Жанр: Научная фантастика
Затерянный полк 2. Вечный союз
... отмахнулся от него
Михаил, как от надоедливой мухи.
Внутренне кипя, Ганс поднялся и крупными шагами вышел из зала.
В дверях его поджидал О'Дональд.
- Калин хочет срочно видеть тебя, - прошептал он, схватив Ганса за руку.
Офицеры маршировали по коридору с такими суровыми лицами, что все встречные
спешили уступить им дорогу, а за их спиной слышалось встревоженное шушуканье. Войдя
вслед за Гансом в приемную президента, О'Дональд захлопнул за собой дверь.
- Только что пришла телеграмма, - сказал артиллерист. - Калин хочет показать ее
тебе. - Он без стука открыл дверь президентского кабинета и объявил: - Вот он.
Калин, сидевший за письменным столом, мрачно взглянул на них. В углу стояла Кэтлин,
черты ее лица обострились.
- Кэтлин, дорогая, - обратился к ней О'Дональд, - ты зря расхаживаешь повсюду и
расстраиваешь себя понапрасну. Полковник этого не одобрил бы.
- Прекрати, глупый ирландец. Я вполне в состоянии расхаживать там, где мне
вздумается.
- Ха, "глупый ирландец"! - усмехнулся О'Дональд. - Интересно, а кто это носил
фамилию О'Рэйли прежде, чем стать мадам Кин?
- Успокойтесь, пожалуйста, оба, - вмешался Калин, вставая из-за стола.
Кэтлин бросила на О'Дональда сердитый взгляд, тот в ответ подмигнул ей.
- Если у вас все, - обратился к ним Калин, - то мне хотелось бы услышать мнение
Ганса по поводу этого сообщения. - Он протянул Гансу листок бумаги.
- Это фальшивка, - не задумываясь кинул Ганс, пробежав глазами текст телеграммы.
- Почему ты так думаешь?
- Не могу поверить, чтобы Эндрю так легко попался в ловушку, как тут говорится, и
сразу погиб вместе со всей армией.
- Оператор говорит, что телеграмма начинается и заканчивается паролем, о котором мы
договаривались. - Значит, они перехватили одну из телеграмм и выяснили пароль. Я знаю
Эндрю. Бой может увлечь его до самозабвения, но он никогда не теряет головы, - произнес
Ганс с гордостью.
- "Армия Кина попала в засаду и разгромлена", - вслух прочитал О'Дональд. - Чушь
собачья. Прошу прощения, мадам, - тут же добавил он.
- Не за что, я вполне согласна с этим, - ответила Кэтлин, однако в голосе ее явственно
слышался страх.
О'Дональд виновато посмотрел на нее:
- Кэтлин, если бы я знал, что написано в этой телеграмме, то ни за что не стал бы так
глупо шутить, честное слово.
Кэтлин подошла к Пэту и положила руку ему на плечо. Калин обеспокоено смотрел на
нее. Он пригласил ее сюда, чтобы Ганс в ее присутствии опроверг это лживое сообщение, - он
был заранее уверен, что тот так и сделает. Но лицо ее было слишком бледным, с почти
прозрачной кожей.
- Кэтлин, дорогая, - проговорил О'Дональд, - сядь, пожалуйста.
Она устало кивнула, и Пэт, подведя ее к стулу, неожиданно для всех легко поцеловал ее в
лоб и взял ее руку в свою.
- Он самый живучий из всех нас, - сказал он, выдавив из себя улыбку.
- Я разговаривал с нашим телеграфистом, - сказал Калин. - Он говорит, что рука ему
незнакома. Я, правда, не совсем понимаю, что это значит.
- Сигналы, посылаемые по телеграфу разными людьми, чуть-чуть отличаются друг от
друга, - пояснил О'Дональд. - Опытный оператор это чувствует.
- Тогда какой смысл посылать фальшивую телеграмму, если обман так легко
разоблачить? - спросил Калин.
- Ну, может быть, они думали, что мы клюнем на эту удочку, - сказал Ганс.
- Вряд ли, - возразил О'Дональд. - Кромвель все-таки не такой дурак.
- В одном он, по крайней мере, сглупил, - отозвался Ганс. - Он дал понять, что они
захватили мост и отрезали нашу армию, а это значит, что наши не могли связаться с нами.
- Операция сама по себе блестящая, - прокомментировал Калин, подходя к висящей на
стене карте. - Они перекрыли путь в двухстах милях позади армии. - Он провел по карте
пальцем в сторону Рима.
- На месте Эндрю, - сказал Ганс, подойдя к Калину, - я сделал бы только одно: дошел
бы, несмотря ни на что, до Рима. Тогда у нас в руках был бы по крайней мере этот опорный
пункт.
- Но это увело бы его еще дальше от нас, - возразил Калин, спокойно глядя на Ганса и
проведя пальцем вдоль берега Внутреннего моря до Суздаля. - Мы здесь практически
беззащитны, - прошептал он.
- Чтоб этой гадине сдохнуть! - взорвался Ганс. - Было понятно с самого начала, что
он может добраться до нас на своих судах этим путем. Но мы с Эндрю полагали, что в любой
момент вернем войска по железной дороге, если он действительно попытается это сделать. Нам
и в голову не приходило, что он взорвет мост, Мы ожидали, что он перережет путь перед нашей
армией, но не позади нее!
- А сколько времени им потребуется, чтобы дойти сюда морем? - спросила Кэтлин.
- Четыре-пять дней, даже при встречном ветре.
- Пятидюймовки, - мрачно протянул О'Дональд. - Они встанут на недосягаемом для
нас расстоянии и в первый же день превратят городскую стену в решето. Это будет избиение
младенцев. Наша армия отрезана, и они могут высадить тут какие угодно силы практически
беспрепятственно.
Калин вернулся за свой стол.
- Сколько времени может понадобиться Эндрю, чтобы добраться до нас? - спросил он.
- Черт его знает, - угрюмо ответил Ганс. - Зависит от того, сколько миль
железнодорожного полотна разрушено. Они понаделают шермановских шпилек...- Что
понаделают?
- Сожгут шпалы и изуродуют рельсы, - сказал О'Дональд. - Восхитительное зрелище
- когда это железная дорога противника. Снимают рельсы, нагревают их на костре и
обматывают вокруг телеграфных столбов. Больше они уже ни на что не годны. К тому же и
моста нет. После того как наши переберутся через Кеннебек, им придется шагать еще две сотни
миль с гаком.
- А если противник будет препятствовать им, все это может растянуться недели на две, а
то и на три, - присовокупил Ганс. - И мы еще не учитываем время, которое уйдет на то,
чтобы захватить Рим. Чем они будут питаться на обратном пути - тоже вопрос.
Продовольствия они взяли только на двадцать пять дней, а Рим после нашествия карфагенян
вряд ли сможет чем-нибудь их снабдить.
- А мы не можем послать войска им навстречу?
- Не можем, - отрезал Ганс. - У нас только одна бригада в городе, а вторая на южной
границе - о ней, кстати, тоже нельзя забывать. На месте этих мерков я напал бы на Суздаль
именно сейчас - лучшего момента не придумаешь. Слава Богу, хоть с этой стороны ничего
тревожного пока не слышно.
- Как ты думаешь, что предпримет Эндрю? - спросил Калин безнадежным тоном.
- Не знаю, - ответил Ганс подавленно. - Но он должен найти какой-то выход.
- Значит, нам надо рассчитывать только на собственные силы.
- Совершенно верно, господин президент, - отчеканил Ганс, глядя Калину прямо в
лицо.
Откинувшись в кресле, Калин закрыл глаза. Каким прекрасным, волнующим
приключением представлялось ему все это! До того как у них появились янки, он был всего
лишь заурядным чтецом при боярине Иворе. Прячась под маской придурковатого шута, он
питался крохами с барского стола и надеялся, когда придут тугары, получить освобождение от
пищевой повинности для своей семьи и друзей. "Президент" - это звучало так грандиозно,
напоминало их легендарного святого Линкольна. И ведь война закончилась. Он никак не
ожидал, что все это ляжет на его плечи таким тяжким грузом.
"Господин президент" - только что назвал его Ганс, и в глазах его Калин прочитал
жесткий вопрос: "Сможешь ли ты соответствовать этому званию?". Он открыл глаза и взглянул
на Кэтлин, надеясь найти поддержку хотя бы с ее стороны. Но ей самой в этот момент
требовалась его поддержка, заверение, что ее муж жив и что ему будет куда вернуться.
"Ах, если бы можно было спрятаться куда-нибудь от всего этого! - вздохнул он. - Уйти
с семьей в леса, отыскать тихую гавань для Людмилы, Тани и трех ее детей. Но она не станет
прятаться. Я послал ее мужа в Рим. Жив ли он, или я сделал свою единственную дочку вдовой
прежде, чем она успела познать женское счастье по-настоящему?"
Все они ждали его решения. Не говоря ни слова, он встал из-за стола и вышел на балкон.
Перед ним лежала главная городская площадь. Воздух был прохладен - вчерашняя гроза
изгнала невыносимый зной, державшийся целую неделю. Но город притих и нахмурился. Люди
на площади сбились кучками и, опустив головы, что-то обсуждали, поглядывая на
правительственное здание. Увидев его на балконе, некоторые подошли ближе, думая, что он
скажет им что-нибудь. Раньше он мог не задумываясь кинуть пару ничего не значащих фраз и с
легким сердцем вернуться за свой стол. Но на этот раз он испугался, видя, что они ждут от него
ответа.
Не найдя покоя на балконе, он вернулся в кабинет, где его ответа ждали три его друга.
"Надо что-то делать, - думал он. - Должно быть, Линкольн всегда знал, что делать, -
ведь он был святой. А я всего лишь бедный крестьянин, прикидывающийся боярином".
"Но ты ведь сумел обставить их всех, - сказал ему внутренний голос. - Думай как
крестьянин, как мышь, которая старается перехитрить лису". - Я объявляю всеобщую
мобилизацию, - спокойно произнес он.
Ганс улыбнулся и кивнул. Теперь его взгляд придавал Калину уверенности. "Но это же
самая очевидная мера, - подумал он. - Почему он сам не предложил ее? Или без моего
распоряжения уже ничто не может быть сделано?"
- Сколько у нас мушкетов?
- Примерно четыре тысячи старых гладкоствольных ждут на заводе переделки в
нарезные.
- Раздайте их ополченцам, но только из Суздаля и из Новрода.
Улыбка Ганса сделалась еще шире.
- Вот это правильно! - одобрил О'Дональд. - Если уж доверять, то только старой
гвардии.
- А как быть с сенатом? - резко спросила Кэтлин. - Даю голову на отсечение, что
Михаил в сговоре с Кромвелем.
Калин согласно кивнул.
- И все же мне кажется, что было бы неправильно распускать сенат и объявлять военное
положение, - медленно сказал он, будто подыскивая слова. - Боюсь, ничего хорошего это не
даст. Эндрю все время говорит о том, что мы создаем прецеденты. Если бы я сейчас поступил
так, то другие президенты после меня повторили бы это не задумываясь, и в конце концов это
превратилось бы в неограниченное правление одного боярина.
Ганс простонал и стукнул кулаком по столу:
- Вам придется горько пожалеть об этом!
- Но разве ваш Линкольн так делал?
- У нас не было мерков, - сказала Кэтлин. - Мы сражались с мятежниками, но у них
было какое-то понятие о чести. Это совсем другое дело.
- Я не могу поступить иначе, - твердо заявил Калин. Но затем улыбка осветила его
лицо. - Однако я изучил повадки лисы. Я не простак и не идеалист. Мы дождемся
подходящего момента и возьмем в оборот Михаила и иже с ним. Мы можем удержать город? -
спросил он уже совсем другим тоном, показывая, что вопрос решен.
- Сомнительно, - ответил О'Дональд. - Если бы Эндрю с армией были здесь, то
Кромвель не мог бы высадиться на берег. "Оганкит", само собой, немного потрепал бы город,
но полка два хороших стрелков со "спрингфилдами" заставили бы их артиллеристов
задуматься, прежде чем высовывать нос из своих орудийных портов. А без Тридцать пятого эти
большие пушки как пить дать накостыляют нам по первое число. Чтобы броненосцы ходили по
Нейперу и палили по нам - такое и в страшном сне не могло никому присниться.
- Что для нас важнее? - деловитым тоном спросил Ганс.
- В каком смысле? - не понял Калин.
- Город или то, что мы производим?
- Фабрики, разумеется, какой может быть разговор? - воскликнул О'Дональд. - Без
фабрик мы как без рук. Если они захватят дамбу и опять взорвут ее, это будет полный конец и
всей нашей промышленности, и северной половине города.
- Нам надо удержать и то, и другое, - сказал Калин.
- Но, дорогой сэр, боюсь, это невозможно. Фабрики к тому же далеко от реки. "Оганкит"
их не достанет.
- Мы будем удерживать и то, и другое, - повторил Калин. - Я должен думать и о
политической стороне дела. Если мы уйдем из города, купцы тут же переметнутся на другую
сторону, арифметика простая. Будем молиться, чтобы Эндрю придумал какой-нибудь выход.
- А также о том, чтобы мерки не придумали какую-нибудь гадость, - вставила Кэтлин.
- Калинка!
Калин сердито посмотрел в сторону распахнувшейся двери:
- Черт побери, Борис, почему все считают, что могут врываться сюда когда вздумается?
- Да, конечно, твой писец пытался остановить меня, но дело не терпит отлагательств.
- Ну, что там еще?
- Михаил только что объявил в сенате, что Эндрю убит и армия разгромлена. - Итак, он
сделал первый ход, - спокойно констатировал Калин.
Ему всегда нравилось смотреть на огонь. Джим Хинсен с улыбкой наблюдал, как
последняя опора, еще охваченная пламенем, рухнула в воду, подняв фонтан брызг и клубы
пара. На железнодорожном полотне примерно на милю в обе стороны от моста также трещали
костры, где на кучах горящих балок были навалены рельсы, размягчавшиеся от жары.
Вступив в Армию Потомака, он сразу пожалел об этом. Вот у Шермана ребятам не было
скучно - они жгли, грабили, а уж женщины - он облизал сухие губы - все были их.
Он впервые командовал людьми, и это было ему по душе. Джейми высадил его с тысячей
человек на берегу и тут же ушел обратно в море. Два дня они выжидали в засаде, наблюдая за
тем, как на горизонте проплывают облака дыма из паровозных труб. Затем в течение
нескольких часов не показалось ни одного облака, и он понял, что их час настал. Наступившая
ночь прикрывала их; гроза тоже была очень кстати, когда они поднимались на своем судне
вверх по реке.
Перебить охрану оказалось нетрудно. Правда, они рассчитывали, что их будет всего
сотня, и наличие целого полка оказалось для Хинсена неожиданным. Но еще большей
неожиданностью было их появление для охранного подразделения.
Из мушкетов карфагеняне так и не научились толком стрелять, но когда дело дошло до
штыков, тут они себя показали. Головорезы Джейми тоже были не промах и пригвоздили
своими штыками к земле немало визжащих русских свиней.
Он улыбнулся, подумав о том, как приятно было вновь встретиться со Стовером. Когда-то
тот обставил его в карты, явно жульничая. Не стоило ему этого делать. Он пережил редкое
удовольствие, когда Стовер молил о пощаде, в то время как ребята держали его, чтобы Джим
мог медленно перерезать этому шулеру горло.
Теперь главное было - не засыпаться. Не исключено, что в Суздале у них осталась
парочка составов или какой-нибудь поезд мог пойти обратно из Рима. Так что надо было
поглядывать в оба, разбирая колею тут и там.
"Я ведь командир, - думал он, сардонически посмеиваясь. - К чему рисковать жизнью.
Надо оставаться здесь, в середке, а на флангах пускай стреляют другие".
- Одиночный произвольный огонь!
Задыхаясь и кашляя от пушечного дыма, Винсент пригнулся, наблюдая среди
окружающей неразберихи за действиями атакующего их воинства. Неожиданно раздались гром
и треск, и у него внутри, казалось, все перевернулось; затем прямо перед ним во двор
обрушился каскад обломков.
"Господи Иисусе!"
Он нырнул за полуразрушенную колонну. В результате артиллерийского обстрела,
который велся почти в упор, от восточной части дворца почти ничего не осталось. Вместо
стены, выходящей на форум, зияла огромная дыра. Вокруг свистели мушкетные пули и дождем
сыпалась картечь.
- Отступайте на резервную позицию! - крикнул он, выпрямившись и указывая саблей
на баррикаду, возведенную в западном конце двора.
Прячась за руинами консульского дворца, Суздальцы отступали под торжествующие
вопли карфагенян, которые тут же ринулись вверх по лестнице, чтобы расположиться на
остатках внешней стены. Винсент перепрыгнул через баррикаду и осторожно выглянул из-за
кучи щебня. Противник был всего в шестидесяти футах от них.
Рядом с Винсентом оглушительно выстрелила пушка, послав заряд картечи в дымовую
завесу. Слышно было, как скрежещут металлические снаряды, ударяясь о камень. Разглядеть
что-либо было невозможно.
Все вокруг сотряслось от взрыва, и часть стены под ними обрушилась, подняв столб пыли.
- Эти сволочи стреляют поверх голов своих же пехотинцев! - крикнул подобравшийся
к Винсенту Дмитрий. Еще один снаряд врезался в балкон над их головами, осыпав их градом
каменных осколков.
- Люди наверху еще держатся? - спросил Винсент.
- Да, забаррикадировались.
- Схожу посмотрю.
Пригнувшись, Винсент перебежал через двор вдоль одной из стен. Пехота противника,
ничего не видя из-за дыма, вела яростный огонь наугад. Пули шмякались о мраморные стены
рядом с Винсентом, отлетая от них рикошетом и выбивая куски мрамора. Юркнув в дверь зала
для аудиенций, он обогнул портал и, тяжело дыша, выпрямился.
Зал имел плачевный вид. Наружная стена еще несколько часов назад была пробита
снарядом, внезапно ворвавшимся в помещение и уложившим на месте несколько человек. Их
останки были разбросаны по полу.
Он пробежал через зал к дверям, ведущим на половину слуг, дальняя стена которой
выходила на улицу. Здесь у каждого окна примостились снайперы с винтовками, высматривая
цель.
- Они атаковали вас?
- Пытались пробиться через парадный вход, - ответил сержант с кровавыми подтеками
на лице, указывая на покореженный снарядом портал. Вход был завален кучей трупов. - Но
они наткнулись на стену из металла! - добавил сержант, ухмыляясь и потрясая штыком,
красным от запекшейся крови.
- Молодцы! - гаркнул Винсент, хлопнув сержанта по плечу.
Проходя по коридору, он старался перекинуться словом с каждым из солдат, глядевших
на него в надежде, что кто-то хотя бы похвалит их за то, что они делают.
У входа в подвальное помещение он на секунду задержался. Желудок его был
категорически против посещения полевого госпиталя, но делать было нечего. Сжав зубы,
Винсент сбежал вниз по ступеням. Его встретили невыносимая вонь и какофония воплей и
рыданий. В дальнем углу хирург с пилой в руках был занят своим черным делом. Лежащему на
столе юноше повезло - он был без сознания благодаря последним остаткам хлороформа.
Рядом с хирургом стояла Оливия, держа в руках поднос с инструментами. Лицо ее было бледно.
При виде Винсента она устало улыбнулась, радуясь тому, что он еще жив.
- Они захватили наружную стену дворца, - крикнул Винсент хриплым, ломающимся
голосом.
Вопли и стоны стихли.
- Все, кто способен ходить, нужны там, наверху. Тот, кто не может стрелять, будет хотя
бы заряжать мушкеты. Без вашей помощи нам придется туго.
- Пошли, ребята, - простонал седобородый солдат, поднимаясь на ноги и придерживая
повязку на боку. Шаркая ногами, он направился к дверям. Один за другим и остальные
потянулись за ним. Некоторые из них ползли. Хирург посмотрел на Винсента так, будто это он
самолично растерзал всех этих раненых.
"А в общем-то, так оно и есть, - подумал он. - Я мог бы избежать этого, приняв
предложение Кромвеля, и уйти без помех". Он чуть ли не сожалел о том, что та стрела не убила
Марка. Без консула им не было бы смысла оставаться здесь, и ему не пришлось бы наблюдать
за тем, как враг уничтожает его последних бойцов.
Кивнув хирургу, он выбрался из подвала и поднялся на второй этаж, в личные покои
Марка. Секунду он постоял, осматривая помещение. Обстановка здесь была спартанская. "А
интересно, - подумал он - есть ли в этом мире спартанцы? Наверняка живут где-нибудь -
кого тут только нет". Мимо него пробежал один из слуг с мушкетом через плечо, волоча ящик с
боеприпасами.
- Где Марк?
- В северном крыле, благородный господин, - ответил слуга, переводя дыхание.
- Ты теперь настоящий солдат! - похвалил его Винсент.
- Я свободный человек - я обязательно буду сражаться, - улыбнулся тот и продолжил
свой путь.
Перебежав через зал, он попал в разгромленную библиотеку. Большая часть задней стены
провалилась внутрь, и прямо из комнаты просматривался весь двор. Исковерканные полки со
свитками горели, густой едкий дым уходил через дыру в потолке. Сквозь клубы дыма и
моросящий дождь он разглядел в дальнем конце площади здание сената. На его ступенях
появилось облачко дыма. Винсент шлепнулся на пол и прикрыл голову. Ему было уже не до
героических поз.
Еще одна часть стены рухнула, камни веером разлетелись во все стороны. Послышался
пронзительный вопль. Один из солдат поднялся на нога, шатаясь и держась за живот. Из-под
пальцев у него хлестала кровь.
Не обращая на него внимания, Винсент подобрался к цепи воинов, притаившихся у стены
и стрелявших через окна во двор.
Он физически ощущал, как вокруг них сжимается кольцо осады и вместе с этим тают его
собственные силы. Сжав зубы, он выпрыгнул через дыру в стене на галерею. Тут еще одна цепь
стрелков пряталась за остатками поломанной мебели, вытащенными из подвалов бочками и
бесформенными кучами мрамора, в которые постепенно превращалось дымящееся здание.
Пробравшись вдоль галереи, он рысью кинулся в северное крыло, окутанное густым,
непроницаемым дымом. Стена напротив него была наполовину разрушена, ее лизали языки
пламени.
- Они навалили вдоль стены несколько телег соломы и подожгли, - крикнул ему
командир роты. - Ни черта не видно!
- Где Марк?
- В соседней комнате.
Он юркнул сквозь дверной проем.
- Марк!
- Вон он.
Пригнувшись, чтобы разглядеть в дыму хоть что-нибудь, Винсент добрался до остатков
стены, возле которой расположился Марк, заряжая мушкет для лежащего рядом солдата.
- У нас очень слаженная команда, - похвастался консул.
Взглянув на Винсента, солдат кивнул:
- Ни черта не разберу, что он там болтает, сэр, но мушкеты он заряжает так быстро, что я
не успеваю стрелять. - Отвернувшись, солдат стал выискивать цель.
- Как там дела? - спросил Марк.
- Не слишком хорошо. Они захватили внешнюю стену и первый этаж со стороны фасада.
- Ну мы ведь и не рассчитывали, что будем удерживать здание вечно. Если они
попробуют сунуться во двор, мы уничтожим их.
- Но их артиллерия скоро разнесет нас в клочья. Восточное крыло горит. И можете
распрощаться со своей библиотекой.
- Черт бы их побрал! Мне будет не хватать Ксенофонта. Это был единственный
экземпляр.
- У вас был Ксенофонт?
- Да, попал сюда вместе с нами из старого мира. Оригинальный экземпляр, запечатанный
в бронзовой шкатулке. Бесценная вещь. Но война устанавливает свои цены, - горько
констатировал Марк.
- Ах, пропади все пропадом! - воскликнул Винсент, расстроенный гибелью редчайшего
произведения чуть ли не больше, чем всеми остальными потерями, понесенными ими во время
боя, который длился уже более полутора суток. Его поражала исключительная стойкость
дворца. Это была настоящая крепость. Если бы не это здание, потрепанным остаткам его полка
давно пришел бы конец.
- Кстати, насчет рабов, - иронически заметил Марк, - Я что-то не видел ни одного из
них.
- А что они могли успеть? - возразил Винсент. - Когда вы объявили им о своем
решении, в городе уже были карфагеняне.
- А Юлий и прочие слуги убрались восвояси?
- Юлий ночью выскользнул из дворца через заднюю дверь под покровом дымовой
завесы. Он сказал, что постарается поднять рабов. Но многие из ваших слуг остались и
принимают участие в обороне.
- Странно, - сказал консул. - Верность рабов - это вещь, не поддающаяся
объяснению. - Не рабов, а свободных людей, - поправил его Винсент.
Марк посмотрел на него и улыбнулся:
- Боюсь, как бы ваше стремление освободить всех и вся не довело вас сегодня до
могилы.
Дикий рев донесся с площади. Стрелок, лежавший рядом с Марком, приподнялся,
прицеливаясь. Но не успел он спустить курок, как залп картечи опрокинул его. Винсент с
ужасом смотрел на то, что осталось от его головы. Тело же продолжало кататься по полу,
дергаясь в конвульсиях, будто не могло примириться с мыслью, что оно уже мертво.
- Чтоб им всем пусто было! - прорычал Марк. Взведя курок, он выглянул из-за
укрытия. Винсент взял мушкет погибшего солдата и встал рядом с консулом.
Через площадь на дворец накатывались волны карфагенян. Не решаясь забегать во двор
через открытые ворота, они предпочитали карабкаться на стену по приставным лестницам.
Винсент направил ствол мушкета прямо в лицо карфагенянина, забравшегося первым. Тот
смотрел на него расширенными от ужаса глазами. Винсент спустил курок, и человек
опрокинулся назад вместе с лестницей. Секундой позже прозвучал выстрел Марка, поразивший
другого карфагенянина, целившегося в Винсента.
Все Суздальцы безостановочно поливали врагов огнем, но те упорно лезли вперед,
приставляя лестницы и взбираясь по ним, как только обороняющиеся давали им такую
возможность во время перезарядки мушкетов. Один из наступавших уже прыгнул в здание
через пролом в стене, но к нему тут же кинулся слуга и, пронзив его самодельной пикой, скинул
вниз.
- Они на крыше!
Винсент поднял голову и посмотрел сквозь дыру в потолке. Прямо над ним стоял
карфагенянин, нацелив мушкет ему в грудь. Казалось, этот момент длится вечность. "Вот
наконец и пришла расплата за все грехи", - подумал он. Затвор мушкета щелкнул, посыпались
искры. Ничего не произошло. Винсент продолжал стоять, глядя на человека в каких-нибудь
двадцати футах от него. Его трясло.
К его полнейшему изумлению, карфагенянин опустил оружие и уставился на пока еще
уцелевшее панно на стене, открытое всем дождям и ветрам. Удивленная улыбка осветила лицо
солдата, и, подняв руку, он помахал Винсенту, словно извиняясь за причиненное беспокойство,
и исчез из виду.
Они постепенно отступали к дверям, ведущим в соседнее помещение. Марк, не ведая об
опасности, угрожавшей сзади, перезарядил мушкет, и когда в проломе со стороны площади
чуть ли не вплотную к нему возникла следующая фигура, выстрелил в нее. Волосы человека
вспыхнули от взорвавшегося пороха.
- Назад! - закричал Винсент, хватая консула за плечо. Марк раздраженно обернулся,
словно Винсент оторвал его от увлекательной игры.
- Берегитесь! Сверху! - крикнул Винсент, увидев еще одного карфагенянина, уже
поднимавшего мушкет. Отбросив свой, Винсент выхватил пистолет и выстрелил не целясь.
Карфагенянин упал.
- Бежим!
Они рванули к дверям, где их люди заняли оборону. Оказавшись в относительной
безопасности, Винсент подошел к противоположной стене, выходившей во двор:
- О Боже, они уже тут!
Перед ним открылась картина дикого хаоса, затянутая пеленой черного дыма и пара,
которые подн
...Поділитися у соцмережах
