Жанр: Научная фантастика
Эдем 1-3
... сила
вернулась к ней, и властным голосом она проговорила:
- Пусть так. Вейнте остановится. Причины громить мир устузоу у нее нет.
Я позову ее. И ты уйдешь отсюда. Будешь жить в своем месте, а мы у себя. Я
не хочу более ни говорить с тобой, ни видеть тебя. Я бы хотела, чтоб яйцо,
из которого ты вышел, лопнуло под ногой и ты никогда не появился бы на свет.
Керрик ответил жестом согласия.
- Но ты должна сделать еще кое-что, если хочешь остановить Вейнте. Ты
знаешь ее, знаю и я. Она может не подчиниться твоему приказу. Разве не так?
- Может, - сурово ответила Ланефенуу.
- Значит, ты должна отправиться к ней. Найти ее и приказать
возвращаться. Тогда она остановится, ведь ее иилане - твои иилане, ее фарги
- твои фарги.
В глазах Ланефенуу сверкала ненависть, но она держала себя в руках.
- Хорошо.
Керрик взялся за нож, свисавший с кольца вокруг шеи. И, сняв его,
протянул Ланефенуу. Она не шевельнула рукой - и он бросил нож в пыль у ее
ног.
- Отвезешь это Вейнте. Она поймет, что это значит. Она будет знать, что
я сделал и почему. Она узнает, что я не оставил тебе возможности выбирать.
- Мне нет дела до того, что чувствует и знает Вейнте.
- Конечно, эйстаа, - неторопливо отвечал Керрик, сопровождая слова
знаками холодного гнева. - Просто я хочу, чтобы она знала, что это я,
Керрик, заставил ее пойти назад. Я хочу, чтобы она поняла все, до малейшей
подробности.
С этими словами Керрик повернулся и зашагал с амбесида прочь. Мимо
оцепеневших от ужаса фарги. В страхе они расступались перед ним - все видели
разговор издалека. В чем было дело, они не знали, только понимали: случилось
что-то ужасное. Два урукето были мертвы, а устузоу-иилане шествовал по
городу, и смерть окружала его.
Пройдя через Икхалменетс, Керрик обернулся к столпившимся на берегу
иилане и фарги:
- Именем вашей эйстаа, приказываю вам уйти отсюда. Она повелевает всем
явиться на амбесид. Немедленно.
Не способные на ложь существа, повинуясь приказу, заторопились на
амбесид.
Оставшись один, Керрик прыгнул на песок и поспешил подальше от города.
Глава сорок четвертая
Ты посылала за мной, - произнесла Энге, - и приказала мне поспешить.
- Все мои приказы неотложны, хотя твои ленивые Дочери не в состоянии
уразуметь это. Если я не подчеркну, что следует торопиться, подвернувшаяся
вестница тут же примется обсуждать, приличествует ли ей повиноваться мне
подобно фарги,
- Но это правда, ибо Угуненапса...
- Молчать! - рявкнула Амбаласи, гребень ее опадал и вздымался от
ярости.
Сетессеи, помощница ее, в панике убежала, даже Энге склонилась перед
бурей гнева, охватившей пожилую ученую. Сделав жесты извинения и покорности,
она застыла в ожидании.
- Маленькая поправка. По крайней мере я могу рассчитывать на некоторое
внимание, на каплю любезности с твоей стороны. Ну, взгляни на это
великолепное зрелище.
Амбаласи указала на сорогетсо, лежавшую в тени. Зрелище могло доставить
удовольствие только Амбаласи - бедняжка Ичикчи, свернувшись в комок и
зажмурив глаза, ожидала немедленной смерти.
- Гнев мой, глупое создание, предназначен не для тебя, а для вот этих,
- пояснила Амбаласи и, с видимым усилием овладев собою, заговорила на манер
сорогетсо: - Внимание, маленькая. Дружба и помощь. - Она погладила зеленый
гребень Ичикчи, наконец та открыла глаза. - Очень хорошо. Видишь, вот Энге,
она пришла, чтобы порадоваться тому, как хорошо ты поправляешься, чтобы
побыть с тобою. Спокойно, болью не сопровождается.
Амбаласи осторожно сняла нефмакел, покрывавший культю. Сорогетсо
поежилась, но не произнесла ни звука.
- Гляди, - приказала Амбаласи, - и чтобы я слышала восхищение!
Энге согнулась над сморщенной кожей обрубка, полоски кожи прикрывали
открытую кость. В центре ее желтел какой-то нарост. Вид его ничего не
говорил ей. Энге не осмелилась признаться в этом, чтобы не навлечь на себя
скорый гнев Амбаласи.
- Хорошо заживает, - помолчав, сказала Энге. - Ты, Амбаласи, -
владычица науки врачевания. Ампутация не только исцелила ногу, но побудила к
росту. Это самое... в центре и есть предмет восхищения?
- Несомненно, но, зная твое невежество, я не могу ожидать, чтобы ты
оценила увиденное во всем значении. Перед тобой у зеленой сорогетсо, которая
на голову ниже нас, вырастает желтая ступня, покрытая пятнами. Проникает ли
хоть какая-то доля этой информации в субмикроскопический мозг, спящий под
непроходимой лобной костью твоей головы?
Энге терпеливо снесла оскорбление, по опыту зная, что с Амбаласи лучше
не связываться.
- Значение-непонятно, невежество-признано.
- Требуется внимание. Прежние теории отвергнуты. Забудь про тектонику
плит и дрейф континентов. Слишком давно они разделились. Я усомнилась в
своей правоте, когда оказалось, что сорогетсо способны понимать нас. Хотя бы
ограничиваясь основными и примитивнейшими познаниями. Речь не может идти о
нескольких тенах миллионов лет, здесь даже одного миллиона много. Мы можем
обнаружить внешние различия, но генетические отсутствуют. Иначе эта нога не
смогла бы расти. Тайна сгущается. Кто же они, сорогетсо, и как попали сюда?
Энге не пыталась отвечать, понимая, что старая ученая рассеянным взором
смотрит не на нее, а в глубь познания, которую она не в силах даже
представить.
- Это тревожит меня. Я думаю о тех экспериментах, которые не следовало
бы проводить. Мне доводилось и прежде обнаруживать результаты неудач, ошибок
в работе... чаще в морях, чем на суше... уродливые твари, которые лучше бы
не рождались. Пойми, не все ученые такие, как я. В мире кривых умов не
меньше, чем кривых тел.
Энге ужаснулась.
- Неужели такое возможно?
- Почему же нет? - Амбаласи устала сдерживать свой норов и заботливо
покрыла нефмакелом ногу Ичикчи. Отвернувшись от сорогетсо, она гневно
фыркнула: - Всюду есть неумехи. Даже у меня самой иногда не складывался
эксперимент. Поглядела бы ты на результаты - ужас. Запомни - все, что видишь
вокруг, удачи. Ошибки скроет усвоительная яма. Мы легко обнаружили
Амбаласокеи, но у нас могли быть предшественницы. Знания не передаются,
теряются. Мы, иилане, безразличны ко времени. Мы считаем, что завтрашнее
завтра всегда неотличимо от вчерашнего вчера, - а потому не запечатлеваем
события, и все записи - всего лишь дань самоуважению. Что-то сделала, что-то
открыла и ну раздувать крошечное эго! А о неудачах никогда не известно.
- Значит, ты считаешь, что сорогетсо появились в результате неудачного
эксперимента?
- Может, и удачного... или же такого, которому лучше и не быть. Одно
дело возиться с генными цепочками устузоу и прочих низших животных, но
неслыханно, чтобы иилане манипулировали с генами иилане.
- Даже чтобы улучшить их, избавить от болезни?
- Молчать! Говоришь много, знаешь мало. Болезни излечиваются с помощью
других измененных организмов. Мы же, иилане, остаемся такими, какими были от
яйца времен. На этом разговор закончен.
- Я продолжу, - с решимостью возразила Энге. - Последнее заявление
отрицается предыдущим. Ты помогла нам перебраться сюда, потому что пожелала
изучить связь нашей философии с физиологией тел. Разве это не эксперимент
над природой иилане?
Амбаласи открыла рот и дернула конечностями, чтобы заговорить, но
застыла, не проронив ни звука. Потом закрыла рот и долгое время не
двигалась, оцепенев в задумчивости. Заговорила она уже со знаками уважения.
- Струнный нож твоего ума, Энге, не перестает удивлять меня. Конечно
же, ты права, и мне следует поглубже поразмыслить над этим. Быть может, мое
отвращение к экспериментам над иилане является не искренним, но просто
заученным и автоматическим. Пойдем теперь поедим, все необходимо продумать
гораздо глубже, чем мне сейчас по силам.
Амбаласи огляделась ищущим взором, но помощницы не было. Она выразила
недовольство отсутствием Сетессеи.
- Она должна подать мясо. Ведь ей прекрасно известно, что я привыкла
есть в это время дня.
- Рада услужить великой Амбаласи. Я принесу.
- Я сама пойду за ним. От ожидания голод не уменьшится.
Они шли через растущий город, мимо увлеченно беседующих иилане. Энге
выразила удовлетворенность.
- Как никогда прежде вольны мы теперь углубляться в слова Угуненапсы,
не опасаясь преследований.
- Будет от меня большая беда всем этим безмозглым. Город требует, чтобы
в нем побольше работали и говорили поменьше. Разве твои Дочери Бестолковости
не осознают, что раз в городе нет фарги, то им самим следует пачкать свои
благородные руки иилане работой фарги?
- В наших руках дело Угуненапсы.
- Угуненапса не положит еду в ваши рты.
- Уже положила, - не без гордости ответила Энге. - Она даровала нам
тебя, потому что влияние ее идей на наш организм привлекло внимание твоей
мудрости. Она привела нас сюда. И вот результат.
Кухню Амбаласи не посещала с тех пор, как в последний раз наблюдала за
энзимным процессом. После того как в реке обнаружились гигантские угри, с
едой никаких проблем не было. И от Дочерей давно не поступало никаких жалоб
на тяжелый труд на кухне. Теперь Амбаласи увидела почему.
Одна из Дочерей, это была Омал, отдыхала в тени, а трое сорогетсо
хлопотали возле чанов с энзимами.
- Они обучаются быстро, - сказала Энге, - и благодарны нам за еду.
- Не уверена, что мне это нравится, - ответила Амбаласи, беря кусок
угря на свежем листе, поданный сорогетсо.
Опустив глаза, та поторопилась обслужить Энге.
- Отсутствие понимания, - со скорбным вздохом приняла рыбу Энге.
- Нарушение полученного приказа, - возразила Амбаласи, откусывая
огромный кусок. - Прерывание научных наблюдений. Твои Дочери ничего не умеют
правильно делать. - Покончив с рыбой, она гневно отбросила лист и указала на
реку. - Этих псевдофарги следует вернуть в естественную среду. Отошли их. А
работать заставь своих лентяек Дочерей. Или ты уже забыла, что они живут не
так, как мы, а вместе с самцами. Не изолированными, как положено, в ханане.
Я должна понять, как они живут, и все записать. Я должна изучить их жизнь до
малейших подробностей и тоже записать. Такая возможность не повторится. Я
хочу знать, как они ведут себя в естественных условиях, а не как режут
угрей, насыщая лентяек! Подобно устузоу, они используют неживые предметы. Мы
пользуемся живыми... Ты ведь видела дерево, которым они пользуются как
мостом. Но вмешательство в естественный ход событий должно прекратиться - и
немедленно. Отошли сорогетсо.
- Это будет трудно выполнить...
- Напротив, нет ничего проще. Вели своим Дочерям Безделья собраться, и
я отдам приказ. Я поговорю со всеми. Сделаю нужные распоряжения.
Энге поколебалась, думая о том, что последует, и сделала знак согласия.
Настало время противоборства. Она это знала слишком хорошо: интересы
Амбаласи и Дочерей отличались как день и ночь. Да, они всей жизнью своей
обязаны ученой, но теперь это стало не столь существенным. Они здесь. Дело
сделано. Отношения напряжены. Стычка неизбежна.
- Внимание, - обратилась она к ближайшей иилане. - Предельная важность,
все собираются на амбесид. Неотложное дело, скорейшее время.
Обе шли туда молча. В городе не было эйстаа, в том, как будет
организовано управление, не было достигнуто даже приблизительного согласия,
но амбесид заботливо растили, - ведь это центр любого города иилане.
Повинуясь приказу, со всех сторон торопливо сходились Дочери, - должно быть,
не совсем забывшие способность подчиняться. Страх объединял их. Иилане
расступились, давая дорогу Энге и Амбаласи. Вместе они поднялись на
невысокий, недавно насыпанный пригорок, на котором расположится эйстаа, -
если всетаки в городе появится таковая. Обратившись к собравшимся, Энге
потребовала молчания и, собравшись с мыслями, заговорила:
- Сестры мои! Амбаласи, которая вызывает в нас восхищение и
преклонение, та, что дала нам новую жизнь и свободу, которую мы уважаем
более, чем кого бы то ни было, желает обратиться к вам с важными и
серьезными словами.
Встав на самой вершине холма, Амбаласи оглядела притихших иилане и
заговорила спокойно и бесстрастно:
- Все вы - существа разумные и понимающие, этого я не могу отрицать.
Все вы изучили и поняли идеи Угуненапсы и с умом приложили их к своей жизни,
чтобы обрести ответственность за нее. Но этим вы разорвали нить, что
связывает фарги с иилане, а иилане с эйстаа. Вы принесли в этот мир новый
образ жизни, новое общество. Вы рады случившемуся, иначе не может быть.
Поэтому часть своего времени вы должны отдавать изучению влияния трудов
Угуненапсы на ваши жизни.
Дочери забормотали, делая знаки одобрения, внимание их было полностью
отдано Амбаласи. Заметив это, с суровостью и гневом в движениях тела, она
продолжала повелительным тоном:
- Часть времени - и только! Вы отказались от эйстаа и приказов ее,
благодаря которым процветают города иилане. И теперь, чтобы выжить, чтобы не
потерять жизни, которые вы сохранили перед лицом гнева эйстаа, вы должны
организовать новое общество, следуя учению Угуненапсы. Но тратить на это
можно только часть времени, я уже сказала это. Большую часть дня вы должны
трудиться ради жизни и процветания этого города. Никто из вас не умеет
растить его, я объясню вам, что нужно делать, и вы будете исполнять мои
приказы. И никаких споров - я требую немедленного повиновения.
Послышались жалобы и вздохи, и Энге, шагнув вперед, ответила за всех:
- Это невозможно. Ведь тогда ты станешь нашей эйстаа, а мы отвергли ее
власть.
- Ты права. Я стану ждущей-эйстаа. Ждущей тех времен, когда вы сумеете
найти более приемлемый для вас способ управления городом. И когда вы
сделаете это, я освобожу этот пост, который возлагаю на себя без желания,
лишь понимая свою ответственность за город и ваши жизни. Я не предлагаю, а
требую. Если вы отвергнете мое предложение, я отвергну вас. Без моего умения
город умрет - вы не умеете даже готовить себе еду, - без моих врачебных
способностей все вы погибнете от какой-нибудь новой отравы. Я уплыву на
урукето, а вы останетесь ждать верную смерть. Но смерть вы отвергли во имя
жизни. Примете мое слово и будете живы. Итак, у вас не остается другой
возможности, как принять мое благородное предложение.
С этими словами Амбаласи отвернулась от них и потянулась за водяным
плодом - горло ее пересохло от долгих речей. Наступившее молчание наконец
нарушила Фар, - потребовав внимания, она поднялась на горку.
- Амбаласи говорит правду, - проговорила она с великой искренностью,
подобно фарги округлив влажные глаза. - Но в ее правде есть другая правда.
Никто не сомневается, что именно всепобеждающие идеи Угуненапсы привели нас
в эти края, где ждали нас бесхитростные сорогетсо. Их и следует обучить всем
трудам, дабы освободить все наше время для изучения истин...
- Отрицаю! - рявкнула Амбаласи, обрывая слова грубейшими звуками и
движениями. - Это невозможно. Сорогетсо должны возвратиться к своей прежней
жизни, навсегда оставить наш город. Вы можете принять или отвергнуть мое
благородное предложение. Или жить - или умереть.
Фар встала перед старой ученой, юность перед старостью, невозмутимость
перед яростью.
- Тогда нам придется отвергнуть тебя, суровая Амбаласи, и принять
смерть, если иначе жить невозможно. Мы уйдем вместе с сорогетсо и будем жить
такой же простой жизнью. У них есть еда, они поделятся ею с нами. И пусть
некоторые умрут, но дело Угуненапсы будет жить вечно.
- Невозможно. Сорогетсо должны жить как жили.
- Но как ты воспрепятствуешь нам, добрая подруга? Ты убьешь нас?
- Убью, - без тени колебания ответила Амбаласи. - У меня есть хесотсан,
и я каждую убью, кто посмеет вмешиваться в жизнь сорогетсо. Вы и так успели
натворить достаточно много вреда.
- Фар, сестра моя, и Амбаласи, водительница наша, - произнесла Энге,
встав между спорившими. - Настоятельно требую, чтобы ни одна из вас не
говорила такого, о чем потом придется жалеть, не давала обещаний, которые
невозможно будет выполнить. Слушайте. Выход есть. Если есть истина в учении
Угуненапсы, она проявится в его применении, ибо практика есть критерий
истины. Мы верим, что смерти не будет - ни для нас, ни для всех остальных.
Поэтому следует поступить, как советует мудрая Амбаласи, и смиренно
повиноваться приказам ждущей-эйстаа, но тем временем стараться найти решение
этой сложной проблемы.
- Говори за себя, - с твердостью возразила Фар. - Говори за тех, кто
слушает тебя, если они хотят этого. Ты не можешь говорить от лица всех, кто
верит в эфенелейаа, духа жизни, что стоит за всей жизнью и разумом. Тем, что
отличает живое от мертвого. Медитируя над эфенелейаа, мы испытываем великий
экстаз и сильные чувства. Ты не можешь отнять это у нас, запятнав наши руки
низменными трудами. Нас не заставить.
- Тогда вас незачем и кормить, - возразила практичная Амбаласи.
- Довольно! - громовым голосом приказала Энге, и все отступили - никто
еще не слышал, чтобы она говорила с подобной твердостью. - Мы обсудим все
это, но сейчас прекратим обсуждения. И будем следовать наставлениям
Амбаласи, пока не найдем среди мыслей Угуненапсы указания на то, как же нам
жить.
Она обернулась к Фар, и та отшатнулась от нее. - Тебе я приказываю
молчать. Ты не хочешь, чтобы эйстаа распоряжалась нашей жизнью и смертью, но
сама берешь на себя роль эйстаа-от-энания, что ведет своих последовательниц
к смерти. Умри лучше ты - и пусть остальные живут. Я не хочу этого, но я
понимаю чувства эйстаа, которая заставляет умереть одну, чтобы жили другие.
Я отвергаю это чувство, но теперь понимаю его.
Среди Дочерей послышались крики, стоны отчаяния. Закрыв огромные глаза,
Фар сотрясалась всем телом. Потом она хотела заговорить, но повиновалась
Энге, призвавшей всех к молчанию именем Угуненапсы, священным для каждой.
Потом Энге заговорила с печалью и смирением:
- Сестры мои, вы мне дороже жизни, я охотно умру, чтобы жили нижайшие
из вас. Предадимся же служению Угуненапсе, выполняя приказы Амбаласи. Пусть
все разойдутся в молчании, и каждая надолго задумается над тем, что
случилось. А потом все обсудим и найдем приемлемый для каждой выход.
Дочери расходились почти безмолвно, - ведь предстояло еще так много
думать. Когда Энге и Амбаласи остались одни, старая ученая вымолвила,
превозмогая усталость:
- Сгодится на время, но только на время. Тебе, мой друг, предстоит
много хлопот. Следи за Фар, этой смутьянкой. Она ищет разногласия и зовет
других за собой. Она - ересь в ваших стройных рядах.
- Я знаю и огорчаюсь. Была такая, что толковала мысли Угуненапсы на
собственный лад. Поняв свои ошибки, она умерла. А с ней и многие Дочери.
Пусть это не повторится.
- Повторится... Мне страшно за будущее этого города.
Первые весенние дожди принесли неприятные перемены в долину саску.
Тоненькие лианы, свисавшие с вершин скал, окружавших долину, стали толще и
длинными плетями протянулись к земле. Они не горели - их безуспешно пытались
поджечь, - а ядовитые колючки не позволяли даже приблизиться к ним. И теперь
на стеблях зрели ядовитые зеленые плоды.
- Созреют, упадут, что тогда? Какие еще козни мургу поджидают нас? -
проговорил Херилак, наблюдая за зловещим ростом.
- Что угодно, - со вздохом проговорил Саноне, словно груз многих лет
тяжело гнул его к земле. Мандукто и саммадар бродили вдвоем, теперь они
часто так делали, ища ответа на неразрешимые вопросы. Саноне с ненавистью
поглядел на грубые зеленые плети над головой, свисавшие уже со всех скал
вокруг долины. - Из них может появиться что угодно, яд, смерть - плоды
постоянно меняются. Впрочем, в них могут оказаться только семена, но и это
очень плохо.
- Вчера на месте реки еще был ручеек, а сегодня он пересох.
- У нас есть родник, хватит на всех.
- Я хочу знать, что они сделали с нашей водой. Надо разведать. Я возьму
двоих охотников.
- И одного из моих мандукто. Как следует завернитесь в ткань - руки и
ноги закройте тоже.
- Знаю, - мрачно ответил Херилак. - Погиб еще один ребенок. Иглы летят
вверх прямо из песка, и их так трудно заметить. Придется соорудить стойло
для мастодонтов и не выпускать их. Они и так набрасываются на всякую зелень.
Чем все это кончится?
- Все это может кончиться единственным образом, - прежде чем уйти,
пустым и бесцветным голосом произнес Саноне.
Херилак повел свой небольшой отряд мимо караульных, за барьер,
перегораживавший путь в долину. Под плотной тканью было жарко, но
приходилось терпеть. Мургу держались на расстоянии и всегда отступали, не
принимая боя. Но они повсюду успели наставить иглометатели.
Охотники осторожно шли по ложу долины, вдоль сухого русла, в котором
глина уже превратилась в жесткую корку. Впереди что-то шевельнулось, и
Херилак выставил вперед стреляющую палку, но ничего не произошло, послышался
только звук чьих-то удаляющихся шагов. Русло сделало еще несколько
поворотов, и охотники добрались до перегородившей реку стены.
Перепутанная масса лиан перекрывала все ущелье, на живой изгороди
пестрели цветы. Редкие капли воды стекали по листьям в крохотную лужицу у
подножия живой плотины.
- Надо резать, жечь, - сказал Саротил.
Но Херилак медленно качнул головой, лицо его побагровело от бессильного
гнева и отчаяния.
- Если резать - вырастет снова. А гореть не будет. Она вся в ядовитых
колючках. Пойдем, я хочу посмотреть, куда девается вся вода.
Они полезли вверх, как вдруг раздался свист - и несколько шипов
вонзилось в их одеяния. Херилак выпалил наугад, но это были не мургу.
Мандукто показал Херилаку на куст - ветви его еще колыхались, избавившись от
смертоносного груза.
- Ловушка - мы сами наступили на корни. Мургу окружили нас этими
растениями.
Больше сказать было нечего. Осторожно обогнув этот куст и несколько
других, таких же, охотники поднялись на край ущелья, и живая плотина
оказалась под ними. За ней образовалось небольшое озерцо, а река, прорвав
берег, поворачивала в пустыню. Хорошо, что остался еще родник с чистой
водой. Спустившись вниз и отойдя от стены на безопасное расстояние, охотники
осторожно обобрали с одежды ядовитые шипы и скинули с тел ткань, в которой
было так душно.
Саноне поджидал Херилака на обычном месте. Охотник рассказал об
увиденном.
- И ни одного мургу, они научились держаться от нас подальше.
- Плотину можно разрушить...
- Зачем? Они вырастят ее снова. Тем более что лианы с каждым днем
опускаются все ниже и ниже. Надо признать, что мургу научились побеждать
нас. И не в бою, а медленно и упорно выращивая свои растения. И они победят.
Мы не в силах остановить их, как не можем остановить прилив.
- Но прилив каждый день сменяется отливом.
- Мургу не прилив, они не отступят. - Херилак опустился на землю,
чувствуя себя усталым и старым, как мандукто. - Они победят, Саноне, они
победят.
- Я никогда не слыхал от тебя подобных речей, могучий Херилак. Битва
еще впереди. Ты всегда вел нас к победам.
- Теперь мы погибли.
- Мы уйдем на запад, через пустыню.
- Они последуют за нами.
Глядя на согбенные плечи рослого охотника, Саноне чувствовал его
отчаяние и против собственной воли разделял его. Неужели след мастодонта
привел их к смерти? Он не мог поверить в это. Во что тогда верить?
Внезапно возбужденные крики нарушили мрачные мысли, и он обернулся,
чтобы узнать, что происходит. К ним с воплями бежали охотники, указывая
назад. Схватив стреляющую палку, Херилак вскочил на ноги. С гулким ревом по
сухому руслу навстречу им катилась огромная волна, желтая от ила. Испуганные
саску и тану едва успели вскарабкаться вверх по обрыву, как вода
прогрохотала мимо.
- Плотину прорвало! - проговорил Херилак. - Все целы?
Саноне вглядывался в мутные воды, но не увидел в них тел - только
крутящиеся ветки и прочий мусор.
- Да, река вернулась в прежние берега. Посмотри, вода стала ниже. Так,
как и должно быть.
- Но ведь они починят плотину, вырастят заново. Это ничего не изменит.
Даже эта радость не могла развеять отчаяния Херилака. Он оставил
надежду и ждал только смерти. И он не поднимал головы, не обращая внимания
на крики, пока Саноне не похлопал его по плечу.
- Смотри, что делается! - закричал мандукто с надеждой в голосе. -
Лианы! Погляди на лианы! Кадайр не оставил нас, мы ступаем по следам его.
Высоко на ними целая гуща лиан вдруг оторвалась от утеса и скатилась на
дно долины. Когда улеглась пыль, они увидели, что толстые стебли стали
серыми и сломались. Восковые зеленые листья на глазах жухли и теряли глянец.
Вдали рухнул еще один клубок лиан...
- Что-то случилось, а мы и не знаем, - вымолвил Херилак, отчаяние в
сердце его мгновенно сменилось надеждой. - Надо поглядеть.
Не выпуская из руки стреляющей палки, он вскарабкался на завал. Прямо
перед ним на расстоянии полета стрелы вздымались утесы на другом берегу
реки. Вдруг там что-то шевельнулось, и он пригнулся, выставив вперед оружие.
На краю утеса появился мараг, за ним другой... третий.
В отвратительных четырехпалых руках ничего не было. Они стояли
неподвижно и смотрели.
Херилак опустил оружие. На таком расстоянии попасть было невозможно; он
хотел понять, что же случилось.
Они глядели на него, он на них - и молчали. Их разделяла река, но
пропасть между ними была глубже целого моря. Херилак ненавидел стояв
...Закладка в соц.сетях
