Жанр: Научная фантастика
Доктор бладмани, или как мы жили
...всем один. Я больше не часть кого-то другого. Конечно, я и раньше переселялся в
другие тела, но первый раз это оказалась какая-то слепая тварь - тогда Эди перехитрила
меня - но мне это нисколечко не понравилось. Здесь, в этом теле совсем другое дело. -
Худое лицо калеки озарила улыбка.
- Просто будь осторожнее, - повторил Стокстилл.
- Конечно, сэр, - послушно ответил калека. - Постараюсь. Мне уже и так не
повезло с совой, но я не виноват - я вовсе не хотел, чтобы меня проглотили. Это была
идея совы.
"Зато последняя идея, - подумал доктор Стокстилл, - была твоей собственной.
Это чувствуется. И это очень важно". А в микрофон повторил:
- Уолт, это доктор Стокстилл, снизу, из графства Уэст-Марино. Я все еще пытаюсь
связаться с вами. Надеюсь, что, если вы будете следовать моим советам, мы сможем
справиться с вашим недомоганием. Хотелось бы сегодня попробовать спонтанные
ассоциации с тем, чтобы выявить глубинные корни вашего напряжения. В любом случае,
вреда это вам не причинит. Думаю, так вам будет спокойнее.
Из динамика доносился лишь треск статики.
"Неужели безнадежно? - подумал Стокстилл. - Может не стоит и продолжать?"
Тем не менее, он еще раз нажал кнопку микрофона, и начал снова:
- Уолтер, тот, кто перехватил у вас управление спутником... так вот, теперь он
мертв, так что пусть вас это больше не беспокоит. Когда вы достаточно окрепнете, я
расскажу вам обо всем подробнее. Идет? Вы согласны? - Он прислушался. Нет, ничего.
Одни статические разряды.
Калека, тем временем разъезжавший по комнате подобно большому, попавшему в
замкнутое пространство жуку, вдруг спросил:
- Как вы думаете, а теперь мне можно будет ходить в школу?
- Да, - пробормотал Стокстилл.
- Но я и так уже много чего знаю, - похвастался Билл. - Я слышал все это от
Эди, когда она сидела на уроках. Так что мне не нужно будет начинать все сначала, я мог
бы учиться вместе с ней. Как вы считаете?
Стокстилл кивнул.
- Интересно, что бы на это сказала моя мать? - поинтересовался калека.
Стокстилл раздраженно переспросил:
- Что? - И только тут понял, кто имеется в виду. - Она уехала, - сказал он.
Бонни уехала вместе с Гиллом и Маккончи.
- Да это я знаю, - жалобно сказал Билл. - Но, может быть, она все-таки когданибудь
вернется?
- Скорее всего - нет, - ответил Стокстилл. - Бонни вообще довольно странная
женщина, слишком непостоянная. Поэтому не стоит рассчитывать на ее возвращение.
"Может, даже и лучше, если она ничего не узнает, - сказал он сам себе. - Ей будет
трудно воспринять такое. Ведь, как ни говори, а она вообще не знала о твоем
существовании, Билл. Знали только мы с Эди. Ну и, конечно, Хоппи. И еще, - вспомнил
доктор, - сова". - По-моему, неожиданно произнес он вслух, - с Дэнджерфилдом
сегодня связаться не удастся. Может, как-нибудь в другой раз".
- Наверное, я вам мешаю, - сказал Билл.
Стокстилл кивнул.
- Извините, - сказал Билл. - Я просто пытался практиковаться, и не знал, что вы
зайдете. Я вовсе не хотел огорчать вас. Все случилось совершенно неожиданно - я
добрался сюда, и сумел подкатиться под дверь прежде чем Хоппи сообразил, что
происходит, но тогда было уже поздно, поскольку я оказался слишком близко к нему. -
Увидев, как изменилось лицо доктора, он замолчал.
- Понимаешь... просто я никогда раньше с подобным не сталкивался, - принялся
объяснять Стокстилл. - Да, я знал о твоем существовании. Но и только.
Билл с гордостью отозвался:
- Зато вы не знали, что я могу перемещаться из тела в тело.
- Верно, - согласился Стокстилл.
- Попробуйте еще раз связаться с Дэнджерфилдом, - посоветовал Билл. - Не
сдавайтесь, потому что я знаю - он точно там. Только не скажу вам откуда я это знаю, а
то вы еще больше расстроитесь.
- Ну, спасибо тебе, - сказал Стокстилл. - За то, что не говоришь.
Он еще раз включил микрофон. Калека открыл дверь и выкатился наружу, на
тропинку. Мобиль немного отъехал, потом остановился, и калека нерешительно
оглянулся.
- Давай, давай, ищи свою сестренку, - крикнул Стокстилл. - Уверен, она очень
обрадуется.
Когда он снова бросил взгляд наружу, калека уже укатил.
- Уолт Дэнджерфилд, - сказал в микрофон Стокстилл. - Я намерен сидеть здесь
и пытаться связаться с вами до тех пор, пока вы, наконец, не ответите, или я наверняка не
буду знать, что вы мертвы. Я не утверждаю, что вы не страдаете каким-то серьезным
заболеванием, но продолжаю настаивать, что отчасти проблема заключается в вашем
психологическом состоянии, которое в очень многих отношениях оставляет желать
лучшего. Вы со мной согласны? А, после того, через что вам пришлось пройти, наблюдая,
как кто-то перехватывает контроль над станцией...
Из динамика донесся едва слышный ироничный голос.
- О'кей, Стокстилл. Так и быть, давайте попробуем эти ваши спонтанные
ассоциации. Пусть даже исключительно ради того, чтобы по умолчанию доказать вам - я
серьезно физически болен.
Доктор Стокстилл перевел дух и немного расслабился.
- Давно пора. А вы все это время меня слышали?
- Да, дружище, - ответил Дэнджерфилд. - Просто интересно было, сколько вы
продержитесь. Но вы оказались крепким орешком. Да и вообще вы, психоаналитики,
кроме всех своих недостатков, еще и очень настойчивый народ.
Откинувшись на спинку стула, Стокстилл трясущимися руками закурил "золотой
ярлык" и сказал:
- Вы можете улечься и устроиться поудобнее?
- А я и так лежу, - довольно ядовито заметил Дэнджерфилд. - Причем лежу уже
целых пять дней.
- Тогда расслабьтесь, насколько сможете. Требуется абсолютная пассивность.
- Я пассивен, как кит, - сказал Дэнджерфилд, - покачивающийся на морских
волнах. Короче, теперь, наверное, следует рассказать о детском стремлении к инцесту?
Так, дайте припомню... Кажется, я представляю свою мать, она сидит за туалетным
столиком и расчесывает волосы. Она очень красивая. Хотя. Нет, простите, вру. Это из
какого-то фильма, а представляю я себе Норму Ширер. Это какое-то очень-очень позднее
телешоу. Он едва слышно рассмеялся.
- А ваша мать действительно напоминала Норму Ширер? - спросил Стокстилл.
Теперь он вооружился блокнотом и карандашом, и быстро делал пометки.
- Да нет, скорее Бетти Грейбл, - отозвался Дэнджерфилд. - Если, конечно, вы ее
помните. Впрочем, вряд ли. Я-то ведь гораздо старше вас. Мне едва ли не тысяча лет...
одиночество здесь, на спутнике очень, знаете ли, старит.
- Просто продолжайте говорить, - сказал Стокстилл. - Говорите, все, что
приходит в голову. Не задумывайтесь, пусть воспоминания льются совершенно свободно.
Дэнджерфилд продолжал:
- Может, вместо чтения людям самых великих классических произведений, мне
было бы лучше постоянно рассказывать о психологических травмах, связанных с
приучением к горшку. Интересно, как отреагировало бы на это человечество! Лично мне
это кажется просто захватывающей темой.
Стокстилл невольно рассмеялся.
- А вы, пожалуй, хороший человек, - заметил явно довольный Дэнджерфилд. -
По-моему, это неплохо. Говорит в вашу пользу. - Он рассмеялся своим обычным
смехом. - У нас с вами есть что-то общее. Нам обоим кажется, что все происходящее
между нами довольно забавно.
Уязвленный Стокстилл, прервал его:
- Я искренне хочу вам помочь.
- Да бросьте, - ответил далекий голос. - На самом деле, это я вам помогаю, док.
И в глубине души, подсознательно, вы сами это чувствуете. Просто вам хочется ощущать,
что вы снова делаете какое-то стоящее дело, верно? Уже, небось, и забыли, когда в
последний раз переживали такое. Давайте так - ложитесь, расслабьтесь, а все остальное
уже мое дело. - Уолт усмехнулся. - Вы, конечно, понимаете, что весь этот разговор я
записываю на пленку. И теперь каждый раз, пролетая над Нью-Йорком, буду
транслировать наши дурацкие разговоры - там просто обожают всякую такую
высокоинтеллектуальную чушь.
- Прошу вас, - сказал Стокстилл, - давайте продолжим.
- Так, так, так, - фыркнул Дэнджерфилд. - Ну, разумеется. Может, рассказать о
девчонке, в которую я влюбился в пятом классе? Именно тогда по-настоящему начались
мои кровосмесительные фантазии. - Он помолчал, а потом задумчиво продолжал: - А
знаете, я ведь не вспоминал о Майре много лет. Пожалуй, лет двадцать, не меньше.
- Вы приглашали ее на танцы, или что-нибудь в этом роде?
- Это в пятом-то классе? - воскликнул Дэнджерфилд. - Да вы, должно быть,
спятили. Конечно же, нет. Но мы, правда, целовались. - Теперь его голос звучал куда
более расслабленно, почти так же как раньше. - Никогда этого не забуду... -
пробормотал он.
Его на мгновение заглушила статика.
- ...а потом, - снова сумел разобрать слова Дэнджерфилда доктор Стокстилл, -
Арнольд Клейн дал мне по башке, а я его изрядно отделал, чего он, в сущности, и
заслуживал. Вы меня слышите? Интересно, сколько народу нас сейчас слушает. Я вижу,
как там внизу загорается все больше огней - со мной стараются связаться сразу на
нескольких частотах. Погодите-ка, док. Нужно ответить на несколько вызовов. Вдруг со
мной пытаются связаться и другие психоаналитики. Кто знает, вдруг среди них окажется
кто-нибудь получше вас. - И напоследок добавил: - Да и подешевле.
Наступило молчание. Через некоторое время Дэнджерфилд заговорил снова:
- Меня тут поддерживают, говорят, что я совершенно правильно сделал, отметелив
Арнольда Клейна, - довольным голосом сообщил он. - Пока мнения разделились как
четыре к одному в мою пользу. Мне продолжать. Или как?
- Будьте добры, - подтвердил Стокстилл, делая пометки в блокноте.
- Что ж, - заговорил Дэнджерфилд, - потом еще была такая Дженни Линхарт. В
начале шестого класса.
Спутник, по-видимому, приблизился, поскольку качество приема значительно
улучшилась. А может, просто, такой качественной оказалась аппаратура Хоппи. Доктор
Стокстилл откинулся на спинку стула, снова закурил, и принялся слушать голос, который
становился все громче и, в конце концов, целиком заполнил небольшую комнату.
"Интересно, - подумал Стокстилл, - сколько раз Хоппи вот так же сидел здесь,
слушая спутник? Строя планы на будущее, готовясь к предстоящему дню. А теперь все
кончено. Кстати, взял калека этот морщинистый высохший трупик с собой? Или он попрежнему
валяется где-то неподалеку?"
Стокстилл не стал оглядываться. Все его внимание было сосредоточено на голосе,
который сейчас был таким громким и отчетливым. Сейчас он не замечал ничего, кроме
этого голоса.
Бонни проснулась в непривычной, но довольно мягкой постели в незнакомой
комнате. За окном разливался желтоватый тусклый свет утреннего солнца, заливая
комнату. Над кроватью, протягивая к ней руки склонился человек, которого она очень
хорошо знала. Это был Эндрю Гилл, и на мгновение Бонни представила себе - позволила
себе представить - что они вернулись на семь лет назад в день катастрофы.
- Доброе утро, - пробормотала она, обнимая Эндрю. - Подожди, а то ты меня
сломаешь. К тому же ты сегодня еще не брился. Да и вообще, в чем дело? - Бонни резко
села, оттолкнув его.
Гилл ответил:
- Ты, главное, не волнуйся.
Откинув одеяло, он поднял ее на руки, и понес к двери.
- Куда мы? - спросила Бонни. - В Лос-Анджелес? Ты что же - так всю дорогу и
будешь нести меня на руках?
- Нет, мы должны кое-кого послушать. - Гилл плечом толкнул дверь и внес ее в
небольшой коридор с низким потолком.
- Интересно. Кого же? - спросила Бонни. - Послушай, но ведь я же не одета. На
ней была только ночная рубашка, в которой она спала.
Впереди виднелась гостиная четы Харди. Там у радиоприемника сгрудились Стюарт
Маккончи, супруги Харди, и еще несколько человек, скорее всего, работников мистера
Харди. На лицах присутствующих читались радость и облегчение.
Из динамика доносился тот же голос, который они слышали вчера вечером - или не
тот? Эндрю Гилл уселся на стул, посадив ее на колени.
- ...а потом Дженни сказала мне, - слышалось из приемника, - что я напоминаю
ей большого пуделя. Думаю, причиной тому было то, как обычно стригла меня сестра. Я
действительно был похож на пуделя. Она вовсе не хотела меня обидеть. Она просто
сказала то, что думала, и дала понять, что думает обо мне. Согласитесь, даже это уже само
по себе, было большим шагом вперед для человека, считающего, что его вообще никто не
замечает? - Дэнджерфилд смолк, будто ожидая ответа.
- С кем это он разговаривает? - сонно спросила Бонни, так еще окончательно не
проснувшаяся. И только тут поняла, что все это означает.
- Он жив, - воскликнула она. А Хоппи больше нет. - Черт побери, - громко
сказала она, - может, кто-нибудь все-таки расскажет мне, что случилось? - Бонни
слезла с колен Эндрю и теперь стояла дрожа - утренний воздух был довольно прохладен.
Элла Харди сказала:
- Мы и сами не знаем, что случилось. Очевидно, он вышел в эфир среди ночи. Мы
просто не выключили радио, потому и услышали. Обычно в это время передачи не
бывает.
- Такое впечатление, что он разговаривает с врачом, - сказал мистер Харди. -
Возможно, с психиатром, который пытается его лечить.
- Боже милостивый! - воскликнула Бонни, едва не складываясь пополам от смеха.
- Ушам своим не верю! Это же сеанс психоанализа! "Но, - подумала она, - Где же
Хоппи? Неужели он сдался? Может быть, он попытался дотянуться так далеко, что
напряжение оказалось непосильным. Не могло ли оказаться, что у него, как и любого
другого живого существа, имеется свой предел возможностей?" Она поспешно вернулась
в свою комнату, прислушиваясь к тому, что происходит в гостиной, и стала одеваться.
"Неужели он думает, - сказала она себе, натягивая одежду, - что этот знахарь
сможет ему помочь?" Бонни с трудом смогла застегнуть юбку - ее трясло от холода и
смеха. "Дэнджерфилд лежащий там, на спутнике на кушетке, и повествующий о своем
детстве... о, Господи, - подумала Бонни, и поспешила в гостиную, чтобы ничего не
пропустить.
В коридоре ее ожидал Эндрю.
- Сигнал исчез, - сказал он. - Больше ничего не слышно.
- Почему? - Веселье мгновенно сменилось ужасом.
- Нам вообще повезло, что мы хоть что-то услышали. Но, думаю, с ним все в
порядке.
- Ой, - сказала она. - А я так боюсь за него. Вдруг ему плохо?
Эндрю ответил:
- Нет, нет, он в норме. - Гилл положил свои большие руки на плечи Бонни. - Ты
же сама слышала, слышала, как он говорит.
- В таком случае, этот психоаналитик заслуживает самой высокой государственной
награды.
- Да, - серьезно согласился он. - Ты совершенно права. Психоаналитик -
национальный герой. - После этого Эндрю замолчал, продолжая сжимать ее плечи, но
держась на некотором расстоянии. - Ты извини, что я вот так ворвался и вытащил тебя
из постели. Просто я был уверен, тебе не хотелось бы это пропустить.
- Верно, - согласилась Бонни.
- Ты все еще настаиваешь на продолжении путешествия. До самого ЛосАнджелеса?
- Ну... - ответила она, - у тебя же здесь дела. Во всяком случае, можем здесь
пробыть какое-то время. Подождем, и посмотрим, будет ли с ним все в порядке и дальше.
- Она все еще испытывала тревогу, все еще опасалась Хоппи.
Эндрю заметил:
- Никогда ни в чем нельзя быть уверенным до конца, ты согласна? Давай
разберемся: он смертен, следовательно, рано или поздно все равно умрет. Как и все мы. -
Он пристально смотрел на нее.
- Но только не сейчас, - сказала она. - Если бы только это случилось попозже,
хотя бы через несколько лет... тогда бы я еще выдержала. - Бонни Келлер положила
ладони на руки Гилла, потянулась к нему и поцеловала в губы. "Время, - думала она. -
Любовь, которую мы испытывали друг к другу в прошлом; любовь, с которой мы
относимся к Дэнджерфилду теперь, и будем относиться и дальше. Вот только жаль, что
эта наша любовь - чувство, которое мы испытываем друг к другу и к нему - бессильна,
плохо, что она не может взять и мгновенно сделать его опять как новеньким.
- А помнишь день катастрофы? - спросил Эндрю.
- Ну еще бы, конечно помню, - отозвалась она.
- И что ты по этому поводу подумала?
Бонни ответила:
- Решила, что я тебя люблю. - Тут она отпрянула, покраснев от такого признания.
- Извини, - смущенно пробормотала Бонни, - что-то меня понесло, извини,
пожалуйста. Это пройдет.
- Но ведь ты не шутила. - Гилл был очень проницателен.
- Да, - кивнула она.
Эндрю заметил:
- Должно быть, я старею.
- Как и все мы, - заметила Бонни. - Когда я с утра встаю с постели, то едва могу
разогнуться... должно быть, ты сегодня и сам заметил.
- Нет, - ответил Гилл. - Пока в твоей милой головке сохраняются эти
замечательные зубки. - Он бросил на нее смущенный взгляд. - Даже не знаю, что тебе и
сказать, Бонни. У меня ощущение, что здесь мы добьемся очень многого - во всяком
случае, очень надеюсь. Неужели же этот наш приезд сюда для того, чтобы договориться о
новом оборудовании для моей фабрики - просто одна большая глупость? Неужели это...
- он сделал неопределенный жест. - Дурь?
- Напротив, это чудесно, - ответила Бонни.
Выглянув в коридор, миссис Харди окликнула их:
- Мы снова на минутку поймали его, и он все еще рассказывает о детстве. Хотела
предупредить, что теперь мы не поймаем его до обычного времени - до четырех
пополудни. Как насчет позавтракать? У нас есть три яйца - муж на той неделе купил у
бродячего торговца - придется делить на всех.
- Яйца? - переспросил Гилл. - Какие? Куриные?
- Они такие большие и бурые, - сказала миссис Харди. - Может и куриные, но
пока не разобьешь, уверенной быть нельзя.
Бонни сказала:
- Звучит очень заманчиво. - Она почувствовала, что страшно проголодалась. -
Думаю, нам следует за них заплатить, вы и так столько для нас всего сделали -
предоставили кров и накормили ужином. - В эти дни такое гостеприимство было делом
совершенно неслыханным, и уж тем более удивительно было столкнуться с ним в городе.
- Но мы же теперь партнеры, - заметила миссис Харди. - Так что делим все
поровну, разве не так?
- Просто мне нечего предложить вам в ответ. - Бонни было страшно неудобно, и
она опустила голову. "Я могу только брать, - подумалось ей. - Но не давать".
Однако, проблема решилась очень просто. Миссис Харди взяла ее за руку и
потянула на кухню. Можете помочь мне все приготовить, - сказала она. - У нас еще и
картошка есть. Вот и почистите. Мы все равно готовим работникам завтрак, да и едим все
вместе - так дешевле, да и кухонь своих у них нет, они живут в комнатах, и Стюарт, и
остальные. Так что приходится о них заботиться.
"До чего же вы хорошие люди, - думала Бонни. - Так вот, значит, какой он -
город, вот от чего мы старались держаться подальше все эти годы. Мы слышали ужасные
истории о том, что, мол, там одни развалины, среди которых бродят хищники, а из
населения только всякий сброд, разные пройдохи и грабители - словом, отбросы того
общества, которое когда-то существовало... и от которого мы в свое время, еще до войны,
тоже бежали. Мы испытываем по отношению к городам слишком большой страх, чтобы
жить в них.
Когда они вошли на кухню, Бонни услышала, как Стюарт Маккончи говорит Дину
Харди:
- ...эта крыса умела не только играть на флейте, но и... - он смолк, заметив ее. -
Просто рассказываю историю из здешней жизни, - извиняющимся тоном пояснил
Маккончи. - Вам она может показаться неприятной. Это история об очень умном
животном, а многим людям они крайне противны.
- Нет-нет, расскажите, - попросила Бонни. - Крыса, умеющая играть на флейте
- это очень интересно.
- Конечно, может я перепутал, и речь шла о двух разных животных, - сказал
Стюарт, ставя воду для эрзац-кофе на огонь. Он некоторое время возился у плиты,
устраивая котелок поровнее. Потом, удовлетворенный, прислонился к дровяной плите и
сунул руки в карманы. - А все-таки, по-моему, тот ветеран сказал, что она еще
разработала примитивную бухгалтерию. Но, кажется, это мало правдоподобно. - Он
нахмурился.
- А я верю, - сказала Бонни.
- Нам бы такую крысу, - заметил мистер Харди. - Если наш бизнес будет
расширяться, а я на это надеюсь, нам обязательно понадобится хороший бухгалтер.
Снаружи, на Сан-Пабло-авеню уже вовсю сновали авто на конной тяге. Бонни
слышала громкий стук копыт по мостовой. Услышав эти звуки пробуждающейся
городской жизни, она подошла к окну и выглянула на улицу. Там оказалось еще и
множество велосипедистов, мимо проехал огромный старый газогенераторный грузовик.
А, кроме того, мимо окна тек настоящий поток пешеходов.
Из-под деревянной хибары выскочило какое-то животное, и опасливо перебежав
через дорогу, исчезло под крыльцом дома на противоположной стороне улицы. Через
мгновение оно появилось снова, на сей раз за ним следовало другое животное. Оба были
приземистыми и коротконогими, возможно, мутировавшие бульдоги. Второе животное
тащило за собой неуклюжую, похожую на санки волокушу. Волокуша нагруженная
разными ценными предметами - в основном провизией - скользила и подпрыгивала на
неровной мостовой, пока, наконец, оба животных не исчезли в своей берлоге.
Бонни продолжала внимательно наблюдать, но коротконогие животные так больше и
не появились. Она уже хотела отойти от окна, когда заметила на улице еще что-то,
начинающее свою дневную деятельность. Появился круглый металлический корпус,
покрытый пятнами грязи, присохшими листьями, и каким-то прилипшим мусором,
остановился, и поднял к небу две тонкие подрагивающие антенны.
"Это еще что такое? - недоуменно подумала Бонни. А потом вдруг сообразила, что
видит гомеостатическую ловушку Харди в действии.
Что ж, удачи тебе, - мысленно пожелала она".
Ловушка, немного постояв и пошарив антеннами во всех направлениях,
поколебалась в нерешительности, а потом направилась вслед за двумя похожими на
бульдогов животными. Она исчезла за углом соседнего дома, мрачная и торжественная, но
уж больно медлительная. Бонни не удержалась от улыбки.
Дневная жизнь началась. Город пробуждался ото сна, возвращаясь к повседневной
жизни.
Закладка в соц.сетях
