Жанр: Научная фантастика
Да здраствует трансгалактический тунель! Ура!
...ыжники дубинка. Трейси помог Гасу прижать
потерявшего сознание человека к земле.
- Хорошо, что вы здесь, Вашингтон, - сказал он; в устах профессионала
такого уровня эти слова были лучше любой награды. - Славный удар. Прежде чем
этот очнется, мои люди возьмут его. Они сейчас сжимают кольцо, чтобы лишить
преступников всякой возможности бегства. С моря их будут караулить
быстроходные катера. Последний акт драмы вот-вот будет сыгран. Вы были
правы, я сейчас определился пеленгатором. Козлище на корабле. Теперь идем.
Словно призрак, без единого звука, он стал перемещаться вперед; Гас
держался на несколько шагов позади. Они прошли под кормовым подзором
корабля, и стали видны протянувшиеся поперек кормы источенные ржавчиной
буквы: "Дер Либестод. Люцерн". Швейцарская приписка - наверняка лишь удобная
маскировка; настоящие имена и национальности владельцев хорошо скрыты. Но
уже не надолго. На палубе все было тихо, корабль стоял, погруженный во мрак,
лишь та единственная лампа светила над сходнями. Трейси ступал уверенно,
словно уже не раз здесь бывал; он начал подниматься по сходням, Гас двигался
вслед за ним. Однако, как ни беззвучно крался агент, он не остался
незамеченным; стоило ему достичь палубы, из тени выступил человек и тихо
проговорил что-то, неслышное Гасу, который еще поднимался. Трейси что-то
ответил и показал вниз, а когда охранник, глянув туда, куда указал пальцем
Трейси, на мгновение отвернулся, руки детектива коротко взметнулись к его
шее; охранник как бы одеревенел на секунду, а затем согнулся и повалился на
палубу.
До сих пор все оставалось тихо, Гасу трудно было в это поверить. Они
поднялись на корабль, успели обезвредить двух человек, а их присутствие до
сих пор не замечено. Слишком уж им везло, везению явно пора было кончаться -
и единственное, на что уповал Гас, что из этого правила могут быть
исключения. Трейси дождался его у двери и прошептал прямо в ухо:
- В рубке никакого движения, и на мостике ни души. Должно быть, негодяи
внизу. Следуйте за мной так тихо, как только можете.
С этими словами он натужно открыл тяжелую стальную дверь; показался
тускло освещенный коридор, в который они осторожно вошли. За первой дверью
по коридору было темно, и они прошли мимо, лишь бросив внутрь беглый взгляд,
следующая каюта тоже была открытой и темной. Но третья была закрыта; Трейси,
нагнувшись, заглянул в замочную скважину, затем достал из кармана
медицинский стетоскоп и прослушал с его помощью дверную панель.
Удовлетворенный, он положил стетоскоп обратно и знаком подозвал Гаса,
указывая в то же время на лестницу. Медленно и осторожно они спустились по
ней вниз; их усердие было вознаграждено очень быстро, поскольку одна из
дверей на этой палубе была оставлена приоткрытой, а из щели просачивалась
полоска света и доносился шум голосов. По-прежнему следуя впереди, Трейси
направился дальше и миновал еще одну неосвещенную каюту; Гас вплотную
следовал за ним. Но, когда он проходил мимо двери, темная фигура с ножом в
руке прыгнула на него.
Только молниеносная реакция спасла Гасу жизнь. Когда человек наносил
удар, он успел отклониться назад, поднырнул под летящее к нему широкое
лезвие, схватил руку, державшую нож, и вместе с противником они покатились в
сторону. С громким стуком оба ударились о переборку напротив, и удар на миг
оглушил неизвестного; немедленный выпад кулака оглушил его на более
продолжительное время, он как бы с грустью вздохнул и обмяк, и нож,
вывалившись из его руки, громко зазвенел на металлической палубе.
В наступившей тишине был отчетливо слышен голос за приоткрытой дверью:
- Что там? Кажется, какой-то звук в коридоре.
Трейси больше не сдерживался. В его руку прыгнул револьвер; ударом ноги
детектив распахнул дверь и вызывающе закричал:
- Полиция! Вы арестованы!
И нырнул в помещение.
Крики, выстрелы, глухие вопли.., и Гас, не колеблясь ни секунды, бросился
вперед, в схватку неизвестно с кем - в громадную каюту, заполненную
мечущимися людьми. Один из них попытался выскочить вон, но Гас встал на его
пути; ударом кулака в корпус он согнул человека пополам, так что подбородок
преступника, устремившийся вниз, очень аккуратно повстречался со вторым
кулаком, летящим ему навстречу. Потом Гас попал в самую гущу потасовки - и
тут лезвие чьего-то ножа рванулось к его горлу; заслоняясь, он поднял руку,
и красная стрела боли пронзила ее, когда лезвие вонзилось в предплечье. Но
вторая рука Гаса еще оставалась здоровой, и на ней оставался не менее
здоровый кулак - он-то и уложил нападавшего туда, куда следует.
На этом битва закончилась, хотя сам Гас об этом еще не знал; превозмогая
боль, он с трудом удерживался на ногах. Так или иначе, покалеченные подонки
общества валялись по всей каюте, а Козлище сидел верхом на единственном из
них, не потерявшем сознания, и колотил его головой о палубу, помогая ему
последовать в безмятежность вслед за его товарищами. Трейси быстро переходил
от одного к другому, надевая наручники на каждого, кто подавал малейшие
признаки жизни, а Козлище, отпустив наконец свою жертву, поднялся, отряхнул
руки и указал на закрытую дверь в дальнем конце каюты.
- Он ушел во время драки. Серый, один из главных.
Трейси мгновенно оценил ситуацию и кинул Козлищу автоматический пистолет
довольно-таки свирепого вида; Козлище поймал его на лету.
- Охраняй пленных. Я хочу, чтобы в живых осталось как можно больше.
Еще не договорив фразу, он прыгнул поперек каюты, и плечом ударив хлипкую
дверь, вломился в соседнее помещение вместе с Га-сом, уже успевшим
перевязать раненую руку платком; распрямившись, Трейси поднял пистолет и
сказал:
- Все, кончай. Отплясался.
Человек, которому это было сказано, действительно сразу прекратил делать
то, что делал, и медленно выпрямился, держа в руке пачку бумаг. Перед этим
он бросал бумаги в металлическую корзину для мусора, в которой плясало
неровное, дымное пламя. Когда Гас сообразил что к чему, он рванулся мимо
детектива и ногой опрокинул корзину, чтобы сбить тлеющие огоньки. Только
после этого он встал во весь рост и посмотрел на человека, которого они
захватили. Глава тайных сил, наконец-то!
Человек действительно, как и сказал Козлище, оказался серым. Он стоял,
выпрямившись возле стола, упершись в него одним кулаком, а другой прижимая к
груди, и тихо покачивался. С ног до головы он был серым, вся одежда была
серой; серые гетры, натянутые на серые туфли, серые брюки и серый хорошо
скроенный пиджак, серая ворсистая рубашка, дополненная серым галстуком,
серая мягкая шляпа на голове и маска из серой ткани, прикрывавшая целиком
лицо, за исключением выглядывавшей из проделанных в материи отверстий пары
серых глаз.
- Не двигайтесь, - приказал Трейси, когда рука серого человека потянулась
к столу. Серый отдернул руку и ответил напряженным шепотом:
- Здесь, в ящике, - деньги, много денег, это плата тем, снаружи. Все, что
вам нужно сделать, - это отвернуться на несколько секунд, я прошу вас. Дайте
мне уйти...
- Вы держите меня за дурака, сэр! Я из агентства Пинкертона, нанят
компанией Трансатлантического туннеля, и ни одна взятка в мире не заставит
меня поступиться своей честью. Вас взяли, и баста. Игра окончена.
От этих слов серый человек съежился с таким трагическим видом, что Гасу
невольно захотелось помочь ему. Вся видимость исчезла, серый затрепетал,
оглянулся в поисках стула и почти упал на него. Профессиональный детектив
Пинкертона остался к этому равнодушным, хотя Гас был тронут; но ведь Трейси
уже не раз доводилось прежде задерживать закоренелых преступников - поэтому,
когда сыщик заговорил, голос его звучал жестко.
- Ну, а теперь, сэр, вы снимете эту маску сами - или нам сделать это за
вас?
- Нет.., пожалуйста, нет... - Серый буквально задыхался, но и это не
тронуло Трейси. Держа пистолет наготове, он шагнул к серому, разом скомкал
маску и шляпу и одним движением отшвырнул их прочь.
У Гаса перехватило дыхание. Перед ним сидел тот, кого он так хорошо знал,
тот, кто не вызывал у него подозрений никогда, тот, кто никак не мог
находиться сейчас здесь.
- Вы знаете, кто это? - спросил Гас.
- Закоренелый преступник, - ответил Трейси.
- Нет, в том-то и дело, он не преступник.
И все же он здесь. В это невозможно поверить.
- Вы что, его знаете?
- Конечно, знаю! Это не кто иной, как Генри Стреттон, уважаемый финансист
из Бостона, член нью-йоркского совета директоров компании
Трансатлантического туннеля.
- Ну, тогда, похоже, мы наконец взяли кого надо. Вот тебе раз, член
совета директоров! Ничего удивительного, что преступники были посвящены во
все ваши секреты и могли наносить удары, где им заблагорассудится.
- Я умоляю вас, джентльмены, освободите меня. Бесчестье.., моя семья..,
вам не понять. Если я буду освобожден, то обещаю...
- Нет, - сказал Трейси, и в этом слове прозвучала вся непреложность рока,
вся неотвратимая сила судьбы, столь могущественная, что Стреттон опять сник;
этой силе нельзя было сопротивляться.
- Да, вы правы, я не должен просить. Безнадежная попытка потерявшего
надежду человека. Я обречен, и обречен с самого начала.., но у меня не
хватило ума вовремя это понять.
- Так почему?! - взорвался Гас. - Что толкнуло вас, уважаемого члена
общества, на столь предосудительные действия?
Стреттон медленно перевел на него взгляд, затем улыбнулся холодной
улыбкой, в которой не было ни тени веселья.
- Почему? Я ждал от вас этого вопроса, Вашингтон, ведь вы из тех, кого
никогда не беспокоят проблемы, тревожащие нормальных людей. Вы - машина для
строительства туннелей, вот вы кто, и вам не доставляют страданий слабости,
присущие нам, смертным. Вы спрашиваете почему? Я расскажу вам, и это
действительно грязная история, история медленного падения в ад, которое
началось с одного-единственного неверного шага. Я - член правления и отдал
себя компании целиком. Но я был жаден, я хотел иметь больше - и тайно продал
часть акций основного капитала, которыми распоряжался, чтобы прикупить
больше акций туннельной компании. Я собирался вернуть деньги, как только
пойдут первые дивиденды. Но это были акции компании, занимающейся морскими
перевозками, вы же знаете, моя семья имеет давние интересы в морских
перевозках, и я даже не подозревал, что за мною следят. Ко мне обратились с
предложением, скажем так, люди, связанные с этой сферой бизнеса, которые
знали все о том, что я сделал. Они обещали мне помочь, и они мне помогли, о
моей краже так никто и не узнал, но в ответ я должен был оказывать им
некоторые небольшие услуги. Я делал то, что они просили, действуя как их
шпион в нашем правлении, я передавал им информацию, пока не скомпрометировал
себя настолько, что отступать было уже невозможно. Тогда они начали
требовать новых услуг, пока я не кончил там, где вы видите меня теперь; с
одной стороны - уважаемый член правления, с другой - человек, который
направляет секретную деятельность по уничтожению туннеля. Да! Я рад, что все
это закончилось наконец.
- Кто те люди, которые сотворили с вами такое? - спросил Гас.
Стреттон устало махнул рукой на разбросанные по каюте бумаги.
- Они там; скоро вы все узнаете. Интересы судоходства; другие
государства; это люди власти и люди зла, которым кажется, что туннель не
сулит им ничего хорошего; люди, которые издавна желали Англии и империи в
целом вреда. Преступный союз, не виданный прежде. Это все там - моя
корреспонденция, документы, записи, директивы, все до мелочей. Я же
бизнесмен из Новой Англии, со связями и квалификацией. Каким бы низким делом
я ни занимался, я делаю его добросовестно. Здесь все, что вам нужно. С этим
вы уничтожите клику полностью, и с диверсиями будет покончено навсегда, могу
поручиться. Все выплывет, теперь я это вижу, и мое доброе имя будет
погублено навеки. Поэтому я прошу вас только об одном одолжении. Соберите
бумаги и покиньте комнату на несколько минут. Я быстро. Здесь только один
маленький иллюминатор, я не смогу бежать, вы же видите. Пожалуйста. Я прошу
вас как людей чести.
- Нет, - твердо сказал Трейси. - Вы наш главный свидетель.
- Да, - сказал Вашингтон, словно отдавая приказ. - У нас достаточно
пленников там, снаружи, если вы действительно беспокоитесь насчет
свидетелей. О чем я беспокоюсь, так это о прекращении диверсий и о
разоблачении извергов, стоящих за этими диверсиями, а они у нас тут, в
бумагах. Посмотрите на эти имена! Уважаемые люди, крупные компании! Будут
аресты, и какое-то количество исчезнувших акций вновь окажется на рынке, но
диверсии прекратятся раз и навсегда. До иностранных правительств нам не
дотянуться, но их делишки мы разоблачим, и это надолго заставит их держаться
в рамках. То, что нам нужно, - здесь. Я настаиваю на удовлетворении просьбы
мистера Стреттона.
Поколебавшись, Трейси пожал плечами.
- Правосудие не пострадает.., жалованье мне не уменьшится... Но только
если вы настаиваете и если берете полную ответственность за решение на себя.
- Настаиваю и беру. И сэр Уинтроп, я знаю, меня поддержит.
Когда они, собрав бумаги, уже собирались уходить, голос загубленной души
прошептал им вслед:
- Я ненавижу вас, Вашингтон. Вас и все, что вы делаете. Но, учитывая
интересы семьи, я вынужден вас благодарить.
Почти сразу после того, как за ними закрылась дверь, выстрел взорвал
тишину; потом все затихло снова.
Глава 3
ОПАСНОСТИ БЕЗДНЫ
Здесь, в Атлантике, на двухмильной глубине, было царство вечной ночи;
тьма, тишина и неподвижный, пустынный мир черных вод. Поверхность океана с
ее ветрами и штормами, бушующими волнами, стремительными течениями и
цветущей жизнью осталась более чем в десяти тысячах футов выше. Это там был
солнечный свет, и планктон - микроскопические организмы, не могущие без него
обходиться, и рыбья мелочь, пасущаяся на морских лугах, и рыбы, что
покрупнее, питающиеся этой мелочью. Там, высоко вверху, была энергия Солнца
и кислород, которые только и делали возможной жизнь в океанских безднах; по
мере увеличения глубины жизнь убывала, пока, примерно в миле от поверхности,
даже мелкие рыбоподобные монстры, обитающие в этом мраке, не становились
редкими и далекими друг от друга, как звезды в космосе. Странные существа с
игловидными зубами и глазами навыкате, с рядами подобных иллюминаторам
огней, протянутых вдоль тела или подвешенных впереди, отдельно; маленькие
сгустки жидкости, подобные Chiasmodon niger, сами длиной в два дюйма, не
более, но прожорливые настолько, что заглатывают добычу много крупнее себя.
Однако для них здесь было последнее поле битвы, ибо жизни и движения ниже
становилось еще меньше, совсем мало, пока на глубине трех миль не появилось
наконец дно - где в направлении, обратном поверхностному, Канарскому,
струилось мощное течение; но черное, пустынное, безжизненное, спокойное.
Здесь никогда ничего не менялось.
Но что это? Правда ли, издалека приближается нечто? Огни, ну да,
действительно, огни, мерно продвигающиеся огненные точки в беспредельной
ночи. Рыбья стая, быть может, - потому что их становится все больше, больше;
но вот они проплывают мимо, вот, тускнея, начинают пропадать из глаз.
Постойте, тут, кажется, две породы: рыбы поменьше - хотя маленькими они
кажутся лишь в сравнении, на самом деле они не мельче голубых китов -
окружили колоссальную морскую змею, которая, извиваясь волнами, пронизывает
воду с чисто змеиной грацией, по бокам ее тоже тянутся ряды огней, это
невероятное создание, оно больше мили в длину! Но что мы видим? Змея взята
рыбами в плен, они волокут ее, приковав к себе крепкими путами. Что это
могут быть за создания - с твердой гладкой кожей, безглазые, но с пылающими
огнями, издающие громкий гул и ритмичный стук, нарушающие покой глубин? Это
не животные, это металлические оболочки, а внутри - единственные творения
природы, которые в силах бросить вызов царству мертвого покоя: люди, самые
дерзкие из живых существ.
Впереди других субмарин шел "Наутилус II", значительно более мощный и
технически вооруженный, чем его распыленный на атомы старший брат; чтобы
обслуживать все его механизмы, нужен был экипаж в тридцать человек. Лишь
малая часть экипажа управлялась с самой субмариной, она была столь же проста
в управлении, как и первый "Наутилус"; большинство работало со
вспомогательным оборудованием. Стальные тросы тянулись с катушек,
смонтированных в киле, к гигантскому, в милю длиной, объекту буксировки;
автоматы постоянно контролировали состояние этих тросов, поддерживая их
одинаковое натяжение, слегка подтравливая их, когда они слишком напрягались,
слегка подматывая обратно на катушки, когда возникала слабина. Информация о
состоянии тросов по проводам подавалась на мощнейшую компьютерную машину
Брэббеджа, занимавшую почти четверть объема субмарины; машина получала также
информацию о состоянии тросов на всех остальных субмаринах, обрабатывала ее
и регулировала натяжение так, что вся группа со своим чудовищным грузом
двигалась как единое целое. Не было никаких проводов, соединявших машину
Брэббеджа с остальными, - связь осуществлялась иначе, посредством пучков
когерентного света бесчисленных лазеров, которые усеивали борта. Лазерные
лучи легко пронизывали воду, а модулированное излучение вполне справлялось с
передачей информации. Все шло хорошо, все работало хорошо - заслуженная
награда таланту человека, для которого проект стал осью коловращения его
жизни; то была последняя секция. Железнодорожный путь шел теперь от города
Нью-Йорка в глубину вод и пересекал дно по недавно продолженному туннелю,
который тянулся по вспоровшей ложе океана зоне разлома, поднимался на
Среднеатлантический хребет и заканчивался на самом краю расчленявшего этот
хребет каньона. На другой стороне Атлантики такой же путь тянулся из Лондона
и нырял в туннель, шедший к Азорам, чтобы ненадолго подняться и затем
опуститься снова на дно абиссальной равнины, достичь еще одного разлома и по
нему - противоположного склона каньона. Здесь два туннеля и заканчивались
сейчас, а их разверстые торцы смотрели друг на друга сквозь толщу пустынной
воды с расстояния в милю, с двух краев рифтовой пучины, терявшейся из виду в
непроглядной мгле внизу.
Именно сюда, медленно двигаясь навстречу своей судьбе, подплыла наконец
не правдоподобная морская змея - конструкция длиной в милю, бывшая
одновременно и туннелем, и перевернутым с ног на голову плавучим мостом,
который, выбей из-под него опоры, стал бы падать не вниз, а вверх; сплав
стали, бетона и конструкторского остроумия, он действительно в пути
извивался, словно змея. Секрет этого движения заключался в конструкции
сочленений между секциями, подобных кузнечным мехам из твердой стали, -
стали, достаточно твердой, чтобы противостоять огромному давлению глубин, но
пластичной настолько, чтобы менять конфигурацию, когда это было необходимо.
Это грандиозное творение индустрии должно было завершить наконец геркулесов
труд; оно было последним элементом туннеля, связывающего континенты воедино.
Строили мост два года, различные звенья создавались в разных городах и по
воде доставлялись к месту сборки в верховьях Гудзона, близ развалин крепости
Уэст-Пойнт , наводящих обычно на воспоминания о
генерале-герое Бенедикте Арнольде . Теперь здесь шла иная война - человек воевал против
стихии, человек завоевывал бесконечное пространство моря. Секция за секцией
монтировался мост-туннель; потом последовали долгие проверки и испытания,
прежде чем невообразимая конструкция была признана годной. Наконец во время
отлива она была затоплена, и началось ее долгое странствие к морю - самое
начало путешествия, которое ныне подходило к концу.
На мостике управлял О'Тул - вернее, он только следил за управлением,
потому что держал субмарину на курсе тоже компьютер.
- К таким вещам придется привыкать, - сказал О'Тул, держа руки сложенными
так, чтобы пальцы не могли дотянуться до рычагов и кнопок, и с подозрением
глядя на компас, стрелка которого слегка повернулась и опять замерла. - В
теории я знаю теперь, что мы идем к месту по лучу сонар-маяка на
стройплощадке и что эта адова машина у нас в брюхе рулит всю дорогу,
управляет двигателями и всем прочим, я знаю, но, честное слово, поверить в
это не могу.
- Думаю, сможете, - улыбаясь, сказал Гас и склонился над чертежной
доской, отмечая на карте медленное, но неуклонное продвижение их каравана. -
Все, что вам нужно, - это чуточку действия: подраться с кем-нибудь, или
малость выпить, или что-нибудь в том же духе.
- Как смеете вы марать имя О'Тула, - сразу же вскинулся О'Тул, лукаво
улыбаясь при этом. - Хотя, по правде говоря, думаю, что от кружки
гиннессовского пива я бы не отказался.
На пульте зажглись красные огоньки, и пальцы рулевого метнулись к
рычагам, вводя необходимые поправки.
- До маяка приблизительно десять миль, малый вперед.
- Время сбрасывать скорость. Над каньоном нам нужно иметь практически
нулевой ход, чтобы только маневрировать против течения.
И, позвонив в компьютерный отсек, он отдал необходимые распоряжения.
Огромная змея двигалась все медленнее; ей нужно было еще много миль,
чтобы потерять скорость, так велика была ее масса. Внизу, расположенные
треугольником сонар-маяки вывели ее в нужное место именно в тот момент,
когда инерция была полностью погашена и, следовательно, можно было начинать
завершающий спуск. На одну милю по вертикали вниз, прочь из спокойных вод, в
объятия донного течения, которое, каким бы медленным оно ни было, оказывало
все же мощное воздействие на столь массивные объекты, как этот мост-туннель.
Скорость течения была измерена аккуратнейшим образом, она являлась одним из
тех факторов, которые учитывались компьютером, поэтому, когда начался спуск
моста, он был в нескольких милях выше по течению от места укладки. По мере
того как гигантская конструкция с расчетной скоростью погружалась, ее
вдобавок с расчетной же скоростью и сносило, так что теоретически оба эти
процесса должны были привести ее в нужную точку на нужной глубине.
Последний спуск начался. Чувствительные механизмы, которыми снабжены были
все секции моста, по мере движения вниз аккуратно подкачивали воду в
балластные цистерны, так что, хотя давление нарастало, конструкция имела
одну и ту же небольшую положительную плавучесть. Ниже, ниже и ниже - пока со
дна не проглянули красные огни и лучи лазеров не обеспечили компьютер
возможностями для более точного наведения. Компьютер мгновенно обработал
новую информацию, и некоторые субмарины начали двигаться быстрее, некоторые
- притормаживать; мост чуть изогнулся и заколыхался снова, поскольку его,
слегка развернув, окончательно сориентировали соответственно опорам, все еще
теряющимся в бездне.
- Вот они, - сказал Гас, указывая на четкие пятнышки, которые стали
заметны на телеэкране, когда на мостике был погашен свет. Только на
телеэкране, потому что яйцевидные, толстостенные субмарины, оперирующие на
таких глубинах, не могли, разумеется, нарушать монолитность своих корпусов
отверстиями или иллюминаторами; весь внешний обзор осуществлялся посредством
электроники: телекамерами, установленными на носу, корме, над рубкой и у
киля. Именно килевая камера разглядела и показала людям огни внизу и
впереди. - Погрешности курса в пределах одной стотысячной, - добавил Гас,
взглянув на табло компьютера.
Теперь начиналась последняя, самая тонкая и самая ответственность часть
работы. Подводная река устойчиво и равномерно текла здесь со скоростью почти
полутора узлов, казалось бы, и беспокоиться не о чем; будь дело на
поверхности, хороший пловец вполне мог бы потягаться с таким течением,
гребная лодка способна была двигаться против него, а моторка его даже бы не
заметила. Да и под водой субмарины мало обращали внимания на течение, когда
они действовали самостоятельно. Но сейчас колоссальный груз сделал течение
их главной заботой, потому что мост-туннель поперечником в тридцать футов и
длиной в милю обладал громадной поверхностью, вся площадь которой принимала
давление воды, и сила этого давления была столь велика, что вряд ли даже
объединенные усилия всех субмарин могли его скомпенсировать и сделать груз
неподвижным, - не говоря уже о том, чтобы попробовать двигаться наперекор.
Поэтому укладка моста должна была получиться с первого раза.
Чтобы добиться этого, нужно было разнести по обе стороны долины мощные
тросы и в один и тот же момент намертво закрепить их. Буксировочные тросы
субмарин были пристегнуты к значительно более мощным, свыше ярда в диаметре,
тросам моста, игравшим двойную роль: сейчас они использовались для
буксировки, а после прибытия будут удерживать мост на месте. Тросы
центральной секции были самыми длинными - более полумили, поскольку им
предстояло дотянуться до контрфорсов каждой из сторон, а остальные, чем
ближе были к концам моста, тем становились короче. Когда все встанет на свои
места, эта стальная паутина будет держать мост в фиксированном положении,
...Закладка в соц.сетях
