Жанр: Научная фантастика
Боевой флот 3. Прорыв
...Итак, у халиан остался только один дредноут, а это значит -
конец близок.
Рейдеры вновь яростно обрушились на "Гидру". Половина пусковых шлюзов вышла из
строя, заглохли многие пушки и торпедные установки. Тэд явно переоценил способности
своего детища. Я уже начал сомневаться в том, что мы с ним выживем в этой дырявой
посудине, хотя, конечно, не стоит разрешать себе подобные мысли во время боя.
Канингхэм рвал и метал, пытаясь отбиться от врагов, осаждавших "Гидру" с одного борта
и одновременно принять ракеты с другой стороны. К сожалению, их осталось всего
ничего - большая часть или погибла, или потеряла способность самостоятельно двигаться.
У пилотируемых ракет очень небольшой запас топлива, они предназначены для
стремительного боя, поэтому задержка означает для них смерть, если только их не
подберут спасательные команды.
Значит, пришло время спасать их, а заодно и брать на абордаж подбитые халианские
дредноуты.
- Адмирал Канингхэм, - обратился я по связи, - разрешите выпустить десант!
- Пошел ты... - Тэд вдруг осекся. Немудрено, что он с трудом взял себя в руки. Для него,
как и для меня, это было первое крупное сражение в новой должности, а развивалось оно,
как это ни прискорбно, далеко не так, как хотелось. - Прости, генерал. Если капитан
Дженсен сможет выпустить баркасы, не прерывая приема ракет, разрешаю.
Баркасами на нашем жаргоне назывались длинные тупорылые посудины для
десантников, оснащенные мощными лазерами и прочими инструментами для взлома
подбитых кораблей. Такие же штуки имелись на борту остальных кораблей
Конфедерации, но вряд ли подбитые фрегаты и лайнеры смогут спустить сейчас баркасы.
Разве что "Возмездие" и два сопровождающих его фрегата выпустят баркасы, если
уцелеют до конца сражения. Я поспешил вниз. Мои ребята уже сидели в четырех баркасах
в полном снаряжении и ждали команды. Четыре таких кораблика едва ли достаточно для
захвата подбитого дредноута, а ведь надо еще спасти экипажи наших собственных
кораблей. Когда баркасы вернутся, в них немедленно сядут новые экипажи, чтобы тоже
отправиться для спасения или захвата. Я дал краткие инструкции полковнику Коху,
командующему этой группой баркасов, и вместе с капитаном Дженсеном проводил их в
полет.
- Генерал, я слышал, как адмирал сказал, что со всеми тремя рейдерами халиан
покончено. - На потном и мрачном лице Дженсена проступила слабая улыбка, а в голосе
чувствовалась гордость за свой корабль. - Все-таки мы доказали, что с нашей "Гидрой"
шутки плохи!
Я хотел было ему сказать, что эта победа стоила нам слишком дорого, но вовремя
прикусил язык и тоже слабо улыбнулся, сразу же придав лицу суровое выражение
бывалого вояки.
- Мистер Дженсен, через пару минут сюда прибудут следующие экипажи баркасов,
поэтому объясните моим офицерам, где они должны держать своих людей, чтобы они не
мешали при посадке.
- Есть, сэр. Я позабочусь о ваших людях как следует. Извините, генерал, что мы не
можем выпускать больше четырех баркасов одновременно, но...
- Знаю, капитан. - Я повернулся, собираясь вернуться на главный наблюдательный
пункт, но Дженсен быстро сказал вдогонку:
- Извините, сэр, но я действительно считаю ваших бойцов молодцами.
Я повернулся к нему:
- Что вы имеете в виду, капитан?
- Ведь это ваши ребята, генерал, взорвали четвертый дредноут. Но это им стоило... - Он
умолк.
- Чего стоило? Мистер Дженсен, я был так занят другими делами, что не успел
поинтересоваться потерями.
- Видите ли, сэр, я сам точно не знаю, извините, просто слышал: мы только что
приняли на борт уцелевшие ракеты. Вернулись три экипажа.
Ни слова не говоря, я повернулся и пошел наверх, едва волоча ноги. На сердце
навалилась страшная тяжесть. Слишком горькая победа. Но все-таки - победа. Это можно
заметить по лицам солдат и офицеров, по приободрившимся голосам, по картинкам на
многочисленных экранах главного наблюдательного пункта. Тэд Канингхэм,
погруженный в дела, не заметил моего прихода, и я молча уселся в свое кресло. Надел
наушники, вгляделся в экраны.
"Возмездие" продолжал борьбу с последним дредноутом. Я понял, что туда посылать
баркасы вряд ли придется. Лайнер высадит на дредноут своих десантников, когда добьет
его. Теперь меня волновал только один вопрос: сколько десантников погибнет в
рукопашной схватке с халианами? Рядом с лайнером сражались два фрегата, к ним на
помощь и поспешила "Гидра". На другом фланге фрегат и маленький храбрый корвет
помогали своим товарищам, вызволяя их из-под подбитых кораблей. Некоторые корабли,
возможно, удастся починить за несколько часов, от других же остались лишь
радиоактивные облака.
- Генерал, баркасы возвращаются. Разрешите запустить следующую четверку для
спасения экипажей ракет. - Дженсен проговорил это небрежно, как пустую
формальность, поскольку необходимость спасения ракет для него была очевидна.
Поэтому мой приказ ошеломил его.
- Не разрешаю, капитан. Вначале нам надо захватить дредноут, этот трофей крайне
важен для Конфедерации. Ракетам придется подождать.
- Но ведь запаса кислорода у них хватит в лучшем случае на час. Генерал, вы же...
- Хватит! Мистер Дженсен, выполняйте приказ!
- Есть, сэр, - ошарашенно ответил капитан Дженсен, но лицо исказилось болью.
Я уткнулся в экраны и начал изучать обстановку. "Гидра" медленно кружила рядом со
скоплением поврежденных пилотируемых ракет. Те, что могли передвигаться сами, уже
вернулись на "Гидру", а в этих, проплывающих перед моими глазами, по крайней мере, в
некоторых, наверняка еще есть живые люди. Они надеялись, что мы спасем их, а у нас -
только два крошечных спасательных кораблика.
Перестрелки и взрывы в этой области пространства уже закончились, бои шли внутри
дредноутов. А как развивалась другая битва - между армадами Тау Кита и халиан? Я
взглянул на экран. Там все еще продолжалась пальба, корабли перемешались, но мне
показалось, что и эта битва подходит к печальному для халиан концу. Конечно, Флот ни
за что бы не победил их, если бы мы не уничтожили халианскую засаду, но все равно -
ребята из Флота молодцы.
- Десять секунд до запуска баркасов, - доложил мне Дженсен.
- Постойте, капитан! Я полечу с этой группой, мне надо всего тридцать секунд.
- Но...
- Никаких но, капитан, - отрезал я. - Всю ответственность я беру на себя.
И в следующее мгновение я со всех ног бросился к баркасам. Десантники
поприветствовали меня одобрительными возгласами, а их командир слегка смутился, не
зная, кто теперь будет за главного.
- Продолжайте командовать, лейтенант! - подбодрил его я. - Ведите это корыто к
халианскому великану, будем с ним разбираться.
Для операций по захвату вражеских кораблей обычно набирается смешанный экипаж:
пилоты, десантники и специалисты по халианским кораблям. Из-за малой вместимости
баркаса общая численность экипажа была невелика.
Я пристегнулся ремнями безопасности и уставился на экран переднего обзора. Баркас
направился к безмолвному дредноуту. После недолгих маневров мы подобрались к этому
левиафану вплотную. Я ощущал себя блохой на заднице быка, если позволительно такое
сравнение. Вблизи размеры дредноута казались особенно устрашающими, а его все еще
действующие лазерные пушки заставили меня поежиться.
Баркас прилепился к шлюзу дредноута, выжег в его корпусе бортовыми лазерами дыру,
а образовавшиеся щели мы тут же загерметизировали нейлопластиковой пеной. Как
только мы оказались внутри вражеского корабля, этой же пеной залепили за собой вход, и
баркас тут же отчалил. Мы остались наедине с врагом.
- Сейчас мы им врежем! - крикнул Мак-Доннел. С этим бывалым сержантом я прошел
сквозь огонь и воду множества боев. Заметив, что я встревожен, он добавил: - Не
беспокойся, генерал, мы им покажем.
- Спасибо, старший сержант, не сомневаюсь, что так и будет.
На самом деле Мак-Доннел неправильно понял мою тревогу, я беспокоился о другом.
Тем не менее я постарался изобразить уверенность и выкинуть из головы все посторонние
мысли. Десантники устремились вглубь халианского дредноута, за ними последовали
специалисты, а я, старая развалина, как и приличествовало моему званию, потащился
последним.
Поэтому самого боя я не видел, а только слышал его по рации. Ребятам пришлось туго.
У халиан вышел из строя главный двигатель и основные орудия, но многие из этих
сукиных сынов были живы и оказали яростное сопротивление. Они нас вынудили
прекратить продвижение. Десантникам удалось закрепиться лишь в нескольких
помещениях. Как ни горько мне признаваться себе в этом, но я понял, что без
подкрепления наша операция обречена на провал.
- Лейтенант! - крикнул я. - Быстро вызвать подмогу!
Он немедленно передал сообщение всем нашим кораблям в таких выражениях, будто
его отряд вот-вот погибнет. Надо сказать - не слишком большое преувеличение, ведь
халианские бестии в любую минуту запросто могли укокошить всех нас. Да, уж -
пришлось пережить страшные минуты. Подмога не спешила. Наконец корвет
"Переселенец" пристыковался к шлюзу, и в дредноут ворвались отчаянные рейнджеры с
планеты Окраина. Бой разгорелся с новой силой, но теперь перевес был на нашей стороне.
Как обычно, ни один халианин не сдался, всех пришлось перебить. Ну и черт с ними! Зато
после этой мясорубки бойцы Свободнорожденной уже не могли пренебрежительно
отзываться о рейнджерах Окраины, по крайней мере о ветеранах битвы у Мертвой Звезды
31.
Наши специалисты наладили на дредноуте кое-какие системы и двигатели, а я
вернулся на "Гидру". Когда я вошел в огромную комнату, где собралось все начальство, то
сразу почувствовал, насколько сильно переменилось настроение. Казалось, сам воздух
переполнен новым ощущением вдруг появившейся сплоченности. Раньше нас не
объединяло ничто, кроме знамени Конфедерации. Халиане же переплавили наши
разрозненные военные части в единый монолит.
Штабной офицер докладывал собравшимся об исходе битвы главных сил халиан с
экспедиционным соединением Флота. Как я и предполагал, бравые ребята с Тау Кита не
посрамили себя. Половину халианских кораблей они превратили в плазменные облака,
другую - в металлолом; захватили полуразбитый дредноут, пару суперкрейсеров и один
эсминец. Флот возвращался домой торжественно, в сиянии огней. Вскоре они заметили
нас и до них дошло, какую победу удалось одержать Конфедерации. Тут же праздничные
огни погасли. Нам удалось захватить намного больше трофеев: четыре дредноута и один
из трех рейдеров. Потеряли мы два фрегата и три корвета, все остальные наши корабли
получили повреждения разной степени тяжести. Да, потери немалые, но Пирровой
победой наш успех никак не назовешь.
- Адмирал Флота Дуэйн, командующий экспедиционным соединением, хочет передать
нам сообщение, - доложил капитан.
От этих слов у меня по спине пробежал холодок. Альянс не признал Конфедерацию
законным государством, офицеры Флота считали нас пиратами, поэтому я ожидал, что их
адмирал собирается потребовать отдать Флоту наши трофеи, а может, и наши
собственные корабли. Тем более, что сейчас мы находились за пределами Конфедерации.
- Капитан, выведите послание на главный экран, - прорычал адмирал Вейгард. - Его
должен услышать каждый.
Все затаили дыхание и приготовились к худшему.
На экране появилось увеличенное раз в десять лицо адмирала Дуэйна, в темных глазах
читалась откровенная зависть.
- Поздравляю с успехом, адмирал Вейгард.
При этих словах в рубке облегченно вздохнули.
- Прошу разрешить мне, адмирал, прибыть на борт вашего флагманского корабля для
совещания, - продолжил адмирал Дуэйн.
- Милости просим, адмирал Дуэйн, мы не возражаем, - ответил Вейгард без малейшего
намека на какие-либо эмоции. - Мы примем вас в любой момент.
Меньше чем через час старшие офицеры со всех наших кораблей собрались на "Гидре"
для официальной церемонии. Это был настоящий праздник для Конфедерации. Поступок
адмирала Дуэйна мог самым катастрофическим образом отразиться на карьере, но ведь
всем известно, что боевые офицеры Флота - железные люди. После соблюдения
формальностей все уселись за стол переговоров.
- Поздравляю вас с победой, адмирал, - искренне сказал старик Вейгард.
- Да, жаркая была битва, - откликнулся адмирал Дуэйн, - но ваша победа, сэр, гораздо
весомее нашей. Если бы вы не вмешались, нас разбили бы в пух и прах.
- Пожалуй...
- Я уже отправил предварительный доклад на Тау Кита. Нашему главному штабу еще
предстоит проанализировать все детали, например то, как и почему ваши корабли
оказались в нужное время в нужном месте. - В этом месте наш Старик расплылся в
улыбке. Дуэйн усмехнулся в ответ и добавил: - Нам повезло, что вместо пиратов
неподалеку оказалась дружественная армада!
- Спасибо, звездный адмирал.
- Это не лесть, а чистая правда, галактический адмирал.
Обмен любезностями продолжался, но мое внимание уже переключилось на другое.
Тайком от окружающих я слушал свою рацию, настроенную на волну спасательных
экипажей. Баркасы до сих пор сновали в открытом космосе среди обломков и выведенных
из строя кораблей, спасали людей и подбирали ценные детали. До моего слуха
доносились радостные возгласы - удалось спасти экипаж еще одной ракеты. Я тихо
извинился и покинул собрание. Выйдя за дверь, я помчался по коридору. Все удивленно
шарахались. Если бы мог, то непременно рассмеялся бы, но я был чересчур измучен. А вот
и шлюз.
- Кого спасли?
- Трех десантников, - небрежно бросил мне через плечо солдат и лишь потом
обернулся. Когда бедняга увидел, с кем имеет дело, его чуть удар не хватил, но он сумелтаки
взять себя в руки.
- Сэр! - отчеканил он.
- Фамилии! - потребовал я, не обращая внимания на его состояние. Фамилий он не
знал, но сообщил мне, что из трех выжили только двое. Я молча отодвинул его в сторону и
прошел к моим ребятам.
Карл лишился руки. Правой, черт возьми. Ну ничего, главное, что живой. Через
несколько недель врачи поставят ему электромеханический протез с микропроцессорами,
почти неотличимый от настоящей руки. Я говорю это со знанием дела, потому что у меня
самого вместо одной ноги протез, правда, устаревшей модели, но работает великолепно.
Карл чувствовал себя неважнецки, но был в сознании.
- Рад снова видеть тебя на борту, Карл, - сказал я ему.
- Спасибо, папаша. Тут действительно получше. А где Хэрри и Джукер?
- Я еще не видел их, вначале вот решил зайти к тебе... - Я замолчал, потому что Карл в
этот момент отключился. Очевидно, ему ввели солидную дозу обезболивающих, чтобы он
смог продержаться до операции.
Рукав скафандра был оторван вместе с рукой, а место отрыва залеплено
воздухонепроницаемой замазкой, автоматически выплеснувшейся из защитной системы
скафандра, что спасло Карла от мгновенной смерти. Пусть мальчик теперь отдохнет.
Мальчик? Нет, офицер. На Свободнорожденной у него беременная жена. Просто я старею,
вот и кажутся мне мои ребята мальчиками.
Я навестил Джукера, а потом поспешил обратно в конференц-зал. С самым скромным
видом я постарался проскочить на свое место, но мои предосторожности оказались
излишни. Гости с Тау Кита уже удалились, дабы направиться на свои корабли. Зал шумел,
слышались дружеские хлопки, кто-то откупорил бутылку настоящего бурбонского виски
(это такое противное пойло из Кентукки, если не знаете). Мы выпили за победу. Я тоже
выпил, ведь и я внес вклад в общее дело, лично поучаствовав в высадке десанта, а мой
мальчик Карл подбил халианское чудовище.
Всего "Гидра" выпустила сто двадцать ракет. Шестьдесят три вернулось более менее в
норме. Пять ракет получили значительные повреждения, но их экипажи спасены и живыздоровы,
а ракеты подлежат восстановлению. Шестнадцать ракет разрушились
полностью, но их экипажи тоже выжили. Короче говоря, мы потеряли приблизительно
половину ракет и треть их экипажей. Ужасная цена. Ракеты - пустяк, этого добра хватает.
А вот люди - это совсем другое дело. Позже анализ боя показал, что ракеты, выпущенные
"Гидрой", уничтожили три халианских дредноута. Значит, прежние расчеты были
ошибочными. На один дредноут требуется не двадцать ракет, а в два раза больше плюс
удача. Кроме того, стало ясно, что надо усилить броню ракетоносца и оснастить его более
мощным оружием. Многие экипажи ракет и баркасов почем зря крыли "Гидру", указывая
на ее очевидные теперь недостатки. Тэд Канингхэм торжествовал и горевал
одновременно. Я же был безутешен. Я выиграл спор у Тэда, но это меня не радовало.
Потери оказались слишком велики. Спасибо рейнджерам Окраины, иначе потери были бы
гораздо больше. Теперь, когда все ужасы сражения позади, я знаю, что оно было не
напрасным. Ребята не зря отдали свои жизни.
Как это ни парадоксально, но халиане оказали нам большую услугу. Если бы не они, то
рано или поздно битва произошла бы между Конфедерацией и Альянсом. Правда,
адмирала Дуэйна, вероятнее всего, отправят в отставку быстрее, чем я смогу пропеть гимн
Альянса, но его великодушный жест по отношению к Конфедерации и признание ее
решающей роли в победе Флота над халианами, несомненно, способствовали разрядке
напряженности между Альянсом и нами. Как минимум пару десятилетий в нашем секторе
космического пространства люди перестанут убивать друг друга. А это немало.
- Это случайно не "Генерал Хохенштейн"?
- Он самый, - хрипло ответил немногословный пилот.
- Он построен на основе корпуса халианского дредноута, захваченного нашими
войсками четыре года тому назад в грандиозной битве у Мертвой Звезды 31, - серьезным
тоном начал рассказывать молоденький лейтенант инженеру-кораблестроителю,
ведущему космический катер к колоссальному кораблю. - Его сделали ракетоносцем,
потому что нашему флоту достаточно четырех лайнеров. Теперь, когда генерал-полковник
Хохенштейн вышел в отставку, вдруг вспомнили старую традицию и назвали этот
ракетоносец в честь старикана.
- Послушай, салага! - не выдержал кораблестроитель. - Я вместе с ним брал на абордаж
этот дредноут. Генерал провел в боях больше времени, чем ты в своем училище.
На гладко выбритом лице лейтенанта изобразилось неподдельное удивление. Он
искоса посмотрел на инженера, но на всякий случай приложил руку к виску, отдавая честь
ветерану, и осторожно произнес:
- Извините, я не знал.
Новоиспеченный лейтенант уставился в иллюминатор и начал внимательно
рассматривать проплывающие мимо новые гигантские лайнеры "Свободнорожденная",
"Освобожденная" и "Окраина".
ИНТЕРЛЮДИЯ
Сто семнадцать земных и множество спутниковых омнистанций заполняют эфир
круглые сутки. Это не означает, что каждая станция постоянно передает что-нибудь
интересное - даже самые популярные фильмы и развлекательные передачи надоедают,
если их повторять шестьсот лет подряд. Чтобы порадовать зрителей чем-нибудь
новеньким многие небольшие станции берут-интервью у местных знаменитостей и героев
Флота.
- Сегодня вечером, - улыбнулся прилизанный ведущий, - мы предлагаем вашему
вниманию интервью с офицером, который за короткое время собрал самую выдающуюся
коллекцию почетных наград Флота. Лейтенант, расскажите, пожалуйста, нашим
зрителям, за что вам недавно вручили орден?
Дженни Вуртс. ВТОРАЯ ПАРТИЯ
Посторонний корабль появился совершенно неожиданно в самой гуще сражения,
происходившего у Мертвой Звезды 31. В этот момент перед мониторами нового
разведывательного корабля "Труднорожденный", вобравшего в себя лучшие достижения
науки и техники, томился, от скуки сердито барабаня по клавиатуре управления,
молоденький лейтенант Флота Дженсен. В свете экранов на аристократическом лице
угадывались недовольство и страстное желание ринуться в бой. Но его корабль не годился
для больших сражений, ведь на борту всего две плазменные пушки. Этот космический
охотник мог отлично маскироваться, выслеживать врага, а при необходимости и
проводить карательные акции, но в массовых сражениях от него толку мало. Лейтенант
Дженсен до вчерашнего дня надеялся, что ему доведется принять участие в битве Альянса
против халиан, но сегодня его постигло горькое разочарование - он вынужден наблюдать,
как его боевые товарищи храбростью зарабатывают себе награды. Командир корабля
Дженсен томился в бездействии.
Неутоленные амбиции жгли душу. Боевое мастерство - плоды упорных тренировок,
пропадало втуне, а на экране эти пижонистые жеребцы, которые в подметки ему не
годятся, неумело уродовали халианские дредноуты. А ему остается лишь выстукивать
дробь на панели управления.
Рядом в кресле ерзал пилот Харрис. Заметив на экране странный корабль в центре
яростной схватки, он почесался и присвистнул, словно вдруг узрел красотку с обалденной
фигурой.
- Что за чертовщина? - воскликнул он, широко раскрыв глаза.
- Ты хочешь мне что-то доложить? - ледяным тоном осведомился Дженсен.
Харрис удивленно вздернул бровь, нагло ухмыльнулся, увеличил изображение на
экране, чтобы лучше был виден чужой корабль, и с оттенком веселого восхищения
прокомментировал:
- Какого черта этот частный грузовик полез в самое пекло?
Дженсен уставился на экран и начал напряженно следить за вызывающим поведением
штатской лоханки, затесавшейся среди мощных боевых кораблей. Из, рации, настроенной
на частоту гражданских кораблей, в адрес торгашеской "лоханки" неслись изощренные
ругательства офицера, удивленного и восхищенного дерзкой посудиной не меньше
Харриса.
Дженсена озарило - да это же вовсе не мирный торговый корабль, по недоразумению
оказавшийся под перекрестным огнем обеих враждующих сторон. Это нечто совсем иное.
Он увеличил изображение и принялся рассматривать корпус нескладной посудины,
словно бы собранной ребенком из разнородного игрушечного хлама. Все верно! - это же
тот самый корабль "Марити". Дженсен отлично помнил эту посудину и узнал бы ее
мгновенно и в любом ракурсе, даже разбуди его посреди ночи. Капитан "Марити"
Маккензи Джеймс был самым отъявленным, самым закоренелым преступником во всем
Альянсе; он занимался контрабандой, шпионажем, пиратством и прочими пакостями.
Появление этого мерзавца на линии фронта явно не случайно. Но что его туда занесло?
- Во дает, дьявольское отродье! - уважительно ругнулся Харрис, зачарованно таращась
на рискованные маневры "Марити". - Ты посмотри, как ловко он увертывается!
Дженсен и без комментариев пилота знал, на что способен этот донельзя уродливый
корабль. Его фантастическую маневренность Дженсену однажды пришлось испытать на
собственной шкуре. Кошмарные воспоминания о том случае бросали его в пот, уязвленное
самолюбие требовало отмщения. Нельзя упускать такой шанс!
- Следуй за ним! - решительно приказал Дженсен пилоту.
- Что? - Харрис оторвался от экрана и удивленно вытаращился на командира, словно не
понял приказа. - Ты что, совсем спятил, приятель? Этот тип уже забурился в халианский
строй!
- Без тебя вижу. Я приказал тебе следовать за ним. Седьмая глава устава, статья
шестьдесят два, отказ подчиниться приказу во время боевых действий...
- Карается смертной казнью, знаю. Приговор трибунала обжалованию не подлежит. -
Харрис лихо сдвинул набок свой пилотский берет и почесал в соломенных космах, в его
озорных глазах блеснул вызов. - Твоя вера в мои способности меня вдохновляет, но если
даже мне удастся проскочить сквозь халианские корабли целым и невредимым, все равно
адмирал Мейер сделает с тобой... сам знаешь что. Седьмая глава, статья шестьдесят пятая,
параграф первый, самовольный уход с боевого поста... Помнишь?
Дженсен не ответил, напряженно застыв в кресле. Харрис отключил магнитные
катушки гравитационного двигателя и отстыковал корабль. Дженсен пристегнул ремни
безопасности. По рации тут же поступил запрос о причине самовольного отчаливания
"Труднорожденного".
- Ох, и всыплет же тебе папаша Мейер! - Харрис неуверенно потрогал кнопку запуска
главного реактивного двигателя.
- Вперед! - рявкнул Дженсен и сам нажал кнопку.
Поток брани командира станции потонул в реве двигателя. На лице Харриса появилась
самоуверенная ухмылка, весьма характерная для многих пилотов. Он рассчитывал, что
трибунал его оправдает. Во-первых, он всего лишь выполнял приказ командира, а вовторых,
такие асы, как Харрис, на дороге не валяются.
А вот у лейтенанта Майкла Кристофера Дженсена от гнева начальства одна лишь
защита - влиятельный отец, профессиональный политик. Если, конечно, Дженсенстарший
решится пожертвовать своим имиджем в глазах общественного мнения,
поскольку прежде он не раз во всеуслышание заявлял, что никогда не пользовался и не
будет пользоваться своим положением для устройства карьеры сына. Харрис, бросив свой
корабль прямо в пасть к халианам, не сомневался, что у папаши Дженсена отцовские
чувства перевесят расчетливость политика.
Но лейтенант Дженсен рассуждал иначе. Он был абсолютно уверен, что скорее адское
пламя потухнет, чем его влиятельное семейство поможет ему выкрутиться из беды.
Дженсен-старший считал, что каждый должен самостоятельно прокладывать жизненный
путь, а потому ни разу в жизни пальца о палец не ударил ради своего сына. Это было
главной причиной, по которой Дженсену пришлось впутаться в липкие сети проклятого
Маккензи Джеймса. Но теперь лейтенант надеялся выпутаться.
Между тем, ругань в наушниках перешла на следующий уровень.
- Ну ты, салага, - рычал адмирал Эйб Мейер, - я с тебя погоны сорву! Я тебе такое в
личном деле напишу, что сам Господь Бог не сможет исправить. Ты еще пожалеешь! Всю
жизнь будешь локти кусать!
Под рев проклятий Дженсен, вдавливаемый в кресло перегрузками, изо всех сил
сцепил дрожащие пальцы, чтобы хоть так заставить их не трястись. Никакая угроза, никто
и ничто на свете не могли заставить его повернуть назад. Наглая ухмылочка на
физиономии Харриса сменилась выражением крайней сосредоточенности.
- Аквариум с чудовищами, - проворчал Харрис, резко вильнув в сторону от
взорвавшегося корабля.
Осколки мелким градом забарабанили по корпусу "Труднорожденного". Пилот
выписывал немыслимые кренделя среди кораблей, изрыгающих во все стороны огонь.
Дженсен еле успевал следить за мельканием кораблей и вспышками на экране, но на
сверхъестественное мастерство Харриса он не обращал никакого
...Закладка в соц.сетях
