Жанр: Научная фантастика
Флинкс 1-4.
...уть встретиться с той самкой, - запинаясь, выдавила Силзензюзекс. -
Чудесный выбор ты предоставил нам.
- Не понимаю, - озадаченно пробормотал он. - Я был настолько уверен.
Голоса были такими ясными.
- Во сне все ясно, - философски заметила она. - Это реальный мир
никогда не имеет смысла, теряет четкость по краям. Я все еще не уверена,
что ты не потерял немного четкость по краям, Флинкс.
- Хо, хо, - грянул голос, словно молоток ударил по дну большого
металлического котла. Это был настоящий голос, а не телепатический шепот.
- Шутка. Я люблю шутки!
Сердце Флинкса вернулось к нормальному стуку, когда он и Силзензюзекс
стремительно обернулись и увидели огромную широкую фигуру, выходившую
вперевалку между двух деревьев. Особых физических отличий между туземцами
не наблюдалось.
Флинкс, однако, теперь знал, что надо искать нечто менее очевидное.
Оно ярко замигало ему, сильное, скрытое мысленное свечение, похожее на
светляка, напомнил он себе.
- Здравствуй, Пушок. У тебя есть чувство юмора, но, пожалуйста,
больше к нам так не подкрадывайся.
- Чувство юмора, - откликнулся, словно эхо, великан. - Это означает,
что я люблю устраивать шутки? - он возвышался над ними на задних ногах,
словно башня. - Да. Что лучше, чем устройство шуток? Кроме, может быть,
строительства пещер, еды, сна и занятия любовью.
Флинкс заметил, что широко улыбающийся рот двигался.
- Вы разговариваете, - заметила одновременно с ним Силзензюзекс. Она
повернулась к Флинксу: - Мне показалось, что ты сказал, что они телепаты?
- Можем пользоваться и мыслеречью тоже, - сказало что-то у нее в
голове, заставив подпрыгнуть.
- Так вот что значит телепатия, - прошептала она, переживая этот
новый опыт. - Она, в своем роде, очень пугающая.
- Зачем же утруждать себя речью? - поинтересовался Флинкс.
- Это менее действенно, но более забавно, - прохрипел в ответ Пушок.
- Намного более забавно, - подхватили два голоса. Появились бредущие
к ручью Ням и Голубой. Опустившись на четвереньки, они принялись лакать
воду.
- Почему же вы говорите так с людьми на базе?
- База? Большие металлические пещеры?
Флинкс кивнул и был вознагражден мысленным пожатием плечами.
- Никто не просит нас много говорить. Мы видим у них внутри, что им
нравится, чтобы мы говорили вот так, - и он продолжал, выдав несколько
урчащих слов и фыркнутых фраз.
- Это делает их счастливыми. Мы хотим, чтобы все были счастливы.
Поэтому мы так и говорим.
- Не уверен, что понимаю, - признался Флинкс, усаживаясь на камень и
дрожа. У его плеча материализовалась чудовищная фигура, и Силзензюзекс
подпрыгнула на полметра вверх.
- Никаких сомнений в этом, - прогремел Можетитак. Одна лапа сжимала
два скомканных предмета, в то время как другая держала большой пластиковый
футляр. Флинкс почувствовал, как теплая мысль окатила его, словно ведро
горячей воды, а затем Можетитак пропал.
- Что это было? - захотела узнать разинувшая рот Силзензюзекс.
- Можетитак, - рассеянно ответил ей Флинкс, изучая принесенное
подвижным уйюррийцем. - Термальные костюмы: один - для тебя, один - для
меня.
Забравшись в самообогревающуюся облегающую одежду, они провели
несколько роскошных минут, размораживаясь, прежде чем начали исследование
содержимого большого футляра.
- Еда, - заметила Силзензюзекс. - Два лучемета...
Флинкс сунул руку вглубь контейнера, сознавая, что дрожит. "И это...
даже это". Он вытащил руку, держа маленькую, слегка помятую катушку.
- Как? - спросил он с благоговейным трепетом Пушка. - Как он узнал? -
Улыбка Пушка была искренней и выходила за пределы застывшей у него на
устах.
- Можетитак играет в свои собственные игры. Для Можетитака все -
игра, и он очень хорош в играх. Лучше, чем любой из семьи. В некоторых
отношениях он как переросший детеныш.
- Детеныш, - согласилась Ням. - Но большой огонек.
- Очень большой огонек, - согласился Голубой, поднимая голову и
слизывая длинным языком воду с морды.
- Забавно, когда есть с кем поговорить, - игриво заметил Пушок. Затем
он выдал впечатление обиженно нахмурившегося. - Другие прибыли, но не
высадились. Можетитак видел их и говорит, что они делали какие-то странные
вещи своими конструкциями, орудиями вроде тех, что в металлических
пещерах. Они очень разволновались, а потом улетели.
- Церковная изыскательская партия, - без нужды прокомментировал
Флинкс.
- Мы не поняли, почему они улетели, - сказал обеспокоенный Пушок. -
Мы желали, чтобы они спустились и поговорили. Мы опечалились и хотели им
помочь, потому что они были чем-то напуганы. - Снова мысленное пожатие
плечами. - Хотя мы могли и ошибиться.
- Не думаю, что вы ошибались, Пушок. Их кое-что напугало, что и
говорить.
Силзензюзекс не обращала на него внимания. Она с отвисшими жвалами
уставилась на Пушка. Флинкс повернулся к ней и спросил:
- Теперь ты понимаешь, почему этот мир поставили под Эдикт?
- Под Эдикт, - повторил Пушок, смакуя звуки устной речи. - Общее
предостережение, заключающее в себе философские рационализации,
проистекающие...
- Быстро ты учишься, Пушок, - сглотнул Флинкс.
- О, разумеется, - с детским энтузиазмом согласился великан. - Это
забавно. Давай поиграем в игру. Ты придумай понятие или новое слово, а мы
попробуем усвоить его, идет?
- Для изыскательской партии, проводившей здесь замеры, это была не
игра, - вдруг объявила Силзензюзекс. Она посмотрела на Флинкса. - Я вижу,
что ты пытаешься мне сказать.
И к великану:
- Они не высадились, потому что... потому что побоялись вас, Пушок.
- Побоялись? Зачем меня бояться, - он хлопнул лапой, способной
обезглавить человека, по своему торсу метровой ширины. - Мы всего лишь
живем, едим, спим, занимаемся любовью, строим пещеры и играем в игры... и
устраиваем шутки, конечно. Чего тут бояться?
- Твоего потенциала, Пушок, - медленно объяснил Флинкс. - И вашего,
Ням и Голубой, и твоего тоже, Можетитак, где бы ты ни был.
- Где-то там, - любезно помогла Ням.
- Они увидели ваш потенциал и шарахнулись, как черт от ладана, вместо
того чтобы спуститься и помочь вам. Поместили вас под Эдикт, чтобы никто
другой тоже не пришел вам на помощь. Они надеялись обречь вас всех на
невежество. У вас неисчислимый потенциал, Пушок, но у вас, кажется, нет
большого стремления им воспользоваться. Лишая вас этого, Церковь
позаботилась о том, чтобы она могла...
- Нет! - закричала в муке Силзензюзекс. - Я не могу в это поверить.
Церковь не стала бы...
- Почему же это? - фыркнул Флинкс. - Всякий может побояться, что
большой ребенок свалит глыбу.
- Бояться неправильно, - скорбно заметил Пушок. - И печально.
- Прав в обоих случаях, - согласился с ним Флинкс. Вдруг осознав, что
его желудок требовал внимания, он выудил из пластикового контейнера
большой кубик обработанного мяса и сыра и присел на камень. Удалив
оберточную фольгу, он откусил большой кусок от него, а затем принялся
искать в контейнере что-нибудь пригодное для Пипа.
Силзензюзекс присоединилась к нему, но проверяла припасы в лучшем
случае без энтузиазма. В голове у нее крутился мощный водоворот
конфликтующих, сбивающих с толку и деструктивных мыслей. Знание того, что
сделала Церковь, вдребезги разбивало веру, которой она придерживалась с
самого окукливания. Каждый раз, когда еще один идеал с треском рушился, он
вызывал у нее болезненный укол.
Флинкс принял решение:
- Вы хотели поговорить, поиграть в игру понятий и слов?
- Да, давай поиграем, - с энтузиазмом прогнусавила, подходя мелкими
шажками, Ням.
- Давай поговорим, - согласился Голубой.
Флинкс выглядел мрачным, учитывая, что он затеял совершить, и
порадовался, открыв, что это решение заставляло его испытывать большее
удовлетворение, чем любое принятое им за всю его жизнь.
- Уж не сомневайтесь, поговорим.
11
- Но не здесь, - вставил Пушок.
- Определенно, не здесь, - откликнулся Голубой. - Пошли в Пещеру.
Отвернувшись от Флинкса, он и Ням зашагали в ногу через лес. Пушок
вперевалку тронулся за ними, предложив жестом Флинксу и Силзензюзекс
следовать за ним.
- Пещеру? - переспросил Флинкс попозже, когда он и дрожащая
транксийка, натирая волдыри от быстрого шага, взбирались на гору. - Вы все
разделяете одну пещеру?
Пушок, казалось, удивился:
- Все разделяют одну Пещеру.
- Значит, вы все принадлежите к одной семье? - выдохнула
Силзензюзекс.
- У всех одна семья, - рослый туземец был явно озадачен этими
вопросами.
Флинксу пришло в голову, что на уме у Пушка могло быть нечто иное,
чем непосредственные родственные отношения. Слово со множеством значений
могло сбить с толку и человека, не говоря уже об инопланетянине, едва-едва
знающем язык.
- А мы из той же семьи, Пушок? - медленно спросил он. Тяжелые
мохнатые брови задумчиво наморщились.
- Еще не уверен, - сообщил ему, наконец, их скромный спаситель. -
Когда узнаю, дам тебе знать.
Еще час изнурительного путешествия по камням и канавам - и Флинкс
оказался запыхавшимся. Для его спутницы, истощившей силы и прилегшей
посреди группы цветущей поросли, дело обстояло намного хуже.
- Извини, - прошептала она. - Я не могу удержаться на ногах. Устала и
замерзла.
- Подожди, - сказал он. - Пушок, подожди нас!
Впереди трое уйюррийцев остановились и выжидающе посмотрели назад.
Флинкс опустился на колени и осторожно изучил сломанную стопоруку.
Хотя Силзензюзекс и не подвергала ее давлению, сочленение, кажется, не
зарубцовывалось как положено.
- Нам придется наложить шину на этот перелом, - тихо пробормотал он.
Она кивнула, соглашаясь.
- Сделаешь это в пещере, - посоветовал Пушок, вернувшись к ним.
- Сожалею, Пушок, - объяснил Флинкс. - Но она не сможет дальше идти,
если мы не исправим этот перелом. - Он подумал и предложил: - Вы, трое,
идите дальше, оставляя след в виде сломанных веток, а мы позже догоним
вас.
- Глупо, - возразил туземец. Он придвинулся поближе, его огромная
туша заставляла стройного юношу выглядеть рядом с ним карликом. Флинкс
заметил, что Пип не шелохнулся. Если его приятель не выражал никакой
озабоченности, значит, он не чувствовал никакой угрозы за этими
надвигающимися светящимися глазами.
Пушок изучил дрожащую Силзензюзекс и с любопытством спросил:
- Что делать, друг-Флинкс?
- Если ты думаешь, что с нашей стороны глупо идти по вашему следу, -
осторожно сказал он уйюррийцу, внимательно следя за любыми признаками
гнева, - то вы могли бы подвезти нас.
Голубой почесал задней ногой под челюстью:
- Что такое подвезти? - с интересом спросил он.
- Значит нести их вместо камешков, - фыркнул глухой голос с легким
презрением к несообразительности Голубого. Флинкс развернулся как раз
вовремя, чтобы увидеть, как чуть фосфоресцирующая фигура Можетитака
пропадает куда-то там.
- Теперь понятно, - удовлетворенно проурчал Пушок. - Что нам делать?
- Просто стой тут, - проинструктировал Флинкс, гадая, когда он шел к
этой коричневой стене, окажется ли эта идея в конечном итоге такой уж
умной. Большая урсиноидная голова повернулась, наблюдая за ним. - А теперь
ляг на живот.
Пушок быстро плюхнулся с пневматическим "Тум". Осторожно поместив
одну стопу на его левый бок, Флинкс поднял руки и, захватив две пригоршни
жестких волос, с силой подтянулся. Когда не раздалось никакого протеста,
он потянул снова, на этот раз достаточно сильно, чтобы взметнуть себя на
широкую спину.
- Отлично, теперь можешь снова встать на четвереньки, - сказал он
своему шутливому одру.
Пушок поднялся с гидравлической плавностью, мысленно улыбаясь. "Ясно.
Это мысль лучше".
- Новая забавная штука, - согласилась Ням. Она и Голубой подошли
мелкими шажками к Силзензюзекс и потратили целую минуту, споря из-за того,
кому следует первым испробовать этот новый опыт. Спор выиграла Ням. Она
подошла к наблюдавшей транксийке и улеглась рядом с ней.
Силзензюзекс с опаской изучила этот мускулистый торс и взглянула на
Флинкса, тот поощряюще кивнул, и она осторожно влезла на Ням, вонзила свои
когти в густой мех и крепко уцепилась.
Они обнаружили, как медленно прежде шли уйюррийцы, чтобы дать двум
своим жалким друзьям возможность не отставать от них. Если Пушок или Ням и
замечали груз у себя на спине, то это ни в чем не проявлялось, и маленькая
группа летела через лес.
В дальнейшем у них возникла только одна неприятность, когда Флинкса
чуть не выбросило. Он едва-едва сумел удержаться, когда Пушок без
предупреждения поднялся на задние ноги. Он продолжал бежать на двух ногах,
как будто и не умел по-другому и со скоростью, какую не мог показать
никакой земной медведь.
Силзензюзекс, имевшая возможность цепляться семью конечностями,
держалась куда надежней, когда Ням тоже поднялась, чтобы не отстать от
длинного двуногого шага Пушка.
Невозможно было сказать, как долго или как далеко они
пропутешествовали, когда спустились в последнюю долину. Во время бега ни
один из урсиноидов не сбавил скорости, хотя к тому времени они слегка
пыхтели.
В этой третьей долине господствовал ручей, параллельно которому они и
бежали во время своего отхода. Он расширялся здесь в другое озеро, хотя и
намного меньшее, чем граничившее с горнорудным поселением, оставшимся
теперь далеко позади. Здесь, среди квазихвойных, рос новый вид дерева. У
него были широкие желто-коричневые листья. Определенные разновидности,
разглядел в темноте Флинкс, имели различные сорта ягод, хотя те были
скудноваты. Другие могли похвалиться скоплениями орехов в овальной
скорлупе, некоторые величиной с кокосы.
- Вы их едите? - спросил Флинкс, показывая на отягощенные ветви.
- Да, - ответил Пушок.
- И вы также едите мясо?
- Только в снежное время, - спокойно объяснил ему хозяин. - Когда не
цветут байга и магинак. Мясо не забавно и требует больше труда. Оно
убегает.
Теперь они двигались к крутому горному склону. В мягком лунном свете
Флинкс видел, что это была голая скала, лишенная осыпи. Несколько кругов
создавали темные пятна на фоне серого гранита. Между темной береговой
линией и пастями пещер прыгали уйюррийцы разных размеров, включая первых
увиденных ими детенышей.
- Если не есть для разнообразия мясо, - продолжал Пушок, - то
начинаешь чувствовать себя больным.
- А почему вы не любите есть мясо? - поинтересовалась Силзензюзекс.
Флинкс молился, чтобы она не втянула их впечатлительных хозяев в
какой-нибудь абстрактный духовный диалог.
Пушок объяснил, словно детям:
- Даже жизнь наджака или шестиногого уродца койвета равна куску
солнца. Когда его гасят, тепло покидает его.
- Мы не любим делать яркие вещи темными, - развил тему Голубой. - Мы
бы скорее делали темные вещи яркими. Но... - скорбно заключил он, - не
знаем как.
Они замедлили шаг и, наконец, совершенно остановились перед первой из
пещер. Флинкс заметил, что вход состоял из аккуратно сложенных валунов, со
щелями, замурованными за отсутствием железобетона меньшими камнями и
галькой.
Уговорив Пушка лечь, он начал соскальзывать со спины урсиноида.
Взглянув назад, Флинкс увидел длинное стеклянное копье лунной
дорожки, разбитой на куски рябью и водоворотами озера. Осмотр лежащей
впереди пещеры не открыл ничего, кроме черноты.
- Пушок, ты сказал, что все разделяют одну Пещеру, но я вижу в горном
склоне и другие отверстия.
- Это все одна и та же пещера, - объяснил туземец.
- Ты имеешь в виду, что они все соединяются где-то внутри горы?
- Да, все встречаются друг с другом. - До него дошла теплая мысленная
улыбка. - Это все часть игры, в которую мы играем.
- Игры? - откликнулась Силзензюзекс, порядком подзамерзшая, несмотря
на то, что ее термальный костюм был установлен на максимум. Когда Пушок
никак это не прокомментировал, она подумала вслух: - Как ты думаешь, мы
сможем устроить костер?
- Разумеется, - весело сказала Ням. - Что такое устроить костер? Это
все равно что построить пещеру?
Флинкс терпеливо объяснил, что для этого требовалось, уверенный, что
ему придется сделать это только раз.
- Мы пойдем и соберем мертвое дерево, - вызвались Ням и Голубой,
когда он закончил объяснять.
- В какую такую игру вы играете, Пушок, та, что связана с вашим
медвежьим лабиринтом? - спросил Флинкс, когда двое других отбыли.
Пушок проигнорировал вопрос и попросил их зайти в пещеру, где он
молча обменялся приветствиями с другим огромным туземцем.
- Это Мягкогладкая, моя подруга, - уведомил он их в ответ на мысленно
высказанный Флинксом вопрос. - Ты спрашиваешь об игре друг-Флинкс... Наши
прапрапрародители забеспокоились, что однажды холод может остаться навек и
много огоньков в семье угаснет.
- Я бы не сказала, что сейчас жара, - заметила Силзензюзекс.
- Холод приходит, когда горы гасят солнце, - объяснил Пушок. - Наши
прапрапрародители чувствовали, что с каждым годом становится все холоднее.
Им казалось, что с каждым годом солнце становится меньше, чем годом
раньше.
Флинкс медленно кивнул:
- У вашего мира, Пушок, орбита эллиптическая, но не постоянная,
согласно виденным мною статистическим данным, она с каждым веком
раскачивается, удаляясь все дальше и дальше от вашего солнца - хотя не
могу представить, как это поняли ваши предки.
- Много новых понятий, - нахмурился Пушок. - Так или иначе, наши
покойные прапрапрародители решили как все наладить. Следует
соответствующим образом придвинуться поближе к солнцу.
- Они говорили о регуляции орбиты Ульру-Уйюрра, - прохрипел Флинкс. -
Но как они узнали?
- Надо спросить предков, - пожал плечами Пушок. - Очень трудно
сделать.
- Да уж, я думаю, - охотно согласилась Силзензюзекс.
- Был, однако, и новый способ, - продолжал рослый туземец. -
Копатели...
- Люди на руднике?
- Да. Они делают свои собственные пещеры очень теплыми. Мы спросили у
них, как и нам тоже сделать пещеры теплыми.
- И что же они предложили? - поинтересовался Флинкс.
Пушок, похоже, был сбит с толку:
- Они сказали нам выкопать в земле большую яму, а затем засыпать там
себя. Мы попробовали и обнаружили, что это создает тепло. Но так
невозможно двигаться и скоро становится скучно. А также нет света. Мы не
поняли, почему они сказали нам делать это таким способом. Сами они так не
делают. Почему же они сказали нам сделать так, друг-Флинкс?
- Это ААннский способ веселиться в действии, - с тихой яростью
ответил он.
- ААннский? - переспросил Пушок. Вернулись Ням и Голубой, оба зарытые
под охапками мертвых веток.
- Некоторые из людей на руднике - ААнны, - объяснил Флинкс. - Те, что
с холодным умом.
- А, холодные умы, - откликнулся, узнавая, Пушок. - Мы не понимали,
как такие холодные могут дать нам знание того, как стать теплым. Но мы все
равно попробовали.
Флинкс не мог смотреть на дружелюбного туземца:
- Сколько... сколько из экспериментаторов умерло?
- Экспериментаторов?
- Тех, что попробовали закопать себя?
- О, друг-Флинкс зря беспокоится. Никто не умер, - заверил его Пушок,
чувствуя успокоение ума человека при этих словах. - Понимаешь, мы закопали
Можетитака...
- Вот дерево, - перебила Ням.
- Вам нужно еще? - спросил Голубой.
- Я думаю, нам этого хватит, чтобы протянуть по меньшей мере неделю,
- сообщил им Флинкс. Пока он говорил, Силзензюзекс укладывала часть дерева
в треугольный стог, тонкие иструки делали скульптуру из прутьев и тонких
стволов.
Флинкс прислонился к стене пещеры, ощущая прохладу камня сквозь
термальный костюм:
- Как, по мнению ваших прапрапрародителей, вы могли отрегули...
придвинуться ближе к солнцу?
- Играя в игру, - снова сказал ему Пушок. - Игра и создание
пещеры-дома - одно и тоже.
- Предполагалось, что копание пещер приблизит ваш мир к его солнцу? -
переспросил Флинкс, не уверенный, что правильно расслышал.
Но Пушок просигналил согласие:
- Это часть схемы игры.
- Схемы? Какой схемы?
- Это трудно объяснить, - лениво ответил Пушок.
Флинкс поколебался и огласил неожиданную мысль:
- Пушок, сколько времени ваш народ играл в игру копания системы
пещер?
- Сколько времени?
- Сколько ваших дней?
- Дней. - Пушок решил, что настало время справиться у других. Он
позвал Голубого, а с Голубым подошла и Ням. К ним присоединилась
Мягкогладкая, и на короткий миг возник, чтобы добавить свое замечание,
Можетитак.
В конечном итоге Пушок повернулся обратно к Флинксу, называя с
уверенностью цифру. Большую цифру. Чрезвычайно большую.
- Вы уверены в своем исчислении? - медленно спросил, наконец, Флинкс.
Пушок ответил утвердительно:
- Число верно. Научились системе счета на руднике.
Силзензюзекс вопросительно глядела на Флинкса, когда тот отвернулся,
снова прислонился к стене и уставился на темный холодный потолок. Она
спросила, прежде чем разжечь костер: - Сколько?
Возникла долгая пауза, прежде чем он, казалось, вернулся издалека и
взглянул на нее:
- Судя по тому, что говорит Пушок, они играли в эту игру с копанием
взаимосвязанных туннелей чуть меньше четырнадцати тысяч земных лет. Должно
быть, этот сектор континента пронизан ими как голландский сыр. И к тому же
невозможно сказать, насколько глубоко они тянутся.
- Что такое сыр? - поинтересовалась Ням.
- Что такое голландский? - вопросил Голубой.
- Насколько далеко находится глубоко? - хотел знать Пушок.
Флинкс ответил новым вопросом:
- Сколько еще предполагается копать, прежде чем эта схема будет
закончена, Пушок?
Уйюрриец помолчал, ум его деловито работал.
- Не слишком долго. Еще двенадцать тысяч ваших лет.
- Плюс-минус несколько сот, - тупо сглотнул Флинкс.
Но Пушок укоряюще поглядел на него:
- Нет... точно.
Огромные бесхитростные глаза уставились в глаза Флинкса.
- И что же должно случиться, когда эта схема будет завершена, когда
игра будет окончена?
- Две вещи, - любезно объяснил Пушок. - Мы определенным образом
приблизимся к теплу и начнем искать новую игру.
- Ясно, - пробормотал про себя Флинкс. - А Руденуаман считала этот
народ первобытным, потому что он проводит все свое время копая пещеры.
Силзензюзекс не двигалась, забыв о костре. Лицо ее стало маской
неуверенности:
- Но как может копание нескольких пещер изменить орбиту планеты?
- Нескольких пещер? Не знаю, Сил, - тихо пробормотал он. -
Сомневаюсь, знает ли кто-нибудь вообще. Может быть завершенная схема
произведет достаточно крупное изменение в коре планеты, чтобы создать
катастрофическую складку, которой хватит для сжатия в нужный момент
нужного объема пространства. Если бы я побольше знал математику катастроф
- и если бы мы могли воспользоваться самым большим компьютером Церкви, - я
мог бы это проверить.
Или, может быть, туннелям предназначено черпать энергию планетного
ядра, или комбинация этого и складки... Чтобы ответить на это, нам нужно
несколько блестящих математиков и физиков.
Силзензюзекс осторожно посмотрела на Пушка:
- Ты можешь объяснить, Пушок, что предположительно произойдет, и как?
Грузный урсиноид траурно посмотрел на нее, простая задача при этих
выразительных глазах:
- Печально, но для этого нет понятий.
Затем в пещере стало тихо, пока, оживая, не закашлял костер. Сразу
появилось несколько язычков пламени, и через несколько секунд костер с
энтузиазмом пылал. Силзензюзекс ответила длинным тихим свистящим вздохом и
устроилась поблизости от уютного жара.
- Тепло! - издала удивленный возглас Ням.
Голубой сунул лапу поближе к пламени и поспешно отдернул ее:
- Очень тепло, - подтвердил он.
- Мы можем научить вас, черт, мы уже научили вас как развести сколько
угодно костров вроде этого. Я не говорю, что вам следует бросить свою
игру, но если вы заинтересованы, мы с Силзензюзекс можем показать вам, как
гарантировать тепло во время вашего афелия намного раньше, чем через
двенадцать тысяч лет.
- Так легче, - допустил Пушок, показывая на костер.
- И забавно, - добавила Ням.
- Слушай, Пушок, - энергично начал Флинкс, - почему ваш народ так
долго и тяжко работает для холодных умов и других в руднике?
- Ради ягод и орехов, которые они приносят нам из далеких мест, -
сообщила Мягкогладкая из маленькой ниши, вырезанной в стене пещеры.
- Из далеких мест, - закончил Голубой.
- Почему бы не отправиться туда и не добыть их самим?
- Слишком далеко, - объяснил Пушок, - и слишком трудно, как говорит
Можетитак.
Флинкс отделился от стены, заговорив самым серьезным тоном:
- Неужели ты не понимаешь, Пушок? Я пытаюсь показать вам, что люди с
рудника вас эксплуатируют. Они дают вам работать сколько угодно, с
огромной прибылью для себя, а в обмен платят вам ровно столько орехов и
ягод, чтобы вы продолжали работать на них.
- Что такое прибыль? - спросила Ням.
- Что такое платить? - хотел знать Голубой.
Флинкс начал было отвечать, а затем сообразил, что у него нет
времени. Во всяком случае, для объяснения современной экономики,
соотношения работы с производимыми ценностями и сотни других концепций,
которые пришлось бы подробно растолковывать, прежде чем он мог бы
объяснить этому народу два простых понятия.
Снова прислонившись к стене, он уставился на вход в пещеру,
проглядывавший за мерцанием костра. Пригоршня незнакомых звезд поднялась
над кольцом гор, опоясывавшим противоположную сторону озера. Углубившись в
размышления, он простоял не один час, в то время как хозяева расслабились
в вежливом молчании и ждали, когда он вновь заговорит
...Закладка в соц.сетях
