Жанр: Научная фантастика
Шествие динозавров
...пломбы, и ты вспомнишь все, чему тебя учили. Точно так
же в свое время и ты сдашь свою вахту новому телохранителю...
- А разве в наших с этим Кандагаром досье не сказано, кто кому
навешал плюх?
- Сказано, Славик. Но все меняется, нет ничего застывшего. Мы
стараемся, чтобы не возникало отклонений от магистрального русла причин и
следствий. Потому что это угрожало бы самому факту нашего существования,
чего мы искренне желали бы избежать. Вариант в прошлом - новое настоящее.
Ну, ты же читаешь фантастику... Сейчас, в данный момент, мы знаем, чем
закончится ваш поединок. Ты победишь Кандагара и уйдешь в прошлое. Но это
вовсе не значит, что ты _о_б_я_з_а_т_е_л_ь_н_о_ должен победить.
- Оставим это. Все равно я ни рожна сейчас не пойму.
- И не надо. Живи и действуй естественно. Только спаси нам
императора. Он нам нужен в дальнейшем ходе эксперимента. И сделай все для
того, чтобы он умер своей смертью. Уничтожь его врагов. Ты историк, не нам
учить тебя интригам и коварству. А через год мы заменим тебя.
- Кто же он, этот счастливчик?
- Ты знаешь его. Встречался здесь. Но имени я тебе не назову. Итак,
до завтра, Славик?
- До завтра, Ратмир.
Завтра. Завтра я вернусь. Ненадолго. По пути домой меня перехватят и
уволокут, грешную душу, из ада в рай - в империю. Нисколько не боюсь. Я
силен и непобедим. У меня никогда прежде не было чувства такой уверенности
в себе. Разве что когда в шутку начинал возиться с Васькой и, отражая его
неуклюжие наскоки, сознавал: я сильнее, я взрослый... Вот и сейчас я -
взрослый, окруженный детьми, которые ни черта не смогут со мной поделать и
никак не способны причинить мне вреда. Я спасу этого хренова императора,
пусть царствует на славу. Я расплачусь с потомками за подаренную мне жизнь
и спокойную смерть в установленный природой срок. Лягу под своего
сменщика. Знать бы, на чем они купили его... И - уже окончательно -
вернусь домой. К Маришке и Ваське. И толстой папке в дальнем углу
тумбочки...
33
Голос Дзеолл-Гуадза упал до сдавленного хрипа. Потом сменился
утробным клокотанием... И сам верховный жрец изменялся, словно
пластилиновая фигурка в умелых руках незримого скульптора. Лицо исчезло,
стерлось, и на серой, изредка вскипающей изнутри глади сохранились одни
зеленые глаза. Эти глаза росли, округлялись, впитывали меня, ломали и
гнули к полу. Мощные волосатые руки укоротились, втянулись в рукава
балахона, и тотчас же вместо них выхлестнули десятки тонких, суставчатых,
шипастых лап... Путаясь в лохмотьях, гигантский паук присел на
пульсирующее мохнатое брюхо, вытолкнул изо рта и алчно распростер
шерудящие клешнястые жвалы-хелицеры. Развернулся, выцеливая меня
светящимися гляделками. И вдруг испустил пронзительный, нестерпимый визг.
Я отпрянул. Перемахнул через надолбом торчавший сталагмит, упал,
сжался в комок. Высекая из камня брызги расплава, надо мной полыхнул
насыщенно-синий тонкий луч.
Ослепший и оглохший, я гусеницей пополз под прикрытие каменных зубов.
Никчемный в этой ситуации меч только мешал, колотил по спине. Луч
выплясывал широкими зигзагами, походя срубил сталагмит, спасший мне жизнь,
рыскал по пещере. Чиркнул по алтарю - отсыревшее дерево трудно занялось,
изошло густым дымом. Я выглянул из своего укрытия. Бюйузуо медленно
кружился посреди пещеры, слаженно перебирая широко расставленными лапами.
И лупил, лупил лазером из отверстия между оттопыренных жвал.
Он потерял меня.
"Сволочь, - ненавидяще шептал я, часто моргая слезящимися то ли от
дыма, то ли от бешенства глазами. - Гнида. Оборотень. Вампир. Кукловод
вонючий. Отрастил себе лапы, на все ниточки достанет... Решил, наверное,
что все будет по-прежнему. Взамен побитых кукол наделать новых. Обновить -
подлатать прикид. И снова притаиться за плечом императора-марионетки. А
вот хрен тебе! Я тебе обещал... я слово сдержу!.."
Я перевел взгляд в дальний угол святилища. Туда, где оставался
опоенный Луолруйгюнр. Нас разделял алтарь. Он горел, стреляя и плюясь
дымом. Полсотни шагов. Сущая ерунда для такого великого воина, как я. А
там видно будет.
Застонав, я вгрызся в собственное запястье, приник к полу святилища.
Не оставалось у меня сил преодолеть эти полсотни шагов. Да и отваги -
тоже.
Бюйузуо смотрел в мою сторону. Луч лазера выписывал циклоиду в метре
от моей головы. Раскаленные капли въедались в спину, кожа на затылке
коробилась от жара, волосы электрически потрескивали. Было страшно.
Н_е_в_ы_н_о_с_и_м_о_ с_т_р_а_ш_н_о.
Я лежал ничком, содрогаясь от ударов собственного сердца.
Луч уполз.
Я вскинулся на четвереньки. Перевалил через каменный барьер. Сцепил
зубы, чтобы не заорать от ужаса. Погнался за лучом, не отставая ни на
градус и в то же время не покидая мертвой зоны за пределами доступного для
паучьих глаз участка. Я ниллган, и мое место - возле императора...
Эмбонглы, которых до сей поры ничто происходящее не касалось,
предупреждающе заухали. Воздевая мечи, подались мне наперерез. Сообразили,
тугодумы, что именно от меня сейчас исходит главная угроза Солнцеликому.
Возжелали остановить ниллгана - честь им за то и хвала. И вечная память.
Нырок под удар, ответный "муадалбейм"... еще нырок - "уахтар луа"...
Прощайте, братцы-разбойники.
Я встал за спиной императора, рывком развернул его к себе лицом. Мы
были одних лет и почти одной комплекции. Он чуть выше - я чуть плотнее. Но
он был в своеобычной хламиде, скрадывавшей очертания его фигуры на фоне
темного прохода. Я наложился на его силуэт, словно калька на картинку.
Прикрылся царственным телом, как щитом. Подло, низко, вопреки всяким
понятиям о чести бодикипера спрятался за собственного опекаемого. Но можно
было сказать и иначе: властелин и его тень наконец-то слились воедино.
- Не шевелись, - прошипел я.
Красные зрачки Луолруйгюнра остекленело смотрели сквозь меня. Он не
понимал моих слов.
Луч погас.
Бюйузуо опешил. Но только на мгновение.
Огненная игла прошила дымный полумрак над моим плечом. Затем - возле
локтя. У самого бедра - лохмотья изодранной накидки затлели.
Теперь он палил залпами.
Видали в цирке ковбойский аттракцион Буффало Билла? Гарцует возле
деревянного щита хорошенькая ассистентка в шляпе и трико, а краснорожий
хрен в джинсах с бахромой и клетчатой рубахе мечет в нее ножи и томагавки.
Его задача - не оцарапать дамочку, ненароком не отсечь ни полфунта ее
атласных окороков.
Бюйузуо имел иную задачу. То есть диаметрально противоположную.
Отстричь мне все лишнее, что могло показаться за пределами императорского
силуэта. Упаси-сохрани Йунри, не поранить самого Луолруйгюнра. А уж когда
я, воя и корчась от боли, повалюсь на камни - дорубить меня мясницким
лазерным топором.
Но я был верной тенью Солнцеликого.
Вот господин мой пошатнулся - я с филигранной точностью воспроизвел
его движение. Император откинулся назад, инстинктивно пытаясь восстановить
утраченное равновесие - я шагнул следом за ним и даже поддержал его.
Сияющие ножи летели мимо. Сколько мог продлиться этот аттракцион? И скоро
ли мой палач сменит тактику?
В пустых глазах Луолруйгюнра мелькнул разум, по задворкам его
сознания далекой тенью рыскнула мысль. Солнцеликий хрипло каркнул.
Горделиво выпрямил стан. Отмел с пергаментного чела бесцветную прядь...
Ослепительная игла впилась в его отставленный локоть, выжигая в
мраморно-белой коже аккуратную черную дыру с обугленными краями.
Император взревел. Шарахнулся, заваливаясь набок и перехватывая рану
здоровой рукой. Я сгреб его за балахон, притянул к себе... Искаженное
болью лицо Луолруйгюнра моталось передо мной, из-под сомкнутых век струями
хлестали слезы, серые губы тряслись.
- Потерпи, не падай... прошу тебя, потерпи пожалуйста... еще
чуть-чуть потерпи!..
Что, что способно спасти нас обоих?!
Император закричал высоким птичьим голосом, забился в моих руках,
будто хотел взлететь под черные своды каменной гробницы.
- Терпи-и-и!!!
С нечеловеческой силой он отшвырнул меня, повергая к своим ногам.
Впервые за все дни приводя меня в наиболее подобающее мне состояние.
Бюйузуо закричал тоже. Голос его был подобен вою последнего
доисторического ящера под низвергающимся с небес убийственным ливнем
Сверхновой. Гудку уходящего в океанскую могилу "Титаника". Сирене
воздушной тревоги за пять секунд до ракетного удара.
Он заметил, что хозяин и тень разделились, что голова Солнцеликого
властно вскинулась. Мгновенно просчитал траекторию этого простого движения
и трассу своего последнего выстрела. И понял, что они пересекутся.
Но выпущенную стрелу никому еще не удавалось вернуть в колчан.
Луч поразил императора в затылок.
Луолруйгюнр, натянутый, как струна, стоял там, где застигла его
смерть, и никак не хотел падать. Лица у него не было, волосы пылали, как
нимб великомученика. Бюйузуо стонал, оплакивая свою ошибку. Лазер
бездействовал.
Двигался только я.
Отводя меч для самурайского удара, название которого выскочило из
головы, не то бежал, не то плыл сквозь дым и пламя навстречу Многорукому.
Защищенный теперь единственно лишь собственной кожей, то есть - открытый
всем смертям.
Нужно было угадать точно в стяжку между брюхом и головой.
Я угадал.
Зеленые глаза-плошки подернулись мутной пленкой. Скребя вразнобой,
лапы поволокли фонтанирующее смолой брюхо куда-то вбок.
Бюйузуо Многорукий, император Ночной Страны Рбэдуйдвур, умер
следующим.
- Спасибо, Солнцеликий, - выдавил я сквозь слезы. - Ты спас своего
ниллгана.
Пускай выспренно. Пускай... Плевать. Мне было горько, и слезы были
искренними.
Святилище обратилось в императорскую могилу.
...стук в дверь. Не закрыто. Здесь никто не запирает дверей. Воры,
что ли перевелись? Все проще: материальное изобилие вышибло наконец
социальную основу у воровства. На кой ляд переть у ближнего, когда у
самого есть? И у всех есть? Так, наверное, следует объяснить сей феномен.
Хотя лично я готов предположить и совсем иное. Например, какую-то
страшную, абсолютно несовместимую с гуманизмом кару за любой криминальный
проступок. Кару, которой действительно боятся. Это кажется мне отчего-то
куда более похожим на истину.
И впрямь не воры. Нунка. Прознала, что завтра я ухожу. Явилась
проститься. Взъерошенная, вот-вот готовая разреветься. Куда делась ее
холодная деловитость первых дней? Девчонка как девчонка, только исходящая
соком, изнывающая в окружении этих загорелых идолов, гениталии которым
служат преимущественно для отправления малой нужды. Да еще для декора.
Невооруженным глазом видно, как тесно ее смуглому, упругому телу в одежде,
и без того довольно условной. Как оно рвется прочь из этих оков, скорее!
скорее! на последнее свидание с моим... И она с порога начинает говорить,
торопливо, сбивчиво:
- Я знала, ты не думай... мы все здесь знаем об этом эксперименте...
иногда бывает противно, к горлу подкатывает, а нам твердят: надо, надо,
это опыт последнего шанса!.. Зачем, для кого последний?! Разве столь
важно, что и как назвать... а нам талдычат: все исправим, подчистим,
передернем, и станет хорошо, никаких отклонений, генетического раздрызга,
уродов... Я боюсь собственного ребенка, который у меня может быть, у нас с
тобой может быть... не за тебя, а за себя боюсь, мои проклятые гены
способны все испортить, и опять родится чудовище... мне завидуют, потому
что я вдвое понизила вероятность такого, вдвое! Благодаря тебе...
Наверное, хотя бы во имя этого нужен эксперимент, не знаю... потому что
малейшее отклонение от нормы, самое незначительное, и они уничтожат моего
ребенка, прямо во мне... я снова упущу свой шанс, а что дальше? Лучше бы
они находили в прошлом отцов нашим детям, чем телохранителей своим
императорам... но наши дети для них - не главное, куда важнее спасти
Идею... как и во все времена... поэтому они не пощадят никого, ни детей
наших, ни тебя, ни зигган... Но зигган... они - люди, они живые, они
чувствуют, им больно... это не тени, не фантомы.. разве они виноваты, что
их лишили всех шансов во имя одного нашего, пусть и последнего?.. Что
значит моя боль по сравнению с их болью?.. Да ничего не значит, мы
заслужили свой удел, каждый имеет будущее в меру своего прошлого... но
они-то в чем провинились? Быть может, они все помнят... все свои
воплощения в этом страшном эксперименте... все сотни вариантов собственной
жизни и смерти... и мы тоже... так бывает, с тобой что-нибудь происходит,
и ты в ужасе понимаешь, что это не впервые, это уже было с тобой, но где?
когда?.. Неужели и мы - тупик, фантомы, фигуры, и над нами кто-то проводит
такой же в точности опыт своего последнего шанса?! Я прошу тебя... не
возносись над ними, никогда ни над кем не возносись... ты сильнее, ты
умнее, ты старше их, но не становись Богом над ними, высшим судьей их
делам, снизойди, будь равен им... легко быть Богом, чего проще, когда у
тебя такая сила, такая власть... ЧЕЛОВЕКОМ БЫТЬ ТРУДНО!..
И был вечер, и было утро. День последний...
Чья-то перекошенная, корявая фигура приближалась ко мне. Боязливо
обогнула останки паука. Я с трудом приподнял меч. Как я устал снова и
снова повторять одно и то же движение...
Гиам-Уэйд. Уничтоженный, раздавленный, напустивший под себя.
Перепачканный в саже, как демон ночи. Но не проглядевший ни единого
эпизода разыгравшейся резни.
- Солнцеликий мертв, - зашуршал он спекшимися губами.
- Мертв. Бюйузуо убил его. Он сделал это случайно. Убивать императора
не входило в его планы.
- Опайлзигг погибнет...
- Ни одна страна еще от такого не погибала. Хотя бед с непривычки,
конечно, хватало.
- Без императора нельзя, - шептал он, как в бреду. - Рабам нужна
плеть. Человеку нужен император.
- Хотел бы я знать, - промолвил я, - кто впервые придумал, будто
человек не может без императора... Уймись, Гиам, ты еще не все нынче
видел.
Я подкатил ногой мертвую башку Бюйузуо. Примерившись, рубанул мечом
между жвал. Клинок зазвенел.
- Оборотень, - бормотал Гиам. - Верховный жрец - и вдруг Многорукий.
Извергает молнии. Голова из железа. Кто это, ниллган? Какая бездна
произвела его на свет?!
- Никакая не бездна, - сказал я, поворачивая острие в разрубе. - Руки
человеческие. Другая эпоха, другой мир. Дзеолл-Гуадз управлял людьми,
словно куклами. Но настоящей куклой в этом вертепе был только он.
Нагнувшись, я поднял тонкую керамическую трубку в кожухе из черного
пористого материала. Подбросил на ладони, взвешивая.
- Запомни, Гиам. А лучше пропусти мимо ушей. Это лазер. Чужое оружие.
В миллион раз разрушительнее всяких там мечей, копий и стрел. Мы-то такой
штукой, к примеру, возвращаем зрение слепым. А Бюйузуо избавлялся от
неугодных ему ниллганов. - Я присмотрелся. - Те, кто заслал его в ваш мир,
ничего не боялись. Даже фабричный знак не озаботились убрать.
Отбросил меч. Стер с трубки лживую паучью кровь, чтобы разобрать
надпись. Медленно, не без усилия припоминая забытые символы, прочел.
"Made Tchtilan Corp. Fergana 2320 A.D.".
- Гиам, это... это... мы сделали.
Чей-то взгляд копьем упирается мне в спину. Гиам с бессвязными
криками бежит прочь, не разбирая дороги, оступаясь и падая. Как будто ему
явился сам Эрруйем на престоле Земли Теней.
Я оборачиваюсь.
Все как в тот раз. В трамвае. Снова я застигнут врасплох, и арбалет
нацелен мне в грудь. Только не игрушечной стрелкой с усыпляющим снадобьем
заряжен он на сей раз, а тяжелой боевой стрелой из черного дерева. С
наконечником, что пропитан выдержанным ядом эуйбуа. И расстояние невелико,
и отбить нечем.
Кто это? Неужели Элмайенруд до срока покинул своих бегемотов, учуяв
дележку власти? Чья там довольная рожа щерится мне из-под юруйагского
шлема?
- Ты великий воин, Змиулан, - слышу я. Как знаком мне этот голос... -
Но перед тобой император. Подними свой меч и повергни к моим стопам. У нас
хорошо получится.
"Ты задал мне задачу, ниллган. Трудную задачу. Но поверь, скоро я
сообщу тебе решение".
Юруйаги уничтожены.
Эойзембеа удален из города усмирять бунтовщиков. Верховный жрец
обезврежен.
Император мертв. Задача решена.
- Нет, невозможно, - шепчу я. - Ты не можешь быть императором. Ты же
не человек...
- Мы с тобой как два глаза одного лица. Эта твердь будет наша. Мы
поступим с ней, как с женщиной. Она родит нам прекрасных детей. А если ты
откажешься, я убью тебя.
- Апокалипсис... - бормочу я. - "И вургр станет правителем, и
направит во все концы тверди вургров править людьми..." Неужели это
неизбежно, чтобы в любой стране в дни смуты к власти приходили вургры?
- Да или нет, ниллган? Да или нет?!
- Ты, подонок! - в отчаянии кричу я. - Все вышло по-твоему. Владей
этим миром! Утопи его в крови и говне! Сожри его и подавись! Я хотел бы
видеть тебя завтра, когда ты узнаешь, что ниллганы больше не придут! И ты
останешься один на один - не с наемными убийцами даже, а с людьми, с этим
городом, с этой страной!..
- Ниллганы придут, - говорит он, улыбаясь. - Непременно придут. Если
есть император - будут и ниллганы.
- Не будут! - ору я, наступая. Выгадывая потихоньку шажок за шажком.
Приближаясь к своему мечу. - Я последний! После меня - никого! Я сделаю
все, чтобы после меня - никого!..
Но стрела уже пущена.
И снова я не успеваю, не успеваю, не успеваю уйти...
...я ослеплен, вывернут наизнанку, как мокрая перчатка. Но я жив и
сознаю это обстоятельство. Потомки сдержали слово. Одно плохо: голова
затуманена, мысли скачут вразброд и никак не желают объединяться. Мне бы
полежать, опомниться. И убедить их вернуть меня в империю. Я не имел права
уходить. Черт меня попутал с этим моим чистоплюйством. Нужно было
соглашаться на все, втереться упырю в доверие, подобраться поближе к его
шее с "поцелуем вауу"... Я должен вернуться. Там осталась Оанууг. Там
происходит чертовщина. Вампирократия. Но все еще можно исправить. А для
начала - понять.
Понять - самое трудное. Я не успел. Что можно успеть за несколько
месяцев? Но это и самое главное. Без понимания ничего не выйдет. Никто
никогда не понимал чужого. Да и не стремился особенно. Зачем врастать не в
свою шкуру? Куда проще разрубить все узлы, вынести вердикт, нацепить
ярлык. Объявить врагом. Ничего мы так не любим, как назвать непонятное
проявлением вражеской сущности. Классово нам чуждой. А потом, когда все
вокруг залито кровью, своей и посторонней, начинаем искать виноватых. А
виноваты были сами, потому что с первого шага потопали не туда. Слышите,
потомки? Это я вам... и себе в оправдание.
Возьмем нашу страну. Союз, так сказать, нерушимый. Посадили в один
мешок кошек - ангорскую, сиамскую и целую свору серых полосатых дворняг. И
назвали "новой исторической социальной общностью". А кошки мявом мяучат и
рвутся из мешка в разные стороны. Зачем все это? Чья несуразная затея?
Отчего? У нас, славян, никогда не было собственной древней культуры, и мы
очень переживали, мы все время затыкали прореху чужими одеялами.
Зачерпнули со дна размазню из язычества, плеснули в котел немного Библии,
как следует перемешали. И в результате породили чудовищную химеру, смесь
Востока с Западом. Быть может, потому и стремимся без устали кого-то
поучать, перековывать по образу своему и подобию, вводить войска,
исполнять интернациональный долг. Скрестить узбека с эстонцем... И все
равно нам не понять. Ни спокойной отчужденности Запада. Ни кровавого
фанатизма Востока. Ни Кубы, ни Африки. Это у нас не прививается. Лучше к
ним и не лезть. И хорошо бы они не лезли к нам со своим джихадом, своим
сахаром и своими плясками в тростниковых юбочках.
Я сижу в кресле. Кажется, в том же самом, что приняло меня в первый
мой темпоральный визит. Кто напротив? Лица не разобрать. Но ясно, что это
не Ратмир.
- Я хотел бы видеть Ратмира.
- Он вас не примет. И не будем отвлекаться. Решим некоторые
формальности, и - можете выметаться.
- Ратмир должен меня выслушать. Я был направлен в прошлое не только
телохранителем, но и экспертом!
- Не волнуйтесь. У нас есть средства для извлечения необходимой
информации из той эпохи, несмотря на темпоральный келоид. Поэтому мы
исчерпывающе осведомлены о плодах вашей квалифицированной деятельности.
- Но то, что я сообщу, очень важно для всего эксперимента...
- Для эксперимента было важно сохранить Луолруйгюнра. Но вы провалили
миссию. Теперь мы вынуждены начинать все сначала. Труд сотен людей,
колоссальные энергозатраты... Чем скорее вы уберетесь, тем лучше. У нас
нет времени с вами разбираться. Вообще идиотская затея - привлекать к
работе таких, как вы. Рефлексирующих...
- Ни черта я не рефлексировал! Когда мне было? Я делал что вы мне
велели. Мне не пригодились мои знания. Вы хотели телохранителя - вы его
получили. Если угодно, весь ваш эксперимент никуда не годится. Человек еще
может что-то понять в своем времени. Выдерни его из привычной среды, и он
делается беспомощен, как дитя. Только барахтается и думает, что есть шанс
выплыть...
- Ну вот что, Змиулан. Я хотел бы, чтобы вы замолчали и прослушали
инструкции.
- А я хотел бы, чтобы слушали вы! Или вас на то не уполномочили? Вы
же ничего не знаете о том времени. Вам ничего не интересно. Вы бездарно
меня подготовили. Вбили себе в голову: сохранить императора, уберечь
императора... А что вам известно о живых зигганских богах? О женской
религии? О разумных пауках?..
- Мне придется вас успокоить.
- Хотел бы я это видеть! Успокоить ниллгана!.. Впрочем, я не
собирался вас обидеть. Я желал бы только, чтобы вы осознали наконец
простую вещь. Ниллганов действительно убивают лазером. И этот лазер - уже
из вашего будущего! - я как могу устно воспроизвожу фабричный знак с
оружия, извлеченного из головы Бюйузуо. - Нами управляют. Мы - глиняные
куклы. Тупиковый вариант, динозавры. Мы вымерли, но всех нас вновь и вновь
вызывают из небытия, чтобы разыграть новую пьеску с теми же персонажами...
Эксперимент продолжается. Он тянется веками. Он замкнулся сам на себя.
Может быть, он и начнется через века. А ваша темпоральная лаборатория -
такой же полигон.
- Не говорите ерунды. Нет такого города - Фергана...
- Это не ерунда! Вы сами родили себе детишек. Выстроили
коммунистическое завтра. А теперь они строят его вашими руками. Ведь вы не
думали, что и взрыв камеры, и келоид - все это ими же и задумано? Ну,
чтобы Ратмир затеял свои игры в империю! Одна дата взрыва чего стоит...
Это же извечная мечта человечества: откатить назад, в прошлое. Что-то
исправить. Пережить заново, в улучшенном варианте. Я об этом часто сны
вижу. Но пока у нас не получалось. Были другие способы. Взять да
переписать все учебники. Запретить имена. Спалить архивы... А детки наши с
вами нашли иное средство, радикальное. И вам подсказали!
Я пытаюсь подняться. Ухватить его за лацканы, заглянуть в глаза.
Встряхнуть. Если не поймет - руку за спину и пинками гнать впереди себя. К
Ратмиру, к Нунке - она выслушает. А не выслушает... Кто у них тут главный?
Президент? Тогда к президенту.
Ноги не повинуются. Все тело как из ваты. Спасибо, хоть язык еще
ворочается. Опоили, сволочи. Обездвижили. Да что они со мной творят?!
- Ты, "шестерка"! - ору я. - Доложи по инстанциям: Змиулан хочет
обратно! Он раскаивается, готов все исправить, смыть вину кровью. Он
согласен на любые условия. Мне нужно обратно!!!
- Мы больше не нуждаемся в ваших услугах, - холодно говорит он. - Из
вас получился паршивый телохранитель. Потрудитесь хотя бы корректно
передать миссию.
- Что значит - передать?..
- А вот что. Запомните следующее...
Обрыв. Провал. Словно кто-то ножницами вырезал кусок памяти и не
озаботился зашить дыру.
- ...в нужный момент сами все вспомните.
- Ладно, - говорю я устало. - Только отстаньте от меня. Видеть вас не
хочу. И вспоминать о вас - тоже. Тени... фантомы... динозавры из
паноптикума...
- Эй, ты, как тебя... Змиулан! Очнись. Под машину угодишь. Держи, я
тут полистал немного.
Меня сильно тряхнули за плечо. Сунули в руки какой-то журнал,
швырнули под ноги сумку. Одернули на мне куртку.
- Давай топай. Дома заждались.
Я стоял под моргающим ночным фонарем, направленным не на тротуар, как
полагалось бы по логике вещей, а на проезжую часть дороги. Было холодно и
сыро. С пятнистого беззвездного неба сыпал мелкий дождь. Воняло рассеянной
в воздухе химией.
Я вернулся. И дома меня действительно ждали.
- Ну будь, - сказал он и повернулся, чтобы навсегда исчезнуть из моей
жизни.
- Подожди, - сказал я.
Он замер, поводя крутыми плечами под армейским бушлатом.
- Ты - Кандагар?
- Допустим.
- На чем они тебя взяли?
- Не твое дело. - Помолчав, он все же нехотя промолвил: - У меня было
две дороги. К "духам" в плен или гнить под солнышком. А они предложили
третью... Как там Солнцеликий? Не скучал по мне?
- Он убит. Лазером.
- Стало быть, все же лазер, - Кандагар потер ладонью короткую смуглую
шею. - Ты вызнал, кто это?
- Мы. То есть - они. Но еще более поздние. Эксперимент продолжается.
И над империей. И над нами. И над Ратмиром. Вся история - сплошной
эксперимент.
- Хреново получается, - пробормотал он. - Стало б
Закладка в соц.сетях
