Жанр: Научная фантастика
Затерянный полк 2. Вечный союз
... ту систему, с которой они боролись
у себя дома, в Америке. Калин и члены его промышленного комитета решили пока не делиться
с римлянами информацией о хлопкоочистительных машинах, поскольку благодаря им прибыль
от производства хлопка подскочила бы до небес и какие-либо социальные изменения стали бы
еще более проблематичными.
- Ваши планы в отношении нас весьма обширны, - заметил Марк.
Винсент, решив не обращать внимания на иронию, прозвучавшую в словах консула,
продолжил:
- Сэр, эта железная дорога поможет нам вместе создать новый мир, мир коммерции. Мне
хотелось бы, чтобы у вас были кое-какие преимущества уже на старте, ибо в противном случае
все может захватить в свои руки кто-нибудь из новых русских капиталистов, которых развелось
сейчас предостаточно.
- Капиталистов?
Готорну доводилось слышать, как Эндрю ссылается на сочинения Адама Смита, и он
жалел, что ни одно из них не попало в этот мир вместе с ними, он с удовольствием перевел бы
его для Марка. Правда, дел у него и без того хватало: он был и военачальником, и
политическим лидером, и послом, а теперь вот еще и преподавателем экономики.
- Я постараюсь объяснить вам это подробнее в другой раз, сэр, - сказал Винсент,
чувствуя, что слишком торопит события. - Только, пожалуйста, не забывайте, что я вам всего
этого не говорил.
Он чувствовал, что и так сказал слишком много. Если бы Фергюсон, Майна или
кто-нибудь из других промышленников-янки услышал, как один из их соратников помогает
иностранцам подорвать их монополию на строительство железной дороги, ему было бы
несдобровать. Однако Готорн считал, что сделать подобное предложение римскому консулу и
сенату - прямая обязанность посланника, по крайней мере добросовестного
посланника-квакера, стремящегося к тому, чтобы первые дипломатические отношения Руси с
другим государством были максимально дружескими и бескорыстными. Идея строительства
трансконтинентальной железной дороги захватила не только друзей Винсента по полку, но и
многих русских и уже начала кардинальным образом изменять самые разные стороны жизни на
Руси. Согласно плану железнодорожная линия должна была пройти как можно дальше на
восток и объединить в торговый и военный союз все народы, находившиеся прежде в
зависимости от тугар. А когда были построены укрепления на юго-западных границах и
освободилось много рабочих рук, стали поговаривать о том, что надо бы протянуть линию и на
запад, хотя разведка и докладывала, что более чем на тысячу миль в этом направлении
территория после нашествия тугар и свирепствовавшей здесь оспы фактически превратилась в
мертвую зону. Было ясно, что без железной дороги и телеграфной связи Русь и другие народы,
проживавшие в бескрайних северных степях, будут обречены на изоляцию и уязвимы для
нападок врага.
Марк и его подданные еще не вполне осознали, какие коренные преобразования несет им
это техническое новшество. Винсент же понимал, что чем быстрее римляне начнут строить
собственные линии и наладят торговлю между разными частями своего государства, тем крепче
оно станет и тем надежнее будет как союзник. Все это, конечно, еще надо было обсудить с
Кином, но Винсент надеялся, что полковник согласится с ним.
- То есть вы не намекали мне, что я должен строить собственные железные дороги и
становиться капиталистом, как вы это называете, - уточнил Марк, понимающе улыбнувшись.
Винсент ничего не ответил ему и принялся с озабоченным видом наблюдать за тем, что
делается в литейном цеху. Рабочие трудились, подчеркнуто не обращая никакого внимания на
своего консула и русского посла, ибо приостановка работы в их присутствии могла дорого для
них обойтись. То, как был организован их труд, возмущало Винсента до глубины души. Почти
никакой механизации: все, вплоть до раздувания кузнечных мехов, выполнялось рабами
вручную. Контракт на производство костыльных гвоздей и прочего оборудования для железной
дороги был заключен непосредственно с Марком, которому, естественно, и принадлежал
литейный цех в его столице. Винсенту претило, что железная дорога строится с применением
рабского труда, но он был вынужден согласиться с Кином, что на первом этапе самое важное -
привлечь римлян к этой работе.
Марк видел, с каким недовольством юный посол, еще не научившийся притворяться,
смотрит на рабов, надрывавшихся над кузнечными мехами. С точки зрения консула, все
происходило слишком быстро. Когда первые странники появились в Риме на два года раньше,
чем ожидалось, Марк приготовился к самому худшему - скорому приходу тугар. Еще со
времени их последней остановки в Риме он жил в постоянном страхе, ожидая их возвращения.
Между тем странники принесли весть, которой было трудно поверить. Сначала Марк с
презрением отверг помощь по предотвращению оспы, предложенную прибывшими с Руси
врачевателями, но, когда стало ясно, что эпидемия вот-вот разразится вовсю, он разрешил им
испытать свои методы, и в течение нескольких недель опасность была ликвидирована. Однако
Марк старался отогнать воспоминания об этом: если бы помощь была оказана своевременно, не
погибли бы его единственный сын и жена, с которой он прожил тридцать лет.
Так все это началось. Вслед за врачевателями прибыл отряд в двести русских воинов
вместе с несколькими странными людьми в синей форме, которых называли "янки". Благодаря
их поддержке римские патриции, плебс и рабы, поднявшись в едином порыве и сражаясь с
фанатическим упорством ради того, чтобы скинуть многовековое иго, сумели отразить
нападение тугар. По прошествии некоторого времени, справившись с болью от понесенной
потери, Марк осознал, что теперь он впервые может осуществить свою мечту - навсегда
освободиться от страха перед Тугарами и стать, подобно императорам легендарного Древнего
Рима, полновластным правителем государства.
- Мне сообщают о том, что говорят в городе люди, прибывшие вместе с вами, - сказал
консул, когда они вышли на улицу и грохот литейного цеха остался позади.
Винсент выругался про себя. Он предвидел эти жалобы. С того момента, как 5-й
Суздальский полк вместе со 2-й и 3-й Новродскими батареями легкой артиллерии прибыли в
Рим, в городе царило всеобщее возбуждение. Винсент понимал, какова будет реакция людей,
совсем недавно освободившихся из-под власти бояр, на то, что они увидят здесь, и ему уже
пришлось столкнуться с трудностями, о которых его предупреждал Эндрю. "Как было бы
хорошо, - думал Винсент, - если бы все эти проблемы улаживал сам Эндрю, а я вернулся бы
прямо из их Испании домой, в родной Суздаль". Он уже несколько недель не видел Таню и
детей и тяжело переносил вынужденную разлуку, которая должна была продлиться еще
несколько месяцев, пока двойняшки не станут достаточно большими для того, чтобы
путешествовать.
- И говорят они, полагаю, о политике, - спокойно произнес Винсент, глядя консулу в
глаза.
Марк улыбнулся. Ему импонировало столь необычное прямодушие молодого посланника.
- Согласно договору, консул, никакие разногласия не должны влиять на свободную
торговлю между нашими странами. Мы нуждаемся друг в друге.
- Я абсолютно согласен с этим, - отозвался Марк. - В любой момент можно ожидать
нападения тугар или других орд с юга. Нам нужно ваше оружие, а вам - наши металлы.
- Но вам не нужны равенство и свобода, о которых говорят наши люди.
Улыбнувшись, Марк покачал головой:
- Они не знают нашего языка, а римляне не умеют говорить по-русски, но понять, как
ваши люди относятся к здешним порядкам, нетрудно.
- А знаете, Марк, почему я научился вашему языку? - спросил Винсент.
- Нет. Это, кстати, меня немного удивляет.
- Мы, янки, попали сюда через врата света, как и ваши предки две с лишним тысячи лет
тому назад. У нас дома, на Земле, ваш Древний Рим воспринимался как легендарная страна, и
наша форма правления была построена по вашему образцу.
Предки здешних римлян покинули Римскую империю в самом начале Первой Пунической
войны, и Винсент решил пока не посвящать Марка в дальнейшую историю их государства. Он
был еще не настолько испорчен, чтобы с легким сердцем лгать, но не видел большого греха в
том, чтобы умолчать о тех или иных фактах. Насколько можно было судить по сохранившимся
здесь историческим легендам, предки нынешних римлян были моряками, входившими в ту
часть римского флота, которая пропала во время войны. Когда они оказались в Валдении,
тугары выделили им землю и женщин из других обитавших здесь человеческих племен, а после
того, как они обосновались и стали на ноги, обложили их потомков данью, отбирая, как
обычно, часть населения в пищу. Дальше к югу жили давние соперники римлян, карфагеняне,
также попавшие сюда через световой туннель.
О световом туннеле Винсент знал от Музты. Перед тем как освободить его из плена,
кар-карт рассказал ему, как время от времени, без какой-либо определенной системы, в их
владениях появляются люди из самых разных уголков Земли, перенесенные сюда через врата
света некоей неведомой силой.
В отличие от русских ни тот, ни другой народ не занимались торговлей. Римляне были
фактически отрезаны от моря, так как могли выйти в него только через длинный узкий залив,
что при преобладавших здесь южных и западных ветрах было затруднительно. Единственными
судами, которые они строили, были военные корабли, охранявшие вход в залив от карфагенян,
да грузовые баржи, доставлявшие зерно из отдаленных частей страны в столицу. Русские
торговые суда заходили к ним, но не чаще одного раза в год, - слишком трудно было бороться
с ветром на обратном пути через проливы. К тому же старинные римские галеры не были
приспособлены для перевозки грузов. Когда поблизости не было ни тугар, ни мерков, контакты
римлян с карфагенянами сводились к отдельным пиратским набегам.
- Вы говорили мне, - прервал его размышления Марк, - что на Земле наш народ во
многом отошел от тех порядков, которые были во времена Древнего Рима?
Сделав знак Винсенту последовать его примеру, консул забрался на свою колесницу, и
они направились вдоль берега моря. В приморских кварталах кипела жизнь. Вплоть до прошлой
осени из Рима было невозможно пройти по воде даже до залива, так как на реке Тибр,
протекавшей вдоль восточной окраины города, как раз в этом месте были бурные пороги, и
потому все суда разгружались в Остии, находившейся в пяти милях южнее, а оттуда товары
доставлялись на повозках. Подобно древнему Риму, город был построен в труднодоступном
месте, чтобы обезопасить жителей от нападения морских пиратов. Эндрю предложил римлянам
несколько тонн столь ценного для них самих пороха и послал к ним двух помощников
Фергюсона для постройки канала со шлюзом в обход порогов. Этот жест доброй воли был
воспринят римским консулом с благодарностью и способствовал быстрому расцвету торговли
между двумя странами, но после этого у русских завелся в сенате непримиримый враг -
владетель Остии Петроний Регул, неизменно выступавший против какой бы то ни было
помощи со стороны Руси, будь то даже оружие.
По пути Марк с одобрением рассматривал появившиеся в последнее время на берегу
сооружения и ряды кораблей у причалов. У подножия холма консул велел повернуть на запад, и
два могучих коня стали преодолевать длинный подъем к форуму.
Копыта зацокали по вымощенной булыжником мостовой возле храма с колоннами и
общественных бань. При виде этого здания все мысли, связанные с его дипломатической
миссией и экономическими проблемами, вылетели у Винсента из головы. Он уже был здесь
накануне, и это посещение порядком встряхнуло его честную квакерскую душу. Сначала, когда
ему предложили посетить бани, он обрадовался тому, что римляне, в отличие от русских,
признают неотъемлемое право всякого цивилизованного человека регулярно принимать ванну.
Однако, оказавшись в толпе из нескольких сотен таких же голых мужчин, он почувствовал себя
неловко. Но это было ничто по сравнению с шоком, который он испытал, заметив в одной из
полуосвещенных ниш группу мужчин, занимавшихся тем, о возможности чего он до
настоящего момента даже не подозревал. Он начисто забыл о необходимости соблюдать свое
дипломатическое реноме. А Марк еще подлил масла в огонь, намекнув, что если у Винсента
возникнет желание присоединиться к этой группе, то его, разумеется, примут там с
распростертыми объятиями. Никому в старом добром богобоязненном Мэне подобное и в
голову не могло прийти. При всем уважении к местным обычаям, Винсент твердо решил, что
мыться отныне он будет в одиночестве.
- Я вижу, вы все еще расстроены в связи со вчерашним посещением бань, - обронил
Марк, заметив, с каким ужасом Винсент взирает на здание, будто ожидая, что оттуда вот-вот
выскочит сам сатана с рогами и хвостом.
- Это ваш обычай, но мне он чужд, - холодно ответил Винсент, опустив на этот раз
слова о неминуемом божеском проклятии, от которых не удержался накануне, пулей вылетев из
бань.
- Мы можем сказать то же самое об обычаях, заведенных у вас, - парировал консул с
таким видом, будто победил в споре.
- То, чем вы занимаетесь в личной жизни, меня не касается, сэр.
- Однако вызывает у вас неприязнь. - Я этого не говорил.
- Но подумали, - рассмеялся Марк.
Винсент, чувствуя, что вряд ли одержит верх в этом споре, предпочел промолчать.
- Возможно, тут я не вполне справедлив по отношению к вам, - сказал Марк после
непродолжительной паузы. - Но меня, без сомнения, касается вопрос о том, что говорят ваши
люди в наших тавернах и других общественных местах. Эти разговоры так же неприятны
нашим патрициям, свободным торговцам и ремесленникам, как и вам наши бани.
Вопрос о посещении русскими злачных мест беспокоил и самого Винсента. Заведений,
несомненно служивших обителью греха, здесь было немало.
- Все это непросто как для вас, так и для нас, - продолжал Марк. - Когда через два
месяца ваша железная дорога достигает Рима, тысячи римлян и тысячи русских смогут без
труда отправиться в путешествие, которое раньше было доступно единицам раз в несколько
лет. Нам нужно многое из того, чем вы обладаете, но при этом далеко не все, что вы, похоже,
пытаетесь нам навязать, подходит нам.
- То есть демократическая форма правления и отмена рабства, - уточнил Винсент. -
Но ведь мир изменился, Марк. Ваше рабство было на руку Тугарам - именно с его помощью
они держали в своих руках и вас, и русских, и другие народы. Теперь тугары ушли, и пора
вздохнуть свободно.
- Если я объявлю заседающим в сенате патрициям, владельцам поместий, что отныне их
рабы имеют право голосовать и вольны работать где и как им вздумается, живым я оттуда не
выйду.
"Неужели так будет повторяться во всех городах, во всех землях?" - подумалось
Винсенту. На Руси все получилось как-то само собой: бояре хотели уничтожить всех янки, а в
это время против них поднялись крестьяне, которым осточертело ненавистное боярское иго.
Здесь, в Риме, Винсент тоже чувствовал витавшие в воздухе волны ненависти. Когда он
сталкивался на улицах с рабами - а казалось, что весь этот чертов город только рабами и
населен, - они глядели на него с благоговейным трепетом. "Неужели мое появление приведет
к восстанию, результатом которого опять будут тысячи убитых? - думал он. - Неужели мы
будем шествовать по планете с мечом в руках, вызывая бесконечную череду войн и революций,
в ходе которых будут гибнуть люди?" Эта мысль повергла его в уныние. Он уже погубил
столько жизней, что теперь до конца жизни обречен испытывать угрызения совести. А может
быть, именно поэтому Эндрю и назначил его послом, а Калин в качестве президента поддержал
это назначение, рассчитывая, что Винсент, с его квакерским воспитанием, постарается
разрешать спорные вопросы без применения оружия.
- В таком случае получается, что мы загоняем вас в тупик, - меланхолично заметил
Винсент, хватаясь за поручни, чтобы не выпасть из колесницы, которая лавировала в толпе,
рассыпавшейся по сторонам при виде первого консула.
- Вывести нас из этого тупика - ваша прямая обязанность, - бросил Марк в ответ.
Колесница свернула с оживленной магистрали на просторную площадь форума. Винсент с
восхищением смотрел на открывшуюся перед ним перспективу. Окружавшие площадь здания
были построены из известняка. Спереди форум обрамляла колоннада с каннелюрами, а венчал
ее купол с мраморной фигурой Юпитера.
Дворец Марка в противоположном конце форума сверкал белизной в лучах солнца. По
бокам площади высились аналогичные дворцы двадцати виднейших римских семейств,
которые владели всеми землями и правили почти двумя миллионами жителей. В отличие от
Руси, страдавшей от боярских междоусобиц, Рим всегда был сплочен вокруг первого консула,
чей титул передавался по наследству от отца к сыну на протяжении нескольких столетий.
Уже этот факт заставлял Винсента с особым вниманием отнестись к той задаче, которая
была поставлена перед ним. На Руси разногласия между боярами помогли их полку выжить и
затем совершить революцию, а Церковь, принявшая их поначалу в штыки, впоследствии стала
оплотом демократии. Здесь же не было ни разногласий, которыми можно было бы
воспользоваться, ни Церкви. К тому же римляне, не воевавшие и не понесшие потерь, втрое
превосходили русских числом.
Если они обучат римлян всем премудростям современного военного искусства, а те
впоследствии обратят это знание против своих учителей, то им придется туго. Винсент
понимал, что сейчас наступил очень деликатный момент, когда, с одной стороны, эйфория по
поводу изгнания тугар и новизна зарождающихся между двумя странами связей
способствовали редкостной открытости в отношениях, а с другой стороны - один неверный
шаг мог все погубить и создать прецедент, который навсегда похоронит все надежды на
объединение и высшее назначение Руси. Ошибки, совершенные сейчас, могли стать семенами
будущего раздора, и если в данный моментони обладали техническим превосходством, то со
временем оно могло нивелироваться.
- Мне пора отправляться к моим сенаторам и выслушивать их гневные филиппики по
поводу того, что ваши люди подбивают наших рабов на восстание, - сказал Марк.
- Марк, вы видели лишь малую часть того, на что способны свободные люди! -
воскликнул Винсент, хватая консула за руку.
- Следует ли мне понимать это как угрозу?
- Что вы, сэр, это означает, что свободный Рим может достичь очень многого. Вы ведь,
полагаю, согласитесь со мной, что рабы, как правило, очень ленивы, инертны, вороваты и
стараются обмануть хозяина и сделать как можно меньше?
- Разумеется, - засмеялся Марк. - Они хуже последних отбросов общества и тупее
моей лошади.
Винсента передернуло, тем более что в этот момент к ним подошли два раба, лица
которых были непроницаемы, будто они не слышали этой тирады.
- Так вот. Все русские солдаты были рабами, как и строители железной дороги. Вся наша
армия, победившая тугар, состоит из бывших рабов. А теперь они стали самыми
трудолюбивыми людьми на всей этой планете. И каждый русский, который прежде был рабом,
ежедневно видит, как создается что-то новое. Он размышляет, как сделать это лучше, скорее,
какие машины для этого применить. Он полон желания улучшить окружающую жизнь.
- Откуда у него может возникнуть такое желание? - спросил Марк, не в состоянии
постичь подобный образ мыслей.
- Оттого что он свободный человек. Чем лучше он сделает свою работу, тем больше
денег заработает. Постепенно весь народ становится богаче, сильнее, живет все лучше и лучше.
Правительство старается не облагать людей слишком большими поборами и не препятствовать
частной инициативе, так как понимает, что, делая это, лишь ослабляет само себя. На этом и
основывается та сила, которой мы обладаем, и это же может стать залогом вашего успеха.
Подумайте об этом, Марк. Ведь ваши люди способны на это.
Марк взглянул на Винсента скептически, как будто тот говорил невообразимую чушь.
- Ваши землевладельцы могли бы облагать крестьян разумным налогом, а не обирать
их, - продолжал Винсент. - Если бы ваши труженики знали, что работают ради своего блага,
то делали бы в три-четыре раза больше, и вы со своими сенаторами в итоге ничего не потеряли
бы.
- Если мы дадим плебсу полную свободу, то первое, что он сделает, - это прогонит нас
прочь, - возразил Марк.
- Издайте законы, которые будут гарантировать вашим семьям сохранение того, чем они
владеют, в обмен на свободу для всех. Мы можем помочь вам в разработке таких законов.
Можно было бы избрать две группы представителей - одну из патрициев, другую из простых
людей, как это было в вашем Древнем Риме или в стране вроде нашей, которая называется
Англией. И закон будет считаться принятым только в том случае, если обе группы
представителей согласятся с ним. Это будет справедливо по отношению ко всем. Каждая из
этих групп может выдвинуть своего консула, чтобы они правили вдвоем по соглашению друг с
другом.
Винсент клял себя за эти слова, ибо таким образом власть земельной аристократии
увековечивалась. "Если бы меня услышал Том Джефферсон, - печально думал молодой
человек, - он, наверное, растерзал бы меня". Оказалось, что быть последовательным
аболиционистом гораздо труднее, чем это ему раньше представлялось.
- У нас еще будет достаточно времени, чтобы обсудить эти вопросы, - сказал Марк,
видя, что из сената выходят ликторы со своими фасциями и выстраиваются в две шеренги на
ступенях для встречи первого консула. - Сейчас меня ждут неотложные дела. Поговорим об
этом вечером. - Марк начал подниматься по ступеням, но обернулся к Винсенту: - Жара
невыносимая. Почему бы вам не сходить в бани?
- Я предпочитаю вернуться в ваш дом, - сдержанно ответил Винсент. Марк со смехом
прошествовал в сенат.
Винсент же, покачав головой, отмахнулся от раба, пытавшегося раскрыть над ним зонтик
от солнца, и решительным шагом направился в апартаменты, отведенные ему во дворце
консула.
"Не все сразу, - говорил он себе. - Пускай аристократия пока оставит себе свои земли.
Но года через два все будет решать не земледелие, а индустриализация. Когда железная дорога
дойдет до Китая и Ниппона, Рим станет крупным центром новых отраслей промышленности.
Этот процесс захватит всех тружеников, включая освобожденных рабов, и явится основой
процветания государства. Внедрение сельскохозяйственной техники освободит большое
количество рабочих рук для развивающейся промышленности, как это произошло на Руси.
(Главная хитрость при этом - поддерживать в патрициях убеждение, что участвовать во всех
этих новшествах ниже их достоинства, и тогда они увянут на корню, подобно английской
аристократии.)".
Эта мысль несколько успокоила Винсента, и тут он осознал, что уже какое-то время
находится в тени. Раб потихоньку подкрался к нему сзади и распустил-таки над ним этот
проклятый зонт.
- Убери эту мерзость! - завопил Винсент, и напуганный раб тут же подчинился.
"Опять я ругаюсь, - укорил себя Винсент. - Давно пора избавиться от этой привычки".
- Как тебя зовут? - спросил он раба.
- Юлий, благородный господин. Я слуга в доме первого консула.
Раб был почти такого же роста, как и он сам, отметил Винсент с удовлетворением. Почти
все в Риме были ниже и тщедушнее русских. Виски Юлия начинали седеть, потемневшее от
загара лицо было изборождено морщинами. Руки его были худыми, но мускулистыми, на них
заметно выступали вены. Юлий взирал на Винсента с благоговением, как на бога, и молодой
человек чувствовал себя неловко.
- Что ты знаешь обо мне? - спросил он раба.
- Я знаю, что ты истребитель тугар и новый хозяин Руси, самый благородный из всех.
Винсент расхохотался, и Юлий тоже робко улыбнулся, явно испытывая облегчение
оттого, что сумел ответить правильно.
- У тебя есть семья, Юлий?
- Да, благородный господин. У меня есть жена Кальпурния и четверо детей.
- А моя жена только что родила двойню - двух девочек, - объявил Винсент с
гордостью и вытащил миниатюрный групповой портрет своего семейства, подаренный ему
Эндрю после церемонии открытия новой железнодорожной линии.
Поглядев на портрет, Юлий почтительно улыбнулся.
- Да благословят их боги, как и тебя самого, - произнес он.
Винсент разозлился. Этот человек был так запуган, что не мог говорить с ним без
подобострастия. Достав носовой платок, Винсент вытер пот со лба, и тут у него родилась
неплохая идея.
Улыбнувшись, он положил руку на плечо раба:
- Пойдем во дворец, Юлий, найдем там подходящее местечко в моих апартаментах и
разопьем бутылочку вина.
- Ты собираешься пить со мной, благородный господин? - спросил Юлий, не веря
своим ушам.
- Ну да. А что тут такого? Мне кажется, от полбутылки вина с тобой ничего не случится.
- Но я же слуга, я должен только носить за тобой зонтик и быть твоим телохранителем.
- Ну и что?! Там, откуда я родом, это вовсе не означает, что при этом нам нельзя выпить
на двоих. Слушай, а твоя Кальпурния умеет готовить?
- Кальпурния готовит очень хорошо. Она работает поваром на кухне моего хозяина.
- Тогда давай сначала немножко выпьем, а потом попросим ее приготовить для нас
что-нибудь вкусненькое и поедим прямо у нее на кухне.
Юлий смотрел на него разинув рот. - Но, благородный господин, ты гость благородного
Марка и должен есть за его столом, а не вместе с рабами!
- Пусть это тебя не волнует, - отозвался Винсент, стараясь, чтобы его голос звучал
ровно. Выдавив из себя улыбку, он положил руку Юлию на плечо, и тут раб впервые искренне
улыбнулся ему в ответ.
Винсент убеждал себя, что мысль о выпивке пришла ему в голову только потому, что он
искал повод поговорить с простыми людьми и узнать, как они относятся к приезду русских. Но
в глубине души он сознавал, что опять поддался пагубному искушению. Ругаться он, возможно,
когда-нибудь и отучится, но вино, черт бы его побрал, приобрело для него несомненную
притягательность после нескольких вечеров в компании Пэта О'Дональда. Думая о том, как
отнеслись бы его родители, не говоря уже об отцах Церкви, к его очередному нарушению обета
воздержания, Винсент терзался угрызениями совести. Он живо представил себе, как из-за угла
появляется старший куратор и с негодующим в
...Закладка в соц.сетях
