Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...,
двуглавый орел и лилия.
Гамильтон наблюдал с трибуны, как на противоположную сторону поля,
умело и грациозно управляя послушными лошадьми, выезжала и выстраивалась
команда соперников. Матч начался.
Неожиданно один из игроков американской команды вырвался из массы
сгрудившихся всадников и, ведя перед собой мяч, устремился к единственному
защитнику английских ворот. За ним, с каждой секундой приближаясь к
противнику, скакал Джордж Густав.
Сделав ложный выпад вправо, защитник попытался блокировать американца
слева, но провести соперника не удалось. Ловко обойдя защитника,
американец вышел на ударную позицию. Клюшка американца задела настигавшего
его Джорджа Густава, и тот, получив удар в плечо, с глухим стоном упал на
жесткий дерн.
Зрители как один поднялись со своих мест. По стадиону прокатилась
волна испуга Врачи - профессионалы и любители, бросились на поле, к
неподвижно лежащему капитану английской команды. Даже когда он
зашевелился, перекатился на спину, а потом и уселся с помощью игроков
своей команды, на многотысячном стадионе царило молчание, подобное гудению
высоковольтных приводов. У Гамильтона непроизвольно сжались кулаки. Он
попытался понять, в чем тут дело. Опасные падения, травмы случались и
раньше, но никогда толпа не реагировала на них так остро.
Наконец долговязому капитану помогли подняться. Он высвободился из
поддерживающих его рук и, повернувшись, помахал трибунам.
И тут будто плотину прорвало. Крики и аплодисменты не смолкали
несколько минут, а стражи порядка отнюдь не спешили пресечь чересчур
бурное выражение чувств. Американец, чей удар сбил Густава с ног, подошел
к нему, ведя на поводу обеих лошадей - свою и соперника. Густав улыбнулся
и крепко пожал ему руку. Трибуны разразились новой бурей восторга.
Англичане отказались от пенальти, и матч возобновилась с новым
подъемом.
Происходящее настолько захватило Гамильтона, что он не заметил, как к
нему подошел Ан-Дан, сопровождаемый невысокой скуластой особой и тремя
андроидами.
- Гамильтон, - окликнул он хозяина. - Тут к тебе из Всемирного
правового бюро. Очень важный, говорят, разговор.
Гамильтон улыбнулся. В последнее время ему приходилось общаться со
многими высокопоставленными чиновниками.
- А они не могут подождать? До конца игры?
Невысокая особа покачала головой. Представившись мисс Инг, она
сказала:
- Боюсь, мы не можем ждать, мистер Смит. Необходимо обсудить это
немедленно. Назревают события, которые могут перерасти в первый со времен
Слияния открытый конфликт между андроидами и людьми.
- Что вы имеете в виду? Почему вы считаете, что это не клан? -
горячился Гамильтон. Из комнаты, куда они перебрались, открывалась широкая
панорама стадиона. Возбужденные крики проникали даже сквозь толстое
стекло.
- Вы должны признать, - особа пожала плечами, - что с этим кланом все
идет совсем не так, как с другими. Обычно...
- Ну да. Обычно после того, как становилось известно об их
существовании, они под давлением неодобрения и насмешек распадались и
погибали. Но на этот раз общественность отнеслась к "Бане и Подвязке"
вполне дружелюбно. И я доволен, что мое открытие не вызвало реакции,
которой я опасался. Более того, я не вижу погрешностей в моей
социологической модели!
Мисс Инг нахмурилась.
- Да вы хоть представляете себе, мистер Гамильтон, сколько новых
членов вступило в общество за последнее время?
- Слышал об этом поветрии. Полагаю, эта причуда...
- Причуда?! Мистер Смит, они получают миллион писем в неделю! А
бюджет, который, как вам известно, формируется из фондов Всемирной Державы
в расчете на каждого члена клуба, скоро превысит бюджет моего
департамента! Конечно, Гамильтон, вы занимались ими как любитель, и, хотя
заработали статус профессионала, все это была, по сути, микросоциология.
Если бы вы только знали что-нибудь о макросоциологии и о возможных
последствиях подобных аномалий для общества в целом, вы вели бы себя более
осмотрительно!
Гамильтон покачал головой.
- Я не уверен, что понимаю вас.
Мисс Инг вздохнула, потом снисходительно объяснила:
- Даже вы заметили тенденцию, которую мы, профессионалы, наблюдаем
уже в течение многих лет. По правде говоря, тяжело хранить молчание, когда
вокруг в поисках сенсации рыщут психологи и социологи-любители. И надо же
вам было в первом же своем исследовании вытащить на свет этого монстра.
- Не думаю, что моя роль столь значительна.
- Вы открыли ящик Пандоры! - вскричала собеседница. - По нашим
расчетам, это увлечение всего через полгода завладеет умами половины
человечества!
Гамильтон ошеломленно взглянул на Ан-Дана, но лицо андроида ничего не
выражало.
- Что ж, увлечения проходят. Не думаю, что доктор Густав собирается
использовать его в корыстных целях. Он очень ответственный гражданин. Я
полагаю, он хочет просто развлечь публику. - Гамильтон взглянул на трех
андроидов класса ААА. - Как бы то ни было, - продолжал он, - я не вижу
здесь связи с конфликтом между андроидами и людьми.
- Объясните ему, - обратилась социологиня к сопровождающим. -
Давайте-ка, расскажите, кто такой на самом деле его "ответственный
гражданин".
Один из андроидов чуть поклонился мисс Инг, потом Гамильтону. У него
были почти человеческие, хотя и смягченные, трудноуловимые черты лица. Он
заговорил холодным мелодичным голосом:
- Мистер Смит, я представитель Бюро по правам андроидов. Вам должно
быть известно, что со времен Слияния мы являемся хранителями и
блюстителями законов. Мы с радостью служим на благо человечества во имя
его непрерывного развития. Но превыше всего для нас верность Закону как
осознанно выраженной и внушенной нам воле нашего властелина - Человека.
- Да-да. Все мы знаем со школьной скамьи, как вы, Аны, беззаветно
преданы людям, - нетерпеливо произнес Гамильтон. - Но какое отношение к
этому имеет Джордж Густав?
- Мистер Гамильтон, - после некоторой паузы ответил андроид, - мы
тщательно изучили ситуацию. В своей книге вы очень точно описали, как
семьи монархов удалились от политики, как они постепенно слились в одну
семью. Но вы не рассказали, да и не могли рассказать, как короли, королевы
и императоры отдалились от общественной жизни. Наши тщательные
исследования показали, что настоящего отречения от власти практически не
было. Отречение от престола, принимаемое выборными представителями народа,
почти всегда содержало формулу: "По милостивому повелению Его
Величества..." или "Ее Величество вручает нам..." - смысл абсолютно ясен,
хотя нет сомнения, что фразы эти были оставлены только из учтивости.
- Но не хотите же вы сказать... - Гамильтон почувствовал, что почва
уходит у него из-под ног.
- Именно это я и хочу сказать, мистер Смит. Конечно, существуют
значительные ограничения королевской власти, имеющие силу закона, но, в
сущности, Джордж Густав является "королем" большей части земного шара, о
чем наше Бюро и намерено известить его по окончании матча и предложить
свое содействие в осуществлении законных прав.
- В таком случае, - холодно произнесла мисс Инг, - профессионалы в
области социологии, политики и правопорядка, да и большинство любителей
тоже, выступят с протестом и организуют сопротивление. Многие из нас еще
помнят идеалы, на которых зиждется Всемирная Держава, и мы не намерены
попустительствовать реставрации махрового феодализма!
Со стадиона доносился исступленный рев болельщиков. Услышанное
совершенно ошеломило Гамильтона.
- Но... чего вы добиваетесь от меня? Не могу же я отказаться от своих
статей или отвлечь публику от Густава.
- Главное, вы теперь поняли. А вы уверены, что не можете предложить
выход?
Социологиня лукаво взглянула на Гамильтона. Три андроида тоже
уставились на него и ждали ответа. Гамильтон лихорадочно соображал.
- Уф-ф... Может быть, поискать какой-нибудь компромисс?
Мисс Инг облегченно вздохнула; андроиды удовлетворенно заурчали.
- Вот этим и займитесь. Побеседуйте с ним, будете нашим посредником.
Если он такой ответственный, как вы уверяете, составим нечто вроде
конституционного соглашения, которое удовлетворит и людей, и андроидов, и
социологов-профессионалов.
- Но почему я?
- Потому что вы заварили всю эту кашу! Вы вытащили Густава на свет! А
кроме того, кажется, вы ему нравитесь.
Мисс Инг запнулась и, с видимым усилием сочинив непривычную фразу,
поправилась:
- Я хочу сказать, что Его Величество к вам благоволит.
На стадионе надрывались сто пятьдесят тысяч ликующих глоток.
Когда переговоры завершились и Фарел Купер закрыл дверь, Джордж
Густав снова уселся за стол.
- Что-нибудь еще, Ваше Величество? - улыбнулся камердинер.
- Чего уж больше, Фарел? Теперь я - конституционный монарх, король
земного шара. Они добавили еще и Солнечную систему, лишь бы я отказался от
права единолично объявлять войну, когда у нас появятся враги... Если они
появятся.
- Достойное завершение. Ваше Величество. Теперь предстоит много дел,
пора готовиться к коронации.
- Н-да-а... - Густав состроил гримасу. - Придется потрудиться еще лет
пять, прежде чем мы сможем опубликовать результат.
- Боюсь, что людям не понравится, если вы поступите в соответствии с
начальным замыслом и неожиданно отречетесь - особенно, если вы будете
хорошим королем.
- Я буду хорошим королем, но только на пять лет. Хотя, возможно, ты и
прав. Надо подумать, как скрыться понезаметнее после публикации
результатов. Когда весь мир узнает, что компании актеров и
историков-любителей удалось осуществить самый грандиозный социологический
эксперимент в истории - и прямо под носом у профессионалов! - разразится
крупный скандал.
- Как будет угодно Вашему Величеству, - усмехнулся Купер.
- Меня беспокоит только одно. - Тут Густав вздохнул.
- Что, милорд?
- Как поступят андроиды. Вся моя затея зависела от ловкого
использования психологии андроидов. Необходимо было убедить их в том, что
мой эксперимент в целом пойдет на пользу человечеству, невзирая на
возможный период разочарования. Их помощь понадобилась, чтобы, подправив
мою родословную, сделать меня настоящим законным наследником.
- И вам это прекрасно удалось, разве не так? Вы опытный робопсихиатр,
и этот случай должен только укрепить вашу уверенность в себе.
- Так-то оно так... - Густав нахмурился. - Но меня беспокоят эти
чертовы андроиды "трижды А". Они так преданы всеобщему благу и процветанию
человечества! Я думаю, что некоторые из них все-таки обратят внимание на
возможные деморализующие последствия публикации. В конце концов, я просто
хочу получить звание профессионала в области экспериментальной
социологии... С их точки зрения это достаточно эгоистичный мотив.
Интересно, почему они все же решили помочь мне?
Купер перестал полировать и без того безупречный хрустальный бокал и
поставил его на серебряный поднос перед Густавом.
- Может быть, они считают, что знают вас лучше, чем вы их... или даже
самого себя, - предположил камердинер.
Густав медленно повернулся и внимательно посмотрел на Купера.
Сухопарый бледный старик извлек из шкафа хрустальный графин бренди.
- Что вы имеете в виду?
- Ну... - Купер рассматривал на свет сквозь старинный хрусталь
безупречно прозрачный коньяк. - Как вам удастся доказать через пять лет,
что это был всего лишь эксперимент?
Густав засмеялся.
- Вы думаете, я могу застрять в роли короля? И навсегда лишиться
своей работы? Не станут же они...
Посмотрев на лицо Купера, он запнулся и прошептал:
- Не станете же вы!.
Камердинер улыбнулся.
- Ну конечно, нет... Ваше Величество...
Со скрупулезной точностью отмерив золотистое бренди, он наполнил
бокал Густава, поклонился и направился к двери, успев заметить, как
тревога провела первую морщину на челе молодого монарха.
Дэвид БРИН
ХРУСТАЛЬНЫЕ СФЕРЫ
Пер. - А.Корженевский.
David Brin. The Crystal Spheres (1984).
1
Такая уж мне выпала великоудача, что меня разморозили именно в тот
год, когда дальнозонд 992573-аа4 вернулся с сообщением о найденной
доброзвезде с разбитой хрустасферой. Я оказался одним из всего лишь
двенадцати активно-живых в то время дальнолетчиков, и, разумеется, меня
пригласили принять участие в большом приключении.
Но поначалу я ничего об этом не знал. Когда прилетел фливвер, я
поднимался по склону глубокой долины, в которую последняя ледниковая эпоха
превратила некогда знакомое мне Средиземное море, на Сицилийское плато.
Наша группа из шести недавно разбуженных анабиозников разбила там лагерь,
чтобы поползать по скалам, наслаждаясь этим новым чудом света и постепенно
привыкая к эпохе.
Все шестеро - из разных времен, но я оказался самым старшим. Мы
только-только вернулись с экскурсии по когда-то затопленным руинам
Атлантиды и пробирались теперь к лагерю по лесной тропе в вечернем сиянии
зависшего высоко над нами кольцевого города. За время, прошедшее с тех
пор, как я погрузился в глубокосон, сверкающие гибко-жесткие пояса
промжилкомплексов вокруг планеты заметно разрослись. В средних широтах
ночь больше походила на бледные сумерки, а у экватора, где так ярко сияла
светолента в небе, ночь и день почти не отличались друг от друга.
Впрочем, ночи уже никогда не будут такими, какими они были во времена
ранней молодости моего деда - даже если взять и каким-то образом убрать
все, что человечество понастроило вокруг Земли. Ибо еще в двадцать втором
веке появились Осколки, заполнившие разноцветными бликами все небо, где
раньше были только галактики и звезды на фоне черной космической бездны.
И не удивительно, что никто особенно не возражал против отмены ночи
на земповерхности. Людям, которые живут на внешних мелкопланетах, деваться
некуда - Осколки всегда на виду - но большинство земножителей
предпочитают, чтобы эти обломки, хрустасферы не попадались лишний раз на
глаза и не наводили на грустные размышления.
Поскольку меня оттаяли всего год назад, я даже не был готов еще
спрашивать, какой сейчас век, не говоря о том, чтобы искать подходящую для
этой жизни профессию. Разбуженным анабиозникам обычно дают лет десять или
больше, только для того чтобы они могли исследовать перемены на Земле и в
Солнечной системе и вдоволь насладиться ими, прежде чем сделать выбор.
Особенно это касалось дальнолетчиков вроде меня. Государство - не
стареющее и практически вечное по сравнению с его почти бессмертными
подданными - испытывало к нам, странным существам, несущим полузабытую
службу, какую-то ностальгическую привязанность. Когда дальнолетчик
просыпается, ему или ей всегда предлагают попутешествовать по изменившейся
Земле, выискивая необычное и непривычное. Словно он исследует другой
добромир, где еще не ступала нога человека, а не вдыхает тот же самый
воздух, который за долгие века был в его легких не один раз.
Я рассчитывал, что меня не станут беспокоить во время моего "вояжа
возрождения" и был весьма удивлен, увидев в тот вечер, когда наша группа
выброшенных из нормального хода времени странников расположилась на
лесистом горном склоне в Сицилии передохнуть и обменяться впечатлениями,
кремовый фливвер правительства Солнечной системы. Он вынырнул из нависшей
над склонами кисеи облаков и стал медленно снижаться к лагерю.
Мы встали и ожидали его приземления стоя. Мои компаньоны
подозрительно поглядывали друг на друга, пытаясь угадать, кто же из
шестерых эта важная персона, из-за которой неизменно вежливое Всемирное
правительство решилось нарушить наше уединение и послать эту кремовую
искусственную каплю с гор Палермо вниз, в долину, где ей совсем не место.
Я знал, что фливвер прилетел за мной, но молчал. И не спрашивайте,
откуда я знал. Знал, и все тут. Дальнолетчики, случается, просто знают
такие вещи.
Мы, которые бывали за пределами разбитой хрустасферы нашего Солнца и
разглядывали снаружи живые миры в далеких чужих сферах, похожи на
мальчишек, прижимающихся носами к стеклянной витрине кондитерской и
знающих, что им никогда не добраться до сладостей внутри. Пожалуй, только
мы понимаем масштабы нашей утраты, и только мы способны в полной мере
оценить злую шутку, которую сыграла с нами Вселенная.
Миллиардам наших собратьев - тем, кто никогда не покидал мягкую,
залитую теплом доброго желтого Солнца колыбель - психисты нужны даже для
того, чтобы объяснить это Состояние неизлечимой душевной травмы, в котором
они пребывают. Большинство жителей Солнечной системы живут себе всю жизнь,
не ведая печали, и лишь изредка страдают от приступов великодепрессии,
которая легко излечивается - или заканчивается финалсном.
Но мы - дальнолетчики, мы долгие годы трясли прутья клетки, в которой
заточено человечество. Мы знаем, что наши неврозы вызваны великой
насмешкой Вселенной.
Я шагнул к поляне, на которую опускался правительственный фливвер.
Мои компаньоны сразу поняли, кто виноват в том, что наше уединение
нарушено: я спиной чувствовал их горящие взгляды.
Каплеобразная капсула кремового цвета раскрылась, и на землю ступила
высокая женщина. В течение четырех моих последних жизней присущая ей
строгая, величественная красота не была на Земле в моде, и я подумал, что
женщина, очевидно, никогда не увлекалась биоскульптурированием.
Честно признаюсь, в первое мгновение я ее не узнал, хотя за прошедшие
долгогоды мы трижды были женаты.
Прежде всего я заметил, что на ней наша форма, форма
законсервированной - боже, какой древний термин! - тысячи лет назад
Службы.
Серебро на темно-синем фоне... И такого же цвета глаза...
- Элис... - выдохнул я спустя несколько мгновений. - Значит, нашли?
Она подошла и взяла меня за руку, понимая, очевидно, как слаб и
взволновав я был
- Да, Джошуа. Один из наших зондов обнаружил вторую разбитую сферу.
- Точно?.. Это доброзвезда?
Она кивнула, отвечая на мой вопрос блеском в глазах. Черные вьющиеся
волосы, обрамляющие ее лицо, искрились словно след ракеты в пустоте.
- Дальнозонд просигналил готовность класса "А", - она улыбнулась. -
Вокруг звезды полно осколков, сверкающих словно наше облако Оорта. И
внутри, по сведениям зонда, есть планета. Планета, которой мы сможем
коснуться!
Я рассмеялся в голос и прижал ее к себе. Судя по тому, как недоуменно
забормотали мои компаньоны, они родились в те времена, когда поступать так
было не принято.
- Когда? Когда поступили новости?
- Мы узнали об этом около года назад, почти сразу после того, как
тебя разморозили. Миркомп порекомендовал дать тебе год на пробуждение, и я
прилетела, едва истек срок. Мы долго ждали, Джошуа. Мойша Бок берет в
полет всех дальнолетчиков, что сейчас активно-живы, и мы хотим, чтобы ты
присоединился. Ты нужен нам. Экспедиция отправляется через три дня.
Полетишь?
Об этом можно было и не спрашивать. Мы снова обнялись, и я едва
справился с подступившими слезами.
Последние несколько недель я размышлял о том, какую профессию избрать
на этом отрезке жизни. Но мне даже в голову не пришло, что я снова стану
дальнолетчиком. Какое счастье! На мне снова будет наша форма, и я
отправлюсь в дальностранствие к звездам!
Экспедиция готовилась в полной тайне. Психисты правительства
Солнечной системы сочли, что человечество может не вынести еще одного
разочарования. Они опасались эпидемии великодепрессии, и кое-кто из них
даже пытался остановить подготовку полета.
К счастью, миркомпы помнили свое давнее обещание. Дальнолетчики в
свое время согласились оставить исследования, чтобы не вызывать у людей
ложных надежд. Вместо этого в дальний космос послали миллиард
автоматических зондов, и нам было дано право отправлять экспедиции по
любым их сообщениям о разбитых хрустасферах.
Когда мы с Элис прибыли к Харону, остальные участники почти уже
закончили проверку и аттестацию корабля, на котором нам предстояло лететь.
Я надеялся, что это будет один из двух кораблей, которыми мне в свое время
довелось командовать - "Роберт Роджерс" либо "Понс де Леон". Но мои
товарищи выбрали старый "Пеленор", достаточно большой звездолет и в то же
время маневренный.
Наш с Элис челнок пересек орбиту Плутона и начал сближение. Даже
сейчас с правительственных буксиров продолжали перегружать на "Пеленор"
ледотела: мы брали с собой десять тысяч колонистов. Здесь, в одной десятой
пути до Края, Осколки сияли цветами неописуемой красоты. Элис вела челнок,
а я молча смотрел на сверкающие обломки солнечной хрустасферы.
Во времена юности моего деда на Хароне уже происходило нечто
подобное. Тысячи восторженно настроенных мужчин и женщин слетелись к
кораблю-астероиду размером с половину самого спутника. Тогда готовился
целый ковчег - полные надежд будущие колонисты, животные, прочее добро.
Те первые исследователи Вселенной знали, что никогда не увидят своей
цели. Но это их не печалило. Они не страдали никакой великодепрессией. Эти
люди отправлялись в космос в первом примитивном звездолете, надеясь на
счастье лишь для своих правнуков: зеленая, теплая планета, которую
обнаружили их чувствительные телескопы, вращалась вокруг Тау Кита.
И вот, десять тысяч долголет спустя, я гляжу на колоссальные верфи
Харона с орбиты. Внизу ряд за рядом проплывают покоящиеся в доках
звездолеты. За прошедшие века человечество построило тысячи кораблей - от
простых обитаторов, рассчитанных на многие поколения, и гибернобарж до
прямоточных термоядерных кораблей и нуль-пространственных нырятелей.
Все лежали внизу, все, кроме тех, что погибли в катастрофах, и тех,
чьи экипажи посходили с ума от отчаяния. Все остальные вернулись на Харон,
так и не найдя пристанища среди звезд.
Я глядел на самые древние корабли, на обитаторы, и думал о том дне во
времена юности моего деда, когда "Искатель" беспечно понесся за край и на
скорости в один процент от световой налетел на хрустасферу Солнечной
системы.
Они даже не поняли, что произошло, этот первоэкипаж исследователей.
"Искатель" вошел во внешний слой обломков, окружающих Солнечную систему, в
облако Оорта, где в слабеющим притяжении центрального светила плавали,
словно снежные комья, миллиарды комет.
Приборы "Искателя" исправно прокладывали путь сквозь разреженное
облако, исследуя отдельные проплывающие мимо ледяные шары. Будущие
колонисты планировали посвятить долгие годы полета науке, и среди прочих
задач, которые они себе ставили, была загадка кометной массы.
Почему, спрашивали себя многие века астрономы, большинство этих
ледяных странников имеют почти одинаковые размеры, всего несколько миль в
диаметре?
Аппаратура "Искателя" собирала данные, и пилоты корабля даже не
подозревали, что их главной находкой станет Великая Шутка Творца.
Когда корабль столкнулся с хрустасферой, она прогнулась наружу на
несколько световых минут. У "Искателя" хватило времени лишь на торопливое
лазерное послание Земле. Происходит что-то странное. Что-то рвет, сминает
корабль, словно рвется ткань самого пространства...
А затем хрустасфера раскололась. И там, где раньше кружились десять
миллиардов комет, появились десять квадриллионов. Никто никогда не нашел
обломков "Искателя". Может быть, корабль просто испарился. Почти половина
человечества погибла тогда в битве с ливнем комет, и когда спустя века
планеты Солнечной системы снова стали безопасны, разыскивать корабль было
уже бессмысленно.
Мы до сих пор не знаем, как, почему "Искателю" удалось разбить
хрустасферу. Некоторые полагают, что именно из-за неведения экипажа, из-за
того, что они даже не подозревали о существовании хрустасфер, "Искателю"
удалось совершить то, что не удавалось с тех пор никому.
Теперь сверкающие осколки хрустасферы заполняют все небо Теперь
солнечный свет отражается десятью квадриллионами комет, и этот сияющий
ореол - своего рода метка на единственной доступной человеку доброзвезде.
- Приближаемся, - сказала Элис.
Я выпрямился в кресле, наблюдая, как легко, словно танцуя, бегают ее
пальцы по клавишам панели управления. Вскоре в иллюминаторе показался
"Пеленор".
Огромный шар тускло блестел в отсветах осколков, и уже мерцало само
пространство вокруг корабля: проверялись двигатели.
Правительственные буксиры закончили погрузку колонистов и один за
другим отчаливали. Десять тысяч ледотел не потребуют во время полета
большого ухода, и у нас, у двенадцати дальнолетчиков, останется много
времени на научную работу. Но если у этой доброзвезды действительно
окажется пригодная для людей добропланета, мы пробудим мужчин и женщин от
анабиосна и поселим в их новом доме.
Миркомп, без сомнения, выбрал в потенциальные колонисты достойных
претендентов, и тем не менее, нам было приказано не будить их, если
основать колонию будет невозможно. Вполне может случиться так, что наша
экспедиция станет еще одним разочарованием для человечества. И тогда
пребывающим в анабиосне колонистам просто незачем знать, что они слетали
за двадцать тысяч парсеков от Земли и вернулись обратно.
- Давай стыковаться, - нетерпеливо сказал я. - Скорей бы в путь.
Элис улыбнулась.
- Ты всегда рвался вперед. Самый дальнолетный дальнолетчик.
...Закладка в соц.сетях
