаревших слов галльского языка. На пути к летним
пастбищам стада и люди проходят между двух костров, разложенных друидами
неподалеку друг от друга целью обряда являлось предохранение от заболеваний
в грядущем году. В самайн зажигались другие костры - для жертвоприношения
детей и животных, если, конечно, верить Кормаку. Его сообщение может быть
сопоставлено с сожжением плетенок с людьми и скотом по свидетельствам Цезаря
и Страбона.
У ирландцев еще два сезонных праздника - имболк (1 февраля) и лугнасад (1
августа). Имболк соответствует пиршеству Святой Бригиты по британскому
календарю. Имя ее, родственное санскритскому "бхрати" ("возвышенная"),
являет еще один пример культурной неразрывности всего индоевропейского
ареала - от арийской Индии до языческой Ирландии. Имболком называется овечье
молоко, это время отела суягных овец, время начала дойки. Лугнасад - это пир
Луга, бога урожая, праздник, совпадающий со временем пастушеской экономии
посреди летнего перегона скота. Праздник явно принесен в Ирландию более
поздними аграрными поселенцами. Имя Луга отразилось в наименовании Лиона и
других континентальных городов.
Наиболее ярким среди всех истинно архаических праздников являлся самайн,
сбор или сход всего племени, приуроченный к окончанию сезона выпаса скота. В
дохристианской Ирландии регулярная ежегодная сходка именовалась "оснах", она
и была главным событием самайна - осеннее возобновление связей внутри туаты
Или племени. "Книга Бурой коровы", составляющая часть уладского цикла,
говорит, что оснах:
"...был временем, которое улады каждый год отводили для праздника самайн,
справлявшегося на равнине Муртемне в это время они только состязались и
играли, проводили время в удовольствиях и развлечениях, ели и пировали, а
более ничего не делали".
Эти ярмарки посещали люди из различных кланов, племен, иногда из
обитавших в достаточно далеких краях, вечные войны на это время
прекращались, наступало священное перемирие, как это было в Греции во время
Олимпийских и Истмийских игр. Как и ярмарки древней Ирландии, что служат нам
историческим напоминанием об индоевропейской традиции, частью которой
является уэссекская культура, племенные форумы, происходившие на
Стоунхендже, включали не только состязания и игры, но и торговлю. Конечно,
неотъемлемой частью осеннего забоя скота являлись пиры, но особую роль
должна была играть торговля - учитывая, что Стоунхендж расположен на
перекрестке важных древних торговых маршрутов. Антропологическое изучение
примитивной экономии часто связывает торг с более широким общественным,
зачастую праздничным, содержанием, чем это имеет место в контексте нашей
рыночной практики. Более того, этот каменный монумент мог возводиться в ходе
праздника - постепенно, год за годом. Всем делом обязательно распоряжался
могучий и пьяный боевой вождь с жареной говядиной и пивом в руке, власть его
получала сверхъестественную санкцию от друидов, ее подтверждали духи убитых
в бою предков, чьи курганы окружали место сбора. Это следует уже из самого
слова "оснах". Во-первых, оно означает "воссоединение" (а значит, и встречу
или сходку), а во-вторых, "кладбище" - то есть место, где они происходили.
Игнорировать тот факт, что Стоунхендж расположен посреди обширного кладбища,
на котором похоронены многие поколения воинов-пастухов и их вождей, - значит
отделять сам монумент от наиболее важной из особенностей его расположения. И
тогда возникает возможность самых разнообразных спекуляций.
Глава 5
Итак, все, что мы знаем о кельтах и о варварской Европе к югу от Альп во
времена Гомера, свидетельствует, что Стоунхендж представляет собой памятник
героического периода. Он не мог быть астрономической обсерваторией - как
предположил Джеральд Хокинс в своей работе 1965 года "Разгадка Стоунхенджа",
- построенной для определения зимних и летних солнцестояний и предсказания
затмений утверждать подобное - значит переносить интересы вавилонян
четвертого столетия до н.э., если не наши собственные научные интересы, - на
весьма архаическое прошлое.
К тому же пастухи ранней Европы свои знамения искали, обратившись к
земле, и о начале зимы или весны судили по состоянию травы, так они
определяли наступление самайна и белтина по кельтскому календарю, Дня Всех
Святых и Майского Праздника по нашему.
Самайн обозначал наступление нового языческого года, поворот к осени,
когда кельты загоняли домой коров, которых они могли прокормить зимой, и
забивали на мясо лишних. Праздник этот, когда домой являлись и души умерших,
был христианизирован при Карле Великом, около 813 г. н.э. в виде кануна Дня
Всех Святых.
К тому времени новогодний сочельник уже сдвинулся к середине зимы, в 1
января, в соответствии с римским календарем, зафиксировавшим
сельскохозяйственный календарь первых лет существования Рима. Учитывая
разницу между цивилизованным и варварским обществами древности, мы полагаем,
что пастухи-йернии собирались на День Всех Святых тогда и происходило в
Стоунхендже великое собрание всех пяти племенных государств.
Установленная связь с Микенами позволила нам драматизировать события с
помощью Эсона, усмотревшего в сооружении Стоунхенджа способ объединить
йерниев, дать их воинственным государствам политический центр и место сбора
и, таким образом, отвлечь от постоянных набегов на оловянную копь его отца
Перимеда, расположенную в западной части Корнуолла. Он совершил героический
подвиг в войне между Микенами и Атлантидой, но исход ее был решен взрывом
Феры. От незавершенного Стоунхенджа остались только руины, которые мы видим
поныне.
Но что это за руины! В Великобритании Стоунхендж представляет собой
второй по привлекательности аттракцион, который посещает около миллиона
туристов в год.
Во все более увеличивающемся количестве они посещают руины, начиная с
1740 г., когда антиквар Уильям Стакли опубликовал свой "Стоунхендж:
реставрированный храм британских друидов". Эта книга не только впервые
сделала монумент популярным, но и создала образ друидов в национальном
сознании британцев.
Конечно, Стакли имел в виду друидов Кельтской Британии, а не Древний
орден друидов, своим появлением на свет обязанный его писаниям. Не имея на
то никаких оснований, псевдодруиды присвоили белые одеяния и ритуал Вольных
Каменщиков, и в середине лета их можно встретить среди камней Стоунхенджа,
одновременно привлекающих к себе и маньяков от астрономии.
По каким-то непонятным причинам интеллектуалы, чтобы дискредитировать
этих ложных друидов, старательно уверяют, что реальные друиды не имеют со
Стоунхенджем ничего общего.
Конечно, Стакли не имел представления об истинной древности монумента,
однако он обладал бесспорной проницательностью, позволившей ему понять
природу создавшего монумент общества, в котором жрецы - шаманы или друиды,
служили политическим нуждам вождей.
И хотя он видел в Стоунхендже "храм", а не "форум" или, точнее, нечто
вроде парламента, как это делаем мы теперь, вполне очевидно, что если в
кельтские времена воины и жрецы совместно правили классом производителей, то
аналогичные отношения должны были складываться уже в протокельтском
обществе.
Если возле Стоунхенджа обитали воины бронзового века, похороненные вокруг
него со своими боевыми топорами, значит, вместе с ними существовали и друиды
бронзового века.
Так было устроено общество в индоевропейских племенных государствах
повсюду от Индии до Ирландии. В арийской Индии мы встречаем браминов, а в
кельтской Европе - друидов. Обнаруженные Цезарем в Галлии общественные
структуры известны ирландским героическим сагам.
С ними мы сталкиваемся и в Пенджабе времен вторжения ариев. Их
существование отражено и в прославляющих победы ариев гимнах, созданных как
раз во время сооружения Стоунхенджа.
Таким образом, жрецы-друиды, воины и неолитические общинники составляют
основу социального порядка всех племенных государств в индоевропейском
ареале. В качестве обобщения можно привести следующую таблицу:
.....................................Жрецы .........Воины
.......Производители
Арийская Индия .............брахманы ...кшатрии ....выйшью
Кельтская Галлия ..........друиды ......всадники ......плебе
Кельтская Ирландия ......друи .........ри ................аире
Более того, слово, обозначающее друидическую мудрость и знания, сходно во
всех трех языках: санскрите, галльском и староирландском.
Санскритское слово "веда", присутствующее в обозначении ведических
гимнов, обозначает знание или, дословно, видение, умение зреть и связано с
галльскими и ирландскими словами, обозначающими мудреца или друида.
"ригведа", самая священная книга индуизма, окончательно записанная
британскими колонистами в начале 1800-х гг., многие столетия передавалась в
устной традиции потомками захватчиков-аряев, погубивших хараппскую
цивилизацию на северо-западе Индии. Книга эта написана на санскрите, языке,
являющемся мертвым для всех на земле, кроме браминов, которые пользовались
им только в устной речи, позже и в письменной форме. Брамины в арийской
традиции соответствуют друидам, поэтам-панегиристам, и до сих пор
прославляют героев-богов, некогда вторгшихся в Пенджаб, а позже
обожествленных. По сути дела, "Ригведа" состоит из 1028 стихов, восхваляющих
разных богов, вождем которых является Индра, громовержец и колесничий, -
именуемый у римлян Юпитером, у греков - Зевсом и Тором - у скандинавов. В
Индре мы видим апофеоз индоевропейского вождя-воина.
"Как птиц небесных разметывает он достояние врагов". Он - "тот, который
властвует над лошадьми, колесницами, деревнями и скотом". Более того, он
"разрушитель городов", как и Одиссей, носящий почетный титул "полипторос" -
"штурмующий города". В качестве бога Индра мечет молнии с колесницы, в
другие моменты обходится стрелой и луком.
В бой за боем ты вступаешь храбро,
Крепость за крепостью ты разбиваешь...
Ты убил Каранджу и Парною
Острейшим ободом колеса Атитхичвы...
Ты вместе с Сумравасом,
Оставшимся без сторонников,
Этих царей народов - два десятка пришедших
Шестьдесят тысяч девяносто девять воинов,
О знаменитый,
Поверг ниц колесом от колесницы....
"Риг" на санскрите означает хвалебную песню, а "веда" означает знание,
слово это родственно английскому "вит", обозначающему ум, разум ив конечном
счете восходящему к индоевропейскому корню слова "видеть". В эту категорию
попадает и слово "видео". Слово, обозначающее происходящее на экранах
телевизоров. Восходит к корню, обозначающему священное знание у браминов
Индии и кельтских друидов...
Кельтские мудрецы в записках Цезаря именуются по множественному числу
галльского наименования: друиды - "трижды зоркие". К корню "ид" или "вид"
(видящий, мудрый) присоединяется усилительная приставка дру или три, отсюда
и "трижды мудрые", галльская форма друи. Число три служило интенсификатором
во всех индоевропейских языках, ср, французское "tre" и английское
"terrific".
Индоевропейские божества образуют триады:
Брама, Шива и Вишну у индусов Зевс, Посейдон и Аид у греков. Боги эти
олицетворяют универсальные принципы, правящие небом, землей и подземным
миром: создание, разрушение и сохранение. Можно предположить, что трилиты
Стоунхенджа также символизировали эти космические основы. Подобный смысл им
могли приписать друиды, связанные с уэссекскими воинами, чьим политическим
монументом и является Стоунхендж. Архитектура его безусловно должна
согласовываться с функциональной ролью памятника, выполняющего роль центра
хорошо спланированного некрополя.
Деяния нашего героя, друида Немеда, полностью согласуются с классической
моделью. В героическом обществе друиды и брамины легитимизируют политическую
власть воинов над классом производителей, хранят в памяти генеалогии вождей
и если не воспевают их доблесть, то освящают места племенных сходок,
соблюдают обрядовый календарь, совершают жертвоприношения и читают знамения.
Друидические обряды в латенской Европе требовали человеческих
жертвоприношений обреченные в жертву закалывались кинжалами или сжигались,
так свидетельствует Посидоний, однако нынешние псевдодруиды и их
романтически настроенные почитатели предпочитают не задумываться об этом.
В той же мере подлинны и воинственные йернии. В нашем романе они
изображены как герои, а не солдаты. В эпической литературе героев уподобляют
диким зверям. Кухулин именуется "кровавым псом", воины у Гомера "хищные
львы" или "шакалы". Действительно, герои сами выбирают себе соответствующий
символ, они ценят особую свирепость в диких животных. О многом говорит
описание внешности галлов, приводимое Посидонием:
"Галлы высоки, плоть их бела и водяниста, они не только светловолосы от
природы, но еще усиливают это качество искусственными способами. Для этого
они мочат головы в известковом растворе и откидывают их со лба к макушке и
на шею, в итоге получается нечто, похожее на голову Сатира или Пана, волосы
делаются от такой обработки настолько жесткими, что напоминают лошадиную
гриву. Некоторые сбривают бороды, другие носят короткие, аристократы же
выбривают щеки, но дают усам полную свободу, и они закрывают рот. Поэтому за
трапезой усы попадают в пищу, а когда они пьют, жидкость попадает в рот
через нечто вроде цедила".
Латенское искусство оставило немало изображений загнутых вверх кельтских
усов и зачесанных со лба волос, вне сомнения, отвердевших. О волосах
Кухулина говорили, что они окрашены в три цвета и торчат остриями кверху,
так что яблоки, падая с деревьев, накалываются на них. Подобное описание
соответствует внешности кельтского воина с выбеленной головой. Следует
заметить, что у воинов латенской культуры глаза всегда велики и навыкате,
Быть может, это глаза пастуха, вечно оглядывающего далекие горизонты,
подобно "дальнозрящему" Зевсу Гомера.
Усы кельтов в латенском искусстве зачастую подобны клыкам дикого вепря.
Это не первая культура из тех, что пользуется охотничьей символикой для
отображения воинской доблести. Лев, медведь и орел до сих пор сохраняют
место в геральдике всех западных наций. Охота, потеха королей, не дает того
удовольствия, когда объектом ее является слабый зверь. Охотясь на дикого
вепря на горе Парнас, Одиссей получил рану в ребро. Шлемы из голов вепря
упоминаются в "Одиссее", фрагменты их обнаружены при раскопках в Микенах.
Римские легионеры носили шлемы со стоячим гребнем из конских волос, однако
их стоячая грива имитировала скорее кабана, а не дикую лошадь. В кельтской
культуре изображение вепря характеризуется стоячей гривой и длинными
изогнутыми клыками. Длинные изогнутые усы кельтских воинов и зачесанные
назад шевелюры, без сомнения, символизируют кабана.
Различие между кельтскими усами и римским шлемом заключается в том, что
усы вырастают на теле воина, а шлем представляет собой изделие из части тела
животного-символа. Усы сочетаются с устной культурой, а шлем - с письменной.
В культуре, лишенной письменности, существует лишь произнесенное слово, и
воспоминания остаются незаписанными, отраженными в украшениях тела. Воин,
украшенный усами-клыками, на голове которого по-кабаньи щетинятся волосы,
сам является знаком, говорящим о воинской удали племени. Римский шлем с
кабаньей гривой, часть правительственного обмундирования, является знаком
организованной армии государства, в которой геройство отдельных воинов
уступило место массовому истреблению врагов. Там, где римский шлем
сталкивается с маской воина, трофеем становилась не отсеченная голова, а
захваченная территория. Война как дело личного престижа и обогащения через
убийства и ограбления уступила место войне за территориальные приобретения,
которую вели легионы Цезаря. Вражда и грабеж - дело воинское, покорение
земель - уже труд солдата.
В любом случае в кельтском обществе усы носили одни только воины. Друиды
должны были сбривать усы, но они отращивали бороды. Наши современные
псевдодруиды носят и то и другое - обычно наклеивая оба атрибута - и
допускают в этом ошибку. Не правы и те, кто из чистого снобизма отрицает
связь истинных друидов со Стоунхенджем. Как в протокельтском, так и в
кельтском обществах друиды играли важную роль, в этом нельзя усомниться.
Посетители Стоунхенджа видят лишь то, что в романе построил Интеб:
трилиты и сарсеновое кольцо. Однако эти внушительные камни представляют
собой финальную стадию развития монумента, называемую Стоунхендж III и
датирующуюся (опять) 1500 г. до н.э., но строительная деятельность на этом
месте началась за 900 лет до этого. Настоящее послесловие нельзя закончить,
не упомянув об этом.
Первоначально Британию населяли охотники и собиратели, жившие в
покрывавших весь остров лесах. Примерно в четвертом тысячелетии эти края
посетила неолитическая пищевая революция в лице мигрантов из-за пролива. Они
делали в лесу расчистки для своих полей, их пасущийся скот усиливал эрозию
лесного покрова, что привело к образованию знакомых нам лишенных леса
нагорий. В результате земледельцы начали склоняться к пастбищному
животноводству, осталось место и для аборигенов-охотников и собирателей,
уцелевших до времени Стоунхенджа III в настоящем романе они называются
"охотниками". Подвижность и знание троп в лесных чащобах предоставили им
новые перспективы для жизни. К охоте добавилась торговля - топорами из
ирландского жадеита, золотом и бронзой.
Тем временем появившиеся пастухи, известные под названием людей Виндмилл
Хилл, возводили земляные укрепления, называемые стоянками насыпного типа.
Они располагались на вершинах невысоких холмов (образцом послужил Виндмилл
Хилл) и состояли из двух или трех концентрических валов, имеющих два или три
разрыва. Похоже, они являлись местами сбора самостоятельных хозяев,
приуроченного ко времени осеннего забоя скота таким образом, превратившийся
в День Всех Святых праздник самайн может оказаться древнее кельтской и
протокельтской традиции. Существование подобных земляных сооружений
облегчило впоследствии воинам культуры боевых топоров вторжение в эти места
и завоевание их. Однако, еще до того как это случилось, люди Виндмилл Хилл
упростили свои стоянки и стали строить их уже на равнинах в виде одного
округлого вала и рва с одним только проходом вовнутрь. Их называют хенджами,
наиболее заметным из всех является Стоунхендж, внутри которого имеется
сарсеновое кольцо.
Стоунхендж I и представляет собой земляное сооружение подобного вида, к
которому строители Виндмилл Хилл добавили ямы Обри (ямы-кострища) и пяточный
камень. Это они начали хоронить своих покойников под курганами, в данном
случае имеющими продолговатую форму, такие курганы укрывают погребения семьи
или клана, округлые курганы с одиночным погребением появились одновременно с
героями.
Первыми героями были люди культуры кубков, пришедшие через 800 лет,
которые внесли дополнения в сооружение, получившее вид, ныне именуемый
Стоунхенджем II. Люди культуры кубков (названной по большим пивным кувшинам
в погребениях с ними находят бронзовые кинжалы и комплекты принадлежностей
для стрельбы из лука) являются представителями культуры боевых топоров в их
западно-европейском варианте, уже позаимствовавшими в Хорватии искусство
обработки металла. Тамошние мастера изготавливали металлические орудия на
продажу. Потом люди культуры кубков продолжали миграцию на запад, уже
располагая собственными кузнецами. Они не только перебрались в Британию, но
и вышли по Иберийскому полуострову к Атлантическому океану. А потом
повернули обратно. В Иберии они как будто бы столкнулись с еще одной группой
металлургов, по крайней мере так утверждает одна из теорий, и мы попытались
ее использовать, так как только она объясняет присутствие в тогдашней
Ирландии мастеров, знающих секрет бронзы, с ними торгуют охотники,
получающие от них бронзу и золото, в то время как йернии в Уэссексе получают
металлические изделия также и из Унетице от гераманиев. Этот народ кузнецов,
начинавших с обработки меди, медленно продвигался вверх по Атлантическому
побережью Европы, потом он перебрался в Ирландию, Домнанн нашего романа. Эти
торговцы и изыскатели были родом из Средиземноморья, поддерживали редкие
контакты с Микенами. Их гробницы - громадные, поставленные на ребро валуны,
перекрытые необработанными массивными плитами - называются дольменами, уже
они одни отмечают движения этого народа. Оказавшись в Домнанне, они повторно
изобрели бронзу.
Остров, у берегов которого разбился корабль Эсона, усеян их дольменами.
Сейчас он известен под названием островов Силли и представляет собой не один
остров, а несколько, так как уровень моря с тех пор поднялся. Строители
гробниц, альбии романа, обитали в Корнуолле и Девоне, где находятся
оловоносные ручьи, из-за которых придуманный царь Перимед вступил в войну с
Атлантидой. Разыскивавший для Микен олово дядюшка Ликос должен был только
осмотреть медные рудники альбиев иногда оба металла обнаруживаются вместе.
Во всяком случае, люди кубков возвели в Стоунхендже почти полный двойной
круг голубых камней ( которые, возможно, были доставлены с горы Присцилл в
Уэльсе впрочем, вопрос этот до сих пор с жаром обсуждается геологами).
Люди, которыми они правили, относились к неолитической пастушеской культуре
Виндмилл Хилл, наследниками их, создателей Стоунхенджа I, являются донбакшо.
Через сто лет, к моменту появления Эсона, положение изменилось. Культура
кубков процветала и превратилась в уэссекскую: с ней связывают разборку
Стоунхенджа II и возведение Стоунхенджа III с его монументальными
сарсеновыми камнями строго местного происхождения, которые мы видим здесь
сегодня. Воинов обеих культур - кубков и уэссекской - хоронили неподалеку в
круглых курганах. Это кладбище является частью монумента в той же степени,
что и сами стоячие камни.
Действительно, и сами камни, и их расположение обладают погребальным
символизмом, подобающим монументу, расположенному посреди огромного
кладбища. Отсюда ни в коем случае не следует, что Стоунхендж является
храмом, где отправлялся культ мертвых. Определенные черты погребальной
архитектуры, позаимствованные из интерьера окружающих гробниц, могут
попросту служить для освящения места собраний племен под открытым небом.
Вспомните, что христианские церкви служат местом коронации королей. Епископы
и короли, друиды и вожди-быки - этот тип взаимодействия прослеживается во
всей западной культуре. Погребальный с точки зрения архитектуры монумент
может воплощать военную и светскую власть вождей политическая власть
обретает сверхъестественную поддержку религиозных авторитетов, друидов,
обеспечивающих потустороннюю поддержку мертвых, а также прочих
сверхъестественных и космических сил. Поэтому связанные с культом мертвых
черты погребальной архитектуры трилитов проявляются в политическом
монументе.
Трилиты - сооружения, состоящие из двух каменных столбов и поперечины над
ними, - получили свое имя от Уильяма Стакли пять трилитов находятся внутри
сарсенового кольца в центре Стоунхенджа. Как уже указывалось, они могут
воплощать триаду космических принципов, силу троицы индоевропейских богов:
созидателя, разрушителя и обладателя. Племенные государства индоевропейцев
от Индии до Европы несли в себе расслоение на жрецов, воинов и
крестьян-производителей: и мудрецы повсюду изобретали богов, ведающих
определенными департаментами, чтобы выразить тем общественную реальность
различных прослоек подобным образом они объяснили обществу его состояние,
заставили его работать. В арийской Индии богом друидических жрецов,
формулировавших и проповедовавших эти взгляды, был Брахма, воинам
покровительствовал Шива, торговцам - Вишну. Брахма - создатель, Шива -
разрушитель и Вишну (единственное женское божество в этой триаде) - обладатель сексуальной силы. В
мифологии Северной Европы это Один, Тор и Фрейя. В данном и в прочих случаях
они олицетворяют мудрость, силу и богатство: поучительную мудрость
священнико
...Закладка в соц.сетях
