Жанр: Научная фантастика
Врата войны
...о наше тут же примазалось: решили, что
евросы слишком большие деньги "нот, наши неизбалованные женщины за такие бабки не
одного, а сразу двоих вырастить могут. Как говорится, деньги ихние, польза наша. Сначала
ребеночка для Евросоюза извольте, а через год - еще одного, на благо Родины, исполните свой
гражданский долг - задаром.
- Разве нельзя было отказаться? - не поняла Алена.
- Да потому, что расписку бабы давали: мол, обязуюсь исполнить свой гражданский долг
или вернуть государству выплаченное мне пособие. Смешно, да? - скривил губы Лисов. -
Кое-кто, конечно, пронюхал, что пособие это платит Евросоюз, а наши назад не имеют права
требовать ни евродолла. Но многие, пока сообразили, что и как, уже нарожали детей, за
которых никто ничего платить не собирался. Баб наших, как всегда, обули. Только не в
туфельки.
- Вы - циник, - заметила Алена.
- Разве цинизм - говорить правду? - пожал плечами Артем. - Цинизм -
использовать лучшие человеческие порывы в своих целях. Обманывать, лгать самым
беззащитным.
- Но, погодите... если за Виктора платил Евросоюз, почему его не увезли в Европу?
- В Европу? - переспросил Артем. - А разве мы - не Европа? Да ладно, ладно, не
буду придираться к словам. Дело в том, милая моя Аленушка, что детей заказывал Евросоюз, а
забирали их родственники или те, кто собирался усыновить, Да, действительно, почти всех
увозили. Витьку дед тоже хотел забрать. Но мамаша, дуреха, не позволила. Стала умолять: не
отнимайте кровиночку, пускай тут при мне остается. Дед, конечно, имел право настоять на
своем, но он почему-то спросил Витьку; "Хочешь со мной в Париж?" А он: "С мамкой
останусь". Дед в Париж один вернулся, на Витьку серьезно обиделся.
- Дед? - переспросила Алена.
- Ну да. Робер Ланьер. Витька вам ничего не говорил о нем? Как старик к нам приезжал
и подарки привозил? Не рассказывал? Виктор потом, когда вырос, ездил к деду раза два.
Может, и больше - я не знаю, что там и как, мы с Витькой уже не общались.
- Этот Робер Ланьер жив до сих пор? И мы можем его сейчас найти?
- Да запросто. Только почему вас так заинтересовала Витькина родня? Планируете
получить наследство?
- Дело в том, что этот его отец, Поль Ланьер, жил полвека за вратами. А теперь явился в
наш мир.
- Самозванец, - заявил Лисов.
- Он как две капли похож на Виктора. Ростом, правда, чуть-чуть ниже. Так вы можете
найти Робера Ланьера?
- Идемте. Сейчас все сделаем.
Они прошли в небольшую гостиную.
- Отвернитесь, - попросил Лисов, - я не люблю подключаться к компу через разъем,
когда меня кто-то видит.
Алена пожала плечами. Подобное подключение - не редкость. Многие, напротив,
нарочно демонстрируют свой симбиоз с компьютерами.
- Итак, что мы имеем? Робер Ланьер, девяносто пять лет, уроженец Лиона, бывший
виндекс... Неверно, бывших виндексов не бывает. Работает в портале "Беспросветность".
Хорошее название для портала. Мизантропы наверняка балдеют. Надо же, девяносто пять, а он
все еще может работать... Кстати, когда я его видел, он выглядел лет на сорок, а было ему в то
время за шестьдесят.
- Как вы его нашли так быстро по сети?
- Просто. Специальная программа виндекса... Если честно, я его давно уже нашел.
- Зачем? Виктор просил?
Лисов не ответил, поднял палец, давая понять, что ему не надо мешать - идет общение с
компьютером. Потом Артем вынул разъем и отключился от компа.
- Ответ придет через пять минут.
- Ответ? От кого?
- От Робера Ланьера.
- Если он соизволит ответить.
- Нет, это автоматический ответ. Так называемый пеленг. Вопрос отправлен его личному
компу. Виндексы получают пеленг автоматически.
- Оказывается, у вашей профессии есть преимущества.
- У нашей профессии куча преимуществ. Прежде всего мы имеем право сдохнуть в
любую минуту.
- Поль Ланьер тоже был виндексом. Вы это знаете?
- Конечно.
Негромко звякнул комп.
- Пришел ответ?
- Получен пеленг, - сообщил комп. - Желаете подключиться, шеф?
- Канал защищен?
- Абсолютно.
Артем взял разъем. Повертел в пальцах и вдруг вытащил из угла пластиковую куклу,
размерами и видом удивительно похожую на него самого. Даже разъем у куклы располагался
точно так же на затылке, как у Артема. В следующую минуту кукла была подключена к компу.
А потом что-то вспыхнуло. Не то чтобы ярко. И грохнуло - не особенно громко. С воплем
"Ложись!" Артем кинулся на пол, Алена слетела с дивана.
Когда через полминуты они поднялись, на месте человекоподобной куклы сидела
обугленная мумия. Отвратительно воняло горелым пластиком.
- Если Робер Ланьер был подключен к компу, он труп, - подвел итог Артем. - Если
нет, у него только сгорел комп.
- Что это было? - У Алены предательски клацнули зубы.
- Киллер виндексов.
- Что?
- Говорят, вирус такой. Но я думаю, эту программу применяют вполне осознанно. Она
выводит из строя блоки питания. Скачок напряжения, и человек с шунтом в башке становится
копченой курицей.
- Кто-то хотел убить Робера Ланьера?
- Или меня. Шансы равны.
- Что будем делать?
- Не знаю. Какие у вас были планы? Найдете меня, и...
- И вы мне подскажете, куда этот человек мог сбежать.
- Весной бы я ответил: он ушел за врата. А сейчас - куда угодно. В любую точку
земного шара.
- Значит, он появится в ближайшем аэропорту. Это точно. Виндексы могут
контролировать терминалы?
- Запросто! Вот только... - Артем покосился на сгоревшую куклу. - Нам нужен другой
выход в сеть.
ИНТЕРМЕДИЯ
ПОСЛЕ ВОЙНЫ
В детстве Витьке казалось, что война все еще длится. О ней говорили все и постоянно. В
сознании людей время делилось на две половины: до и после. Сама война была вне времени.
Просто война. Без измерения. Витька родился после. Но у него было все время такое чувство
(особенно в детстве и в юности), что он ее пережил. Все события сравнивали с тем, что было во
время войны. "Тогда было иначе", - примерно так начиналась каждая вторая фраза. Одно
время Витьке казалось, что война - это часть жизни и она вот-вот должна вновь наступить.
Каждое утро он, просыпаясь, прислушивался: вдруг началось, а никто еще не знает. Вдруг
уже... Но день проходил за днем, а война не возвращалась. Даже взрослые научились
потихоньку ее забывать. Но это было так трудно.
Фильмы и геймы были только про войну. Остальное казалось пресным. На войне было
много трупов, много крови и выкриков: "Огонь!" На фронте все становились героями. Даже
муж соседки Марты, низкорослый, нервный, дерганый Павлуша, был героем и на лоснящемся
пиджаке носил какие-то густо позолоченные железяки с трехцветными ленточками. А по пьяни
(впрочем, он почти всегда был пьян, но малая доза не считалась) рассказывал, как лично
врывался с десантом в захваченный "востюгами" Иркутск. Их рота заняла район новых
колоний, солдаты носились по этажам, запаляя "Гариными" все подряд. На последнем этаже он
отыскал какую-то китаянку с дочкой. Мамашу связал, а дочку поимел во все места. А потом
обеих пристрелил. Ему боязливо верили. Марта гордилась.
"Мы бы и Хабаровск могли взять, если б сволота наверху нас пустила", - рассуждал
Павлуша.
Когда Вера робко возражала, что вся территория Приморья превратилась в мертвую зону
и теперь ее чистить надо лет сто, Павлуша орал:
"Молчи, дура! Русскому мужику ничто не страшно! Поняла, дура? Мы куда угодно
придем! Бутылку выжрем, зубами вцепимся - и на рывок! Подня-я-яли! Небось пупок не
развяжется! Дай нам волю! А теперь там косоглазые, суки, хозяйничают!"
"Мы с ними дружили, обнимались, - вспоминала Марта. - Думали, они нас научат, как
жить надо, как работать. Любили, можно сказать, а они..."
Ну, это было ожидаемо: кого прежде любили, с тем крепко потом дрались. Париж
обожали - потом шли на Париж. С немцами обнимались и совместные парады устраивали -
на Берлин тоже пришлось идти. Пекин стал лучшим другом? Ну все, готовьтесь штурмовать
Пекин. Не довелось. Штурмовали Иркутск. А вокруг Хабаровска ставили заграждение, отсекая
мертвую зону.
Голод был второй темой после темы войны. Голод коснулся почти всех. У мамы в шкафу
на кухне вся нижняя полка была вся забита консервами. Когда подходил к концу срок хранения,
их съедали и покупали новые банки. Суп из тушенки был самым частым блюдом в Витькином
детстве. Или картошка с тушенкой. Обычно по воскресеньям мама распахивала дверцы шкафа,
смотрела на батарею из банок и вздыхала:
- Ах, если бы у меня в войну было столько запасов!
Витька мечтал изобрести машину времени и перенести припасы назад, в то время, когда
мама жила в такой нужде. Он подозревал, что она их покупает и копит именно для этой цели.
Правда, однажды Витька подслушал разговор мамы с какой-то женщиной, и из этого
разговора следовало, что в войну не все гражданские голодали, что, напротив, многие очень
здорово питались, даже жирели. И, главное, богатели.
"Вот сволочи!" - возмущались женщины.
Витьке вдруг пришла в голову простая и вполне очевидная мысль: наверняка те, кто
обжирался и богател, смертельно презирали тех, кто голодал и умирал на войне. Он не знал, что
из этого открытия следует, но пока решил держать эту мысль при себе.
Витька и Артем росли как близнецы. Год разницы - почти не в счет. Близнецы от разных
отцов. Во дворе их дразнили пятаками и посмертниками. Они обижались. С пацанами дрались,
взрослых обзывали в ответ на презрительные клички. С тех пор Виктор терпеть не мог ругани.
Она его обжигала и заставляла вспоминать, что он - пятак. Его мать получала за него пять
сотен евродоллов. А за брата - ничего. Они родились после войны, потому что каждый
погибший солдат имел право продлить себя в потомстве. Разумеется, тем, кто уходил на войну,
чьи тела разрывало на части слепое железо, было плевать на это великое право.
Отцом Артема был пилот Лисов, Поль Ланьер служил в пехоте. Кто бы мог подумать, что
пехтура все еще должна удобрять землю в век киборгов и умных боевых машин. Витька
страстно завидовал Артему. Однажды, когда какая-то тетя (черт бы побрал всех этих
любопытных теток) спросила, кем был его отец, Витька соврал, что пилотом. И эта тетя (Ланьер
вспоминал о ней неизменно с ненавистью) подошла к маме и принялась сюсюскать: "Ну надо
же! Надо же! У мальчика отец пилот истребителя, герой, сбивший три "востюговских"
самолета!" Артем стоял рядом и все слышал. Как он взъярился! Как налетел на старшего
Витьку. Бац! Кулак расквасил нос брата! Артем был слабее и ниже ростом, но не задумываясь
кидался в драку.
- Не смей примазываться к моему отцу! Не смей! Ты, пехтура сраная!
Но в общем-то они не сильно с Темкой ссорились. Играли обычно вдвоем. Да и кто им
был нужен? Больше всего они любили играть в старой "Немезиде". Внутри огромного серого
цилиндра сохранилось несколько кронштейнов и рам для крепления оборудования. Входную
дверь кто-то уволок, чтобы приспособить в своем скромном жилище. Витька с Тёмкой
забирались внутрь и воображали, что несут в "Неме" дежурство. "Немезида" не позволяла
взрываться ядерным и термоядерным зарядам. Ракета приносила лишь радиоактивный заряд; он
мог, разумеется, сработать как "грязная" бомба, когда корпус ракеты раскалывался, но ядерный
Апокалипсис сотворить был не в силах. В войну и сразу после о "Немезиде" говорили
восторженно. А потом... потом после подписания договоров и создания Мирового
правительства кто-то высказал крамольную мысль, что "Немезида" помогла войну развязать,
отменила политику ядерного сдерживания. Да, придумали ее в Штатах трое ученых - немец,
русский и еврей (ну почти как в анекдоте). Собрались на барбекю, поговорили, выпили и
придумали "Немезиду". А потом китайцы спустя полгода идею украли. Евросоюз обвинил
американце!; в халатности. Да что толку было руками махать. Война глядела в окна. Она
приближалась. Все лишь гадали, когда... "Боинг" уже запускал "Немезиду" в производство.
Всего этого маленький Витька и маленький Лис не знали, играя в пустой утробе мертвой
машины. Они воображали себя двумя киборгами, готовыми к атаке. И они шли в атаку. А с неба
их прикрывал непременно Иван Лисов.
Однажды немолодой седовласый мужчина распахнул дверь (было не заперто, они жили на
первом этаже, а Витька и Лис непрерывно бегали из дома на улицу и обратно, пытаясь
починить найденный на свалке велик). Мама что-то готовила. Наверное, овсяную кашу,
которую братья искренне ненавидели.
Мужчина вошел, поставил на пол объемистую коробку и сказал:
- Бонжур, Вера.
Мама повернулась, увидела его, всплеснула руками и бросилась мужчине на шею.
Витька и Лис смотрели на гостя во все глаза. Он был среднего роста, крепко сбитый,
загорелый, нос горбинкой, карие глаза. Выправка выдавала военного. Впрочем, таких было
повсюду тысячи, миллионы. Он улыбался белозубо и немного фальшиво. Витька и Лис
почему-то сразу решили, что этот человек останется у них навсегда. Поселится у них в
квартире, будет спать с мамой за занавеской, как спит тот противный дядька, что приходит в те
дни, когда мама получает пособие на Витьку, и тогда старая кровать стонет на все голоса, а
потом в душевой долго течет тепловатая вода, и слышно, как этот тип плещется и напевает
самодовольно пошлый мотив (та-та-та-там, та-там... тьфу, ненавистный мотив...).
Но братья ошиблись. Гость (мама лишь сказала, что его зовут Робер) пробыл у нее до утра
и ушел на рассвете. В кровать они не ложились. Сидели, пили вино, закусывали, потом пили
кофе (его запах мгновенно разнесся по всему дому) и разговаривали. Гость смешивал слова -
английские, русские, французские. Витька знал немного по-английски, отвечал. Артем не знал
ни слова, сидел молча в углу. Гость угощал мальчишек какими-то незнакомыми деликатесами,
гладил по головам и печально улыбался. Мама плакала.
После визита Робера мать тут же побежала отдавать Марте долг в пятьдесят евродоллов
("Никогда не бери у нее больше денег!" - вопил Артем и топал ногами); купила мальчишкам
новые ботинки и куртки, и еще месяц на столе вместе с кашей появлялась колбаса. Иногда даже
мясо бывало. И свежие огурчики. Огурцы были после войны дорогущими: какая-то отрава все
еще оставалась в воде и почве с войны, огуречник чернел, как от мороза, едва пробивался
третий лист. Так что огурцы растили в закрытых теплицах на особой почве и водой поливали
фильтрованной. Потом земля очистилась, пошли обычные дожди, но то, послевоенное,
поколение всё равно обожало огурчики, люди покупали их килограммами, солили и ставили на
любой праздничный стол. Но того, что не доел в детстве, не наверстаешь потом, не доешь. Это
- навсегда.
Оставленную Робером коробку мама распечатала только через неделю. На самом верху
блестел новенький футляр компа, а рядом лежал пакет с дисками. Витька сразу вцепился в
комп.
- Не трогать! - закричала мама. - Это не тебе!
- А кому? - Витька прижал подарок к груди. - Кому тогда? Лису?
- Нет, это вообще не вам.
- Почему?
Мама не отвечала.
- Нет, почему? - вопил Витька. - Почему не нам? Кому ты хочешь подарить? Кому?
Мама отобрала комп и спрятала обратно в коробку.
- Это мне подарок! Мне! - закричал Витька. - Робер ко мне приезжал! Ты никому это
не подаришь! Никому!
- Еще как подарю! - кричала мама.
- Нет, не подаришь! Потому что это мне! Мне! Это мне прислали! - Витька заплакал. -
Ты за меня получаешь деньги! За меня!
И Лис тоже заревел. От обиды. Неужели Витькин отец был лучше, чем отец Лиса? Отец
Лиса летал на истребителе и сбил трех "востюгов", а Поль Ланьер служил в пехоте и погиб в
первом бою.
- Ну, так и будете реветь наперебой? - спросила мать. - Ну давайте, давайте, ревите!
Она спешно закрыла коробку и унесла из дома, А там еще было полно подарков, которые
привез Робер.
На другой день у соседа Мишки Соболева появился новенький комп и набор игр к нему.
Вера купила себе зимнее пальто и сапоги, а мальчикам - по дивану: они уже большие, нечего
спать на старом сундуке вдвоем.
Когда Виктор Ланьер заработал первые бабки (ему было тогда пятнадцать), он купил себе
точно такой же комп с играми (дешево, устаревшая модель). Но никакой радости запоздалый,
сделанный самому себе подарок не доставил.
ВОЙНА
Глава 19
Вечер в крепости был так же сер, как день и ночь. Вечер отмечался тремя ударами малого
колокола на башне. Бурлаков вернулся, как раз когда на башне пробило три раза. Привез на
вездеходе еще пятерых раненых и двух парней, отбившихся от своей части и заблудившихся за
вратами.
- Похоже, вас тут здорово припекло, - Бурлаков оглядел изуродованные стены. Не
удивился. И не встревожился. - Придется завтра за лесом ехать, частокол чинить.
Хьюго тут же явился - доложить о дневном нападении.
- Потом, - отмахнулся Бурлаков. - После ужина обо всем поговорим. Я, ты и Ланьер.
Хьюго глянул на выскочку с ненавистью. Стиснул зубы.
- Поговорим. Хотя не знаю, что вам сможет поведать господин Ланьер. Разве что о своих
подвигах! - Хьюго изобразил улыбку.
Бурлаков лениво махнул рукой в ответ. Хьюго повернулся и ушел.
- Начальник охраны думает, что он здесь главный в крепости. А вы как считаете? -
спросил Бурлаков.
- Нет, конечно. Раз вы вернулись...
- Глупый, точно глупый. Главная у нас Светлана Васильевна. Потому как сейчас
ужинать позовет. Коли она нас ужином не накормит, то всем хана, - Григорий Иванович
улыбнулся, руку положил Ланьеру на плечо. Разговаривал как с другом. Как с равным. Это
льстило. - Был год, когда мы здесь жутко голодали. Мары в тот год разорили и сожгли все
деревни в округе, люди к нам прибежали, а кормить нечем. Охотой много не добудешь внутри
нашей зоны, а через мортал ходить на охоту сил уже не было. Мары на крепость несколько раз
нападали. Мы траву собирали, деревья эти, что растут вокруг крепости, обдирали и листву
варили. А ее есть невозможно, она жесткая, как галька, камни легче разжевать. Я тогда зуб
сломал, - Бурлаков вздохнул. - Думал все, конец, до весны не дожить, ещё чуть-чуть, и
начнем друг друга есть. Двое ушли в мортал, чтобы там сгинуть.
- Как вы спаслись? - спросил Виктор.
- Пасики к нам пришли. Пять человек, Светлана с ними. Рассказ их был банален и
страшен. На них напали мары, многих убили - мужчин, женщин, детей. Скот поубивали,
собак. Всего несколько человек успели спрятаться в сделанном заранее укрытии. Сидели там
три недели, потом отважились и к нам пробрались. Я отправился на вездеходе со своими
людьми в ту деревню. Оказалось, пасики запрятали припасы в тайнике: овощи, соленые и
сушеные грибы, сухари, консервы - все осталось. Мародеры прихватили жратву из домов,
оружие, тряпки какие-то, серебро и ушли. Мы потом две недели припасы в крепость возили. Я
установил норму, чтобы люди после голодухи не обжирались. Светлана выдавала пищу. Кто не
слушался, лез за второй порцией - тому поварешкой по лбу. От такого удара несчастные
доходяги ей в ноги падали. Она нас выкормила, выходила и спасла. Так что Светлана здесь
главная. Ты это запомни.
"Здесь замечательно, - думал Ланьер. - Но этот мир сделан под Бурлакова. На нем
одном и держится. Бурлаков покачнется - мир рухнет".
"Я скоро привыкну ко всему этому. К свечам, полумраку и этой зале, к обильной пище и
неспешным беседам", - думал Ланьер, сидя напротив хозяина. Теперь за хозяйским столом их
было трое - Бурлаков, Виктор и Хьюго.
Ужинали скромно, сытно. Смотритель подвалов толстый Ганс принес кувшины с вином.
Одно портило Виктору аппетит - то, что рядом с ним сидел Хьюго.
- Деревня пасиков, откуда пришла Светлана, и теперь обитаема и находится под нашей
охраной. Овощи и мясо оттуда, - объяснял Бурлаков Виктору. - Но к Новому году мы
обычно перегоняем скот и перевозим припасы в крепость, инвентарь и громоздкие вещи
прячем. Сейчас мары терзают главный тракт, но вскоре они расползутся по боковым дорогам и
начнут все крушить. Часть деревень окружена частоколом и стенами. Они зимуют и
выдерживают серьезные осады. Но наши друзья отрицают насилие и просто уходят под нашу
защиту.
- А сегодняшнее нападение? - спросил Виктор. - После того как их отбросили от
крепости, эти люди могли ворваться в вашу беззащитную деревню.
- В данном случае пасикам нечего бояться, - покачал головой Бурлаков.
- В деревне есть охрана?
- Я отправил туда семерых человек.
- Слишком мало.
- Это нападение устроено лишь для того, чтобы испытать новых бойцов, - сказал
Бурлаков. - Крепость для этого подходит. Деревня - нет. Какая доблесть в том, чтобы
спалить несколько избушек?
- Все зависит от того, как представить дело. Можно посчитать, что это был целый
укрепрайон, - улыбнулся Виктор. - Три четверти лавров "синих" или "красных" - хорошая
программа в портале. Семь человек в отчете командующего операцией легко превратится в
семьдесят.
Хьюго глянул на Виктора исподлобья:
- Здесь нет порталов и дурацких программ, чтобы выворачивать истину наизнанку и
провоцировать ненужные столкновения. Все военные действия контролируют рыцари
Валгаллы. Сами они не пойдут в деревню. А новичков мы всех перебили.
- Ну вот, так всегда, стоит попытаться трезво взглянуть на вещи, и все уже кричат:
проклятые портальщики! Вы во всем виноваты. Знаете, со мной был случай в детстве. Захожу я
в подъезд, а там наш сосед Павлуша, накушался какой-то отравы, стоит и блюет на пол. Увидел
меня и давай орать, ругаться. Прибить даже хотел, но на ногах не стоял, поскользнулся в
собственной блевотине и упал, Я был виноват: увидел, как он блюет на пол в подъезде.
- Он мог прибить тебя на другой день, - сказал Хьюго.
- Не мог. Он не помнил, что было накануне.
Бурлаков откинулся на спинку кресла и смотрел на своих помощников - возможно,
сравнивал друг с другом?
- Виктор Павлович прав. В том смысле, что деревня в опасности. Каждый год в первые
же дни после закрытия врат на нас нападают. Но обычно это лишь демонстрация силы. Такой
серьезный штурм - впервые. Боюсь, никто не может больше гарантировать безопасность
деревенским.
- Рыцари никогда не станут испытывать новичков в деревне пасиков! - надменно
объявил Хьюго. - Тот, кто знает этот мир, никогда не вообразит такое...
- Да, не станут. Но кто-то из новичков захочет выслужиться перед Валгаллой и нападет
на деревню по своей инициативе, - предположил Ланьер.
- Вы что-то знаете? - подозрительно прищурился Хьюго.
- Нет, всего лишь предвижу.
- Вот что, начнем эвакуацию завтра же, - решил Бурлаков. - Я отправлюсь в нашу
деревню. Первым делом заберем детей. Остальные поселения надо предупредить, чтобы были
настороже.
- Дети! Какое счастье! Опять эти монстрики будут сидеть в крепости три месяца, не
будут расти, не будут взрослеть. И так они - капризные, избалованные твари, ни к чему не
пригодные, - Хьюго говорил о детях как о врагах.
- Потерпим, - стоически отвечал Бурлаков. - А вы, Виктор, завтра повезете партию
раненых в лес на реабилитацию. Реабилитация - хорошее слово. Оно мне нравится. Так вот,
возьмите охрану и сигнальные заряды. В случае чего - подавайте знак.
- Ганс, еще вина! - зашумели за большим столом. - Кувшины пустые.
- Не дождетесь, - отозвался толстяк. - Старый закон: сколько Ганс вина принес,
столько его и будет на столе. Два раза в подвал Ганс не спускается. Только на Рождество и на
Новый год!
- Вино отличное!
- Конечно, отличное! Вам волю дай, за месяц вылакаете!
Бурлаков улыбнулся, прислушиваясь к перебранке.
- Вы слишком доверяете новичку, сэр! - выдавил Хьюго, глядя в бокал.
"Ага, сейчас наябедничает", - усмехнулся про себя Виктор. Ему в самом деле сделалось
смешно, В обидчивой заносчивости Хьюго было что-то детское. Хотя опыт научил Ланьера, что
подобные люди могут причинять серьезные неприятности.
- Этот человек впустил сегодня "синего" в крепость! - объявил Хьюго. - Хотя я
запретил.
- Да, впустил, - подтвердил Виктор без тени смущения. - После поражения рыцари
собирались убить парня, он кинулся бежать, я велел открыть ворота. Человек был ранен.
- И он... - Хьюго хотел продолжить список прегрешений нового помощника.
- И я, - перебил его Виктор, - выстрелил из винтовки в рыцаря и выбил того из седла.
- Упавший наверняка погиб, - добавил Хьюго.
- Рыцарь был в нашей зоне? - спросил хозяин.
- Да, в круге, - после паузы, явно с неохотой подтвердил начальник охраны.
- Ну, тогда ничего страшного. Рыцарь нарушил договор, за что и поплатился.
- Если захотят, они на нас нападут! - прошипел Хьюго.
- Если захотят, они нападут без всякой нашей вины, - сказал Бурлаков. - Но если их
не бить по рукам, они обнаглеют. Не стоит преувеличивать мощь Валгаллы, Хьюго!
- Это вы ее преуменьшаете! - неожиданно огрызнулся Хьюго, чего Виктор никак не
ожидал. - Если бы мы обладали хоть десятой долей ее силы!
Григорий Иванович поднялся из-за стола. Кто-то закричал! "Хозяин! Да здравствует!"
Бурлаков поднял руку. Приветствия смолкли. Он уселся за длинный стол, приобнял Светлану,
что-то шепнул Гансу. Распоряжался. Как бы невзначай.
- Ваш отец был точно такой же, как вы, - шепнул Хьюго на ухо Ланьеру. - Лез туда,
куда его никто не просил. И вечно придумывал какие-то идиотские планы. К счастью, он ушел
за врата.
- Он вернется, - пообещал Виктор.
- Не имеет значения. Он прошел врата. Значит, потерял все, что накопил за пятьдесят
лет. Извините меня, но это мог сделать только идиот.
- Разве Поль Ланьер больше не владеет замком? - удивился Виктор.
- Владеет? - хмыкнул Хьюго. - В этом мире никто ничем не владеет. Здесь все можно
отнять. У нас не владеют, а повелевают. А ваш папаша, уважаемый Виктор Павлович, ничем
больше не повелевает.
- Просыпайся! Опасность! - выкрикнул над самым ухом Арутян.
Виктор вскочил. В узкое оконце струился серый свет. Что сейчас? Ночь? День? Судя по
тишине в крепости - ночь. Виктор натянул брюки и куртку. Взял кобуру с "береттой" и нож.
Шагнул к двери.
- Виктор Павлович! - послышался сдавленный голос из коридора. - Откройте!
- Димаш?
Виктор распахнул дверь. На пороге стоял Димаш в одном белье.
- Меня Терри прислала. Хьюго хочет раненого синяка, ну, этого Форака, из больницы
забрать. Явился с подручными. Терри ему дверь не открыла в изолятор, так он велел замок
ломать. Скорее!
Виктор кинулс
...Закладка в соц.сетях
