Жанр: Научная фантастика
Опар 2. Бегство в опар
...размерам. Он купил лодку
за приличную.
сумму, хотя кое-что осталось и для переоснащения. Человек, которого нанял Хэдон
для этой работы,
явно решил, что хозяин спятил. К чему этот рей, крепящийся к основанию мачты,
чтобы еще ниже
опустить ее? Какова цель этого? И зачем резать отменный парус так, что теперь у
него образовалась
пара бесполезных треугольных парусов?
Улыбаясь, Хэдон объяснил ему, что ставит опыт. Ему вовсе не хотелось
говорить правду, памятуя
о том, что рассказывал Русет о реакции людей при виде его Души Моря. Зачем ему
подвергать себя
обвинениям в колдовстве и допросам следственной комиссии.
Назавтра в час после полуночи Хэдон и его друзья вывели лодку из бухты. К
рассвету они уже
потеряли город из виду. Хэдона не беспокоила возможность преследования. Кому
какое дело, что он
покинул Ветну? Нанятый им умелец лишь пожмет плечами да сочтет, что ему повезло,
и ничего не
пришлось платить хозяину за кормежку за последнюю неделю, пока не раскусит, что
хозяин вычел эту
сумму при расчете. Обе суммы сходились, посему Хэдон счел, что поступил честно.
За пять дней группа доплыла до пролива. Еще до того беглецы поняли, что там
что-то случилось.
Виднелась выброшенная на берег покалеченная трирема, а еще через пару миль они
наткнулись на
множество плавающих повсюду трупов. Хэдон смело направил в светлое время суток
судно к самому
проливу. Никаких признаков флота, пока не доплыли до самого входа в пролив.
Корма биремы
выступила из воды, почти закрывая путь судну Хэдона. Он не мог понять, что
мешает биреме утонуть,
ведь глубина здесь почти четыреста футов.
Хэдон приспустил паруса, и шлюпка медленно, на веслах, прошла мимо утеса и
правой стены.
Солнце теперь висело отвесно над головой, потому море просматривалось на
значительную глубину.
Хэдон аж присвистнул, а Кебивейбес выругался. Галера удерживалась парой десятков
других судов,
нагромоздившихся одно на другое.
- Судя по всему, здесь случилась серьезная драка, - заметил Хэдон. - Но кто
прорывался ?
Флот Кетны?
- Более, чем очевидно, - откликнулся бард. - Кто-то пытался проскользнуть
мимо матросов на
утесах. Кому-то все же удалось проскочить, иначе флот Минрута остался бы здесь.
Очевидно
противники сошлись в ближнем бою и перебили друг друга.
Казалось, это единственное логичное объяснение. Однако с флотом Минрута
могли схватиться и
пираты, проходившие через пролив, а вовсе не кетнанцы. Ну да ладно! В конце
концов, какая
разница - путь свободен. Матросы, располагавшиеся на утесах либо оставили свои
посты, либо
перебиты вторгшимся флотом. Не исключено, что один-два корабля кхокарсан уцелели
в сражении и,
удирая, прихватили матросов домой. Одно судно ведь не в состоянии блокировать
пролив.
Какое-то время пролив останется непроходимым для любого корабля, размер
которого больше
малой рыбацкой шлюпки. Рано или поздно течение снесет обломки в более глубокие
воды, или
кетнанцы уберут останки тех судов, что сверху.
Тем временем Хэдон и вся его группа, не исключая и Лалилу, далеко
"продвинувшуюся" в своем
положении, сидели на веслах уже пятьдесят безмолвных миль извилистого пролива.
Гребцов было
маловато, шли медленно, по ночам кое-как спали. Целую неделю, опасаясь при этом
наткнуться на
пиратов или кетнанцев, преодолевали пролив. Группа была бы обречена,
повстречайся ей судно любого
размера: удрать не удалось бы.
Но в проливе никого не оказалось, и на десятый день шлюпка, преодолевая
течение, выплыла из
темноты и тишины. Словно Кет, герой древности, первый вошедший в Южное Море, все
на борту были
ослеплены ярким экваториальным солнцем.
Хэдон сказал:
- Лалила, я боялся, что наш ребенок не появится на свет в Опаре. Теперь же
у нас добрые
надежды дождаться этого часа. Да поможет нам Кхо, и мы окажемся вовремя в моем
родном городе.
Лалила устало улыбнулась, бледная и встревоженная.
А вечный пессимист Пага проворчал:
- Дети не всегда рождаются по плану, Хэдон.
22.
Кебивейбес заявил, что их путешествие из Кхокарсы в Ветну достойно пары
эпических поэм, а
приключений на пути из Ветны в Опар с избытком хватит на три. Хэдон привычно
заметил, что все
барды склонны к преувеличениям, хотя можно согласиться, что описание бегства
группы из столицы
Кхокарсы достойно творчества поэта, если он к тому же многоречив.
- Я полагаю, что ты уместил бы все описание в одном лирическом
стихотворении - строчек
девять или двадцать семь? - сказал Кебивейбес.
- Для истинной поэзии - предельный объем , - огрызнулся Хэдон. Однако,
заметив, что бард
обиделся, он добавил: - Не обращай внимания на мои слова, Кебивейбес. Я устал,
голоден и
обеспокоен. Лалилу так разнесло, что она того и гляди лопнет, как переполненный
вином бурдюк. И я
вымещаю свое настроение и страхи на тебе.
- Не говоря о том, что ты попросту не обладаешь ни вкусом, ни тактом, -
бросил Кебивейбес,
перемещаясь в противоположный конец шлюпки, который, увы, был совсем рядом. Бард
уставился
вперед, напряженная спина его выражала гнев.
На самом деле бард не больно-то преувеличивал, говоря о пережитых группой
опасностях и
приключениях. Много раз с минуту на минуту ожидал Хэдон гибели людей своей
группы. Но всякий
раз с невидимой, но явной помощью всемогущей Кхо им как-то удавалось
преодолевать опасность.
Порою, когда непосредственной угрозы, казалось, не было, они все равно
ощущали ее. Всего лишь
три дня назад, в сумерках, шлюпка проходила недалеко от топкого безлюдного
района - болот,
которые простирались на многие мили в глубь суши, а затем резко обрывались у
отвесных гор.
Единственным кусочком суши, выступавшим между морем и горами, оставалась
холмистая груда
камней. Хэдон предположил, что здесь когда-то располагался древний город.
- Город был основан Бессемом, бежавшим сыном Кета, вынужденным скрываться.
Бессем
поссорился со своим отцом и в гневе убил брата. Кет не стал преследовать сына -
старику едва уже не
исполнилось шестьдесят, - и объявил, что если Бессем вернется, то будет убит
тотчас же без суда.
Потому Бессем отправился этим прибрежным путем на юг и остановился, добравшись
сюда.
В те времена здесь существовало не болото, а низменность, плавно
переходившая в горы. Вот тутто
Бессем и построил город из красного камня, добытого в этих же горах. Назвали
его, конечно,
Мибессем, город Бессема.
Все шло нормально. Многие перебрались сюда из Кетны, Сакавуру, из районов
Северного Моря,
Кему - жить в городе, сооруженном из огромных каменных блоков. Происходило все в
ту пору, когда
Море Опара оставалось почти неизвестным, а сама Микетна представляла собой
небольшое поселение.
На деле по времени это совпадало с экспедицией во главе с жрицей Лупоес в
глубинные районы, где
было найдено место, ставшее впоследствии Опаром, городом сокровищ.
Город Мибессем процветал, однако ходило множество историй, которые
передавались людьми,
жившими в горах за городом. Рассказывали, будто кто-то играет там на свирели,
музыка сводит с ума
мужчин и околдовывает женщин. Они идут за музыкантом в горные леса и исчезают
навсегда. На
рассвете возле фермерских полей вокруг города можно видеть уродливые создания.
Хотя они явно
имели вид животных, но напоминали некоторых исчезнувших женщин.
Сказывали, что этот Бессем в недобрый час решил построить свой город на
земле дьявола. И
будто этот демон на самом деле повелитель дьяволов, властитель безымянных
созданий, которых
всесильная Кхо в наказание согнала сюда из Кему, чтобы ее народ мог осесть
здесь. Дьяволы, которых
не убили или же захоронили в неглубоких могилах, так что они смогли выбраться из
них до второго
пришествия, нашли спасение в землях вдоль Южного Моря.
И вот теперь безымянный дьявол гневается, поскольку вторгаются в его
убежище. А он все еще
находится под давним запретом, наложенным великой Кхо на его род. Но он не может
поднять руку на
человека, будучи в ярости.
Однако Мать Всего Сущего не сумела запретить безымянным существам
пользоваться другими
методами. Более того, дьявол, если он не в гневе и не имеет намерения причинять
человеку вред, мог
коснуться или даже обнять человека. И вот, тот безымянный флейтист - призрак с
искаженным лицом,
который дышит по ночам за окнами, заводил игру на своей тростниковой свирели. И
мужчины делались
безумными, а женщины следовали за искусителем в убежище подле гор. И там они
неведомо как
ложились с ним и зачинали и разрешались отвратительными детьми.
Итак, Бессем был героем древности, могущественным человеком, подобного
которому веками не
видели оба моря. Он вооружился копьем, какое не способны поднять двое теперешних
мужчин, и
исполинскими шагами отправился в дикие места, чтобы разыскать демона и
уничтожить его. Но он не
вернулся, и свирель снова играла в копях за городом. Матросы рассказывали об
этом в Кетне и в портах
Кему.
И вот однажды Императрица Кхокарсы направила судно в Мибессем - проверить,
истинны ли
эти легенды. Если все это правда, жрица обещала избавить этот край от дьявола.
Из-за бурь и пиратов
судно год добиралось до Кетны. Капитану сообщили, что он опоздал. На торговом
судне Кетны,
вошедшем в порт Мибессем на рассвете, слышали чарующую музыку флейты, от которой
стыла кровь в
жилах. На мили вокруг разносилась она над спокойным морем задолго до того, как
показался красный
город. На самом деле на торговом судне так и не увидели города, поскольку
ошибочно приняли за него
темный холм, где он когда-то стоял. Возможно, "купец" разглядел наружные
очертания холма, землю,
наваленную дьяволом. Сие неизвестно, поскольку никто не отважился ступить в
болото и тем более
прорыть какой-либо ход в холме.
Итак, судно приблизилось к берегу, который более не являлся взморьем с
мелким песком, а
представлял собой ныне болото. Отлогий склон превратился в абсолютную плоскость;
крокодилы и
гиппопотамы плавали меж пальм и других деревьев, росших на крошечных островках.
Где же люди? Неведомо. Возникла страшная догадка, что им была уготована
ужасная участь, и
они лежат теперь под водами болота. Либо под землей, которой некий неведомый
сатана завалил
некогда горделивые башни и массивные стены Мибессема.
Так или иначе, команда судна не задержалась здесь. Пение свирели
становилось все громче и
громче, люди услышали всплеск, будто могучие ноги ступали по болоту. Деревья
согнулись, словно
нечто гигантское задело их. Даже жрица перепугалась, и капитан приказал гребцам
быстрее отогнать
отсюда галеру. Они избежали встречи с неведомым, шагающим по болоту, но звук
флейты еще долго -
многие мили - разносился между судном и бывшей землей Мибессема.
Хэдон смолк. Тишина. Лишь ветер посвистывает в такелаже да волны шлепаются
о нос судна. А
потом, вселяя ужас в души беглецов, с берега послышалась музыка флейты.
Пронзительно закричала Абет. Под бронзовым загаром Кебивейбеса исчез
румянец. Он выругался.
Большие фиалковые глаза Лалилы словно вознамерились выкатиться из орбит. Пага
ухватился за ванты
и прижался к ним, уставясь на берег; плоский нос от раздувавшихся ноздрей стал
еще крупнее, а глаза,
выпирая, того и гляди самочинно покинут лицо. Хэдон вцепился в румпель, будто он
оставался
единственной реальной вещью в мире. Все другое казалось неустойчивым,
искаженным, неосязаемым.
До этого мгновения он наслаждался рассказом, лишь немного пугавшим его и
остальных слушателей.
Пага по обыкновению воспринимал повествование скептически, время от времени
недоверчиво фыркая.
Но судя по всему, рассказ поразил его значительно больше, чем человечек хотел
показать.
Солнце исчезло за горизонтом моря. Быстро смеркалось. Высокие ноты
зазвучали еще громче.
Хэдон, наконец, вышел из оцепенения и теперь отдавал распоряжения -
негромко, так чтобы
флейтист в болотах, кто бы он ни был, не услышал их. Хэдон двигал румпель, пока
шлюпка не
развернулась на юго-запад. Гик путешествовал, удерживаемый канатами в руках Паги
и Кебивейбеса.
Хэдон не давал судну лечь на другой галс, чтобы шлюпка быстрее удалилась от
фантастической
флейты. Еще час плавания слышалось ее звучание.
Чуть погодя Пага спросил:
- Как ты думаешь - что это было?
- В этом краю нет рыбаков, нет деревень. Никто не осмелился бы жить здесь.
- Может рыбачью лодку штормом занесло в болото? - предположил Пага. - Или
ее разбило. А
кто-то из уцелевших, почитай, вообще единственный, играет на флейте, пытаясь
привлечь наше
внимание?
- Он успешнее добился бы цели, если бы просто кричал. Не желаешь ли, чтобы
мы вернулись на
его поиски?
Пага не ответил. Да и остальные промолчали тоже; едва ли они молчали бы,
пожелай Хэдон
вернуть лодку назад. Но у него отнюдь не возникало такого желания.
Тема более не поднималась. Все предпочитали не вспоминать неведомого
флейтиста.
23.
Столб дыма, что виднелся весь день, исходил не из порта Опара - Нангукара.
То место давно
было сожжено, и зола уже не тлела, охлажденная дождем. Дым поднимался от
погребального костра
пиратов. Восемьдесят микавуру были убиты во время последнего набега пиратов.
Нападавших
отбросили, но они сумели вынести двадцать своих погибших. Микавуру уплыли,
оставив шестьдесят
трупов в объятом пламенем городе. Тела пиратов предали огню; это означало, что
их души будут
скитаться в облаках, пока Кхо не решит, что они достаточно настрадались как
гонимые ветром
странствующие призраки. Затем их души будут переправлены в землю, в мрачный дом
наводящей ужас
Сисискен.
Едва Хэдон развернул к берегу свою лодку - все причалы были разрушены, -
как он застыл,
потрясенный. Все строения вокруг форта горели. Хижины и дома, длинные
административные здания,
товарные склады, магазины и таверны - все покрывал пепел. Пара огромных
деревянных ворот форта
сорвана, и часть деревянных же строений за стенами оказались полностью
уничтоженными огнем.
Уже началось новое строительство. Царили суета и шум работы; повсюду
запряженные волами
повозки, доверху груженные свежепиленым материалом и бамбуком. Стучали молотки,
визжали пилы.
Хэдон стал на якорь в сотне ярдов от берега. Баркас с четырьмя гребцами
отвалил от берега к
вновь прибывшему судну. Хэдон договорился с хозяином баркаса, и всех сразу же
доставили на берег.
Таможенник начал было задавать гостям вопросы, но быстро узнал Хэдона.
- Как же, черт побери, ты сумел добраться сюда из Кхокарсы?! - вскричал он.
- Сама Кхо гласом божьим приказала мне вернуться в город, - сказал Хэдон.
Оставалось лишь
исполнить ее прорицание, и вот, хотя путь был долог и опасен, мы здесь.
Таможенник не стал допытываться, что это за прорицание. Неучтиво
выспрашивать о делах, к
которым причастна Богиня.
- Сложись дела чуть по-иному, - сказал таможенник, - вы как раз могли
угодить в лапы
пиратов. Они готовились к операции - штурмовать форт и ворваться в центральную
крепость. По
счастью, из Опара для укрепления порта на подобный случай прислали три сотни
солдат. Мы
перехватили микавуру издалека, и гарнизон, сделав вылазку, атаковал их в лоб.
Микавуру пробивались
назад, к судам, но понесли тяжелые потери. Сорок пиратов мы захватили в плен, -
большинство из
которых раненые.
Хэдон не спросил, что станется с пленными. Он знал, что от главарей под
пытками попытаются
выведать замыслы будущих нападений. Истязание предводителей пиратов было
обычаем, основанным
на принципе обязательного возмездия. Получив от вожаков все возможные сведения,
пиратов
обезглавливали, а крепких рядовых пиратов как рабов посылали на рудники в горы
Опара. Тяжело
раненных и непригодных для работ также убивали.
- Вы самые последние, кто прибыл сюда из Кхокарсы, - сказал таможенник. -
Мы
изголодались по новостям.
Хэдон объяснил таможеннику, что владеет одними лишь слухами. Он был слишком
оторван от
событий и потому не может ничего толком рассказать. Ответ никого не убедил. Люди
хотели слышать
все - факты, предположения, толки и даже очевидную ложь. Прибывшая группа
протиснулась через
ворота и в храм, где Хэдон впервые за последние годы увидел главную жрицу,
Клайхи. Она была столь
же прекрасна, как в ту ночь, которую они провели вместе, ночь накануне отбытия
Хэдона на Великие
Игры в город Кхокарса. Она немного пополнела, ее высокая грудь чуть обвисла, но
крупные серые
глаза, широкие темные брови, прямой узкий нос, полные губы, округлый подбородок
- все это
составляло одно из самых притягательных и чувственных лиц, когда-либо виденных
Хэдоном.
Она улыбнулась Хэдону и поднялась с инкрустированного бриллиантами кресла.
На голове
жрицы покоилась высокая золотая корона тонкой работы, украшенная девятью
изумрудами на зубчатых
краях, в руках четки из изумрудов и рубинов, юбка до лодыжек из белой ткани.
Пояс из золотых звеньев
с украшениями из мелких рубинов. На оголенной груди нарисованы концентрические
круги: красный,
белый и голубой, с сосками - алыми центрами. В правой руке жрица держала длинный
жезл из дерева
дуба, ввозимого из Кхокарсы. На верхнем конце жезла вырезано изображение Кхо в
виде женщины с
крупным курдючным задом и с головой гиппопотама.
- Трижды благословенный Хэдон из Опара! - воскликнула она. - Тот, который
по
справедливости должен быть императором, но которому Кхо велела не претендовать
на этот титул!
Трижды желанная Лалила из-за Звенящего Моря, Морская колдунья! Добро пожаловать
также и твоей
дочери, о которой мы много слышали, и вашему еще не рожденному чаду, о котором
мы еще много
услышим. Добро пожаловать и маленькому человеку, хотя он и заявляет, что он враг
нашего пола, и
Кебивейбесу, барду, который станет великим!
Хэдон не удивился таким восторженным приветствиям. Разведывательная система
жриц была
превосходна и потому следовало ожидать, что Клайхи хорошо осведомлена о его
группе и его, Хэдона,
миссии. Слишком мало он мог рассказать ей нового, помимо приключений в Ребхе и
последующих
событий.
Недавно посвященные в жрицы внесли стулья, и теперь вся группа сидела. Абет
забрали к другим
детям в храме. Усталые гости с благодарностью приняли предложенное угощение,
включавшее также
медовый напиток и вино. Клайхи все расспрашивала Хэдона. Наконец он наелся и
напился вволю, да и
рассказывать более нечего. На какое-то время наступило молчание, нарушаемое лишь
отрыжкой гостей,
вежливо показывающей, что пища была отменной.
Наконец Клайхи сказала:
- Я уже послала гонца в Опар известить Королеву, что ты и Лалила здесь.
Гонец сообщит весть
только самой Королеве. И я велела Кахели (таможеннику, с которым беседовал
Хэдон) никому не
сообщать, что вы прибыли.
Хэдон встревожился:
- Почему?
- Король Гамори узнал, что ты на пути сюда. Агентов у него хватает, и они
далеко не все из
жрецов Ресу. Видишь ли, Хэдон, раскол, раздирающий Империю в Кему, действует и
здесь. Гамори
крайне честолюбив, как и Минрут, и он тоже желал бы вознести Пламенеющего Бога
над Великой
Матерью - не из соображений веры, а исключительно для удовлетворения своих
амбициозных планов.
Но у нас тоже свои шпионы, и нам кое-что известно о том, что происходит между
Гамори и младшими
жрецами Ресу. Знаем мы и то, что ненавидящие Гамори подчиняются его жене. С
некоторых пор
Гамори и наша верховная жрица, Королева Фебха, более не живут вместе. Они
расстались после
нескольких лет несчастливого супружества, поссорившись на почве политики и
относительно статуса
короля и королевы, мужчины и женщины. Сейчас Гамори живет в Храме Ресу и уже
год, как не делил с
королевою ложа. Он лишь появляется с нею, представительствуя на государственном
уровне.
Как ты хорошо знаешь, Гамори никогда не любил твоего отца, Кумина. Это
началось с того
сражения в туннелях против грабителей, когда был убит старый король, первый
супруг Фебхи. Еще до
того, как твой отец потерял руку в битве, по словам Гамори, он хотел убить его.
Отец твой утверждает,
что по чистой случайности из-за слабого света в пылу сражения он принял Гамори
за бандита.
Объяснение вполне приемлемо. Зачем Кумину убивать одного из своих товарищей?
Гамори утверждает,
что он и твой отец сильно поссорились по какому-то неведомому поводу, и что
Кумин именно поэтому
хотел его предательски убить.
Какой бы ни была правда, Гамори впоследствии женился на Фебхе, сделался
Королем и
верховным жрецом и теперь мог без труда устраивать гонения на твоего отца. Лишь
покровительство
Фебхи спасло Кумина от обвинения в покушении на совершение убийства.
- Мне это слишком хорошо известно, - сказал Хэдон. - Отец был вынужден
выполнять работу
внутри Храма Кхо, который он редко отваживался покидать из опасения быть убитым
людьми Гамори.
Отцу, некогда одному из величайших нуматену Империи, пришлось подметать полы в
храме. Не то,
чтобы отец не был благодарен Фебхе за эту работу. Если бы не такая возможность,
мы все умерли бы с
голода. Гамори очень огорчился, узнав, что я оказался одним из троих юношей,
удостоенных чести
представлять Опар на Великих Играх. Он ненавидел всю мою семью из-за старого
недоброжелательства
к моему отцу.
- Вот почему Гамори не должен знать, что ты здесь, - сказала Клайхи. -
Понимаешь ли, есть и
другая причина, по которой Гамори не желает, чтобы ты добрался до Опара живым,
или, если уж так
случится, чтобы ты обрел приют в Храме Кхо. От своих шпиков он слышал о Лалиле,
этой Морской
Колдунье, о великой судьбе, что ждет ее ребенка. Слухи - несомненно
безосновательные, - но, увы,
убедительные - таковы, что ее дочь станет единственной правительницей Опара, и
что никаких других
королей не будет. Это нелепо, но Гамори напуган. Безрассудное животное - а кто
он еще - Гамори не
понимает, что ребенок не может представлять для него опасности: ведь он уже
умрет до того, как
девочка достигнет совершеннолетия.
С другой стороны, молва может в известной мере обернуться правдой. Если
Гамори попытается
причинить ей вред, его еще больше обуяют страхи якобы грозящей опасности: он
вызовет
противодействие, которого мог бы избежать.
- А что же делать нам? - спросил Хэдон.
- Вы останетесь здесь до наступления сумерек. И тогда со всеми
предосторожностями вас под
охраной отправят отсюда, тайно доставят в Опар и там - в храм Кхо. Только в
Храме вы окажетесь в
безопасности. Даже Гамори не осмелится нарушить его священность.
- Держу пари, когда-то и я верил, что на свете есть безопасные места. Но
Минрут осквернил
много храмов, не говоря уже о самих жрицах. В наши дни ничто не защищено от
богохульства и
осквернения.
- Может, ты и прав, - согласилась Клайхи, - но здесь вам оставаться нельзя.
Согласно Голосу
Кхо, Лалила должна разрешиться от бремени в храме. Судя по ее виду, я сказала
бы, что ей следует
поспешить, чтобы успеть туда.
Из углубления в ручке кресла Клайхи достала маленький бронзовый гонг и
ударила в него
миниатюрным бронзовым молоточком в форме головы леопарда. На третий удар
отдернулась портьера
в дальнем входе. Весьма зрелого возраста жрица ввела в помещение мальчика лет
четырех. Он бросился
к Клайхи в криком: "Мама! Мама!"
Она подняла и поцеловала его, затем с улыбкой обратилась к Хэдону:
- Вот он, плод нашей любви, Хэдон. Это наш сын, Кор.
24.
Путешествие по реке от моря до водопада заняло три дня. Группа Хэдона
разместилась в баркасе с
десятью крепкими гребцами-солдатами. Клайхи с мальчиком плыла на головном судне.
Несколько раз
она приглашала Абет к себе в лодку, где дети могли бы вместе играть. Звала она и
Хэдона пересесть на
нос баркаса, чтобы иметь возможность переговариваться. Да и Лалила пару раз
перебиралась туда.
Лалила, как и Хэдон, очень удивилась, когда Клайхи представила Кора. Она
совсем не ревновала.
Какие у нее для этого причины? Клайхи не имела никаких видов на Хэдона и вовсе
не желала отнимать
его у Лалилы. Она просто приняла его как любовника на несколько ночей, не
позаботившись в то время
о противозачаточных травах. Ей хотелось иметь ребенка от мужчины, который мог
стать победителем
на Великих Играх. У Клайхи хватало любовников и до Хэдона, не ощущалось
недостатка в них и после
него и, надо полагать, их еще немало впереди.
- Сон убедил меня, что Хэдон должен стать отцом, - сказала она Лалиле. -
Мне явилась
Бхукла, бывшая древняя богиня войны, пока Ресу не узурпировал ее обязанности.
Она сказала, что я
должна быть с Хэдоном и зачать от него. Что касается первого, то мне не
требовались ничьи указания,
хотя я была счастлива, что имею божие благословение. Что же до второго, то я
почувствовала, что так
или иначе настало время иметь ребенка.
- И какова теперь судьба Кора? - спросила Лалила. - Останется он с вами или
отправится с
Хэдоном?
Вопрос озадачил Клайхи. Потом, словно что-то вспомнив, она воскликнула:
- О! Я совсем забыла! Ты же не знакома со всеми нашими обычаями. Если бы я
решилась выйти
замуж, Кор остался бы со мной и моим мужем. Но я не собираюсь замуж; когда
мальчику исполнится
пять лет, он отправится на полгода к отцу. На это время ты будешь его временной
матерью. Если я
умру, Кор станет сыном Хэдона на все время. И твоим.
Вечером четвертого дня пути они разбили лагерь невдалеке от подножия
могучего водопада. Здесь
скопилось много разного люда, участников торговых караванов из Опара на пути к
порту. По совету
Клайхи Хэдон старался не выходить из шатра. Если его узнают, кто-либо из жрецов
Ресу непременно
поспешит с этой новостью обратно в Опар.
Хэдон, сидя в шатре, видел по крайней мере десяток людей, с которыми он был
знаком по Опару.
Да и в остальных узнавал жителей этого города. Кроме нескольких последних лет,
всю свою жизнь
Хэдон прожил в Опаре и потому был там заметной фигурой. Постоянное население
Опара лишь
тридцать тысяч человек. А он ведь победитель Малых Игр, конечно же, все горожане
его знают.
Его шатер не сворачивали до тех пор, пока караван не отправился вниз по
реке, затем отряд
путешественников продолжил свой путь вверх, по дороге, которая пересекала
ближний склон скалы. В
полдень они добрались до вершины, а оттуда шли по тропе сквозь джунгли, пока не
достигли
территории дока. Здесь находились баркасы, оставленные путешественниками,
встретившимися им у
водопада. Группа воспользовалась двумя самыми маленькими лодками, и солдаты
вновь согнули свои
спин
...Закладка в соц.сетях
