Жанр: Научная фантастика
Дверь
...го
хорошего, но в то же время он будто по обязанности приклеил ненастоящую улыбку.
Второму было лет пятьдесят, и в его утонченном лице проглядывали признаки
интеллигентности, что подчеркивалось очками в стальной оправе. Третьей была женщина
- как принято говорить, без возраста, в неописуемо экстравагантном, вызывающем
костюме попугайского цвета. Она воззрилась на Мальцева жадно и похотливо.
- Проходите и садитесь, - сказал тип с приклеенной улыбкой. - Нет, не сюда.
Вон туда, в кресло. Давайте знакомиться. Вас мы знаем, но вы не знаете нас. Меня зовут
Михаил Яковлевич, фамилия моя Гордеев, а должность - народный комиссар
внутренних дел...
- Кто?.. - у Мальцева отвалилась челюсть.
Улыбка Гордеева стала ещё противнее.
- Скоро вы все поймете. Это, - он кивнул на женщину, - Валентина Алексеевна
Лаухина, министр культуры.
- Мадам Помпадур Фоксхола, - добавила Валентина с каким - то вампирским
хихиканьем. Бывшая (а по сути и теперь) проститутка, любовница могущественного
Гордеева могла позволить себе подобные шуточки.
- А это, - продолжал Гордеев, не обратив внимания на выходку Лаухиной, -
директор Института Фоксхола, Геннадий Андреевич Ратомский.
Интеллигентный мужчина привстал и церемонно поклонился. Народный комиссар
упер в Мальцева тяжелый взгляд, наконец - то стер улыбку и заявил:
- Не скрою, товарищ Мальцев, я был против вашего посвящения. Но таково
желание товарища Зорина, которого мы все глубоко уважаем... И прислушиваемся к его
мнению, да. Так что беседуйте с Геннадием Андреевичем, а мы с Валентиной
Алексеевной вас покинем. Очень много дел...
Он поднялся и не прощаясь, направился к выходу. Лаухина стрельнула глазами в
Олега, облизала ярко - алые губы и пошла за Гордеевым, вихляя бедрами, шурша
синтетической тканью своего немыслимого одеяния. Казалось, она сожалеет о
невозможности повторить для Мальцева трюк героини фильма "Основной инстинкт".
Олега даже передернуло, но в общем его занимали проблемы поважнее, нежели
вульгарные авансы старой шлюхи, и он тут же забыл о ней.
Гордеев и Лаухина ушли недалеко, всего лишь в соседнюю комнату, где были
включены телемонитор и видеомагнитофон.
- Простите, Олег, запамятовал ваше отчество, - произнес Ратомский, смахивая
несуществующую соринку с рукава серого пиджака.
- Просто Олег, - великодушно сказал Мальцев.
- Очень хорошо... Знаете, вон там в баре есть превосходный коньяк. По - моему,
глоток - другой не помешает, потому что вам предстоит услышать довольно - таки
необычные вещи.
- Сегодня я и без того перегружен необычным, - вяло отозвался Олег. - Уж и не
знаю, чем ещё меня можно изумить.
Ратомский открыл бар, поставил на стол бутылку французского коньяка, два
бокала и пепельницу.
- Можете курить, - он подвинул к Олегу распечатанную пачку американских
сигарет.
- Спасибо. - Олег взял сигарету, а Ратомский разлил коньяк.
- Итак, - начал он после того, как они выпили понемногу, - вы и представления
не имеете о том, где находитесь, правда?
- Правда, - лаконично подствердил Мальцев.
- Это Фоксхол, Сопряженный Мир.
- Благодарю вас. Теперь я полностью в курсе происходящего.
Геннадий Андреевич сдержанно рассмеялся.
- Все это не так просто объяснить, Олег... Собственно, идея о существовании
Сопряженных Миров далеко не нова. Она высказывалась мечтателями - фантастами, но
обрела плоть только в работах замечательного русского физика Сергея Медынского. К
несчастью, он попал под колесо репрессий, но его теории не были похоронены. В
тридцатые годы у власти в СССР стояли не только бандиты и двоечники... Были и очень,
очень дальновидные люди. Одним из таких людей был генерал Тагилов, и благодаря ему
ученик Медынского, профессор Грановский, получил возможность продолжить работу и
достичь практических результатов.
- Минуту, Геннадий Андреевич, - решился перебить Олег. - Но что же все -
таки такое Сопряженный Мир? Каков физический смысл этого понятия?
- Увы. - Ратомский развел руками. - Не могу ответить вам точно. Теорий
Сопряженных Миров существует несколько, и каждая невероятно сложна. Мы научились
проникать сюда по своему желанию, но мы до сих пор не знаем, куда именно проникаем.
По одним теориям, Сопряженный Мир, или Фоксхол, как мы его называем для удобства
- так кто - то когда - то окрестил - это наша Земля, развернутая в ином измерении.
По другим - симметричный мир, отраженный в гигантском зеркале Вселенной,
расположенный невообразимо далеко и доступный вследствие искажения пространства.
Лично мне больше импонирует теория, по которой Фоксхол - двойник Земли не в
пространстве и не в дополнительных измерениях, а во времени. Любое перемещение в
Фоксхол и обратно обязательно сопровождается временным скачком в будущее, причем
не всегда одинаковым. Иногда это несколько секунд, иногда - месяцы. Но повторяю, мы
не знаем, почему так происходит и каково положение Фоксхола в координатах
мироздания.
- Понимаю, - заметил Олег, крайне заинтересованный словами Ратомского. - В
сущности, человечество всегда сперва училось пользоваться физическим феноменом, а уж
потом постигало его суть. Электричество, радиоволны, да что угодно.
- Вот именно, - подтвердил Ратомский. - Я рад, что говорю с настоящим
ученым. Но как бы то ни было, Фоксхол - не абсолютная копия Земли, не просто Земля
- два, где только нет людей... Точнее, не было до нас. Многое здесь отличается.
(Мальцев мгновенно вспомнил многоногую тварь с затаенным гипнотизирующим
взглядом). А главное то, что сопряженных миров, видимо, несколько. Мы столкнулись тут
с локальными зонами физических аномалий, которые назвали мембранами. Пока мы не
можем ни проникнуть в них, ни толком понять, что это такое. Наиболее логичным
представляется вывод, что мембраны есть двери, ведущие дальше... Куда, как далеко, в
какие измерения и миры - мы не знаем. Если это двери, пока их время от времени
открывают только оттуда, с другой стороны. Нечто, не укладывающееся в человеческом
сознании, появляется в Фоксхоле и уходит прочь. Оно не причиняет вреда... Сейчас, на
данном этапе. Мы не можем сказать, замечает ли оно нас и вообще является ли продуктом
разумной деятельности.
- Как это выглядит? - спросил Мальцев, начисто позабывший и о сигаретах, и о
коньяке.
- Всегда по - разному. Иногда это похоже на техногенные объекты, вроде
пресловутых летающих тарелок. Иногда - громадные безголовые фигуры... Их прозвали
Черными Стражниками... Но чаще всего это непредставимое, ускользающее от взора, не
оставляющее следа на фотопленках, возникающее везде одновременно и нигде конкретно,
эдакое размазанное в пространстве гигантское квантовое явление. Я сказал, что прорывы
мембран не причиняют вреда, но это не совсем так. Среди людей, вплотную
столкнувшихся с Неведомым, очень высок процент нервных и психических расстройств...
Но мы отвлеклись, а вас ведь интересует Сторожка?
- Меня интересует все, - горячо заверил Мальцев, нисколько не кривя душой.
13.
Теперь Кремнев обладал мощным оружием против Булавина, и дело было лишь за
применением этого оружия. Кремнев не терял времени даром. Он проник на виллу
Булавина тем же путем, что и в первый раз. Ему пришлось подождать, пока Евгений
Дмитриевич, расположившийся в комнате, где не так давно беседовал с Мартовым,
закончит разговор с экономкой и отошлет её. Для верности Кремнев выждал ещё пару
минут и перемахнул через подоконник.
Булавин сидел в мягком кресле с книгой на коленях (когда она полетела на пол,
Кремнев угловым зрением заметил название - "Закат Европы" Освальда Шпенглера).
Глаза Евгения Дмитриевича медленно вылезли из орбит и зафиксировались в таком
положении.
- Здравствуйте, Иван Петрович, - приветливо сказал Кремнев, наводя пистолет в
грудь Булавина. - Долго я ждал нашей встречи.
- Я не... - задавленно прохрипел тот и смолк.
- О, конечно, - кивнул Кремнев, - вас зовут не Иван Петрович. Я знаю, как вас
зовут. Но так вас звали десять лет назад, когда вы отдали приказ похитить мою жену.
- Я не...
- Тьфу, какой у вас однообразный репертуар для интеллектуала, - Кремнев
поддел носком ботинка "Закат Европы". - Вижу, вы тянетесь к звонку... Напрасно. Как
бы оперативно сюда ни примчались ваши ребята, я успею выстрелить быстрее, нет?
Уберите руку. Вот и хорошо... Вы способны что - нибудь нормально воспринимать?
Булавин наклонил голову - точнее, голова его бессильно свесилась на грудь.
- Вот и хорошо, - повторил Кремнев. - Я не убивать вас пришел. Напротив, я
принес вам подарок - рукопись Иоганна Гетца.
Вытащив объемистый манускрипт из пакета, Кремнев положил его на стол. В
потухших было глазах Булавина зажегся огонек надежды.
- Вы принесли рукопись? В обмен на... Иру Матвееву?
- Ну, не совсем... Иру вам так и так придется освободить. Просто я хочу кое -
что рассказать вам об этой рукописи, а заодно о Владимире Сергеевиче Зорине, который,
правда, мне известен как Мартов.
- Можно мне выпить? - жалобно попросил Булавин.
- Сделайте одолжение. - Кремнев сам налил Булавину коньяка из стоявшей на
столе бутылки. - Только немного, вы мне нужны с ясной головой... Итак, я буду
говорить, а вы будете слушать и при необходимости вносить уточнения. Потом я задам
ряд вопросов, и если буду удовлетворен ответами, то - как знать! - возможно, оставлю
вас в живых. Все ясно?
- Да.
- Отлично...
Кремнев уселся напротив Булавина, в грудь которого по - прежнему смотрел
ствол пистолета.
- Начнем с вашего эксперимента, - сказал он. - Внушение на расстоянии или
как там... Словом, тот, с телепередачей.
- Вы и это знаете?!
- Я многое знаю. Вот показания Калиновой, - он вынул из кармана диктофон, -
где она утверждает, что получила от Зорина десять тысяч долларов за фальсификацию
результатов эксперимента. Включить?
- Я верю вам, - просипел Булавин, - верю в то, что она так говорит... Но она
лжет. Телекомпанию, передачу, время - все выбирал я сам перед началом эксперимента.
- Разве? - Кремнев иронически улыбнулся. - Разве Зорин согласился на первое
же ваше предложение?
- Нет... Он по разным причинам... Убедительным... Отверг несколько... А слова
выбирал компьютер... Генератор псевдослучайных чисел...
- Ну вот. Теперь понимаете? Их не так - то много, телекомпаний и передач в
прямом эфире в определенное время. Зорин просто ждал, пока вы назовете нужную... И
компьютер он запрограммировал заранее на те три слова.
Кулаки Булавина сжимались, бледнели и снова разжимались.
- При необходимости, - добавил Кремнев, - можно присовокупить и показания
вашей Сивиллы, Зои Арсеньевны Богушевской. Вас провели как мальчишку, Евгений
Дмитриевич.
- Проклятье! Но... Зачем?
- Вот как раз и этому мы и переходим - зачем... Я видел ваш кабинет,
экспонаты, книги. Вы, очевидно, мистически настроенная личность и всякая чертовщина
вам не чужда, так? Не отвечайте, без того понятно, что я прав. А Зорин всячески
подогревал вашу веру в сверхъестественную чепуху такими вот лже - экспериментами.
Готовил почву для главной аферы - с книгой Иоганна Гетца.
- Какой аферы?
- Некоторые листы в этой книге подделаны, Евгений Дмитриевич, и очень
искусно. Фальшивку разоблачили, вот доказательства... - Кремнев выложил перед
Булавиным записи Игоря Зимина. - Полагаю, дело обстояло так. Сам ли Зорин или кто
- то из его знакомых обнаружил где - то неизвестную рукопись Гетца - неважно. Но
Зорин быстро сообразил, какие выгоды ему сулила эта находка. По его заказу были
изготовлены поддельные листы, и он принес книгу вам. Однако вы не так уж легковерны,
правда? Ваша вера в чертовщину нуждается в подтверждениях. Чья это была идея -
отправить рукопись Стрельникову для экспертизы - ваша или Зорина?
- Моя.
- Ага. А Зорин с готовностью согласился, потому что знал - разоблачить
подделку чрезвычайно трудно. Стрельников и не разоблачил её, это произошло позже, на
основании новейших научных данных. Заключение Стрельникова давало Зорину карт -
бланш. Отныне, как он думал, вы были у него в руках, безоговорочно доверяя каждому
предсказанию Гетца. А чтобы сделать картину совершенной, одно из предсказаний он
решил исполнить на ваших глазах - и организовал покушение на мэра Нижельска вкупе
со взрывом на нефтеперерабатывающем заводе.
- Мерзавец...
Кремнев мысленно отметил, что его речь производит на Булавина должное
впечатление, и заговорил снова.
- Как часто бывает, планы Зорина рухнули из - за непредвиденного стечения
обстоятельств. Стрельников умер, но перед смертью успел отдать кому - то рукопись и
свои комментарии. Вы подозревали, что дочь Стрельникова Марина в курсе дела, так как
отец рассказывал ей о своих изысканиях, о чем она сообщила приставленному к ней
вашему человеку. Но Марина упорно отрицала свою причастность, и тогда вы приказали
похитить её. Вам не впервой, да?.. Автомобиль, в котором её везли, попал в катастрофу, и
Марину подобрал мой друг, Юрий Шатилов. Кстати, как вы его нашли?
- Посты дорожной инспекции... Номера машин, проезжавших в то время...
Остальное нетрудно...
- Ясно. Итак, вы отправили к Шатилову боевиков с целью вторично выкрасть
Марину. Зорину такой расклад не подходил. Ведь он не знал, какими именно
комментариями снабдил Стрельников рукопись Гетца! А если тот все - таки докопался
до подделки? Да и в любом случае Зорину было бы не в пример удобнее манипулировать
вами, заполучи он рукопись раньше вас. О, ему смертельно хотелось сделать это, но пока
он был бессилен... И снова вмешался случай, но теперь сыграл на его стороне. Ваши
бандиты не располагали фотографией Марины, только описанием внешности. И вместо
неё похитили Иру Матвееву... Ошибка выяснилась быстро. От Иры вы узнали обо мне и
решили воспользоваться ситуацией. И то верно: кого ещё и подключать к поискам
рукописи, если не бывшего сотрудника КГБ, способного действовать независимо и кровно
заинтересованного в успехе? И вот тут Зорин вас опередил. Он прислал мне записку в
гостиницу от неведомого доброжелателя о том, где искать Иру. Я купился, вместо Иры
освободил как будто из плена Богушевскую и угодил в их западню. А вам он успешно
вешал лапшу на уши по поводу поисков Кремнева...
Оценив беглым взглядом состояние Булавина (шум и ярость, прибегая к
выражению Фолкнера), Кремнев продолжал:
- Мне следовало догадаться раньше. Уж очень просто и легко получилось у меня с
так называемым освобождением Богушевской, слишком настойчиво она навязывала мне
Мартова... То есть Зорина, как я узнал потом из видеокассеты. Но серьезные подозрения
появилсь у меня только после нападения ваших ребят на квартиру Игоря Зимина. Это ведь
я их потрепал... Вам удалось вычислить Игоря позже, чем мне, но все - таки удалось.
Зорин - Мартов не принял участия в схватке, отсиделся в ванной. Почему? На труса он
не похож. Значит, подумал я, его не должны были видеть, опознать... Я проследил его до
вашего дома, забрался сюда, переписал видеокассету... Ну, а потом побеседовал с
Калиновой и разыскал рукопись Гетца. Вот и все. Я нигде не ошибся?
- Вряд ли, - хмуро уронил Булавин.
- Тогда рискну сделать ещё одно предположение. В рукописи Гетца - точнее, в
фальшивке Зорина - говорится о каких - то будущих переменах в России, но дата этих
перемен вычислению не поддается. Полагаю, в этом и заключается смысл аферы.
Пользуясь вашим доверием к пророчествам Гетца, Зорин намеревался предъявить вам
якобы расшифрованную им дату, чтобы заставить вас сделать что - то, и не когда угодно,
а в строго определенное время. Даже если вы не совсем готовы к этому... Или наоборот,
отсрочить... Но что?
На лице Булавина отразились внутренние борения. Он не отрывал взгляда от
пистолета Кремнева и словно пытался собраться с мыслями.
- Болотов, - произнес он наконец. - Только это.
- Поясните.
- Генерал Болотов, популярный политик... Некоторые называют его
экстремистом... Моя организация поддерживает его, планируется переворот... И теперь я
понимаю второй смысл преступления в Нижельске, каким его видел Зорин.
- Второй смысл?
- Конечно! Ведь можно было исполнить и меннее кровавое пророчество, но это
- на руку Болотову. Дестабилизация обстановки. Чем хуже в России, тем лучше.
- Да, возможно. Но значит, вы имеете на Болотова изрядное влияние?
- Смею утверждать, что да. Без меня и моей организации он - ничто.
- Следовательно, назначение даты переворота в немалой степени зависит от вас?
- В решающей степени.
- Вот как... Но зачем Зорину потребовалось устраивать попытку переворота
именно в какой - то конкретный день? Почему это для него так важно, что он пустился
во все тяжкие? Если ему нужен переворот, казалось бы, не все ли равно, когда... Почему,
Евгений Дмитриевич?
- Понятия не имею.
Кремневу показалось, что снаружи слышен какой - то подозрительный шорох. Он
быстро подошел к открытому окну, выглянул. Все как будто спокойно...
- Он лжет, - раздался голос за его спиной.
Стремительно обернувшись, Кремнев увидел стоявшего в дверях Зорина с
массивным пистолетом "Шварцлозе" в руке.
- Извините, что подслушал вашу беседу, - сказал Зорин с усмешкой. - Во
всяком случае, часть её. Евгений Дмитриевич, этот человек лжет. Так как книга у нас, он
нам больше не нужен, но прежде чем отправить его в компанию профессору
Стрельникову, я хочу, чтобы он признался во лжи.
- Во - первых, - ответил Кремнев, собственный пистолет которого снова был
направлен на Булавина, - подслушивать некрасиво, как отмечал ещё Оскар Уайльд. Во -
вторых, зачем мне признаваться в чем бы то ни было, если вы собираетесь меня
застрелить? Будь вы священником, тогда понятно...
- Вы забыли об Ире Матвеевой, - объяснил Зорин. - Ей - то ради чего
умирать? Скажите правду, и мы отпустим её, даю вам слово.
- ВАШЕ слово? - язвительности Кремнева позавидовал бы и Вольтер.
- Других гарантий у вас все равно не будет. Расскажите, как вы заставили
Калинову дать ложные показания... Деньги, угрозы? А как вы состряпали лже -
доказательства подделки рукописи Гетца? Подумать только! Крупнейший ученый
Стрельников считал её подлинной, а ещё более крупный ученый Кремнев придерживается
иного мнения.
- Я придерживаюсь здравого смысла, - произнес Кремнев, с отчаянием
наблюдая, как меняется лицо Булавина. Евгений Дмитриевич уже сомневался в том, во
что поверил минуту назад... Конечно. Ему куда привычнее и уютнее в мире устоявшихся
предубеждений, чем в слепящих лучах безжалостной реальности, под которые его
подставил Кремнев.
Перемены в лице Булавина заметил и Зорин. Он заранее торжествовал победу.
- Да бросьте вы пистолет, Александр Андреевич, - небрежно проговорил он, -
Это опасная игрушка... Для вас. Допустим, вы успеете застрелить нас обоих, и что? Иру
вам никогда не найти. У вас просто не хватит времени - её сразу убьют, как только
узнают о нашей смерти. Единственный шанс спасти её - правда... Бросьте оружие!
Последние два слова прозвучали как удар хлыста. У Кремнева не оставалось
выбора - он уронил пистолет на ковер. Его держали за горло мертвой хваткой - Ира у
них, а стало быть, у них и все козыри. Ситуация десятилетней давности во всей красе...
Можно ли избежать аналогичного финала? Какие найти слова, как себя вести?
Впрочем, было уже поздно. Зорин не без оснований решил, что одержал верх в
психологическом поединке, и теперь жаждал подвести черту. С Булавиным он справится
и без признаний Кремнева.
- Итак, вы отказываетесь от исповеди, - голос Зорина отливал колокольным
металлом. - Черт с вами... Ваше вранье и так очевидно.
Ко лбу Кремнева поднялся ствол "Шварцлозе"...
Грянул выстрел.
14.
Хотя Сретенский и уверял Аню Кудрявцеву, что запоминает все повороты и тупики
хитроумного лабиринта, на обратном пути он заблудился. Достаточно было лишь
однажды свернуть не там... И потянулись бесконечные километры одинаковых коридоров
гигантского подземелья, как в старой компьютерной игре "Вольфенштайн". Аня и
Сретенский очень устали. Они почти не разговаривали. Девушка давно потеряла где - то
свой синий халат, Сретенский освободился от тяжелой и душной формы и остался в
комбинезоне, в карман которого не забыл запихнуть пистолет. У них не было никакого
четкого плана, им хотелось просто вырваться к солнечному свету. Небольшой запас
провизии и воды, какой они смогли унести с собой, подходил к концу, потому что ни у
Сретенского, ни тем более у Ани не хватало сил противостоять голоду и жажде и разумно
экономить. Дважды они слышали неопределенный шум в безмолвии коридоров,
бросались туда в надежде, что шум доносит сверху система вентиляции, открывали двери,
но их ждало разочарование. В первый раз это была странная машина, пыхтящая в пустом
зале. Видимо, что бы здесь ни случилось, о ней забыли второпях, и она работала вот уже
много лет, питаемая какой - то неиссякаемой энергией. А во второй раз Аня и
Сретенский попали в совершенно темный тоннель, где ворочалось и ухало что - то
огромное, незримое во мраке - скорее живое существо, нежели механизм. Звуки,
производимые чудовищем, не вызывали желания познакомиться с ним поближе.
Сретенский и Аня кинулись прочь от страшного места.
Наконец что - то начало меняться вокруг. Поворотов и дверей стало меньше, как
и осветительных трубок. Коридоры тонули в полутьме, полы были выщерблены, стены кое
- где ковром покрывала растительность вроде мха синеватого оттенка. В центре одной
двери зиял звездообразный пролом, вокруг него виднелись глубокие борозды, словно
следы мощных когтей. Эта часть подземелья была заброшена, вероятно, значительно
раньше остальных.
Вскоре дорогу перегородила вертикальная решетка, запертая на замок. В глаза
бросалась жестяная табличка с большими черными буквами.
СЕКТОР ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ
ТРЕТЬЕ КРЫЛО
СТАНДАРТНАЯ КАТЕГОРИЯ А1
ПРЕДЪЯВИ ПРОПУСК
За решеткой темнела пустая полуразвалившаяся будка с застекленным окошком.
- Пропуск предъявлять некому, - сказал Сретенский и выстрелил в замок.
Пуля с визгом отрикошетила. Этого единственного выстрела оказалось достаточно,
чтобы металлическая пластина с другой стороны замка отвалилась напрочь. Сретенский
толкнул решетку, несмазанные петли заскрипели.
В новом коридоре уже не было никаких дверей. Он плавно поворачивал и уходил
куда - то в полную темноту.
- Я боюсь, - прошептала Аня, вцепившись в руку Сретенского. - Пойдемте
обратно...
- Подожди. Вон там, видишь?
Он указывал на блестящие скобы, прикрепленные к стене немного впереди. Они
вели наверх, в скудно освещенный круглый колодец.
- Ты как, сумеешь подняться? - заботливо спросил Андрей Иванович. - Куда бы
мы ни попали, все - таки ближе к поверхности...
- Сумею, - твердо ответила Аня. - Все что угодно сумею, лишь бы выбраться
отсюда...
Но сначала им пришлось доесть и допить все, что оставалось, потому что их совсем
не привлекала перспектива карабкаться вверх с лишним весом банок и бутылок,
рассованых по карманам и за пазухой.
Аня пошла первой. Метров десять подъема она одолела неожиданно легко, и
только потом усталость дала о себе знать. Заболели мышцы рук и спины, каждая
следующая скоба преодолевалась с трудом. В колодце отвратительно пахло сухой
кирпичной пылью, она мешала дышать. Некоторые плохо закрепленные скобы шатались,
а одна даже отвалилась, и Аня едва не рухнула на ползущего следом Сретенского. К
счастью, она вовремя успела схватиться за другую скобу.
Когда девушка совершенно обессилела, выматывающий подъем подошел к концу.
Над головой Ани нависала укрепленная радиальными распорками крышка люка. Если
этот люк не удастся открыть, придется спускаться, а о спуске и думать - то не хотелось.
Продемонстрировав чудеса акробатики, Сретенский протиснулся к люку рядом с
Аней. Задачу могла облегчить толстая труба, торчащая здесь из кирпичной кладки.
Сретенский плотно обхватил её ладонью, подтянулся на одной руке и уперся головой в
люк. Девушка помогала ему в меру своих сил, которые были на исходе.
Тяжелая крышка не поддавалась. Казалось уже, что отчаянные усилия не принесут
результата, но в конце концов послышался глухой щелчок, сверху посыпалась труха и люк
сдвинулся на пару сантиметров. Воодушевленный Сретенский поднажал еще, вытолкнул
крышку и равномерными толчками заставил её отползти в сторону. Затем он подсадил
Аню и вслед за ней выкарабкался из шахты.
Они стояли в длинном коридоре, совсем не похожем на те, подземные. Здесь
солнце вливалось через большие окна, весело играя на никелированных ручках дверей и
рисуя светлые прямоугольники на крытом линолеумом полу. Неужели утреннее солнце,
подумал Сретенский с изумлением, неужели мы провели внизу целые сутки?
Аня жадно впитывала солнечный свет. Она радовалась, как маленькая девочка,
получившая в подарок восхитительный воздушный шар, а между тем повода для
ликования не было. Этот новый коридор не выглядел заброшенным, где - то наверняка
есть люди, и едва ли встреча с ними сулит что - либо хорошее.
Люди не замедлили появиться. Как только Сретенский вернул крышку люка на
место, из - за поворота показались двое, мужчина и женщина. Они шли неторопливо,
мирно болтали и не выказывали никаких эмоций по адресу выходцев из подземелья,
которых, конечно же, отлично видели.
Сретенский стиснул в кармане рукоятку пистолета. Он ни при каких условиях не
смог бы выстрелить в человека, вооруженного или нет, а вот припугнуть - дело другое.
Двое подошли совсем близко. Мужчина, дружелюбно улыбаясь, обратился к
Сретенскому.
- Простите, вы не из шестой редакции? Вроде бы я видел вас там.
Андрей Иванович ответил жестом, допускающим любое толкование.
- Скажите, - продолжал мужчина, приняв жест за утвердительный, - Астахов
сегодня вышел на работу? Он мне нужен, да боюсь, после вчерашнего от него мало
толку... Увидите его, передайте - его искал Поляков, насчет обзора по восточным
штатам.
Мужчина одарил Сретенского (а в особенности Аню) ещё одной очаровательной
улыбкой, взял спутницу под локоть, и они спокойно двинулись дальше, непринужденно
беседуя.
- Вот это да, - шепнул Ане Андрей Иванович. - Каждый день они, что ли, видят
помятых личностей в истрепанных комбинезонах?
- Ну, если вчера в шестой редак
...Закладка в соц.сетях
