Жанр: Научная фантастика
Зеркало Иблиса
...ься из
автомобиля.
- Благодарю... - рассеянно произнес Замке. Он никак не мог забыть свой
недавний сон. Солнце и пустыня были настолько яркими... Когда-то, кажется,
это все уже было. Вот только когда?
- С вами все в порядке? - осторожно и вежливо поинтересовался
двухметровый юноша, чуть наклонившись к Великому Академику, личности
легендарной.
Замке поднял глаза на молодого эсэсовца. Живой продукт гитлеровской
программы национальной евгеники: светлые волосы, четкие черты лица, прямой
нос, в глазах голубизна отшлифованной стали.
- Все хорошо, мальчик... Спасибо... - Замке почувствовал себя очень
старым. Рефлекторно мазнул взглядом по фамилии на специальной табличке
молодого человека. - Богер?
- Так точно!
- Скажите... А Макс Богер вам...
- Так точно, дед, господин Великий Академик!
"Да, а вот правильно общаться с начальством дед парня не научил... -
подумал Замке. - Эко раскричался. Вон уже оборачиваются".
Он рассеянно, но тепло потрепал парня по плечу, куда смог дотянуться, и
направился на трибуну.
Сегодня обещали даже появление самого фюрера. Жив еще старик.
Замке взошел на трибуну. Навстречу учтиво поклонился однорукий Аксман,
рядом - два не менее учтивых молодых генерала, Юлиус их не узнал.
От обилия красного на площади перед Рейхстагом запестрило в глазах.
"Да что же сегодня со мной?" - мелькнула мысль. Он похлопал по карману,
где всегда лежала скляночка с нитроглицерином. На месте ли?
- Господин Замке! - Человек с мягкими чертами лица престарелого школьного
учителя подошел почти вплотную. - Как приятно, что вы принимаете участие в
сегодняшнем параде.
Без своей формы этот человек походил на простого штатского интеллигента,
и со стороны его разговор с Великим Академиком казался беседой двух ученых
мужей.
- Поверьте, господин Гиммлер, я тоже рад увидеть этот великий день, -
ответил Замке, по привычке выпрямляясь и с легкой стариковской завистью
оценивая, насколько хорошо сохранился этот великий человек. - Скажите, ваш
сын все так же занимает тот высокий пост в Имперском университете в
Вашингтоне? Слухи... Может быть, я могу чем-то помочь?
- Слухи, мой милый Юлиус. - Гиммлер взял Замке под локоть и повел к месту
в правительственной ложе. - Как всегда не имеют под собой никаких оснований.
Эти волнения... Все из-за того революционного открытия в атомной физике. Я,
как вы сами понимаете, слабо разбираюсь в этих научных вопросах. Я политик.
К тому же уже очень старый политик...
- Ну, Генрих, не прибедняйтесь. Это не идет к вашему молодецкому виду...
- сказал Замке. Гиммлер рассмеялся.
- Если бы все было так, как вы говорите. Увы, годы не идут мне на пользу.
И если бы не дети... - Гиммлер покачал головой. - Я не видел своих внуков
уже год! Страшно подумать, как они, должно быть, изменились.
- О, мне в этом смысле несколько легче. Мой сын работает в дрезденском
исследовательском центре. Приезжает довольно регулярно. А дочери сейчас
где-то в Польше, но должны прибыть сегодня к ужину. - Сказав это, Замке чуть
не прикусил себе язык. Какого черта он упомянул дочерей в присутствии
Гиммлера, который очень тяжело переживал трагедию, случившуюся с его дочерью
Гудрун. Девушка погибла семь лет назад во время восстания на востоке.
- Да... - Гиммлер печально смотрел на площадь перед трибуной. - Это
великолепно, семья за большим столом. Иногда я жалею, что пошел в политику.
Это так расшатывает семейные узы... Но такое уж было время. Сейчас об этом
мало кто помнит. Вы помните?
- Я? - У Замке внезапно поплыли перед глазами разноцветные круги. Лицо
стало неметь. Он помотал головой, чтобы развеять туман. - Конечно...
Страшная разруха, инфляция, голод... Люди так ослабли, что умирали от тех
болезней, от которых сейчас можно вылечиться в один день. Да и тогда это не
было бы проблемой, если бы не цена пенициллина на черном рынке... Страшно.
Валютные долги, курс доллара, который поднимается до обеда и еще больше
поднимается после обеда на бирже. Большая заслуга... Тот надзиратель в
лагере, где я...
- С вами все в порядке? - обеспокоенно спросил Гиммлер.
- Да, да... - Замке вдруг стало жарко. - Конечно. Все хорошо, просто
сегодняшнее солнце... Оно так... Жарко...
- Эй, там! - Гиммлер махнул кому-то за спиной. - Моего личного врача!
Живо! Ваше лекарство? Где оно?
- Тут... - Замке начал хлопать себя по карманам. - Тут... Было...
Ноги его подкосились. Он стал заваливаться на спину. Гиммлер подхватил
его, осторожно усадил в кресло. Со всех сторон подбегали люди, и кто-то
седой в белом халате уже расстегивал на груди рубашку.
- Она пуста! - Гиммлер держал в руке пустую скляночку от нитроглицерина.
- Она пуста, Замке! Доктор, быстро...
Замке захрипел. Холодная игла воткнулась в его руку, но поздно...
Поздно...
Дальнейшее потонуло во всепоглощающем пламени, которое разгоралось в
грудной клетке.
Темнота вдруг упала с сияющего голубого неба и накрыла Юлиуса Замке.
30
А когда наступит их срок. Аллах ведь
видит Своих рабов.
Коран. Йа Сын. 45
Он открыл глаза от сильной, режущей носоглотку до самого мозга вони.
- А! - все, что смог сказать Юлиус, откидывая голову подальше от ватки,
которую держал у его носа Ягер. - Уберите!
- Очнулся, - совершенно спокойно констатировал факт Людвиг Ягер,
рассматривая ватку с нашатырным спиртом. - Еще бы. Соединение хлора. Похожей
штукой мы травили англичан под Ипром.
- Это не очень хорошо кончилось... - прохрипел Замке.
- Не важно, - отмахнулся Ягер и неосторожно понюхал ватку. - Ох...
- Вы нас сильно напугали, профессор, - донесся до слуха Замке голос
Фрисснера. - Если бы не Богер... Мне трудно сказать, чем могла бы кончиться
эта афера.
Замке приподнялся и с чьей-то помощью сумел сесть.
Он сидел на заботливо расстеленной палатке. Возле второго в колонне
грузовика. Судя по следам, которые протянулись от злополучного оазиса, его
волокли. Кстати, марева, которое привлекло их внимание, уже не было. Оно
рассеялось в раскаленном воздухе, его всосали бездонные пески, его унесло
сухим ветром. Теперь только многочисленные следы и раздавленный чахлый
кустарник напоминали о существовании феномена, описанного в шестом веке
Музаффаром Хаммади.
- Готов признать вашу правоту, Людвиг, - сказал Фрисснер. - Я был неправ,
разрешив профессору исследовать это... явление.
Ягер пожал плечами:
- Я не собираюсь оспаривать ваших решений, штурмбаннфюрер. Это ваш выбор,
и вам не за что извиняться.
- Ну что вы, господа?.. Это совершенно неопасно. Я склонен думать, что
это своего рода удивительная галлюцинация, своеобразный мираж, обусловленный
близостью песчаной бури. Такие явления не редкость... А где Макс? - Спросил
Замке, рассеивая муть в голове.
- Тут... - Фрисснер чуть отодвинулся, и Юлиус увидел осунувшееся лицо
Макса Богера.
- Вы что-нибудь видели? - От этого вопроса лицо Богера еще больше
вытянулось и глаза словно бы запали внутрь черепа. - Скажите? Вы видели?
- Я ничего не помню... - сказал Макс прочистив горло. - Как чем-то
ударило. Темнота кругом. Вы мне на руки упали, я и потащил вас назад...
Упал. Мне кажется, что вы правы, профессор, мираж. Там было очень жарко...
Какой-нибудь тепловой удар...
Он отвел глаза.
- Вы как будто из воздуха вывалились, - с сомнением сказал Фрисснер. - У
меня создалось впечатление, будто вас тут не было.
- На что это было похоже снаружи? - спросил Замке.
- Ну... Словно вас свет поглотил. И эта пелена вас полностью скрыла. А
вы? Вы что видели? Там, внутри...
Замке иронически улыбнулся:
- Светлое будущее. Я потом как-нибудь расскажу... Я устал... Красивые
иллюзии! Наверное, не стоит придавать им значения.
И тут все заговорили разом. Кто-то описывал свои ощущения, когда
профессор и Макс Богер пропали из виду, кто-то рассказывал анекдот к случаю.
И только Муамар стоял и сосредоточенно разглядывал черное облако на
горизонте.
Ягер косо зыркнул ему в спину.
- Волнуется черномазый... Фрисснер тоже посмотрел на Муамара. Изучил
черную тучу на горизонте.
- И, вероятно, не без причины.. - В ответ на это Ягер согласно кивнул. -
Это только мне кажется, что она приближается?
- Боюсь, что нет...
- Чертовщина. Для одного дня этого многовато!
- Надо двигаться, - сказал Ягер. - Я, пожалуй, попытаюсь объяснить это
нашему проводнику.
Он подошел к Муамару и начал что-то ему горячо втолковывать, то показывая
на чернеющий горизонт, то на дорогу, то на пески.
- Рассаживайтесь по машинам! - крикнул Фрисснер - Богер, я вижу, вы не в
состоянии вести машину. Поведу я, сядете сзади, вместе с профессором.
- Я могу вести... - начал было Макс, но Фрисснер его прервал:
- Разговорчики! Выполнять! - В минуты опасности он отдавал резкие,
короткие, понятные всем команды, - Ягер, что там?
- Проводник был против, но я его уговорил. Тут считается, что песчаную
бурю нужно пережидать на месте. Меньше шансов потеряться. Вероятно, в чем-то
он прав.
- Ну и к какому же выводу вы пришли?
- Будем убегать от облака, пока сможем, шансы у нас еще есть, это
признает даже Муамар. Но если не получится, остановимся, заглушим
двигатели...
- Я понял. Забирайтесь в машину... - Фрисснер хлопнул водительской
дверцей. Рядом тут же упал на сиденье Ягер. "Фиат" тронулся с места,
выбрасывая из-под колес фонтанчики песка. Следом, тяжело рыкая, потянулись
грузовики.
- Что вы можете сказать о песчаных бурях, профессор? - Ягер обернулся к
Замке, который заинтересованно рассматривал что-то в нескольких метрах
позади на песке. - И что вы там увидели?
- Змею... Мы ее переехали. Очень редкий в этих местах вид, знаете ли. Уже
одного такого экземпляра достаточно, чтобы получить ученую степень. Досадно,
что я не биолог.
- Отлично, профессор, но все-таки что насчет бурь? - спросил Фрисснер,
натягивая на лицо маску.
- Ничего хорошего, - ответил Замке. - Мельчайшая пыль и песок, поднятые в
воздух сильным ветром. Как вы сами понимаете, пустыня - это местность
довольно плоская. Поэтому ветер тут разгоняется до уровня урагана легче
легкого. Он несет с собой тучи мелкого песка, которые закрывают солнце.
Буквально становится нечем дышать. Песок заполняет собой все и способен
погрести под собой караван побольше нашего. Ничего утешительного я вам не
сказал, верно?
- Хорошенькая встреча, - пробормотал Ягер.
- И какие рекомендации имеются у науки на этот счет? - спросил Фрисснер,
ловко объезжая какую-то горушку на дороге. Богер одобрительно хмыкнул,
комментируя этот маневр.
- Собственно, никаких, - уклончиво отозвался Замке, снова оборачиваясь и
внимательно прищуриваясь.
На этот раз Ягер знал, что там пытается высмотреть профессор. Он успел
заметить, что из той горушки, которую так ловко объехал Фрисснер, торчал
солдатский сапог.
- То есть как?
- Ну, в этом вопросе лучше положиться на опыт бедуинов и местных жителей.
Они рекомендуют уйти с пути бури, а если уж попали в нее, то пережидать и не
двигаться. Говорят, что некоторые ухитряются выжить под слоем песка... Потом
выкапываются...
- Машины у них тоже выкапываются? - вдруг спросил молчавший до этого
момента Богер.
- Что-то вроде... - Профессор ухватился за ручку над дверцей, чтобы не
завалиться на бок. Машину немилосердно трясло. - Верблюды.
Колонна въехала на участок дороги, усеянный крупными камнями.
- Жаль, что я не верблюд, - сказал Богер, явно вложив в эту фразу свой
особый смысл.
- Через несколько километров дорога делает петлю! - прокричал Фрисснер
Ягеру. - Посмотрите по карте... Там есть более прямой путь... Старый...
Должен быть...
Ягер открыл планшетку, стараясь что-то разобрать в бешеной тряске.
- Черт возьми! - воскликнул он, стукнувшись лбом о боковое стекло. - Черт
возьми!
- Ну, что там?!
- Если я не ошибся, то уже скоро... Километра полтора... На карте отмечен
небольшой оазис, как раз на той старой дороге, о которой вы говорили. Если
там есть вода, то, может быть, там удастся переждать...
Он не договорил, его прервал Замке.
- Она меняет направление! - закричал он, перекрывая рев двигателя.
Теперь назад обернулись все, кроме Фрисснера, который, оскалившись,
яростно крутил баранку.
Уже недалекие черные тучи хищно заворачивались, обретая сходство с
огромным осьминогом. Вся западная часть неба уже затянулась целиком и
полностью в траурный цвет.
- Вы уверены? - спросил Ягер.
- Абсолютно! Мы ехали по прямой на юго-восток... Изначальное направление
бури было строго на север. Она вообще должна была пройти стороной, еще в
самом начале... Когда мы начали двигаться, направление ветра изменилось и
буря взяла явно восточное направление... Это необычно, но случается. В любом
случае мы должны были бы миновать ее, сместившись к югу. Фронт ее
относительно невелик... В худшем случае нас зацепило бы краем. Но сейчас...
Она следует за нами!
- Что вы хотите сказать?
- Да, собственно, ничего. Просто... Мы вроде бы попали в серьезные
неприятности.
- Удивительное открытие! - заорал Ягер. - Гоните, Артур! К черту
подвеску!
Фрисснер ничего не ответил, только покрепче ухватился за руль. С его лица
не сходила усмешка, делающая его похожим на рычащего волка.
Машина неслась по неровной дороге. Крупные камни сменились более мелкими,
покрытыми тонким слоем песка. Такое покрытие заставляло трястись и
подпрыгивать каждую незакрепленную деталь в автомобиле.
- Развилка! - закричал Богер, указывая куда-то вперед. - Развилка!
И действительно, в неясном свете, который еще давало запыленное небо,
прямо посреди дороги торчал полосатый столб. Дорога в этом месте делилась
надвое, плавно расходясь в стороны.
- Налево, - сказал Ягер, и Фрисснер, не раздумывая ни минуты, повернул
руль. В тот же миг тряска уменьшилась.
- Дорога, кажется, лучше... - неуверенно сказал Богер.
- Это просто песок, - тихо сказал Замке. - По этому пути редко ездят...
Толщина песка над камнями тут больше, поэтому колеса идут ровнее. Есть
возможность завязнуть.
- Только этого не хватало. - Макс оглянулся на тучу.
Черный осьминог расползся на полнеба, заслонив солнце и погрузив мир в
сумерки, которые грозили перейти в ночь. Уже можно было разглядеть отдельные
вращающиеся струи в общем теле бури. Как длинные, гибкие ноги, они ползли,
пульсируя и извиваясь, по песку, всасывая пустыню в себя, поднимая ее вверх
к самым небесам, словно стремясь поглотить весь мир!
Людвиг Ягер не мог оторвать глаз от этого устрашающего зрелища. Огромная
мистическая мощь скрывалась в этой смертоносной силе, с которой играла
природа. Сама Пустыня летела за маленьким караваном!
- Людвиг, не спите! Карту! - Ягера вырвал из транса окрик Фрисснера. -
Сколько до оазиса?
- Совсем недалеко, мы уже должны его увидеть!
- Черта лысого увидишь в этом киселе! Что там по карте?!
Фрисснер включил фары, но они были не в состоянии пробить коктейль из
беспокойных воздушных струй, которые предшествовали буре, и песка.
- Не знаю, можно ли ей доверять! По ней судить - так мы уже движемся по
территории оазиса...
- Дьявол!
В этот момент едва видимые сзади огни грузовика вдруг вспыхнули и
тревожно замигали Фрисснер осторожно остановился. Муамар снова успел
подскочить к головной машине раньше, чем ее пассажиры сумели выбраться
наружу.
Проводник размахивал руками, как ополоумевший.
- Что? Что он говорит? - старался перекричать вой ветра Фрисснер.
- Ждать, он говорит, что нужно ждать, - закричал Замке, который сумел
перевести жесты Муамара раньше Ягера. - Согнать грузовики в один ряд, и
ждать под их прикрытием. Так делают бедуины, когда их застигает в пути буря.
Только у них вместо грузовиков..
- Черт! - заорал Ягер. И, обращаясь к возникшему рядом Обету, рявкнул: -
Слышали?! Исполняйте, дьявол вас раздери!
Серый то ли от ужаса, то ли от песка Обст кинул быстрый взгляд на
Фрисснера и кинулся исполнять распоряжение, лишь дождавшись короткого кивка
командира экспедиции. Даже угроза смерти не могла выбить из него смесь
солдатской дисциплины и немецкой пунктуальности.
Грузовики заворчали, становясь бортом к фронту надвигающейся бури.
Взбесившийся ветер ревел раненым львом, заглушая звук двигателей.
Казалось, что огромное, черное, косматое животное наваливается боком на
одинокий, маленький караван.
Солдаты повысыпали из машин, сбиваясь в кучу.
И тут, в миг, когда песчаная буря уже почти нависла над беззащитными
людьми, случилось нечто такое, что заставило некоторых из них рухнуть на
колени.
В теле огромного пылевого облака, повинуясь дикой воле ветра, открылся
гигантский глаз и обратил на людей пылающий, кроваво-красный зрачок
предвечернего солнца. Нижнее "веко" чуть прикрывало "зрачок", отчего
казалось, что буря свирепо смотрит именно вниз, на людей, которых она
собралась раздавить. Смотрит мстительным оком Бога в день Страшного суда.
Среди солдат раздались крики ужаса. Кто-то распростерся ниц, пряча лицо в
пыли. Каунитц закрыл лицо ладонями, Замке упал на спину. На ногах остались
только Фрисснер, Ягер и Муамар. Им почудилось в реве бури что-то знакомое,
человеческое.
Смех.
Когда наконец злобное око закрылось и тьма пополам со смертью уже совсем
намеревалась накрыть людей, ветер вдруг начал слабеть. Постепенно секущие
плети песка сменились омерзительной взвесью пыли, висящей в воздухе.
Буря в очередной раз непостижимо резко изменила направление и сместилась
к северу, уходя к морю.
Показалось солнце, багровое, с трудом пробивающееся сквозь пыль.
Длинные вечерние тени протянулись на песке. Тишина оглушала.
Ягер наконец позволил себе упасть на песок. Его взгляд зацепился за
нелепую корягу, торчащую неподалеку
- Оазис.. - прохрипел он и закашлялся.
- Что? - не понял Фрисснер. Его красные глаза слезились, часть лица, не
защищенная маской, была черна от грязи. - Что?
Артуру казалось, что он ничего не слышит, а Ягер говорит слишком тихо,
почти шепчет.
- Оазис...
- Он просто высох... - задыхаясь, сказал Замке, лежа на песке - Потому
эта дорога оказалась такой заброшенной. Странно, что мы не поняли этого
сразу.
- Дьявол! Готовьтесь к ночевке... - обессилено прошептал Фрисснер,
опускаясь на песок рядом с Ягером.
Ночь - для сна День - для действий. Что же для размышлений?
Апокриф. Книга Пяти Зеркал. 5
Пыль окончательно осела далеко за полночь, когда уже горели два костра и
большая часть солдат спала.
Макс Богер лежал на спине и смотрел в звездное небо. В горле першило,
как, впрочем, у всей команды. В темноте было слышно, как глухо кашляют
спящие. Богер им завидовал. Спят. И ничего-то их не волнует. А у Макса не
осталось сил даже на то, чтобы задремать, даже на то, чтобы повернуться на
бок и закрыть глаза.
У костров завозились. Это часовой встал и подбросил в огонь несколько
сухих веток. Пламя алчно затрепетало, затрещало, заглатывая их подобно
гурману, поглощающему новую порцию деликатесов.
- Не спишь? - раздалось над ухом. Это Каунитц повернулся под теплым
одеялом на живот и с любопытством посмотрел на Богера.
- Как ты догадался? Каунитц пожал плечами:
- Почувствовал. Я вот тоже никак не могу...
- Почему?
- Все думаю... - Эмиль в нерешительности замолчал.
- О чем? - спросил Богер, подталкивая его к откровенности.
- Да так... Ты вот думаешь... мы дойдем?
- С чего это тебя на такие рассуждения потянуло?
- Ну, после сегодняшнего и не на такое потянет...
- Что ты имеешь в виду? - Богер поднял бровь.
- А то ты не знаешь...
- Боишься?
- Макс... - Каунитц приподнял голову и осторожно огляделся по сторонам. -
Ты меня знаешь давно. Я когда-нибудь от пуль бегал?
- Нет...
- И не побегу, можешь мне поверить. А с нашим Артуром я куда угодно... Но
тут совсем другое дело. Ты... Я тебя спрошу?
- Спроси. - Богер тихонько покашлял. Лучше от этого в горле не стало,
наоборот, першение только усилилось. Казалось, что по всей глотке ссыпаются
маленькие противные песчинки.
- Ты раньше... Понимаешь? Раньше, в церковь ходил?
- Ходил. Меня родители таскали каждое воскресенье. Меня и брата. Я помню,
был такой забавный священник. У него глаза были как у жабы, навыкате... И он
всегда говорил так: "Аминь!" и прибавлял: "Да". Он вообще вставлял это "да"
где попало. Он контуженный был.
- Я не про то, - нетерпеливо пояснил Каунитц. - Я хочу спросить, ты
вообще верил?
- Ты имеешь в виду в Бога?
- Ну... - Каунитц снова осторожно огляделся. - Я имею в виду в
христианского Бога...
Богер молчал. Он смотрел в непроглядную темноту ночного неба и старался
представить, как это - быть засыпанным песком. Наверное, как утонуть. Максу
уже доводилось тонуть, в море. Вода противно заливалась в нос и горло, жгла
глаза, а вынырнуть было нельзя, над головой горела нефть, разлившаяся по
поверхности воды тонкой пленкой. Тогда уцелели единицы...
- Макс... - Каунитц высунул руку из-под одеяла и толкнул Богера в плечо.
Тот вздрогнул и понял, что на минуту заснул. - Я говорю, ты верил?
- Не знаю, - сказал Макс. По его горлу снова покатились маленькие
песчинки. - Наверное, нет.
- Почему?
- Как можно верить человеку, который говорит одно, а делает другое?
- Но ведь он не говорит, чтобы пример брали с него.
- Все равно, неприятно. Каунитц не нашелся что ответить.
- А ты, - в свою очередь спросил Богер. - Ты верил?
Эмиль поежился под одеялом и нехотя сказал:
- Не знаю... Когда нас сегодня эта туча накрывала, я вдруг подумал, что
на самом деле я червь. Никто... А Он может сделать со мной все.
- Эмиль... - Богер осторожно прочистил горло, стараясь сдержать рвущийся
наружу кашель. - Ты упускаешь из виду одно обстоятельство. Туча отвернула в
сторону.
- Но ведь могла бы и не отвернуть.
- Могла бы, но отвернула... Ты меня давно знаешь, Эмиль?
- Давно... - согласился Каунитц, прикинув в уме.
- Так ты, я думаю, не обидишься, если я скажу, что ты дурак? От этой
штуки сегодня все в штаны наложили и на колени попадали. Солдатня так вообще
молиться начала. А наш Артур и этот чокнутый штурмбаннфюрер как стояли, так
и остались стоять. Я не знаю, куда ты смотрел, а я видел... Так что мне твоя
церковь до одного места. Вон моя церковь, у костра сидит.
- Нет... Ты не так понял, Макс. Я не про церковь, я про Бога... А что,
если он есть?
- А этого никто и не отрицает... - безразлично отозвался Богер.
Каунитц еще что-то говорил, говорил, стараясь разобраться в себе и в
богах, и в своих взаимоотношениях с ними. Богер сразу понял, что Эмилю нужно
было выговориться, что говорит он скорее для себя, следуя привычной своей
манере иметь обо всем четкое мнение. Ну и пусть говорит... Звезды начали
покачиваться у него над головой. Они раскачивались и раскачивались, и Богер
испугался, что они сейчас сорвутся со своих креплений и начнут падать. И они
упали, а он бегал по пустыне и ловил их...
- Спит... - констатировал Каунитц и перевернулся на спину. Он был
образованным человеком, но после сегодняшней встряски, после солидной порции
спиртного, которую он принял тихонько от командира, в голове царила
удивительная путаница из отрывков "Майн Кампф", Старшей Эдды, Библии и
Корана... Каунитц попытался разобраться в ней, разложить все по привычным
полочкам, навести порядок. И незаметно уснул, приоткрыв рот и похрапывая.
Ему снилось, что он ищет Макса Богера где-то на равнине, усыпанной упавшими
с неба звездами. Ищет и никак не может найти.
- Как вы считаете, Артур, то, за чем мы идем, действительно существует? -
спросил Ягер, кидая в костер причудливо изогнутую ветку.
Фрисснер проследил за ее полетом, окончившимся целым взрывом искр,
улетевших в черноту неба.
- Вы меня извините, Людвиг, но вы не слишком обидитесь, если я не отвечу?
Операции придана определенная степень секретности...
- Так не превращайте ее в клоунаду, - прервал его Ягер. - Вы же не
станете утверждать, что вас удивляет моя осведомленность о цели этой
экспедиции?
- Не удивляет... Больше тревожит. - Фрисснер проводил взглядом часового,
который отошел по малой нужде под прикрытием второго. Солдаты знали свое
дело. Правила придуманы для того, чтобы сберечь их же собственную шкуру, так
зачем их нарушать?
- Я вас понимаю. Однако скажите свое мнение.
- Зачем оно вам?
- Можете считать, что я соскучился по умному собеседнику. После наших
дневных приключений тянет пофилософствовать, согласны? Установим
перемирие...
- Да. - Фрисснер усмехнулся. - Говорят, такое бывает после ночного
артобстрела.
- Охотно верю...
- Странно, но однозначно ответить на ваш вопрос, Людвиг, я не могу.
- То есть? Вам все равно, есть ли эта штука или ее вообще нет?
- Нет, почему же? Не все равно, я как-то не привык гонять своих ребят на
рискованное дело без всякого смысла. Конечно, мне бы хотелось найти то, за
чем мы идем. Так что получается, что в существование... - Фрисснер помялся,
- артефакта, будем так называть, я верю.
- Да, действительно получается. Вы ухитрились дать название тому, о чем я
говорил. Вера. Вы верите, но не знаете.
- Это еще называется: хотеть верить.
- На мой взгляд, разница между верой и желанием верить не такая уж
большая.
- Как посмотреть...
- И смотреть нечего, хочешь верить - верь! А что касается мистических
особенностей артефакта?
- Мне кажется, это бред, - отозвался Фрисснер. - Сказки, которые местное
население наплело в изобилии вокруг чего-то... обык
...Закладка в соц.сетях
