Жанр: Научная фантастика
Далет-эффект
...кончился, и движение было небольшим, так что Марта
приехала к посольству еще до десяти. Рядом нигде не оказалось свободного
места для парковки, и в конце концов она поставила машину двумя кварталами
дальше. Дождь уменьшился и перешел в обычную изморось, которая могла
сыпаться неделями. Марта надела пластиковые сапожки - она всегда держала
их в машине - и достала зонтик. Для такси слишком близко, а пешком очень
утомительно. Сделав глубокий вздох, она открыла дверцу. Дождь сразу
забарабанил по прозрачной ткани зонтика.
Вестибюль, как всегда, был пуст, и регистраторша за большим столом с
холодной невозмутимостью, свойственной всем портье, смотрела, как Марта
щелкала мокрым зонтом и рылась в сумочке в поисках листка бумаги.
- Меня пригласили зайти, - сказала она, разворачивая листок и
смахивая с него табачные крошки, - к мистеру Бакстеру в десять часов.
- Пройдите через эту дверь, поверните налево, кабинет номер сто
семнадцать. В конце коридора.
- Спасибо.
Хотя Марта старательно отряхивала зонтик на коврике у входа, мокрый
след продолжал брызгами тянуться за ней по мраморному коридору. Дверь в
комнату сто семнадцать была широко открыта, и она увидела долговязого
человека в очках с темной тяжелой оправой, который склонился над
письменным столом, сосредоточенно изучая лежащий перед ним лист бумаги.
- Мистер Бакстер?
- Да, заходите, пожалуйста. Разрешите мне повесить ваш плащ, а то он
совсем промок. Ну и погодка! Иногда мне кажется, что вся эта страна того и
гляди уплывет в море. - Он поставил раскрытый зонтик на свою мусорную
корзину, повесил плащ и закрыл дверь. - Итак, вы...
- Марта Хансен.
- Ну конечно! Я ждал вас. Садитесь сюда, пожалуйста.
- Я по поводу паспорта, - сказала Марта, садясь на стул и открывая на
коленях сумочку.
- Вы позволите взглянуть на него?..
Марта передала Бакстеру свой паспорт и наблюдала, как он
переворачивает страницы и пытается прочесть смазанные визы и печати
таможен. Потом он сделал какие-то пометки на желтой промокательной бумаге.
- Вы, похоже, любите путешествовать, миссис Хансен.
- Это благодаря мужу, он пилот САС. Билеты нам почти ничего не стоят,
так что мы много разъезжаем.
- Вы счастливая женщина. - Он закрыл паспорт и посмотрел на Марту,
подняв брови над оправой очков. - Послушайте, ведь ваш муж - Нильс Хансен,
датский летчик? Тот самый, о котором столько писали в прессе?
- Да. С моим паспортом что-то не так?
- Нет-нет, все в порядке. Вам действительно повезло - быть женой
такого человека. Скажите, а этот кулон, который вы носите, - он с Луны?
Его фотографии обошли все газеты.
- Да. Хотите посмотреть?
Она сняла цепочку через голову и протянула кулон Бакстеру. Это был
обычный кристалл вулканической породы, необработанный обломок, вставленный
в серебряную оправу. Камень из другого мира.
- Я слышал, вам предлагали за него пятизначные суммы. Будьте
поосторожнее с ним. - Он вернул ей кулон. - Мне Хотелось взглянуть на ваш
паспорт просто для проверки. У нас возникли осложнения с паспортом, у
которого почти такой же номер. Мы должны были убедиться, понимаете?
Надеюсь, я не причинил вам излишнего беспокойства?
- Нет, разумеется.
- И все же я приношу свои извинения. Но вы знаете, как это бывает.
Такие вещи никогда не могли бы случиться дома, но, когда американские
граждане живут за границей, приходится много времени тратить на бумаги. -
Бакстер похлопал паспортом по столу, не делая, однако, попытки вернуть его
Марте.
- Мой дом здесь; - с вызовом сказала она. - Ну конечно. Я просто
неудачно выразился. В конце концов, ваш муж - датчанин. Хотя вы все же
сохранили американское подданство.
Он улыбнулся Марте, потом отвернулся к окну и посмотрел на падающий
дождь. Она крепко стиснула ладони поверх сумочки и ничего не ответила.
Бакстер повернулся обратно, и Марта вдруг заметила, что у него абсолютно
пустая улыбка, без проблеска сочувствия или доброжелательности. Бутафория
- такая же, как и стекла в оправе, придающие ему вид этакого
умника-очкарика.
- Вы, должно быть, преданная американка, - сказал он, - если решили
не менять гражданство, несмотря на брак с иностранцем - вы замужем уже
семь лет, не так ли? Я не ошибаюсь?
- Я.., я никогда не задумывалась над этим, - еле слышно прошептала
она, удивляясь самой себе. Почему она не скажет ему, чтобы он не лез не в
свое дело? Не заберет паспорт и не уйдет отсюда? Может быть, потому, что
Бакстер произнес вслух то, в чем она не решалась признаться самой себе?
- Вам нечего стыдиться. - На его лице снова появилась улыбка. -
Преданность родине может казаться старомодной, но от этого она не
утрачивает своей ценности. И не верьте, если вас попытаются в этом
разубедить. Нет ничего плохого в том, что вы полюбили своего мужа, в чем я
не сомневаюсь, вышли за него замуж и все-таки сохранили американское
гражданство, данное вам от Бога. Никто не сможет лишить вас его, так что
не отказывайтесь от него сами.
Он четко расставлял точки в своей речи, постукивая паспортом по
столу. Марта не знала, что ответить, и потому молчала. Он кивнул, словно
ее молчание подтверждало его слова.
- Как я понял из газет, ваш муж управлял кораблем с далет-двигателем,
который побывал на Луне. Он, должно быть, храбрый человек.
Ей пришлось хотя бы кивнуть в ответ на это заявление.
- Весь мир смотрит сейчас на Данию, ожидая, что она станет лидером в
космической гонке. Это просто какой-то скверный анекдот, что такая
маленькая страна будет впереди Соединенных Штатов. После того как мы
потратили миллиарды долларов и погибло столько смелых людей. Большинство
американцев не считают это справедливым. В конце концов, Америка
освободила эту страну от немцев, и не чьи-нибудь, а именно американские
военные, деньги и оружие поддерживают НАТО в боевой готовности, чтобы
защитить эту страну от русских. Пусть они обогнали нас на старте. Но
космические гонки - это серьезное испытание, и маленькая Дания не сможет
пройти его в одиночку. Или вы думаете иначе?
- Я действительно не знаю, мистер Бакстер. Думаю, они смогут...
- Вот как? - Улыбка исчезла. - Далет-эффект - это не просто новый
космический двигатель. Это власть над миром. России стоит только руку
протянуть, чтобы заграбастать ее. Вам бы не хотелось, чтобы так произошло,
верно?
- Конечно, нет.
- Правильно. Вы американка, настоящая американка. Если
далет-двигатель окажется в руках у Америки, на земле будет мир и
спокойствие. А теперь я скажу вам еще кое-что, строго конфиденциально,
поэтому постарайтесь не разглашать эту информацию. Датчане не согласны с
нами по этому вопросу. Некоторые фракции левого крыла правительства - в
конце концов, они ведь социалисты, не так ли? - держат все эти сведения
закрытыми от нас. И нетрудно понять, почему, вы согласны?
- Нет, - возразила Марта. - Дания не такая, я имею в виду этих людей
в правительстве. Они не испытывают никакой любви к русским. Вам не о чем
беспокоиться.
- Вы немного наивны, как и большинство людей, когда дело касается
международного коммунизма. Их агенты внедрились повсюду. Они похитят
далет-двигатель у свободного мира, если мы не опередим их. Вы можете
помочь нам, Марта.
- Я могу, конечно, поговорить с мужем, - быстро сказала она,
чувствуя, как от страха похолодело в груди. - Но это ни к чему не
приведет. Он всегда сам принимает решения. К тому же я сомневаюсь, что он
сумеет повлиять на кого-либо...
Она умолкла, увидев, как Бакстер медленно и выразительно покачал
головой.
- Я не это имею в виду. Вы знакомы со всеми, кто участвует в этом
проекте, бываете у них дома. Вы даже посетили Институт атома...
- Откуда вам это известно?
- ..и поэтому знаете о происходящем намного больше тех, кто не связан
с проектом. Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов...
- Нет, - задохнувшись, проговорила она и вскочила на ноги. - Я не
могу этого сделать. Вы не имеете права просить меня об этом. Верните мне
паспорт, пожалуйста, мне пора идти".
Холодно посмотрев на нее, Бакстер бросил паспорт в ящик стола и
задвинул его.
- Я вынужден оставить его у себя. Простая формальность. Надо сверить
номер с записями в архиве. Зайдите ко мне на следующей неделе. Регистратор
в холле назначит день и час. - Он подошел к двери и взялся за ручку. - Во
всем мире идет война, Марта. И каждый из нас - солдат на передовой. От
некоторых требуется больше, чем от других, но таковы военные правила. Вы
американка, Марта, никогда не забывайте об этом. Не забывайте о своей
родине, о своем долге перед ней.
Глава 14
Освобождая свой шкафчик, Нильс чувствовал себя подавленным: в этом
было что-то бесповоротное. Шкафчик номер 121 в аэропорту Каструп всегда
принадлежал ему и никому больше. Когда секция перестраивалась и
расширялась, ему как старшему пилоту было предоставлено право выбора. И
вот теперь он забирал свои вещи. Никто не просил его об этом, но, когда
Нильс заехал за рабочими комбинезонами, которые хранились в шкафчике, он
понял, что больше не имеет на него права. Будет только справедливо, если
теперь этим шкафчиком будет пользоваться кто-то другой. Как можно быстрее
он сунул в сумку все барахло, скопившееся за годы, и задернул "молнию". Ну
и черт с ним! Он захлопнул дверь и вышел из раздевалки.
В коридоре он внезапно услышал, как чей-то голос окликнул его по
имени, и обернулся.
- Ингер?
- А кто же еще, глупый ты обезьян! Ты, видно, слишком долго летал без
меня. Тебе не нужна хорошая стюардесса для полетов на Луну?
Девушка приближалась к нему - гибкая, длинноногая. Прекрасная
стюардесса, живая реклама САС. Короткая юбка, плотно прилегающий жакет,
подчеркивающий фигуру, маленькая шапочка, пикантно сдвинутая набок на
светло-пепельных волосах. Настоящая мечта усталого путешественника -
высокая, ростом почти с Нильса, видение из шведского фильма. И, между
прочим, одна из самых лучших и опытных стюардесс авиакомпании. Она взяла
его руку обеими ладонями и придвинулась вплотную.
- Скажи, что это не правда, - попросила она, - что ты покончил с
полетами.
- Я покончил с рейсами САС - по крайней мере на время. У меня сейчас
другие дела.
- Да, конечно, и к тому же дико секретные: далет-двигатель и тому
подобное. Во всех газетах об этом пишут. Но мне так хочется, чтобы мы
снова летали вместе!
С этими словами она почти прильнула к нему, и Нильс почувствовал
тепло ее тела и округлость груди, прижавшейся к его руке. Ингер сразу же
отстранилась, чтобы не привлекать внимания публики.
- Боже, ты не представляешь, как бы мне этого хотелось! - произнес
он, и оба рассмеялись, заметив, каким хриплым вдруг стал его голос.
- В следующий раз, когда будешь вылетать за границу, дай мне знать. -
Она посмотрела на часы и отпустила его руку. - Мне надо бежать - рейс
через час.
Девушка помахала рукой и исчезла. Нильс повернулся и пошел в другую
сторону, думая о ней. Сколько же их было - стран, в которых они были
вместе? Шестнадцать или что-то вроде того. Самый первый полет, когда она
появилась в его команде, закончился для них постелью - как-то совершенно
естественно и легко. Это было летом, в Нью-Йорке: с другой стороны окна
бушевал раскаленный ад, полный сажи и выхлопных газов. Но жалюзи в их
номере были опущены, кондиционер обдувал ветерком, и они открывали друг
друга, пьянея от восторга. Никакого чувства вины, только наслаждение без
прошлого и без будущего. Когда Ингер исчезала из поля зрения, он почти не
вспоминал о ней. Они не ревновали друг друга. Но, когда встречались,
думали только об одном.
После особенно приятной ночи, проведенной в Карачи на исключительно
неудобном матрасе, они впервые попытались подсчитать количество городов, в
которых занимались любовью. Оба изнемогали, в основном от смеха, потому
что Нильс купил ей книгу фотографий эротической храмовой резьбы. Они
попробовали несколько наиболее экзотических поз - из тех, что не требуют
трех или четырех помощников, - но поскольку все время помирали со смеху,
не слишком преуспели. Потом они лежали рядом и не очень серьезно спорили,
сколько было у них городов. После чего стали следить за списком. Нильс
воспользовался своим положением старшего пилота, чтобы они могли почаще
летать вместе, прибавляя все новые и новые названия к растущему перечню.
Но они никогда не занимались этим в Копенгагене или даже в Скандинавии,
рядом с домом. Они делили друг с другом целый мир, но его дом был
запретной зоной. Это негласное правило соблюдали оба, хотя никогда не
говорили на эту тему.
Нильс открыл дверь в главный зал, и у него сжалось горло. Женский
голос то и дело сообщал о рейсах на десятках языков. Каждый рейс объявляли
по-датски и по-английски, а затем на языке страны назначения:
по-французски для рейса в Париж, по-гречески для самолета на Афины и даже
по-японски, сообщая о полете в Токио через Арктику. Нильс протолкнулся
через толпу к ближайшему экрану вылетов и прибытий. Скоро должен был
отправляться челночный рейс в Мальме, в Швецию, на другой берег Зунда. Это
устраивало Нильса. Скоу постоянно придумывал новые способы ускользнуть от
возможной слежки, и это было его последнее изобретение. Впрочем, надо
признать, весьма остроумное.
Он подождал в зале, пока до вылета осталось две минуты. Потом быстро
прошел через служебную часть здания, куда пассажиры не допускались. Таким
образом он должен был отделаться от любого гипотетического "хвоста".
Несколько человек поздоровались с ним, и через минуту он вышел на взлетное
поле. По трапу поднимались последние пассажиры; он поспешил за ними, и
дверь сразу же закрыли. Стюардесса знала его в лицо, так что Нильсу даже
не понадобилось предъявлять удостоверение. Он прошел в кабину, сел в
пустое кресло штурмана и все короткое время перелета провел с пилотом,
потрепавшись немного на профессиональные темы. Когда они приземлились,
стюардесса выпустила его первым, и Нильс сразу пошел на стоянку
автомобилей. Скоу ждал его за рулем новенького "Хамбера" со спортивной
газетой в руках.
- Что случилось с той gamie raslekasse, на которой ты всегда ездил? -
спросил Нильс, залезая в машину и садясь рядом.
- Старая жестянка - ничего себе! Да мой "Опель" пробежит еще тысячи
километров! Просто я оставил его в гараже для небольшого ремонта...
- Ну понятно! Там домкратом над ямой приподнимут руль и соорудят под
ним новую машину.
Скоу фыркнул, завел мотор и выехал со стоянки, направляясь на север.
Покинув пределы города, шоссе извивалось вверх и вниз между
деревнями. Слева от них; среди густых зарослей деревьев, время от времени
Поблескивал Зунд. Скоу сосредоточился на езде, и Нильсу не с кем было
поговорить. Он думал об Ингер, в памяти мелькали эротические эпизоды.
Такого с ним раньше не случалось. Нильс привык жить настоящим, заглядывая
в будущее лишь постольку, поскольку это было необходимо, и мгновенно
забывая прошлое как нечто оставшееся позади и не поддающееся изменению. Он
скучал без полетов, это совершенно ясно; лишь теперь он как следует понял,
что полеты были основным стержнем его жизни, вокруг которого вращалось все
остальное. В последний раз он водил самолет.., когда же это было? Еще до
путешествия на Луну. Такое чувство, будто его давным-давно похоронили в
служебных кабинетах и на этой грязной верфи. Недолгий перелет из Каструпа
только раздразнил его. Кем он стал? Всего лишь пассажиром.
- Вот что, Скоу, - внезапно произнес он, - давай-ка я порулю немного.
Нечего тебе одному развлекаться.
- Но это правительственный автомобиль!
- А я правительственный подневольный! Ну, давай, не упрямься. Иначе я
доложу твоему начальству, что ты напился при исполнении служебных
обязанностей.
- Я выпил всего одну кружку пива перед обедом - и к тому же
шведского, совсем некрепкого. Это мне придется сообщить начальству о
попытке шантажа.
Тем не менее Скоу остановился, и они поменялись местами. Он
промолчал, когда Нильс выжал до упора и машина, взревев мотором, помчалась
вперед.
Дорога была полупуста, солнце, садившееся в жидкие облака,
обеспечивало вполне приличную видимость. "Хамбер" брал повороты, как
спортивный автомобиль, а Нильс был прекрасным водителем и ехал быстро, но
без ненужного риска. С чем другим, - а с машинами он справлялся отлично.
Было уже совсем темно, когда они достигли Хельсингборга, переехали,
подпрыгивая на рельсах, через железную дорогу и остановились у пристани.
"Хамбер" оказался первым на автомобильной дорожке и, въехав на палубу,
остановился у барьера на носу парома. Скоу вышел купить пачку сигарет в
беспошлинном киоске, а Нильс остался в машине. Поездка, хотя и длилась
недолго, помогла расслабиться и сняла напряжение. Он смотрел, как
приближались огни замка и гавани Эльсинора, и думал о том, что работа над
"Галатеей" подходит к концу.
Охранник у ворот верфи узнал Скоу и махнул, чтобы они проезжали.
- А как же охрана? - спросил Нильс.
- Секретность - лучшая охрана. Шпионам пока не удалось догадаться о
связи между разрекламированным судном на воздушной подушке и строго
засекреченным проектом "Далет". Так что охранники, размещенные здесь, - а
их тут достаточно, - просто не бросаются в глаза. Ты видел одного из них:
он стоял с тележкой на улице и продавал горячие бутерброды с сосисками.
- Polsevogn! "Продавец сосисок (дат.)." А выручка остается у него?
- Нет, конечно. Он получает жалованье. Они поставили машину в обычном
месте позади зданий, и Нильс переоделся в одной из комнат в комбинезон. На
верфи было тихо, лишь работа над "Галатеей" велась круглые сутки. Мелькали
дуги электросварки, освещая ржавый, еще не законченный корпус. Это была
намеренная уловка - продувка песком и покраска были специально оставлены
на самый последний момент.
Внутри все выглядело совершенно иначе. Они поднялись по лесенке и
вошли через воздушный шлюз на палубе. Как только закрылся наружный люк,
зажегся свет. За внутренней дверью шлюза начинался белый коридор с полом,
покрытым линолеумом, и стенами, отделанными панелями из тикового дерева.
Свет был рассеянным и не слишком ярким. По сторонам висели фотографии
лунных пейзажей в рамках.
- Надо же, какая роскошь, - удивился Нильс. Когда он был здесь в
последний раз, коридор представлял собой металлический проход, выкрашенный
красной краской.
- В основном это осталось от первоначального проекта, - донесся голос
Ове Расмуссена, подошедшего сзади. - На дизайн интерьера был подписан
контракт. Пришлось внести некоторые изменения, но в большинстве кают и
общих помещений почти все осталось, как раньше. Убрали только фотографии
замков и хижин с соломенными крышами и повесили вместо них виды Луны. Эти
снимки Советы прислали в знак благодарности. Пошли со мной, Нильс, у меня
есть сюрприз для тебя.
Они вошли в коридор с ковром на полу и рядом дверей по сторонам. Ове
показал на последнюю дверь.
- Заходи первым, Нильс, - сказал он и сделал шаг в сторону.
На двери из тика блестела медная табличка с надписью: "Kaptajn".
Нильс открыл дверь.
Комната была просторной - наполовину служебное помещение, наполовину
гостиная с выходом в спальню. Темно-синий ковер на полу, усеянный
мириадами звездочек. Над письменным столом - ультрамодерновой конструкцией
из хромированной стали и палисандра - поблескивали ряды приборов и связных
устройств.
- Немного отличается от самолетов САС? - улыбнулся Ове, глядя на
изумленное лицо Нильса. - Или даже, ВВС. А теперь посмотри сюда: вот
первое судно, которым ты командовал. Все в духе настоящих морских традиций.
Над диваном висела большая цветная фотография маленькой "Каракатицы",
сидящей на лунной равнине. На заднем плане отчетливо виднелся голубой
земной шар.
- Еще один подарок от Советов? - засмеялся Нильс. - Это потрясающе!
- Лично от майора Шавкуна. Помнишь, он фотографировал нас? И все трое
подписали снимок.
- Значит, осталось немного покрасить снаружи. - и "Галатея" готова к
полету. А как дела в машинном отделении?
- Термоядерный генератор установлен и уже прошел проверку. Нужно
кое-что доделать по мелочам, навести лоск, так сказать. И, конечно,
далет-двигатель. Его смонтировали в институте и там же провели стендовые
испытания, а сюда привезут в последнюю очередь.
- В самую последнюю очередь, - подчеркнул Скоу. - Мы хотим как можно
меньше подвергать искушению наших шпионов. Институт охраняется воинскими
подразделениями, так что они, наверное, сконцентрировали свое внимание
именно там. - Он широко улыбнулся. - Отели переполнены. Постояльцы
привозят массу иностранной валюты. Это уже новая отрасль туризма.
- А ты на седьмом небе секретности, - сказал Нильс. - Немудрено, что
у тебя появился новый "Хамбер". А где Арни Клейн?
- Последние пару недель он живет здесь, - ответил Ове. - С тех пор
как закончились стендовые испытания далет-установки. Занимается моим
термоядерным генератором и, - клянусь, я не преувеличиваю, - уже предложил
как минимум пять улучшений, которые тянут на патент.
- Пошли спустимся туда. Я хочу увидеть мое машинное отделение. -
Нильс еще раз с восхищением оглянулся вокруг. - К такому не сразу
привыкнешь. Пожалуй, придется поднапрячься даже больше, чем я ожидал.
- Расслабься, - сказал ему Ове. - Сейчас это похоже на морское судно,
но, как только ты поднимешь его в небо, оно превратится в большой
летательный аппарат. Вроде суперлайнера "Боинг-707", который, насколько
мне известно, ты уже водил. Согласись, что гораздо легче научить тебя
вести корабль, чем капитана-моряка - летать на чем бы то ни было.
- Это верно... В чем дело?
Скоу резко остановился. Ноздри его раздувались от гнева.
- Охранник. Он должен стоять у входа в машинное отделение. Двадцать
четыре часа в сутки.
Он разбежался тяжелыми прыжками и с силой ударил плечом в дверь. Она
даже не шелохнулась.
. - Заперто изнутри, - сказал Нильс. - Есть второй ключ?
Скоу, однако, не стал терять время на поиски ключа. Он выхватил из
кобуры тяжелый короткоствольный револьвер и уперся дулом в замок. Грохнул
выстрел, и револьвер дернулся у него в руке. Запахло гарью, дверь
отворилась, но всего на несколько сантиметров. Что-то мешало ей. Через
щель они увидели на полу ноги охранника в синих брюках. Спиной он упирался
в дверь, блокируй проход. Когда они нажали сильнее, он, не протестуя,
сдвинулся вперед - Профессор Клейн! - крикнул Скоу, перепрыгивая через
охранника.
Прогремело три быстрых выстрела, Скоу сделал еще пару шагов и упал на
пол. Револьвер он держал перед собой, но ответный огонь не открывал -
Оставайтесь на месте! - скомандовал он, поднимаясь на ноги.
Ове заколебался, но Нильс спикировал вперед и перелетел через
охранника, даже не задев его. Приподнявшись, он успел заметить, как
закрывается дверь, ведущая в воздушный шлюз. Нильс вскочил на ноги,
подбежал к ней и дерну л, изо всех сил, но безрезультатно.
- Задраено с той стороны! Но где Арни?
- С ними. Я видел, они вдвоем тащили его. И оба вооружены. Черт!
Скоу достал карманный передатчик, включил его, но ничего, кроме
помех, не было слышно.
- Ваше радио не будет работать здесь, - напомнил ему Ове и склонился
над охранником. - Со всех сторон металл. Поднимитесь на палубу. А ваш
сторож просто потерял сознание - его чем-то ударили по голове.
Скоу и Нильс уже мчались к выходу. Ове понял, что сейчас ничем не
поможет охраннику, и побежал за ними.
Обе двери воздушного шлюза были открыты, и Скоу, стоя на палубе,
что-то кричал в передатчик. Результаты последовали почти мгновенно - Скоу
подготовился к такому повороту событий.
Вспыхнули все фонари на верфи, включая прожектора на стенах и
электродуги, установленные на подъемных кранах и строящихся судах. Стало
светло как днем. Снаружи взревели сирены, на черной воде заплясали огни
прожекторов - два полицейских катера заблокировали выход с той стороны.
Нильс кубарем скатился по сходням, спрыгнул вниз, когда до земли
оставалось еще несколько метров, и бросился бежать, огибая судно, в
сторону кормы, где был второй воздушный шлюз. Наружная дверь была
распахнута, и он успел заметить, как в стороне мелькнули темные силуэты.
Нильс схватил за рукав подбежавшего полицейского.
- У вас есть передатчик? Отлично! Вызовите Скоу. Скажите, что они
направляются к воде. У них там, наверное, шлюпка. Ни в коем случае не
стрелять! Их двое, и они тащат профессора Клейна. Мы не можем рисковать
его жизнью.
Полицейский кивнул, вытащил передатчик, и Нильс побежал дальше.
На верфи был настоящий бедлам. Рабочие разбегались в стороны, уступая
дорогу полицейским машинам, которые с ревущими сиренами влетали в ворота.
Задыхаясь, Скоу на бегу передавал по радио сообщение Нильса. Впереди
бежали охранники, устремляясь к берегу, где недостроенный корабль
простирал к небу со стапеля ржавые пальцы шпангоутов.
Из-за невысокого штабеля стальных листов вырвалась яркая вспышка;
один из охранников согнулся, схватился руками за живот и рухнул на землю.
Остальные бросились в разные стороны, поднимая пистолеты.
- Не стрелять! - крикнул Скоу, продолжая бежать вперед. - Пусть
направят сюда свет!
Кто-то развернул тяжелую электродугу в направлении, указанном фарами
полицейской машины. Весь участок был теперь как на ладони. Пригнувшись,
Скоу продолжал бежать в полном одиночестве.
Внезапно перед ним выросла черная фигура. Прикрываясь рукой от
слепящего света, человек в черном поднял длинноствольный пистолет и дважды
выстрелил. Одна пуля ударилась рядом со Скоу и с визгом отскочила от
стального листа, другая задела плащ. Скоу остановился, поднял револьвер
вверх и медленно навел на цель, спокойно, будто на стрельбище. Нападавший
выстрелил еще раз, и в то же мгновение Скоу нажал на курок.
Мужчина дернулся, повернулся и упал на штабель, выронив, пистолет,
загремевший по металлу. Скоу сделал знак двум полицейским осмотреть его и
заковылял дальше, не обращая внимания на скрюченную фигуру. Теперь за ним
следовала группа полицейских и охранников. Патрульный катер, урча мотором,
подошел ближе к берегу и стал обш
...Закладка в соц.сетях
