Жанр: Научная фантастика
Алмазные реальность
... В конце концов, это лучше поездки в Мозамбик.
- Я согласен, - сказал я.
Кредитка грела мне душу, но не все покупается за деньги.
- Сумы? Только поездом, - огорошила меня девушка (живая, не
автоответчик!). Авиарейсов туда нет, а добираться от Киева, к примеру, я бы
вам не рекомендовала.
- А если нанять вертолет?
- Там же граница, карантин. Вас могут даже сбить.
Да, сбить могли. Лет шесть назад вот так же, запросто сбили пассажирский
аэробус, триста восемьдесят с лишним человек. Что-то там напутали сложные
системы обнаружения, обозвали самолет тактической ракетой.
- Спасибо. Поезд-то хоть когда ходит?
- Поезд ходит ежедневно из Брянска. Можем забронировать для вас билет.
- Два билета, - сказал я. - Завтра вечером. Люкс.
Если Буду где-то бродит и не вернется в срок, просто поменяю билеты,
подумал я по пути домой. Но она была дома. Сидела и смотрела новости по
стерео.
- Чего говорят? - осведомился я, снимая туфли.
- Говорят плохое. Как всегда.
- А мы едем в Сумы.
- Это еще куда?
- Украина. Хорошо платят.
- И что ты будешь там делать?
- Писать про какую-то секту. Вот тут, - я похлопал себя по карману, где в
футлярчике лежал кристалл, - вся информация. А сейчас мы идем в ресторан,
обмывать новую работу.
- Ура-а-а!!! - заорала Буду и прыгнула мне на шею прямо с кровати.
Мы покатили в "Былину". Я не стал возиться с "ниссаном", а вызвал такси -
если уж напьюсь, так напьюсь, не буду глушить полезный алкоголь химией...
Таксист, рассудительный курд в беретике, всю дорогу слушал какую-то
восточную музыку, то и дело оглядываясь - не мешает ли нам. Нам он не мешал.
Буду рассказывала про то, как ее в детстве вербовали в секту "Сорок
рыцарей". Судя по ее отрывочным воспоминаниям, это было нечто вроде боевого
клуба: члены секты поклонялись портрету толстого усатого человека, которого
звали Великий Луки, а в свободное от поклонения время занимались фехтованием
на деревянных мечах. Там были еще какие-то сложные ритуалы, но Буду их не
помнила.
- Дурацкое место, - сказала она. - Но я там вертелась полгода. Казалось,
что это интересно. Научилась хорошо владеть мечом, правда, это никому сейчас
в реальной жизни не нужно... Кстати, там меня и лишили девственности. Один
из "Заветов Великого Луки".
- Если хочешь, я про это напишу. Проведу параллель, - предложил я.
- Да ну, - сморщилась она. - Детство. А вообще у черных было много сект,
и сейчас тоже много. А про эту... Как ты сказал?
- "Край".
- Да, я что-то слышала. Что-то не очень хорошее.
Ну вот. Начинается. Сейчас, как в истории с НЕРвами, все начнут говорить
загадками, ходить вокруг да около, а я буду в роли дурака, который ни о чем
не ведает.
По счастью, мы уже подъехали к "Былине". Свободный столик оказался только
у самой эстрады. На эстраде что-то вдумчиво играл на рояле полный господин
во фраке. После визжания в ночных клубах, активно посещаемых мною в компании
Буду, это было как бальзам.
Я вспомнил, как мы с покойным Вальчиковым сидели во-он за тем столиком и
рассуждали о бренности всего сущего. И ели мы тогда, кажется, солянку.
- Ты будешь солянку? - спросил я Буду.
- А что это?
- Такой острый мясной суп. Там маслины, соленые огурцы и тому подобные
вкусные вещи.
- Идет.
Мы заказали солянку, рыбные котлеты со сложным гарниром, грибы, икру и
какие-то салаты. Стоило это заметно больше, чем во время встречи с
Вальчиковым. Что ж, ничто не стоит на месте, особенно цены.
- Это вкусно, - сказала Буду, облизывая ложку. Водки она не пила, только
вино и пиво, и я взял ей бутылку "Шардонне", хотя какая солянка с вином?
- И полезно. Кстати, я так тебя ни разу и не спросил: ты родилась здесь,
в Москве?
- В Москве. Не в Африке. Мои родители приехали сюда очень давно, еще в
начале века.
- А как ты попала в Мозамбик?
- Просто поехала воевать. Мбугу Зоджи... Он мой двоюродный брат. Хороший
человек, он всю жизнь прожил в Малави, работал на шахте, а потом, как
видишь, пошел в революционеры. Я и поехала. Знаешь, однажды мне показалось,
что здесь страшнее, хуже и опаснее, чем там. Я купила билет и улетела.
- А деньги? Откуда ты взяла деньги на билет?
- Ограбила одного засранца, который слишком много выпил, - улыбнулась она
и зачерпнула икру черенком ложки. Однако же манеры у нее...
Потом мы пили вино с водкой и водку с вином, потом мы танцевали под
какую-то плавную негромкую музыку, потом в зале погасили свет и внесли
свечи...
А проснулся я рядом с Буду, на своей кровати. В окно тускло светило
утреннее солнце, где-то выстрелили из пистолета, завыла милицейская сирена.
В десять утра - стратоплан на Брянск.
Я вылез из-под скомканного одеяла и, как был, голый, подошел к
холодильнику. Взял бутылку минеральной воды, залпом выпил.
- Все нормально? - спросила за спиной Буду.
- А ты как думаешь? - спросил я не оборачиваясь.
- Лучше не бывает, - сказала она, и я подумал, что это вполне может
оказаться правдой.
3. МАРТИН МЫЛЬНИКОВ
Частное агентство "Акварис"
Агент должен был ждать меня на центральной рыночной площади, возле лотков
со свежими овощами. Ровно в три часа.
Сейчас была уже половина четвертого, а около зеленых огурцов, помидоров и
всяких прочих разных толкался кто угодно, но только не мой связник. Нервы у
парня все-таки ни к черту... Или случилось чего?
- Покупай огурчики, милок, покупай, - приветливо обвела рукой свой
прилавок толстуха продавщица. На самопальном бэдже, который был пришпилен к
ее необъятной груди, значилось, что звать толстуху Глафира и работает она на
некое общество, название которого было нацарапано на редкость неразборчиво.
Что, впрочем, естественно, потому что только тронутый "иностранный шпиен"
станет обращать внимание на то, что написано на бэдже у рыночной торговки.
- Свежие огурчики! Сладкие! - доверительно сообщила мне тетка Глафира.
"Пошла бы ты со своими огурчиками, - подумал я, наученный горьким опытом.
- Ели мы твои огурчики. Потом три дня с толчка не слезал... Сладкие..."
Вслух я, однако, этого не сказал, тетка улыбалась такой невероятно
приветливой улыбкой, что нахамить ей было бы верхом неприличия. Вместо этого
я спросил: - А что, огурчики с Мшинского района?
В Мшинском районе располагалась русская атомная станция. Ни один торговец
не признается, что выращивал там свои овощи. Даже если эти самые огурчики
поливались водой, охлаждающей реактор.
- Что ты, милок? - схватилась за сердце тетка Глафира, а затем вывалила
на меня целую корзинку слов: - Какой такой Мшинский? Чистейшие огурчики, на
чистом навозе выращивала, рук не покладая! Поливала... все сама. Даже
дождик, и тот... Своими руками ямки... Какой... Все сама... Это у других, а
у нас только.....
Она была так очаровательна в своем праведном гневе, что я даже
засомневался, а не купить ли... Впрочем, память о моих первых днях
пребывания в этой "житнице" была свежа, и я отказался, но на всякий случай
спросил: - А почем?
Тетка Глафира мгновенно пошла в наступление: - Дешево, милок, дешево!
Если много возьмешь, то отдам вообще за бесценок... Ты посмотри, какие
красавцы, сладкие, можешь не сомневаться! - Она назвала цену, действительно
невеликую, и я понял, что попался. Отказаться было уже почти невозможно.
Откуда ни возьмись, в руках у Глафиры объявился мешок с этими самыми
"сладкими зелеными красавцами"... Обаяние самой продавщицы было так велико,
что нанести ей смертельное оскорбление отказом мог бы только негодяй и
мерзавец. Большой знаток человеческой психики тетка Глафира...
- Ну хорошо... Но с условием.
Продавщица вся превратилась в живое ожидание.
- Я оставлю у вас кое-что... Потом придет человечек, заберет, хорошо? Вы
тут каждый божий день сидите, а?
Тетка колебалась, но некоторая сумма налом, перекочевавшая ей в руки,
мигом настроила ее на сговорчивый лад.
Через миг я уже выбирался из толчеи рынка, волоча две сумки огурцов, а
милейшая тетка Глафира засовывала под передник небольшой диск-копию с моим
отчетом. Диск был зашифрован специальным ключом и в случае моего провала,
который теоретически был равнозначен смерти, такие диски, рассованные по
разным местам в городе, могли всплыть и объяснить ситуацию тому, кто пойдет
по моим следам.
- Подвезти? - Здоровенный абхазец заступил мне дорогу. Таксист,
представитель вымирающей в этом городе профессии. - Тяжело, а?
- А и давай... - Я кинул сумки на заднее сиденье потрепанной "хонды". -
Улицу Гаврилова знаешь?
- Конечно! - Водитель вскинул руку вверх, и мы рванули с места.
Улица Гаврилова, невероятно ухабистая и уже позабывшая о том, что такое
асфальт, находилась на окраине. Таксист высадил меня, не сворачивая на нее,
аргументируя тем, что только полный самоубийца покатит по этим ухабам, ему
еще семью кормить, а машина одна-единственная. Расплатившись с ним, я
добавил к деньгам сумку огурцов, купленных в угоду тетке Глафире. Водитель
посмотрел на меня как на чокнутого, но сумку взял и уехал. А не слишком ли
много я следов оставляю? А впрочем, почему бы и нет? Вот грохнут меня тут,
посреди этих ухабов, ищи-свищи... А так водила запомнит. Странности все
запоминают.
Мой связник жил в девятом доме. Под самой крышей, в квартире номер
семнадцать. Узнал я это, естественно, не от него самого, а по своим каналам.
Являться к нему на квартиру меня вынуждала крайняя необходимость. Сроки все
почти вышли, а к сути вопроса я не приблизился ни на шаг. Не хотелось
признаваться самому себе, но меня уже который день мучили крайне нехорошие
предчувствия. Потеряю девочку, будут у меня большие проблемы.
Дверь была старая, но укрепленная. Замок новый, дорогой, с произвольно
расходящейся системой распорок.
Такой захочешь вскрыть, так еще помучаешься, пока найдешь, где запоры в
косяк входят. Хороший замок, но дверь-то не заперта.
Я толкнул дверь, изнутри пахнуло застарелым перегаром и анашой. Хорошо
живет истерик, анаша нынче на вес золота. Природные наркотики вообще дорогая
штука, это вам не синтетика какая-нибудь. Впрочем, Украина... Тут по сей
день эта дрянь сама по себе произрастает. В любом огороде Мшинского
района...
- Леша... - тихо позвал я.
В ответ кто-то тихо застонал.
На всякий случай я достал небольшой стилет треугольного сечения, в
простонародье именуемый заточкой. С одной стороны игрушка, а с другой, если
знаешь, куда бить, то любого кибера завалить можно, а эти твари отличаются
особенной живучестью, точно знаю.
Что-то с тихим шорохом зацепилось за ногу. Я опустил глаза вниз и
обнаружил женскую комбинашку.
- Леша... Ты где?.. - снова позвал я. На сей раз ответ был более
конкретным: - Что, сука, вернулась... Потаскуха...
Далее последовали крепкие слова.
Я распахнул полуприкрытую дверь в спальню: - Не то чтобы меня можно было
так называть... Да и вряд ли ты меня ждал, Леша. - В комнате было тесно
из-за огромной кровати и не менее огромной кучи всякого хлама бутылок,
каких-то мешков, одежды, вываленной из шкафов...
Мой осведомитель лежал на кровати абсолютно голый, прикованный
наручниками к спинке. За руки и за ноги Причем ноги были задраны почти что
за голову и уже там зафиксированы Судя по тому, как врезались в кожу кольца
браслетов, находился он в таком состоянии уже давно.
- А-а... - простонал Леша. - Ты... Ты... Ты это... ну...
- Спокойно, - сказал я, присаживаясь рядом - Не нервничай, тебе вредно. И
не говори много.
- Я похлопал его по задранному вверх заду. Глаза Леши сразу округлились,
дар связной речи потерял сразу.
- Ты чего? Ты чего? Ты того? Ты смотри. Я ведь не того, ты не думай... Ты
чего, а?
- Ключ где, оратор?
- В тумбочке, - сразу ответил Леша.
- В тумбочке... В тумбочке... - бормотал я, разглядывая комнату. - А
тумбочка где?
- В коридоре.
- Классно!
В коридоре действительно стояла тумбочка. Я приволок в спальню связку
ключей. На кольце были нанизаны ключи от невероятного количества типов
наручников, в том числе и электронных.
- Не этот, не этот... - командовал Леша, пока я перебирал ключи.
- Кто это тебя так?
- Эта сучка. - Он злобно кивнул на комбинашку, которую я не поленился
принести, когда ходил за ключами. - Тварь позорная. Стерва. Велосипедистка
хренова.
- Кто? - Я, кажется, подобрал ключ к ножным наручникам.
- Велосипедистка! - выкрикнул он.
- И чего ж ты в такое положение себя поставил-то?
- Я не ставил. - Леша даже всхлипнул. - Это она, стерва, села сверху... И
потом... Потом ногами как даст!
- Куда?
- Не куда, а по чему. По ребрам. Знаешь, как коня
подгоняют?
- Типа шенкелей дала?
- Вот-вот, ой, хорошо как!!! - Ноги наконец обрели нормальное для них
положение. - А у нее ноги знаешь какие. Мышцы там... Она как коленками
сожмет!!! Не этот ключ, другой... Вот. У меня, может, даже ребра сломаны -
Это вряд ли, - ответил я, - Со сломанными ребрами ты так долго бы не
протянул.
- Да?
- Да.
- Но ноги там... - Обретя нормальное для лежащего человека положение,
Леша мог позволить себе немного лирики. - Такие там ноги... - Он вздохнул, а
затем спросил: - У тебя поесть что-нибудь имеется?
- Огурцы. Но я бы...
- Во, давай! - перебил он меня. - Жуть, как жрать хочется. В холодильнике
пусто, эта сука с подругами все утащила! Во, блин, времена. За жратву
угробят, на фиг!
- Ну как знаешь...
Через минуту он уже смачно хрустел огурцом. Заглотив пару-тройку, Леша
обрел способность связно мыслить: - Ты нашел меня как?
- Не твое дело. Скажи еще спасибо, что нашел. А то висел бы так... В
удобной позе... Ты мне должен вроде как. Понимаешь?
- А то?! - расплылся в улыбке Леша. - Есть у меня на твою девку кое-что.
- Давай. Время, сам знаешь, деньги. Внезапно глаза моего осведомителя
сделались задумчивыми...
- Слушай... - сказал он мне. - Ты вот что... Я сейчас... Я пойду... У
меня с животом что-то.
"Вот убожество, - думал я, слушая, как Лешу полощет в туалете. - Спасибо
тебе, тетка Глафира".
4. КОНСТАНТИН ТАМАНСКИЙ
Независимый журналист
В Брянском международном аэропорту мы взяли такси и помчались на
железнодорожный вокзал. Моросил дождь, на улицах было немноголюдно.
- К какому поезду? - спросил водитель.
- На Сумы.
- А-а... Был там во время войны. Я связистом служил, срочную.
- Ну и как?
- Да я не помню. Пьяный был сильно, - хохотнул водитель.
Поезд уже стоял у перрона. Я обратил внимание, что на Сумы шла старая
двухрельсовая линия, тогда как по всей Центральной России ее давно поменяли
на монорельс. Тягловая сила, сиречь локомотив, тоже оказался древним - сипел
охладителями и источал жуткий запах мазута и окислителя. Зато вагон и
вправду оказался люкс, хотя в ту сторону вполне могла пойти какая-нибудь
ужасная колымага с ободранными бархатными сиденьями. Двухместное купе,
стерео, музыкальный комплекс, холодильник с закусками... Несколько испортил
впечатление проводник, пожилой мужик, который дыхнул на нас перегаром и явно
был навеселе.
За окном над зданием вокзала сияла красная надпись "Брянск". Ничего
город, раньше здесь не был... Зеленый, старомодный. И вокзал у них старый,
не то что пластиковые купола в Москве... Я прикоснулся к стеклу, и оно тут
же стало непрозрачным. Буду тем временем взобралась на верхнюю полку,
спрыгнула оттуда и теперь обследовала холодильник.
- Всякая ерунда, - сказала она разочарованно. - Фальшивые креветки,
подозрительная колбаса и немного выпивки.
- Нам не так уж долго ехать. Можно в ресторан сходить.
- А здесь есть ресторан?
- Не знаю... Сейчас спрошу.
У проводника я выяснил, что ресторана в поезде нет - Кому он тут нужен? -
резонно спросил проводник, держась за штору в коридоре. - Такие, как вы,
редко ездят, а остальные или с собой возьмут, или у меня купят.
- И есть что купить?
- Есть. - Он открыл неприметный шкафчик и показал подозрительные бутылки
без этикеток. - Натуральный продукт.
- Ладно. Коли так, разбудите нас в Сумах. Но разбудили нас пограничники.
- Что везем? - спросил немолодой грузный лейтенант, заглядывая в купе.
Я сонно поморгал и развел руками: - Да ничего, собственно...
- Багаж к осмотру.
Появился долговязый тип со сканером, стал обшаривать стены, остальные
рылись в наших сумках. Ничего они, естественно, не нашли.
- Счастливого пути, - пожелал лейтенант, и пограничники вышли из купе.
Затем поезд дернулся и поехал, потом снова остановился - украинская
территория. Опять появились пограничники со сканерами, опять поспрашивали,
опять удалились. Я выглянул в окно - мимо повели кого-то с заломленными за
спину руками. Контрабандист? Черт с ним, спать надо...
Проводник разбудил нас в Сумах, как я и просил, хоть и был пьян вдрызг.
Мы вышли на низкий разбитый перрон. Тут и там торчали ржавые арматурные
прутья. Подскочил хлипкий тип пижонского вида: - Такси? В любое место
города. - А где тут у вас гостиница? - спросил я.
Буду, морщась, осматривалась вокруг. Отчаянно пахло гарью, здание вокзала
было облезлым и покосившимся, на перроне спали вповалку старухи с детьми.
- Гостиница? У нас их две. Одна похуже, вторая получше.
- Нам получше.
- В момент.
Мы перешли по дощатому настилу через соседний путь и направились к
автостоянке. Я с интересом отметил, что большинство моделей до такой степени
устарели, что я даже не смог их идентифицировать. Судя по всему, в основном
бензиновые и на энергобатареях старого образца, маломощные медлительные
одры... Господи, как будто здесь остановилось время.
На невысоком постаменте стояло артиллерийское орудие. Памятник, наверное.
Под ним продавали какую-то снедь и жареные семечки.
- Слушай, дыра какая-то, - сказала Буду, ничуть не смущаясь присутствия
водителя.
Тот, впрочем, спорить не собирался.
- Дыра и есть, - согласился он, открывая дверцу красного "фиата" примерно
десятилетней давности. - Прошу.
Мы мчались по центральной улице - а вернее сказать, по центральной улице
официально обитаемой части города, - не особенно обращая внимание на правила
дорожного движения Транспорта было не очень много, а постовой попался только
один, притом он спал в своем стеклянном стакане.
Гостиница называлась "Сумы". Незатейливо. Мог быть и "Националь" или
"Хилтон", с них станется...
Толстая тетка за стойкой читала журнал на украинском языке и не сильно
обрадовалась нашему приходу. Ее радость возросла, когда я положил на стойку
банкнот.
- Номер? - спросила она, искренне стараясь приветливо улыбнуться.
- Люкс.
Люкс оказался не слишком просторной комнатой с видом на городской парк,
посреди которого уныло торчало колесо обозрения. Помимо двуспальной кровати
в комнате имелись допотопный визор румынского производства, пластиковый шкаф
с перекошенными дверцами, столик и два кресла, доживающие здесь свою, судя
по их виду, длинную жизнь.
- Если это люкс, как у них в остальных номерах? - поинтересовалась Буду.
- И не спрашивай... Ладно, будем думать о работе и о еде. О чем в первую
очередь?
- О еде, - сказала Буду.
Спустившись вниз, мы поинтересовались у дежурной, где тут лучше
перекусить.
- Знаете, в ресторане при гостинице этого лучше не делать, - доверительно
сказала она, строя мне глазки, - Дальше по улице есть маленькое частное
кафе, там цены повыше, но кормят хорошо, вкусно.
- Я выцарапаю этой жирной дуре ее маленькие гляделки, - прошипела Буду,
когда мы вышли на улицу. - Видел, как она на тебя таращилась?
- Успокойся. Ты, никак, ревнуешь?
- Вот еще. Просто очень противная жирная баба. Не люблю таких.
Частное кафе оказалось симпатичным. Стилизованное под старину, с
портретом какого-то господина на стене.
- Президент Кучма, - сказал пожилой вислоусый хозяин, чистивший ножи. -
Хороший был человек...
Поскольку мы оказались единственными посетителями, нам уделили максимум
внимания. Я заказал украинский борщ с пампушками, яичницу с салом и салат.
Без выпивки, хотя хозяин усиленно предлагал "горилку".
- Съешь вот это. - Я положил перед Буду маленький блистер с красными
горошинками. - Две штуки.
- Компенсатор? Мы же не в Африке.
- Зато на Украине. Тут хотя мутагенами и не пользовались, но атомная
станция рядом, и вообще с экологией дела нехороши. Так что глотай и не
протестуй.
- А чего протестовать... - Она проглотила горошинки. - В Африке пачками
жрали.
Перекусив, мы поблагодарили хозяина кафе - называлось оно, кстати,
"Степан Бандера" - и отправились обратно в гостиницу. Я порекомендовал Буду
лечь спать или посмотреть стерео, а сам решил не терять времени даром и
сходить в секту, благо тут каждый должен знать, где ее штаб-квартира.
Первый же автомобиль, черный "форд", с готовностью остановился. За рулем
сидел пацан в малиновой куртке и кепке с ужасающе длинным козырьком,
который, казалось, упирался в лобовое стекло. Он жевал что-то химическое - в
салоне пахло фальшивыми апельсинами.
- Послушай, приятель, знаешь, где тут у вас сектанты?
- Все знают, - хмыкнул он, обдав меня новой порцией едкого апельсинового
аромата. Наверное, какой-то дешевый легкий наркотик из разрешенных на
Украине, иначе бы в машине не жрал.
- Довезешь?
- Вообще-то я на работу еду... - Он явно набивал цену.
Я порылся в кармане, нашел несколько иен. Судя по тому, как засверкали
глаза водителя, иены тут были в особой цене. Я припомнил что-то о законе,
запрещавшем свободное хождение японских денег на территории Украины. А если
что-то запрещают, это сразу растет в цене, известные штучки...
- Едем? - спросил я, пошелестев купюрами.
- Ага, - кивнул апельсиновый.
По дороге он тарахтел без умолку, и я старался выловить из потока слов
что-нибудь полезное.
- Хата у них, о-го-го! Народу - уйма! По-моему, киберов полно, хотя на
мордах у них не написано, а мне самому плевать, кибер там или не кибер, я к
ним параллельно отношусь... Девки красивые попадаются, это да, тоже, может,
киберы, слышал я, ставят они себе штучки всякие... А вы как, просто
посмотреть или вступить хотите? Я однажды вступить собирался, с перепою
дурно было, а у меня друг как раз вступил, ходит весь радостный такой,
счастливый, аж смотреть противно. Потом, правда, передумал, как прочухался,
думаю, чего мне там делать, в секте этой? Там сплошь, говорят, киберы, а я
киберов как-то не очень... Не, не то чтобы против железяк всяких, охота
если, вставляй, только не доверяю я им, киберам... Смотрят они как-то не
так... А вы туда зачем, а, если не секрет?
- В газету писать, - не стал я делать секрета из своей командировки.
- В газету? Здорово! А в какую?
- "Юропиэн геральд".
- Не знаю такую... Московская, да? Вы на москаля здорово похожи, я сразу
угадал. У нас тут многие москалей не любят, а мне так все равно, москаль ты
или не москаль, когда-то, говорят, вовсе вместе жили... Сейчас к нам много
москалей едет, в "Край" вступают, чего нам их прогонять, городу прибыль, с
работой-то плохо, а им всем есть-пить надо, ездить надо, жить надо где-то...
А про меня напишете? Меня Коля зовут, фамилия Соловей, запомните или
запишите, я, если что, могу всегда подвезти куда надо за маленькие деньги.
Вот и телефон мой. - Он порылся в бардачке, нашел клочок бумаги, заменявший
визитку, и сунул мне.
Я положил эту бумагу в карман - возможно, пригодится - Вы звоните, у меня
и дома, и в машине номер одинаковый, сразу приеду, если только не пьяный, -
продолжал водитель. - А если и пьяный, все равно приеду, есть у меня
капельки одни, выпил - и как стекло, ни один мент не придерется, да и ментов
я тут всех знаю, они меня не трогают. А вон по той дороге, если дальше
ехать, там и будет ихняя контора, сектантов-то, я вас к крылечку самому
подвезу, ладно? Там грязно у них вокруг, за городом все-таки, так что я вас
до самого места, как в театре...
Мы свернули на разбитый проселок, по которому, очевидно, часто ездили.
Секта могла бы и на асфальт раскошелиться, подумал я без особенной
неприязни.
"Форд" остановился возле невысокой оградки, окружавшей новое здание из
пенобетонных блоков. В архитектуре заметна тяга к готике: стрельчатые окна,
шпили, какая-то лепка над входом... Красиво. Не ожидал.
- Ну, я поехал, - сказал Коля, спрятав свои иены, - Звоните, если что.
Меня Коля Соловей зовут.
- Нет уж, ты, Коля Соловей, лучше меня подожди. Я еще заплачу, а то как
же я иначе домой доберусь?
Я пошел по узкой тропинке, выложенной керамической плиткой. Тропинка
приветливо петляла меж невысоких пирамидальных тополей. Поднялся на крыльцо.
Дверь была из пластика, имитирующего дерево. Толстая и прочная, судя по
всему. И запертая.
Я поискал глазами звонок или колокольчик, но обнаружил лишь почти
незаметный глазок камеры. Система слежения. Что ж, будем стоять и ждать.
Если меня желают видеть, сейчас кто-нибудь откроет дверь. Если нет - постою
минуты три и уйду. Может, у них там молебен. Или трапеза. Или, к примеру,
оргия, знаем мы эти секты...
Я ждал довольно долго. Наконец что-то щелкнуло, и голос, проистекающий из
неведомого мне источника, спросил: - Цель визита?
- Я из газеты. - Я вынул из кармана временное удостоверение "Юропиэн
геральд" и помахал им перед камерой. В голове вертелось что-то несуразное
типа "сейчас пристрелят и сожгут в печке".
Но никто не стрелял, а мой невидимый собеседник подумал и открыл дверь.
Она беззвучно уехала в стену, открыв маленький полутемный холл и широкую
лестницу, застеленную красной дорожкой.
- Вверх по лестнице, - сказал голос откуда-то из-под потолка. Я стал
под
...Закладка в соц.сетях
