Жанр: Научная фантастика
Занавес молчания
... теснились образы ужаса, воплощались тени совершенных Илларионовым
преступлений, метались чудовищные призраки человеческого страдания. И снова тот
неотвратимый и отстраненный взгляд ИЗВНЕ... Не ощущение. Безусловная реальность.
Искупление - вот слово, которое черными буквами тянулось через лист стремительно
заполняющейся памяти профессора. Искупить свою вину, попытаться спасти не себя -
других.
Действия Илларионова за компьютером не вызвали чьей-то реакции, по крайней
мере очевидной и незамедлительной. Было не до него в связи с приездом Довгера или еще
по какой-то причине - профессор мало думал об этом. Он вспомнил, он вернулся, и теперь
он совершенно точно знал, что должен сделать.
7
- Ну, разумеется, Комлев, - с горечью сказал Довгер. - Разумеется. Раз уж вы здесь,
вы хотите получить все и прямо сейчас.
- Я вовсе не хочу получить все, - возразил Джон Шерман, - тем более прямо
сейчас. Пока остановимся на планах лабораторного комплекса.
Они находились в просторном, обставленном скромно и без излишеств кабинете
Довгера на уровне М. На столе стояли чашки с превосходным бразильским кофе, в
пепельнице дымилась зажженная сигарета Ники. Вполне обыденная картина беседы трех
симпатичных друг другу людей - если забыть, что в кармане пиджака серого шерстяного
костюма Джона Шермана покоится пистолет "Сан Кинг М-100" (на сей раз без глушителя,
ради компактности) и такой же пистолет лежит в кармане свободной куртки, выбранной
Никой перед полетом на остров Суханова. Впрочем, Шерман уверял Нику, что надеется
обойтись без вооруженных стычек, но... Оба прибыли с оружием. Понятно, что эмиссаров
Pay и Фолкмера не посмели обыскивать. По приказу Довгера с ними обращались со всем
подобающим пиететом, а кто они такие - главе проекта ведомо...
- Да зачем вам эти планы, для подготовки штурма? - Профессор не мог вложить в
свои слова еще больше сарказма. - Я не по доброй воле сотрудничаю с вами, но причина,
заставляющая меня...
- Вот-вот, причина, - не дослушав, подчеркнул Шерман. - Хорошо, что вы
постоянно помните о ней. Планы у вас только в компьютере или есть и на бумаге? Я имею в
виду не инженерно-техническую документацию, а что-то более пригодное для беглого
знакомства.
- Есть оба варианта, - со вздохом ответил профессор. - Компьютерный, конечно,
удобнее. Там можно включить любые проекции, сечения, легко прослеживаются
взаимосвязи между различными частями комплекса...
- Нет, давайте бумаги. Пока мне хочется получить самое общее представление, тогда
будет проще и в компьютерных схемах разбираться.
Пробормотав "как прикажете", Довгер открыл сейф и перенес на стол несколько
пухлых папок.
- Вот здесь, - он указал на верхнюю папку, - отдельно чертежи каждого уровня,
расположение жилых, рабочих и вспомогательных помещений, все очень наглядно.
Шерман кивнул и отложил папку в сторону.
- А вот тут, - Довгер жестом объединил остальные папки, - подробнее и сложнее.
Как вы понимаете, жизнь подземного комплекса целиком зависит от систем вентиляции,
энергоснабжения, связи, от бесперебойной работы внутренних коммуникаций, да много еще
чего. Какая-то мелкая, вроде бы техническая неприятность, скажем, в обычной городской
инфраструктуре вызовет временные неудобства. Для нас точно такой же сбой может означать
катастрофу... Вот в этих папках и показаны наши системы жизнеобеспечения и все с ними
связанное.
- С них и начнем, - решил Шерман. - С вашей помощью мы быстро управимся.
- С моей помощью! Ну да, пара дней... А у меня нет других забот, кроме как
втолковывать вам устройство водопровода. Вы не забыли, что имеется и главная задача, ради
которой ваши друзья прислали вас сюда?
- Не забыли, - сказал Шерман. - Пары дней не понадобится, я не намерен
становиться экспертом. Но кое-что поясните...
Раскладывая на столе чертежи, Довгер продолжал ворчать, и Шерман не останавливал
его. Нике припомнилось где-то вычитанное или услышанное ею изречение: "Всегда нужно
давать противнику возможность сохранить лицо. Важно только, чтобы при этом он не
сохранил больше ничего".
Особенно заинтересовали Шермана вентиляционные шахты. По его просьбе Довгер
достал и развернул более подробные схемы.
- На поверхность, - говорил профессор, используя авторучку в качестве указки, -
выходят двадцать шесть больших и сорок шесть малых вентиляционных шахт. Большие
шахты могут при необходимости - например, в случае крупной аварии - служить и для
эвакуации персонала. Каждая из них является стержнем сложной, разветвленной структуры.
Как вы видите, над каждым уровнем, или этажом комплекса, исключая верхний, естественно,
находится что-то наподобие чердака, жилые и рабочие уровни прослоены техническими.
Помимо систем вентиляции там расположены емкости для воды, резервные генераторы,
дренажные коммуникации, распределительные узлы кабельных сетей, а также...
Его прервал телефонный звонок. Профессор снял трубку, но Шерман глазами указал
на устройство громкой связи. После секундного замешательства профессор включил его.
- Довгер у телефона.
- Виктор Генрихович, - послышалось из динамика, - срочный вызов по первой
линии.
- Иду. - Профессор вернул трубку на аппарат и щелкнул тумблером.
- Что за первая линия? - спросил Шерман.
- Санкт-Петербург. Немногие имеют право пользоваться первой линией, да кроме
них и техников, никто и не знает о ее существовании.
- А нельзя ли переключить разговор сюда?
- Нет, мне придется подняться в комнату специальной связи. По первой линии
ведутся порой беседы, не предназначенные для посторонних ушей, и мы вынуждены
заботиться о секретности.
- Мы пойдем с вами, - заявила Ника. Шерман метнул в ее сторону суровый взгляд,
но кивком подтвердил ее требование.
- Это невозможно. Вас туда просто не пустят. Никого не пустят, кроме меня.
- Даже по вашему приказу? - осведомился Шерман.
- По моему приказу, конечно, пустят... Но вы здесь и так на особом положении. А
если вы будете сопровождать меня везде вплоть до туалета, да я еще начну отменять ради вас
установленные порядки...
- Вы тут главный, - сказала Ника.
- Да, но я тут не один. И вам, и мне невыгодно привлекать внимание к вашей миссии.
Это может выйти боком... Да и в чем, собственно, дело? Вызов по первой линии - не ахти
какое из ряда вон событие.
- Ладно. - Шерман махнул рукой. - Вернетесь и расскажете.
- Может быть, - холодно произнес Довгер, - вам стоит ввести утренние аудиенции,
на которых я буду докладывать вам о каждом своем шаге?
- Может быть. Это смотря какие шаги...
Уничтожающе взглянув на Шермана, Довгер вышел.
- Зря ты не настоял, - проговорила Ника. - Мало ли что...
- Да ведь он в принципе прав. Нам неплохо бы сидеть тут потише, пока я не сделаю
то, ради чего мы сюда приехали...
- А кстати, из-за чего мы сюда приехали? - Ника прищурилась, закуривая новую
сигарету.
Шерман отодвинул лежавший перед ним чертеж:
- Послушай...
- Что "послушай"? Не пора ли тебе быть более откровенным со мной? Я просила
тебя рассказать о проекте "Мельница", просила рассказать о цели нашей поездки и что
получила?
- Просто я еще не решил...
- Ну да? В постели ты был намного решительнее.
- Во-первых, все сказанное в этом кабинете наверняка записывается на пленку...
- Не думаю, раз Довгер так с нами говорил. Если записывается, то самим Довгером
или теми его людьми, кто в курсе. И что такого неизвестного им о проекте "Мельница" ты
мог бы мне сообщить?
- Ничего, но... Чем меньше разговоров...
- Здесь? Ну пусть... А раньше? Как надоели эти тайны мадридского двора, в которых
ни для кого, кроме меня, нет никаких тайн!
- Я беспокоюсь только о тебе. Есть вещи, которые...
- Которые не надо знать легкомысленным, болтливым девчонкам?
- Перестань. Вещи, которые лучше бы никому на Земле не знать...
"Кроме тебя, великого и неповторимого", - собиралась уже съязвить Ника, но эти
слова так и не были произнесены. Они остались несказанными, потому что Нику поразила
искренняя, глубинная боль, прозвучавшая в голосе Шермана.
Диана вытащила видеокассету из плеера так брезгливо, будто держала дохлую крысу,
и с отвращением швырнула на стол.
- Какая тоска, - по-немецки пожаловалась она Фолкмеру. - От этой подводной
жизни я лишусь рассудка.
- Вам ли плакать? - невесело усмехнулся тот. - Вам доставляют все, что вы
заказываете: кассеты, диски, книги, журналы, деликатесы, шампанское... А вскоре вас ждет
свобода.
К наружной стене комнаты или каюты, где перебрасывались репликами Диана и
Фолкмер, был притиснут узенький диванчик, не шире спальной полки в вагоне поезда
дальнего следования. Присев на его край, Диана втолкнула в плеер новую кассету. Под
романтические рулады саксофона Кении Джи на экране сменялись восхитительные
ландшафты видового фильма "Наша планета Земля".
- Скажите мне, Йохан, - задумчиво произнесла Диана, глядя на проплывающие
кадры горных вершин, - вот сейчас, когда все ваши планы рухнули...
- Вы уверены, что они рухнули? - живо отреагировал Фолкмер.
- Ну, ведь этот загадочный англичанин...
- А почему вы решили, что он англичанин?
- Он назвался Джоном Шерманом. Англичанин или американец, но я стою за
англичанина. В его внешности, манере держаться есть что-то такое... лондонское.
- Лондонское! - повторил Фолкмер так, словно услышал о Лондоне впервые в
жизни. - Англичанин, который владеет немецким лучше меня, а русским, подозреваю, не
хуже вас...
- Вы находите что-то необычное в знании нескольких языков?
- Да нет, но... Вы видели, как он отобрал у меня пистолет? Я во многих переделках
бывал, приходилось и подраться, и пострелять. Выигрывал и проигрывал, но такого не
помню. Ничего похожего. У этого парня буквально сверхъестественная реакция.
- Вы думаете, Йохан, - улыбнулась Диана, - что в лице Джона Шермана мы
столкнулись со сверхъестественной силой?
- Не знаю, что и думать, - признался Фолкмер. - Этот Джон Шерман, или Комлев,
или как там его зовут... Может быть, он и англичанин, но я бы не удивился, узнав, что он
прибыл из Атлантиды или мистического королевства Шангри-Ла.
- Йохан, вы допускаете типичную ошибку перспективы, и она вызвана вашим
ущемленным самолюбием. Когда вы терпите поражение, вам лестно наделить противника
демоническими свойствами. Не так обидно, не обычный же человек вас переиграл...
- Это вы ошибаетесь, - возразил Фолкмер, озираясь в поисках сигарет. - Вы
забыли, что тот парень в Штернбурге тоже сумел выхватить у меня оружие, и тем не менее
никаких демонических свойств я ему не приписываю. Ситуация была такова, что я попросту
зевнул. Что же тут постыдного? Никто не совершенен. Но уж с этим Шерманом я не зевал, не
сомневайтесь. Да еще как не зевал... А он даже с интонации не сбился!
Диана потянулась, как кошка:
- Довольно... У меня нет желания говорить о Джоне Шермане, кем бы он ни был, я
совсем о другом собиралась вас спросить.
- О чем же?
- Чего хочется сейчас вам самому, Йохан? Помимо ваших планов, рухнувших или
нет, помимо любой целеустремленности, помимо всех добровольных и навязанных ролей -
вам самому, человеку Йохану Фолкмеру?
Озадаченный Фолкмер уставился на огонек своей зажигалки.
- Кажется, - пробормотал он, прикуривая, - я не вполне понимаю...
- Нет, вы понимаете. Но вы боитесь ответить, боитесь раскрыться передо мной.
Почему? Вскоре мы расстанемся и никогда уже не увидимся больше. Или вы тут намекали на
возможность вторично меня похитить?
Она рассмеялась, а Фолкмер только буркнул:
- Когда?
- Когда ставили под сомнение крах ваших замыслов.
- Черт, что за ерунда... Ничего конкретного я не имел в виду. Просто как это бывает...
Сегодня король, завтра нищий, послезавтра снова король.
- И опять нищий, да? Все правильно, Йохан, такой подход к жизни в вашем
характере. Вы - авантюрист. Вам бы родиться в восемнадцатом веке... Но ничего, вы и в
нашем веке не теряетесь. Ваши операции великолепны... Я аплодировала бы вам, не коснись
они меня так близко.
- Зачем вы мне все это говорите?
- Затем, что вы притягиваете меня. Глупо, смешно, но эта сила выше меня самой. И
нам предстоит расстаться... Необыкновенно начавшись, это приключение должно и
необыкновенно закончиться. У нас еще есть шампанское...
Словно ей стало жарко, она расстегнула верхнюю пуговицу. Фолкмер, колеблясь,
медленно произнес:
- К чему это, Диана? Зачем усложнять...
- Я упрощаю! - Вторая пуговица была расстегнута. - Достаньте шампанское.
- Только для вас. Вам известно, что здесь, на станции, я не пью спиртного.
- Сегодня вы выпьете. Я прошу, я требую - вы выпьете со мной! Один бокал...
Последние слова прозвучали умоляюще, а с победой над третьей пуговицей перед
Фолкмером в наиболее волнующем ракурсе предстала безупречная грудь Дианы - он мог
видеть края коричневых кружочков около сосков. Тут не устоял бы и железный человек, а
Фолкмер не был железным. Он достал бутылку шампанского, откупорил и наполнил два
бокала. Соприкоснувшись, бокалы не зазвенели, полные тяжелой золотой влаги.
- За эту минуту! - провозгласила Диана. - За то, что в эту минуту мы здесь, за наш
порыв и за эту прекрасную музыку... Но убавьте, пожалуйста, громкость. Я хочу, чтобы
решительно все идеально подходило к моему настроению.
- Извольте. - Фолкмер поставил бокал на круглый столик, не отпив ни глотка. -
Подождите, да где же пульт... Тут громкость только с пульта регулируется...
- Куда-то я его засунула. - В голосе Дианы появились интонации капризной
принцессы. - Найдите, ухаживайте за мной!
Поиски пульта не затянулись, но, когда Фолкмер приглушил звук и снова повернулся
к Диане, она уже была обнажена до пояса. Ослепительно улыбаясь, она поднесла бокал к
губам.
- Пейте, Йохан!
Одним глотком Фолкмер осушил свой бокал.
- Теперь раздевайтесь, - прошептала Диана и облизнула губы.
Как в полусне, Фолкмер начал исполнять ее приказ. Он почему-то путался в рукавах,
его покачивало. Мысль о разыгравшемся снаружи шторме показалась ему необычайно
забавной, и он хихикнул. Но тут же его пошатнуло сильнее, стены, потолок, лампы, кадры
видеофильма, лицо Дианы - все понеслось в ускоряющемся вихре. В глазах сначала
покраснело, потом потемнело. Внешний мир померк для Йохана Фолкмера. Какое-то время
для него еще танцевали разноцветные привидения, затем разбежались и они.
Очнулся он с дикой головной болью, лежа на спине, лицом вверх. Приподняв голову,
он увидел, что совершенно обнажен и лежит на отодвинутой от стены кушетке-диванчике.
Он попытался встать и обнаружил, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. В кожу
врезались тонкие шнуры. Нетрудно было догадаться, что его запястья и щиколотки намертво
привязаны к металлической раме в основании кушетки.
- Йохан, Йохан, - донесся до него знакомый укоризненный голос откуда-то из
Вселенной. - Никогда не доверяйте женщинам!
Фолкмер горестно застонал:
- Чем вы меня?
- Неужели непонятно? - Диана, полностью одетая, подошла ближе и очутилась в
поле зрения Фолкмера. - Героин! Его тут сколько угодно, и героин был первым, что пришло
мне в голову. Но я не знала, какую дозу сыпануть вам в шампанское для быстрого и
эффективного действия. Вот поэтому, да и чтобы отбить вкус, я растворила его в аспенале из
аптечки. И пока вы искали запрятанный мной пульт... А нейлоновый шнур я заранее нашла
в ремонтном отсеке.
- Героин, растворенный в аспенале! - От этого громкого восклицания головная боль
с утроенной яростью обрушилась на Фолкмера. - Вы же могли меня убить!
- Это было бы катастрофой, но мне пришлось рискнуть.
Она подошла еще ближе, и Фолкмер заметил какой-то блестящий предмет в ее
правой руке. Со своего ложа он не мог рассмотреть его хорошо. Что же это у нее такое?
- Сейчас, - сказала Диана, - вы дадите мне код сейфа, где хранятся гидрокостюмы
и акваланги.
- Вы сумасшедшая, если думаете, что я это сделаю.
- Сделаете. - Диана Фолкмер сделала еще один шаг, и он наконец разглядел
предмет, который она держала. Это был нож - и Фолкмер знал, что эти ножи остры как
бритвы. - А иначе вам придется подумать, что я могу сделать с ВАМИ.
Фолкмер зашелся хриплым смехом, тут же перешедшим в кашель.
- Ничего! Убить меня, не узнав кода, вы не сможете, а я его вам не скажу. Тогда -
что? Пытать? Милая Диана, в Западной Африке я прошел через такое, что вам ни в одном
кошмаре не приснится. Попробуйте... Но лучше бросьте эти шутки, развяжите меня, и я все
забуду. Зачем вам бежать отсюда? Все равно я вас скоро освобожу...
- По сигналу Шермана? Он там, в лаборатории моего мужа! Я должна помочь
Виктору!
- О черт... Это тупик.
- Вовсе нет. - Диана села на раскладной стул и нежно погладила Фолкмера ладонью
по животу. - Пытать вас я, конечно, не стану... Но знаете, у меня есть диплом медсестры, и
одна небольшая операция мне вполне по силам. Я отхвачу вам не только бильярдные шары,
но и ваш замечательный жезл в придачу. Все для операции уже подготовлено -
антисептики, бинты, кровоостанавливающие средства... К сожалению, не нашла ничего для
анестезии, но ладно, обойдемся и так.
Забыв о головной боли, Фолкмер вытаращил глаза:
- Да вы действительно не в своем уме!
- Почему? Что тут такого безумного? Вы не даете мне код. За это, а также за все мои
страдания я вас наказываю. Не смертью - если я вас убью, что будет со мной, когда сюда
явятся другие? Впрочем, для меня лишь одно имеет значение - то, что я не убийца. Вы
будете жить, и даже полноценно... гм... интеллектуально. После операции я вас развяжу,
стану вашей сиделкой. Вы быстро окрепнете, а вот отомстить мне вы не сможете никак.
Месть не понравится Шерману, и он сдаст вас Клейну... Не думаю даже, что вы без крайней
необходимости расскажете кому-либо о том, как я поступила с вами. Эта история не из тех,
какие приятно поведать друзьям за кружечкой пива... А теперь скажите, где я ошибаюсь? Где
вы видите безумие в моих намерениях?
Фолкмер дышал тяжело и часто. Он едва не плакал от унижения и отчаяния.
Единственное, что он смог из себя выдавить, было:
- Вы не можете...
- Могу, - спокойно проговорила Диана.
Острием ножа она провела неглубокую борозду на животе Фолкмера. Выступили
капельки крови. Нож спустился ниже, лезвие углубилось в плоть... Фолкмер чувствовал, как
горячая кровь струится по его бедру. Странно, но он не ощущал боли. Он смотрел в глаза
Дианы, а она не усиливала давление, но и не убирала нож. В ее глазах не плясали
дьявольские огоньки предвкушения, они не светились маниакальным исступлением.
Выражение лица Дианы было сосредоточенным и деловитым, как у настоящей медсестры,
готовящейся к несложной, но неизбежной операции в отсутствие хирурга. Именно это
добило Фолкмера. Диана не угрожала впустую, не была возбуждена, не шантажировала, не
колебалась. Она приняла решение и теперь думала лишь о том, как его практически
осуществить.
- Уберите нож, - взмолился Фолкмер. Давление лезвия немного ослабло.
- Код, Фолкмер. Мне нужен код.
- Вы приговариваете меня к смерти. Если я сейчас отпущу вас, приятели Шермана
сочтут это достаточным основанием, чтобы связаться с российскими властями и с Клейном.
- Я должна беспокоиться еще и об этом? Ну хорошо, Фолкмер. Я обещаю вам, что
подробно расскажу Виктору о моем побеге и особо подчеркну, что вы были бессильны мне
помешать. Может быть, - она усмехнулась, - без некоторых деталей, щадя вашу гордыню...
Но нет, детали сработают только на вас. Дойдет ли это до Шермана, сумеет ли и захочет ли
он отменить свою угрозу - не знаю, но он и сам должен понять, что по доброй воле вы вряд
ли отпустили бы меня. Никаких других гарантий я вам не даю. Устраивает это вас или нет,
мне безразлично. Я больше не буду разговаривать с вами. Если вы сию секунду не дадите мне
код, я приступаю.
Диана снова надавила на нож, совсем чуть-чуть... Но на этот раз Фолкмер
почувствовал боль.
- Триста двенадцать шестьсот сорок три, - выдохнул он, - и будьте вы прокляты...
Диана со смехом откинулась на стуле. Окровавленное лезвие ножа сверкнуло в
воздухе.
- А знаете, Йохан, вы в самом деле мне симпатичны. В другом месте и в другое время
- только в то время, когда у меня не было Виктора! - наша встреча за шампанским могла
бы закончиться и по-другому... Поймите, иного выхода у меня не было. Я обработаю вашу
ранку, она небольшая...
Заботливые прикосновения ее рук не были неприятны Фолкмеру. Он проиграл, но...
Он был слишком умен для запоздалой ненависти к противнику.
- Теперь, - сказала Диана в завершение своих медицинских процедур, - мне
понадобится водонепроницаемая сумка, куда я положу одежду, и подводный фонарь. Кроме
того, мне нужны деньги. Вы упоминали, что здесь всегда хранится запас наличных. Бог знает,
где я попаду на берег и как придется добираться до города, не через Штернбург же мне идти.
- Все найдете в сейфе... Там и деньги, внутри большого сейфа маленькая дверца
справа. Код три семьсот одиннадцать.
- Сплошные коды, - удивилась Диана. - От кого же они тут все запирают?
- В основном от вас. Большинство всевозможных замков было установлено
специально к вашему прибытию. Это идея Рольфа...
- Удачная. Не его вина, что она не помогла... До свидания, Йохан. Я сказала бы
"прощайте", но я суеверна, поэтому говорю "до свидания"...
- Вы так и оставите меня лежать здесь?
- А вы хотите, чтобы я вас развязала? - Диана поднялась и пригладила его волосы
ладонью. - Это был бы не самый умный из моих поступков. Вы очень изобретательны,
Йохан. Со временем вы обязательно придумаете, как освободиться, а если и нет, вас найдут.
Но время - как раз то, что для меня драгоценно...
- Развязывать не прошу, но оставьте мне хотя бы воды, через шланг или как там!
После вашей отравы и прочего мне уже хочется пить, а что будет дальше?
- Устрою что-нибудь, - кивнула Диана. - Я вернусь к вам, как только закончу с
сейфом. Но мое "до свидания" относилось не к этому возвращению.
Она послала Фолкмеру воздушный поцелуй и вышла.
Напрасно Ника и Шерман ждали профессора Довгера. Вместо него в кабинет на
уровне М вошли четверо молодых людей в черном, чья внешность не давала возможности
судить об их научной специальности. Зато на другую специальность безошибочно указывали
резиновые дубинки, пристегнутые к поясам наручники и внушительные пистолеты в
кобурах. Лица вошедших приветливости не излучали.
- Вы, двое, - процедил самый габаритный из четверых, - пойдете с нами. Если есть
оружие, лучше добром отдайте.
- А что случилось? - Ника приподнялась и снова села. - Разве Виктор Генрихович...
- Помолчи, - оборвали ее. - Вставай и пошли.
Со смешанным чувством страха и надежды Ника посмотрела на Шермана. Как он
поступит? Она не забыла - и не забудет никогда - короткой схватки возле дачи Щербакова.
Но рискнет ли Шерман напасть на этих четверых здесь, где полно и других? А главное -
увидит ли в том смысл или сочтет необходимым действовать как-то иначе?
- Обойдемся без конфликтов, джентльмены. - Шерман встал из-за стола и
направился к парням расслабленной походкой. - Кажется, вы спросили об оружии? Так
вот, я...
На этой полуфразе он оказался между ними, и второй раз в жизни Ника стала
свидетельницей преображения человека в разящую и неотразимую молнию (случай с
пистолетом Фолкмера не в счет, там для Шермана все было слишком просто). Как и в первый
раз, это не было похоже на сцену из боевика, где супермен эффектно расправляется с
негодяями. Возможно, и было бы похоже, если бы Ника просмотрела этот эпизод в
видеозаписи с многократным замедлением. Сейчас же она снова не успела уловить ни одного
из движений Шермана, точно он превратился в порыв урагана. Она слышала глухие звуки
ударов и видела падающие тела; это все.
- Скорее, - бросил Шерман. - Телефоны бы нейтрализовать... Да лучше не трогать,
дадим еще сами сигнал. А эти, надеюсь, не скоро сумеют.
В коридоре не было никого. Очевидно, Довгер недооценил Шермана, прислав только
четверых, или решил, что, коль скоро шансов на побег с острова исчезающе мало,
бессмысленного сопротивления оказано не будет.
- Туда. - Шерман потянул Нику вправо, к лифтам. - Надо успеть, может быть, у
нас есть небольшая фора...
Но им не повезло, форы не было. И не из-за того, что кабинет прослушивался. Он
действительно прослушивался, но система была построена таким образом, что доступ к ней
имели либо сам Довгер, либо кто-то из сотрудников по его специальному разрешению. Там,
где находился теперь Виктор Генрихович, доступ к системе отсутствовал, а никого из
сотрудников Довгер, понятно, не посвящал в детали текущих событий. Форы не было
потому, что один из выключенных Шерманом в кабинете парней отличался редкостной
физической крепкостью. Очнувшись почти сразу, охранник дополз до телефона и позвонил
Довгеру... Опустошенный этим усилием, он вновь рухнул на ковер, но дело было сделано.
- Сопляки! - орал Довгер на Беркутова, своего начальника охраны. - Вчетвером не
одолели двоих... Да что там, одного! Где вы набираете людей, в детском саду или в институте
благородных девиц?!
- Они не уйдут, Виктор Генрихович, - осмелился промолвить Беркутов.
- Не уйдут, - пробурчал глава проекта "Мельница". - Надеюсь... Сколько шахт мы
можем перекрыть, если перейдем на аварийную схему вентиляции?
- Больше половины.
- Перекройте! Остальные охранять, как форт Нокс... Обесточьте все лифты, пошлите
людей ко всем лестницам, заблокируйте где сможете двери и люки... Да что я вас учу вашей
работе! Помните только, их нужно отловить побыстрее, пока они не натворили бед. Если
получится, мужчину взять живым, если нет, достаньте живой хоть девушку... Чего вы ждете?
Исполняйте!
Начальник охраны бросился выполнять приказ так энергично, что вызванный
Шерманом лифт уже не успел прибыть, застряв на полпути.
- Понятно, - сказал Шерман. - Хорошо еще, что мы не внутри...
- Но куда теперь? - Тяжесть пистолета в кармане и успокаивала, и тревожила Нику.
- Вот сюда. Здесь ремонтная шахта с лестницей. Мы должны попасть на технический
уровень Y, что над нижнем уровнем Z.
- Вниз?! Вниз, а не вверх?!
Шерман распахнул дверь на площадку
...Закладка в соц.сетях
